Читаем Старше онлайн бесплатно

Я вцепилась в край покрытого пятнами матраса, пока кожаный ремень хлестал меня по голой спине.

Мое наказание — десять ударов и ранний отход ко сну без ужина.

Мое преступление?

Любовь.

Я любила больше, чем следовало. Я любила все сущее, большое и маленькое. Сегодня я позаботилась о кролике цвета бисквита с поврежденной лапкой, который перебегал нашу подъездную дорожку. Я полюбила его настолько, что отнесла в наш гараж на одну машину и заклеила рану фиолетовым пластырем, который стащила из шкафа в прихожей, пока мама крепко спала с пустой бутылкой джина, прижатой к груди.

Отец вернулся с работы на тридцать минут раньше и застал меня погруженной в эту любовь, я держала дрожащего кролика на руках и напевала свою любимую песенку, чтобы успокоить его. Весь пол в гараже был залит кровью того же оттенка, который приобрело его разгневанное лицо, когда он обнаружил устроенный мной беспорядок.

— В дом. Прямо сейчас. — На его шее вздулись фиолетовые вены, а ладони сжались в кулаки. — Встретимся в твоей комнате.

Я повиновалась.

И теперь мое тело содрогалось от каждого удара.

Отец заставлял меня считать вслух, когда красно-коричневый ремень полосовал меня, прочерчивая огненные линии на моей коже. На глаза наворачивались слезы, но я не позволяла им пролиться. Он ненавидел эмоции. Ненавидел слабость. Плач приводил его в еще большую ярость.

Мама все это время спала.

Не то чтобы это имело значение — она все равно не остановила бы его. Мама поворачивалась спиной всякий раз, когда отец избивал меня до синевы.

Может быть, она боялась. А может, просто не любила меня.

Отец совсем не любил меня, а мама не любила меня достаточно.

Наверное, поэтому я любила слишком сильно. В моей душе было слишком много пустых мест, которые нужно было заполнить любовью.

Когда наказание закончилось, я натянула свою грязную футболку и опустила подбородок, пока отец продевал ремень в шлевки на поясе своих поношенных джинсов.

— Прости, отец. Я пойду приберусь. — Мои ноги зудели от желания броситься мимо него к гаражу, но я ждала разрешения.

Отец посмотрел на меня, его ледяной взгляд скользнул по моему тощему телу, пока я сжимала губы, чтобы они не дрожали.

— Ты сразу отправишься спать, вот что ты сделаешь.

— Но сейчас только четыре часа. Слишком светло и солнечно, чтобы заснуть, и…

— Завтра ты тоже хочешь остаться без ужина? — Он отвесил мне подзатыльник. — Делай, что тебе говорят, дерзкое отродье.

— Да, отец. — Я проскользнула мимо него, чувствуя себя побежденной, моя хлопчатобумажная футболка царапала болезненные рубцы, расцветающие на моей спине.

— Знаешь что? Кажется, я передумал, — сказал отец, прежде чем я выскользнула из комнаты. — Я принесу горячую тарелку с ужином к твоей двери.

Мой желудок заурчал от предвкушения.

Он лжет?

Отец никогда не был добр ко мне.

Может, он заметил, как я расстроена. Насколько окаменевшей и печальной я себя чувствую. В его черном сердце должна была остаться искра человечности.

Обернувшись, я уставилась на него широко раскрытыми глазами и почувствовала, что под ребрами забрезжил огонек надежды.

Отец ухмыльнулся и застегнул пряжку ремня.

— Через пару часов я оставлю у твоей комнаты большую порцию кролика. Я угощаю.

Потребовалась минута, чтобы его слова дошли до моего сознания.

И когда я поняла, они меня уничтожили.

Моя нижняя губа задрожала, и в животе зашевелился ужас, пересиливая боль голода. Единственное, чего мне хотелось, — это вырвать.

— Я не голодна.

— Ты съешь то, что я принесу, и поблагодаришь меня. А теперь иди в свою комнату.

Я молниеносно повернулась, чтобы он не увидел, как из меня хлынул водопад слез, пока я пыталась подавить рыдание.

Но он остановил меня еще раз.

— О, и Галлея? Не вздумай пробираться в гараж, чтобы спасти этого назойливого грызуна. У тебя ничего не получится. И ты пострадаешь от последствий неповиновения мне.

По моей спине пробежал холодок ужаса.

— Да, отец, — выдохнула я.

— В любом случае это не имеет значения. У тебя для этого кишка тонка.

Он был прав, решила я, когда в тот день пряталась в своей спальне, свернувшись в клубок под колючим одеялом, пока мое тело трясло от последствий побоев.

Я поздно начала ходить, поздно заговорила, поздно училась многим аспектам своей жизни.

Я так и не смогла заслужить расположение отца, как отчаянно я бы ни старалась, как сильно не нуждалась в этом.

Я не смогла объединить свою расколотую семью.

Я даже не смогла спасти этого маленького кролика.

Отец был прав…

Все это оказалось мне не по силам.

Июнь 1995 года

— Ты потерялась?

Это было первое, что сказал мне парень в футболке «Soundgarden» и кожаной куртке, когда вода озера коснулась моих щиколоток.

Я обернулась через плечо, чтобы оценить незнакомца, стоявшего в нескольких дюймах от береговой линии.

— Потерялась? — Зарывшись пальцами ног в вязкий ил, я рассматривала его. Мужчина был старше меня, вероятно, он был слишком взрослым, чтобы прийти с вечеринки в нескольких ярдах от нас, откуда доносилась громкая музыка в стиле гранж. — Я выгляжу потерянной?

Лунный свет выхватил его силуэт из темноты, обрисовав высокую мускулистую фигуру и копну темно-каштановых волос, оттенок которых приближался к черному, но не был достаточно глубоким.

— Немного. — Он засунул руки в карманы джинсов и наклонил голову в сторону дома. — Ты здесь совсем одна, стоишь в воде.

— Может, это ты потерялся, — возразила я в ответ. — Если только ты не пришел сюда с сомнительными намерениями. Ну, знаешь… понаблюдать за девушкой, в одиночестве стоящей в озере. — Мой взгляд медленно сканировал его тело, словно я искала оружие. Но я достаточно хорошо знала, что для причинения вреда мужчине достаточно двух умелых рук и острого языка. А иногда и того меньше. Мне было достаточно одного-единственного взгляда.

Его брови изумленно приподнялись от моего намека.

— Я ищу кое-кого.

— Вероятно, я не та, кого ты ищешь.

Он оглянулся на дом, обдумывая мои слова, и, видимо, решил, что они соответствуют действительности.

— Да, — ответил он достаточно громко, чтобы его было слышно на фоне мощных басов, льющихся из открытого окна. — Извини за беспокойство. Хорошей ночи.

— Ты меня не беспокоишь. — Я смотрела, как он застыл на месте. Все еще стоя в воде, я сделала небольшой шажок вперед и призналась: — Может быть, я действительно немного потерялась.

Мужчина посмотрел на мои ботинки на толстой подошве, завалившиеся набок на песке, затем перевел взгляд на водную гладь, казавшуюся бесконечной из-за того, что сливалась с темным небом.

— Ты живешь не здесь?

— Я живу на другом конце города. — Моя жизнь была трагическим выживанием, но ему не нужно было этого знать.

Он кивнул.

— Я Рид.

— Галлея. Как комета.

Мы встретились взглядами.

Он был слишком далеко, чтобы я могла разобрать цвет, но его глаза показались светлыми. Светлее, чем мои ореховые, даже сквозь сумрак ночи.

— Вечеринка оказалась отстойной, и я вышла подышать воздухом, — продолжила я. — Тот, кого ты ищешь, скорее всего, внутри и развлекается боди-шотами¹ с Джеем Дженнингсом.

Рид одной рукой потер челюсть, а вторую вернул в левый карман.

— Я очень надеюсь, что это не так. — Он сделал шаг ближе к воде. — Может, тебе вызвать такси или чем-то помочь?

— Меня не нужно подвозить. — Я опустила подбородок, а затем снова повернулась и уставилась на озеро. — Если только у тебя нет лодки.

— Только избавился от лодки.

— Думаю, я могла бы отправиться вплавь.

Я стояла к нему спиной, но его голос теперь звучал ближе.

— Куда?

— Куда-нибудь. — Я пожала плечами. — В любое место.

— Мхм, — задумчиво произнес он. — Плохая ночь?

Плохой день. Плохая ночь. Плохая жизнь.

— Что-то вроде этого. — Прохладная вода озера окатила мои голые щиколотки, и я плюхнулась вниз и скрестила ноги. — Надеюсь, ты найдешь того, кого ищешь. Может, он потерялся и ждет, когда ты придешь.

Несколько мгновений царила тишина, затем голос парня нарушил ее.

— Что ты делаешь?

— Сижу в озере. — Я опустила руки в ил и повернулась к нему лицом, вытянув ноги. Поймав его озадаченный взгляд, я нахмурилась. — Что?

Его пальцы продолжали водить по заросшему щетиной подбородку, пока он изучал меня.

— Это странная встреча.

— Не за что, — сказала я, выдавив улыбку.

— Я тебя ни за что не благодарил.

— Может, когда-нибудь поблагодаришь. — Опираясь на ладони, я болтала ногами вверх-вниз, и мои пальцы с красным педикюром выглядывали над поверхностью воды. — Одно из моих самых приятных воспоминаний — это то, как однажды я наткнулась на странную девушку, которая сидела полностью одетая в озере посреди ночи.

Его брови были насуплены, он действительно хмурился.

— Правда?

— Нет. — Я снова улыбнулась, и движение моих губ был неестественным, но искренним. Бесценное чувство. — Ты можешь присоединиться ко мне. Мы можем быть странными вместе.

— Думаю, я пас. Возможно, в другой раз.

— Лжец. — Моя улыбка угасла, но игривое чувство в груди не желало утихать. Оно шипело и бурлило, заползая в горло и подталкивая язык к дальнейшему разговору. — Сколько тебе лет?

— Тридцать четыре. — Он сделал еще один шаг вперед, и вода почти коснулась носков его поношенных черных ботинок. — А тебе?

— Двадцать один.

Он был намного старше меня. В его возрасте было что-то суровое, выдержанное, как будто ему было что рассказать и чем поделиться, но еще многое предстояло сделать.

К тому же он был хорош собой.

Поразительно хорош.

Даже тени не могли скрыть его резкие скулы, сильную челюсть, шелковистые волны темных волос и полные губы, которые изогнулись в едва заметной улыбке, когда он опустился на песок.

Мы сидели лицом друг к другу. Смотрели в глаза.

Рид согнул ноги в коленях и свесил руки между ними, обтянутые кожей мощные предплечья опирались на его бедра. Мое тело было наполовину в воде, его — совершенно сухое, но напряжение, потрескивающее в воздухе между нами, доминировало над разделявшими нас стихиями, а жемчужный свет звезд наполнял его мягким сиянием.

Небо, вода, земля.

Он.

Его пристальный взгляд встретился с моим, и на мгновение время, казалось, остановилось, пока мы наслаждались тишиной, а звуки музыки с вечеринки казались отдаленным сердцебиением.

— Итак, Галлея, как комета, — наконец заговорил Рид, и его голос зазвучал нежным шелестом летнего ветерка. — Есть ли история, связанная с твоим именем?

Я продолжала перебирать пальцами ног в воде, и капли брызгали на мои голени.

— Моя мама была астрономом. Мечтательницей.

— Была? В прошедшем времени?

— Да. Теперь она просто алкоголичка.

Слишком мрачно. Слишком пронзительно.

Я прикусила язык, словно могла прожевать произнесенные слова и вернуть их обратно.

Выражение его лица помрачнело.

— Жаль это слышать.

— Кого ты искал?

Он прикусил нижнюю губу и издал шипящий звук, подстраиваясь под мою быструю смену темы.

Я попыталась не обращать внимания на то, что он сделал, но у меня ничего не вышло.

— Мою дочь, — ответил он.

Я побледнела от этого признания, и мои ноги перестали двигаться.

— У тебя есть дочь?

— Да.

— Дочь достаточно взрослая, чтобы быть на вечеринке?

Он поерзал напротив меня и вздохнул, глядя, как подошвы его ботинок оставляют отпечатки на мягком песке.

— Спасибо за это леденящее душу напоминание. Я все еще привыкаю к тому, что у нее есть социальная жизнь, которая не включает в себя диснеевские фильмы и сказки на ночь.

О Боже.

Этот парень был не из моей лиги. Что-то подсказывало мне, что я должна с достоинством свернуть этот разговор, пока его необыкновенная привлекательность не затмила мое логическое мышление.

К несчастью для нас обоих, я проигнорировала назойливые призывы здравого смысла.

— Ее мама сказала, что она будет здесь, но это не ее формат, — добавил он, поглаживая челюсть. — Ей нравятся пляжные костры и музыка в стиле кантри, а не гранж с буйными придурками. Я подумал, что она могла выйти на улицу.

— Нет. Здесь только я. — Я зарыла пальцы ног в дно озера, пока они не оказались полностью скрыты. — Жаль тебя разочаровывать.

Он помолчал, его глаза снова встретились с моими, и теперь, когда он приблизился, в них сверкнуло что-то похожее на бледно-зеленые искорки.

— Я не разочарован.

Моя улыбка вернулась, на этот раз не такая натянутая. За последние несколько минут я улыбалась больше, чем за последние несколько лет, а ведь мы обменялись не более чем парой фраз.

— Ну что ж. Выпьем за случайные, странные встречи за домом Джея. — Я подняла в воздух свой невидимый фужер.

На его губах появилась легкая улыбка, когда он придвинулся ко мне на дюйм ближе по песку, его ботинки заигрывали с водой.

— Откуда ты его знаешь?

— Через Бекки. — Все знали Бекки. Я — нет, но он, вероятно, знал. — Она уехала недавно, и я больше никого здесь не знаю.

— Уверена, что тебя не нужно подвезти?

Наши взгляды встретились, я вздернула подбородок.

Я снова задумалась о его намерениях, задаваясь вопросом, что у него на уме — в конце концов, он был намного старше меня. Речь шла о сексе или он просто был мил? Акты доброты были для меня надуманной концепцией, особенно когда речь шла о противоположном поле. Трудно было представить, что этот мужчина предложит подвезти меня до дома без каких-либо условий.

Но… может быть, я хотела этого?

Чего-то, что привяжет меня. Удержит мое мечущееся сердце.

Я представила, как этот таинственный незнакомец везет меня домой в своей машине или грузовике, теплый ветер врывается в открытое окно, его запах смешивается с летним бризом. Мне было интересно, как от него пахнет. Мятой, горными вершинами, поросшими соснами, дешевым одеколоном. Он был слишком далеко, чтобы я могла различить запах мыла на его коже или шампуня в волосах, и я инстинктивно подалась вперед в воде, чтобы почувствовать запах непреодолимой неизвестности.

Искушение дразнило меня. Спасение.

Но я покачала головой в ответ на эту идею.

Если бы отец увидел незнакомого мужчину на нашей подъездной дорожке, он бы выскочил из дома с дробовиком в руках и навсегда отпугнул Рида. А возможно, и пристрелил бы его.

— Я доберусь сама.

Он снова опустил глаза на песок.

— Ты учишься в колледже?

Я сосредоточилась на его четкой линии подбородка и на том, как двигается его адамово яблоко, когда он сглатывает. Затем я напряглась, когда его слова дошли до меня, и смахнула с лодыжки намокший лист.

— Пока нет. Я все еще решаю, что делать со своей жизнью.

— Понимаю. Мне тоже потребовалось время, чтобы осознать это.

— Чем ты занимаешься?

— Раньше я был парамедиком. Но потом переключился на джиу-джитсу и сделал на этом карьеру. Я специализируюсь на самообороне.

Мои глаза загорелись.

Это было… впечатляюще.

Я не ожидала, что у Рида с его растрепанными волосами, повседневной одеждой и красивыми, вероятно, зелеными глазами, окажется такой респектабельный род занятий — как в области медицины, так и в боевых искусствах.

— Ты проводишь занятия где-то поблизости?

— Сейчас да. Некоторое время я жил в Чарльстоне и открыл там собственную студию. Потом моя дочь и ее мама вернулись в Иллинойс. И вот, по прошествии еще одного года, я передал управление бизнесом одному из своих сотрудников, а сам последовал за ними сюда. Я открыл вторую студию неподалеку. — Рид сжал губы, пряча застенчивую улыбку. — Прости. Наверное, я сказал больше, чем ты хотела знать.