Читаем Необратимость онлайн бесплатно

НЕОБРАТИМОСТЬ — НЕВОЗМОЖНОСТЬ ЧТО-ТО ИСПРАВИТЬ ИЛИ ИЗМЕНИТЬ

Машина рычит, как голодный тираннозавр, сотрясая землю. Пока сверху сыплется грязь и мусор, я прячусь под своей единственной защитой — колючим одеялом и худи, достаточно большим, чтобы вместить крупного взрослого.

Я пытаюсь быть храбрым, но я хочу домой.

— Все еще со мной, Эйден?

Луч света следует за голосом мужчины, когда он высовывается из кабины крана, возвышающегося надо мной.

Я машу фонариком в ответ, в горле так пересохло, что больно говорить. У меня возникает искушение попросить еще одну бутылку воды, но я уже выпил последнюю из пакета, который спустили спасатели, и теперь мне очень хочется в туалет.

— Хорошо. Потерпи еще немного, малыш. Как только мы здесь все стабилизируем, я вытащу тебя.

Я уже забыл, как его зовут. Может быть, Дрю? Вчера я мог бы сказать ему, что мне уже почти тринадцать и я не ребенок. Но сейчас я просто хочу забраться в родительскую кровать вместе с моим псом Барни, съесть мамин куриный суп и поплакать. Меня даже не расстроит, если этот мальчишка Карсон с соседней улицы назовет меня ребенком, пусть он сам полночи просидит в темной дыре.

От фонарика Дрю у меня перед глазами пляшут зайчики.

— Они собираются аккуратно опустить меня вниз, чтобы я не касался стен. Потом мы наденем на тебя эти ремни и вытащим оттуда.

Откуда-то сверху я слышу пронзительный плач Кейли, которая говорит, что предупреждала, что я попаду в неприятности, если заберусь сюда. Я знаю, что она тоже напугана. Нас предупреждали, чтобы мы держались подальше от задней части участка, где раньше стоял старый дом, пока он не обвалился от старости, и не приехала бригада по сносу.

На этот раз моя младшая сестра оказалась права.

— Ты такой храбрый, милый, — кричит мама, а папа обещает, что я смогу не ходить в школу остаток недели и проводить время с ним на работе, если захочу.

Я цепляюсь за это так же крепко, как за деревянную шкатулку, покрытую грязью, которую я нашел в нескольких футах от себя, торчащей из груды битого бетона. Может быть, папа разрешит мне воспользоваться его инструментами, чтобы почистить ее.

Теперь, когда пыль рассеялась, я сбрасываю одеяло и опускаю ее на колени, чтобы откусить от батончика гранолы. Снимая обертку, я замечаю, как дрожат от холода мои пальцы.

Несколько часов назад я даже не надеялся, что кто-то найдет меня здесь.

Я думал об этом месте с тех пор, как однажды вечером услышал, как мама и папа шептались за кухонным столом, когда я уже должен был быть в постели. Из поколения в поколение передавались слухи о моих прапрабабушке и прапрадедушке, которые жили здесь изначально. Когда я умолял их рассказать мне побольше, они сказали, что это всего лишь истории и мне не следует совать туда свой нос.

Это было давно, но я никогда не забывал об этом. Сегодня рано утром я решил исследовать это место, надеясь найти что-нибудь интересное. Какие-нибудь человеческие кости, может быть, даже череп. Что угодно может стать подсказкой из прошлого.

Папа мог бы разрешить мне помогать в его криминалистической лаборатории, если бы я нашел что-то подобное.

Но тут земля ушла из-под ног…

Я думал, что умру. Я действительно думал, что…

Что-то движется впереди, и я направляю луч фонарика на зияющий проем. Но там ничего нет. Только темнота и грязь.

Теперь я действительно рад, что не нашел череп.

Прижавшись к стене так близко, как только могу, я оглядываюсь по сторонам. Никаких трупов. Никаких призраков.

БАХ.

Мое сердце бьется, как крылья пойманной птицы. Я сжимаюсь в комок и вцепляюсь в шкатулку.

Никаких призраков, никаких призраков, никаких призраков.

— Эй, малыш. — Движение надо мной. Скрежет, лязг. Дрю. — Как ты смотришь на то, чтобы выбраться отсюда?

— Правда? — вскочив на ноги, я смотрю на луч света, как будто он исходит с небес, а этот человек — мой ангел-хранитель.

— Отойди, я спускаюсь.

Он делает это так медленно, что я боюсь, что не смогу удержать свой мочевой пузырь достаточно долго, чтобы добраться до верха. Но потом он оказывается здесь, передо мной, его ноги твердо стоят на земле. Если бы я не боялся, что деревянная шкатулка в моих руках рассыплется от резких движений, я бы бросился к нему на шею.

— Приятно наконец-то увидеть тебя поближе, Эйден. Твоя семья мне много о тебе рассказывала. Я буду очень рад вернуть тебя им.

— Да. Спасибо, сэр. Я… — В голове пусто. Я киваю и дрожу, глаза плохо видят от навернувшихся слез, и я не могу придумать, что еще сказать. — Спасибо.

— Как рука? — Он показывает на запястье, на которое я приземлился, когда падал, но я испытываю слишком большое облегчение, чтобы беспокоиться об этом сейчас.

— Жить буду. — Я пожимаю плечами. Несмотря на синяки, я знаю, что мне повезло.

— Ты храбрый парень, это точно. Мы вызвали медиков, которые осмотрят тебя, и если все в порядке, ты очень скоро будешь дома. Уверен, тебе не терпится обнять свою маму.

— Да, сэр. — И папу тоже. Я даже обниму Кейли. Если бы она не шпионила и не увидела, куда я направляюсь, я мог бы погибнуть здесь.

Он водит фонарем по дуге. Вверх, вниз и по сторонам.

— Итак, мне сказали, что это был подвал. — Он светит прямо в пустоту, но свет растворяется в темноте всего через несколько футов. — Довольно дерьмово они его засыпали. Прости за мой французский.

Я наблюдаю, как он бросает любопытный взгляд на шкатулку, зажатую в моей здоровой руке.

— Что у тебя там?

Не знаю почему, но я отстраняюсь, когда он тянется к ней.

— Просто шкатулка. Она старая. Я собираюсь отдать ее отцу, чтобы он почистил, и мы могли безопасно ее открыть.

— А, хорошая идея. Я разговаривал с твоим отцом. У него классная работа. Я слышал, ты хочешь когда-нибудь пойти по его стопам?

Я киваю. Это все, чем я когда-либо хотел заниматься.

— Ну тогда, может, мы наденем на тебя эти ремни и вернем семье, а? — Он протягивает руку. — Я буду держать твое сокровище, пока мы не выберемся.

Его рука замирает, словно мы не уйдем, пока я не отдам ее, и я неохотно делаю это.

Накинув ремни, я оглядываюсь на Дрю как раз в тот момент, когда он вытирает крышку ладонью.

— Подожди. Будь осторожен…

— Здесь что-то вырезано, ты видел?

Я качаю головой. Я планировал получше рассмотреть ее дома.

— Подними фонарик, пожалуйста.

Я подношу его ближе.

Под нужным углом становятся видны едва заметные буквы:

FOREVER¹.

Я стараюсь не щуриться от мириад сверкающих вспышек.

Камеры щелкают без остановки, давая мне лишь несколько секунд на то, чтобы сменить позу. Прикосновение к волосам. Поворот бедер. Поза для конкурса. Походка модели. Мой подбородок приподнят, на губах лишь намек на улыбку.

Осанка, осанка, осанка.

Это не первое мое родео, но тело так и норовит ссутулиться, словно я все еще горблюсь над своим слишком маленьким компьютерным столом, исследуя клептопаразитическое² поведение пчелы-кукушки.

Когда я кивком выражаю благодарность толпе фотографов и отхожу, мое внимание привлекают нефритово-зеленые глаза, устремленные в мою сторону. От его взгляда исходит тепло, проникающее прямо в мою душу.

Бзз.

Я подпрыгиваю на месте, когда мобильный телефон, засунутый за кружево чулка, вибрирует у моего бедра. Быстро выхватив его, я смотрю на имя своей лучшей подруги и расплываюсь в улыбке.

Эллисон: Прошло уже пять минут с тех пор, как я получила последнее сообщение. Я тут умираю.

Я: Ты в Белизе. Я уверена, что ты выживаешь.

Эллисон: Эрик напился Малибу и поет эту песню про кокосики с британским акцентом, как Зазу в «Короле Льве». СНОВА И СНОВА.

Я хихикаю и одновременно меня передергивает, песня тут же начинает звучать у меня в голове.

Я: Ничего себе!

Эллисон: Я порву с ним, как только мы вернемся в Лос-Анджелес.

Я: Серьезно? Я думала, это… ну, серьезно.

Эллисон: Все было серьезно, пока он не забыл мое имя, представляя меня какой-то красотке в крошечном бикини. Слизняк. Эрик — просто очередной проходной вариант. Скажи своему мужу, чтобы он нашел мне кого-то, потому что он потрясающий, и я доверяю его рекомендациям.

Я: Вот задница! Обсудим за сангрией, когда вернешься. А пока загори как следует, и за меня тоже, раз уж я не в состоянии.

Эллисон: 👻 Обязательно. Запуск проходит замечательно? Насколько ты знаменита в данный момент? Я уже могу считать себя подругой знаменитости?

Я: LOL. Я не знаменитость, но все идет хорошо.

Эллисон: Налаживай связи, Эв. Ты — суперзвезда.

Я: Ты считаешь меня важнее, чем есть на самом деле. Я просто стою здесь, выглядя слегка раздраженной и страдающей запором, а люди фотографируют меня.

Эллисон: Ты права. Выращивание экспериментальных культур тли и блох на капустных стеблях куда круче, чем слава и богатство.

Я: Спасибо за ушат ледяной воды.

Эллисон: Муа-ха-ха. В любом случае, я должна пойти и позаботиться о своем пьяном почти бывшем парне. Надеюсь, у тебя будет очень горячий секс, чтобы компенсировать тот факт, что мне сегодня ничего не светит. Присылай побольше фоток!

Эллисон: …с вечеринки. Очевидно. Не секса.

Эллисон: Хотя… 😈

Громко рассмеявшись, я посылаю ей множество разноцветных сердечек и прячу телефон обратно под кружево, как раз в тот момент, когда мое имя эхом разносится по бальному залу.

Точнее, половина моего имени.

— Кросс! — Ко мне направляется мужчина в персиковой рубашке на пуговицах и эклектичном пиджаке, напоминающем об Александре Маккуине³. — Вживую она ниже ростом, но бесконечно сногсшибательнее. Мне понадобятся подробные записи о твоей процедуре увлажнения.

Моргнув, я перевожу взгляд на незнакомого мужчину, инстинктивно выпрямляя спину при упоминании моего роста.

— О, спасибо. Вы работаете на Кейси?

Кейси Ли Эбнер разработал линию одежды, которую я представляю вместе с несколькими другими моделями, чьи резюме гораздо более впечатляющие, чем мое.

Сегодня состоится вечеринка по поводу запуска новой линии.

— Нет, я просто сплю с ним. — Он говорит это небрежно, потягивая какой-то фруктовый коктейль из дробленного льда и полудюжины бумажных зонтиков. — Тревор Скотт. Инфлюенсер социальных сетей из Майами и икона моды в прошлой жизни. Уверен, ты обо мне слышала.

— Конечно. — Я беру предложенную им руку и прочищаю горло. — Я Эверли Кр…

— Я знаю, кто ты. Кейси не перестает говорить о тебе с тех пор, как ты снялась в рекламе его линии купальников. Он думает, что ты — будущая звезда.

Я вздрагиваю при воспоминании о том, как раскрепощенно я чувствовала себя перед камерами в тот день, одетая только в бирюзовое бикини и следы бразильской эпиляции воском.

Но потом до меня доходит смысл его слов.

Будущая звезда.

Я всегда чувствовала себя чужой в этой индустрии. Коллеги-модели часто исключали меня из своего круга общения, подшучивая над моим ростом и сплетничая о моей личной жизни, утверждая, что я получила эту возможность только потому, что вышла замуж за очень уважаемого агента.

— Это чрезвычайно лестно, — отвечаю я, расправляя плечи. — Передайте ему мою благодарность.

Тревор берет бокал с шампанским с подноса, проходящего мимо официанта и протягивает его мне.

— Тебе явно не хватает присутствия в Instagram, но я могу помочь. Я получил синюю галочку раньше всех. — Он делает еще один глоток своего коктейля с неоновыми закрученными трубочками и смотрит на меня поверх края бокала. — Но твое лицо — настоящая находка. Волосы, глаза, телосложение. Кстати, кто делает тебе прическу? — Он указывает на нее двумя пальцами.

Раздается неловкий смешок.

— Эллисон Джеймс.

— Никогда о ней не слышал.

— Она моя лучшая подруга.

Его лицо мрачнеет.

— Что ж, было приятно наконец-то познакомиться с тобой. Мне нужно сделать обход и раздать парочку комплиментов, чтобы завоевать чью-нибудь благосклонность, — щебечет Тревор, потягивая остатки своего напитка. — Будь на связи, Кросс. Вот моя визитка. — Он достает карточку из переднего кармана своего пиджака и сует мне в руку. — И еще, дай мне знать, если увидишь, что дикий хорек попадет в неприятности. Она любит грызть кожаные сумочки — в частности, Prada. Отзывается на кличку Посыпка.

Я смотрю, как он уходит, и недоуменно хмурюсь, пока верчу в пальцах ножку бокала с шампанским и засовываю карточку под кружево к телефону. Когда я делаю глоток, теплая рука ложится мне на поясницу, заставляя посмотреть направо. Я мгновенно вспыхиваю, как звездное небо.

— Джаспер.

Он ухмыляется, обхватывает меня обеими руками за талию и притягивает к себе, его грудь оказывается вровень с моей спиной.

— Ммм. Ты пахнешь божественно.

— Я пахну тем, что было на том парне. — Я все еще задыхаюсь от запаха его одеколона.

Засмеявшись, Джаспер зарывается лицом в мои уложенные волосы — на то, чтобы выпрямить их без помощи Эллисон, ушло больше часа — и проводит носом по всей их длине, пока не утыкается в изгиб моей шеи.

— Моя девочка налаживает связи?

По мне бегут мурашки от его прикосновения.

— Неумело.

— С моего места ты выглядела как профессионал, — бормочет он, целуя мое плечо, и мы начинаем раскачиваться. — Изящно. Элегантно. Сексуально, черт возьми.

— Ты должен так говорить. Ты же мой агент.

— Если бы я был только твоим агентом, ты бы уже могла подать иск о сексуальном домогательстве. — Несмотря на толпу посетителей вечеринки, Джаспер проводит ладонями по моим бедрам и начинает поднимать подол моего расшитого серебряными блестками платья-комбинации. — Я твой муж. И я собираюсь заниматься с тобой любовью всю ночь, пока ты не будешь абсолютно уверена, что идеальна во всех отношениях.

Уф.

У меня между ног становится влажно, и я в двух секундах от того, чтобы позволить ему овладеть мной прямо здесь, посреди этого бального зала, заполненного модельерами, востребованными моделями и хорьком, грызущим ножку стола с французскими багетами…

Я растерянно моргаю, затем стряхиваю с себя туман вожделения.

— На нас смотрят.

— Пусть смотрят. — Он втягивает кожу на моей шее между зубами, нежно покусывая. — Пусть они сгорают от ревности, зная, что я сплю с самой великолепной женщиной здесь.

Повернувшись в его объятиях, я упираюсь ладонями в грудь и смотрю вверх. Его глаза прикрыты, поблескивая обещаниями будущих занятий любовью до поздней ночи.

Прошло три года с тех пор, как меня представили Джасперу Кроссу в винном баре во время подготовки к экзамену. Повинуясь внезапному порыву, я зашла в его агентство позже на той же неделе, чтобы попробовать себя в качестве модели. Пробы превратились в оплачиваемую работу для сайта компании по производству очков, которая затем вылилась в горячие и серьезные отношения с самым замечательным агентом, которого я когда-либо встречала, что в итоге привело к предложению руки и сердца в том же винном баре год спустя.