Читаем Поймать солнце онлайн бесплатно

«Самое приятное в дожде то, что он всегда прекращается. В конце концов.»

— Ослик Иа

ЭЛЛА

Красный.

Все, что я вижу — это красный цвет.

Я врываюсь в спальню, и мой безумный взгляд натыкается на брата.

— Что ты сделал? — Я всхлипываю, задыхаясь от ужаса. — Что ты сделал, Джона?

Он сидит на краю моей кровати, уставившись в пустоту, его глаза ввалились и налились кровью. Футболка испачкана красными брызгами, а руки, покрытые красными пятнами, сложены на коленях.

— Джона!

Брат медленно поднимает голову, зрачки расширяются, когда его внимание останавливается на мне.

— Элла… — Мое имя — это приглушенный шепот, мольба. Разорванное любовное письмо.

Мотаю головой туда-сюда, сжимая руками свои волосы, слезы текут по щекам.

— Я готов на все ради тебя, — говорит он. — Ты — весь мой чертов мир, и так было с того момента, как мама привезла тебя домой из больницы. — Его кадык двигается. — Она положила тебя мне на руки, крошечный розовый комочек. Моя младшая сестренка. Мой смысл жизни.

Я не могу перестать дрожать.

Почему он?..

Как он мог?..

Он встает, берет меня за плечи и притягивает к своей испачканной красными пятнами груди. Поглаживая мои волосы, шепчет мне на ухо:

— Если когда-нибудь наступит день, когда мы не сможем быть вместе, сохрани меня в своем сердце. Я останусь там навсегда.

— Нет, — хриплю я. — Джона… Почему, почему, почему?.. — Мой голос срывается на жуткий вопль, и я упираюсь лбом в центр его груди.

Боль.

Я искалечена ею, тону в ней.

Это все, что я чувствую. Все, что знаю.

— Вспоминай хорошие времена, ладно? Только не это. Что угодно, только не это. — Сердце колотится, когда брат откидывает мои волосы назад. — Мы на том мосту под небом Нэшвилла, куча веток у наших ног. Ты и я, Элла. Только ты и я. Мы катаемся на лошадях до заката, пьем лимонад у тюков сена и рассказываем истории у костра. Думай обо мне так. Всегда, — хрипит он. — Обещай мне, Пятачок.

Я не могу ему этого пообещать.

Все, что я вижу — это красный цвет.

Он повсюду.

Сирены за окном мерцают красным и синим. Еще больше красного. Даже мамин седан окрашивается в красный, когда влетает на подъездную дорожку, дверь распахивается, и она, спотыкаясь, мчится в дом. Я знаю, что будет дальше. И пытаюсь подготовиться к этому. Пытаюсь настроиться.

Но мне это не удается.

Мамин крик разносится по всему дому, когда она останавливается на пороге моей комнаты, скользит рукой по дверному косяку, когда падает на колени.

— Что ты наделал? — кричит она. Воет. Умирает внутри.

Джона бросает опустошенный взгляд на нашу мать, прежде чем снова посмотреть на меня.

Его щеки раскраснелись.

— Я очень сильно люблю вас обоих. Верь в это. — Он целует меня в макушку и крепко сжимает. — Позаботься о маме.

Я не верю в это.

Если бы он любил нас, то никогда бы не сделал того, что сделал. Это непостижимо.

Я вырываюсь из его объятий, поворачиваюсь на месте, захлебываясь рвотой, и падаю на пол своей спальни. Сгорбившись, я всхлипываю и отплевываюсь, когда в спальню врываются полицейские и мчаться мимо меня.

Джона не сопротивляется.

Его руки взлетают вверх, когда ему зачитывают его права, и голоса сливаются с болезненными стонами нашей матери.

Я наблюдаю, как его уводят в наручниках, а мама, обессиленная, лежит на полу моей спальни. Она хватает моего брата за лодыжку, заставляя полицейского оторвать от него ее пальцы, прежде чем они исчезают из виду в коридоре.

Уходят.

Пока мама распадается на части в нескольких футах от меня, я опускаюсь на пол и падаю рядом с кроватью, дрожа от пережитого ада.

Оцепенело смотрю в окно, как раз, когда солнце проглядывает сквозь облака и заливает небо счастливым золотистым светом.

Но в моем небе нет солнца.

Нет света.

Нет тепла.

Все, что я вижу — красный цвет…

«Как поймать солнце» шаг первый: Погоня за горизонтом.

Преследование начинается.

ЭЛЛА

7 ЛЕТ

У меня во рту мороженое.

Апельсиновое.

Это мой любимый вкус и мой любимый цвет. Но не это делает его лучшим мороженым в мире. Нет, оно лучшее, потому что мой лучший друг Макс ест его прямо рядом со мной.

Улыбаясь, я раскачиваюсь на качелях взад-вперед, одной липкой рукой обхватив цепь. Мы оба раскачиваемся в разные стороны. Брат-близнец Макса, Маккей, играет в песочнице на другой стороне детской площадки, копаясь в песке пластиковой лопатой и игрушечным трактором и издавая громкие звуки. Мороженое Маккея фиолетовое, но оранжевое гораздо вкуснее.

Это идеальное летнее утро. Солнце светит очень ярко, а голубое небо все в белых облаках. Я представляю, как перепрыгиваю с одного облачка на другое, и мои кроссовки утопают в куче пуха.

— Как думаешь, мы когда-нибудь поженимся, как мои мама и папа? — вслух интересуется Макс, выпрямляя ноги, а затем сгибая колени, когда двигается вперед-назад на качелях.

— Конечно, — решительно отвечаю я с кивком.

— Это было бы здорово, правда? Маккей тоже мог бы жить с нами.

— Мне нравится эта идея. — Я улыбаюсь ему, наблюдая, как его каштановые волосы встают дыбом, когда он раскачивается на качелях. — И когда мы должны пожениться?

— Не знаю, — говорит он. — Наверное, когда станем старше.

— Твои родители уже довольно старые. Я не хочу ждать так долго.

— Мы можем быть моложе. Может быть, через пару лет.

— Хорошо.

Маккей издает громкий звук и втыкает свою палочку от фиолетового мороженого в песок. Я хихикаю, а затем бросаю взгляд на Макса.

— Тебе повезло, что ты все еще живешь со своим братом, — говорю я ему. — Я скучаю по своему.

Я так сильно скучаю по Джоне.

И по маме тоже.

Но особенно по Джоне.

Он старше меня на четыре года и мой самый главный защитник. Однажды он толкнул ребенка на игровой площадке, потому что этот хулиган кидал в меня камни и довел до слез. Мальчик сломал лодыжку, а у Джоны были большие неприятности. Но он сделал это ради меня, поэтому он самый лучший старший брат на всем свете. Раньше мы воображали, что мы герои сказки о Винни-Пухе, а лес за нашей лошадиной фермой — это Стоакровый лес, прямо как в книжке.

Я люблю сказки. И люблю книги.

Но больше всего я люблю Джону.

— Мой брат иногда бывает занудой, — отвечает Макс. Он смотрит на брата, а затем поворачивается ко мне, его темные брови поднимаются. — Я тебе нравлюсь больше, чем Маккей, верно?

— Да. — Я поджимаю губы, когда думаю об этом. — Ты добрее ко мне, и мне нравятся твои ямочки на щеках.

— Мы выглядим одинаково, — напоминает он мне.

— У него нет ямочек.

Похоже, это его устраивает, и мальчик еще раз раскачивается так высоко, как только может, прежде чем спрыгнуть и упасть на деревянные опилки.

— Давай. Пойдем исследовать.

Мы выбрасываем палочки от мороженого в урну, и я следую за Максом к линии деревьев, чтобы поискать на земле сокровища. Мы с Джоной тоже искали сокровища — еще когда я жила в Нэшвилле прошлым летом. Когда мама и папа все еще были вместе, и мы были счастливой семьей. Не знаю точно, почему папа забрал меня, а Джона остался с мамой, но они сказали, что это из-за развода. Что бы это ни значило. Наверное, так бывает, когда мамы и папы больше не любят друг друга.

Несправедливо, что нам с Джоной тоже пришлось развестись. Он был моим лучшим другом.

До Макса.

Палки и листья хрустят под моими ботинками, пока мы исследуем тропу.

— Мой брат прислал мне вчера письмо, — говорю я Максу, приседая, чтобы посмотреть на странного вида гусеницу с полосками.

— Да? И что там было написано?

— Я не смогла прочитать все слова, но папа прочитал мне его и сказал, что Джона очень скучает по мне, и рассказал о лошадях на ферме. Я люблю лошадей. Феникс был моим любимцем. — Я прикусываю губу. — Джона также сказал, что побьет любого мальчишку, который будет плохо ко мне относиться. Он мой защитник.

Макс морщит нос.

— Ты должна сказать ему, что теперь я здесь. Я буду защищать тебя.

Я улыбаюсь так же ярко, как солнце на небе.

— Он часто пишет тебе письма? — продолжает Макс, наклоняясь рядом со мной и протягивая руку к букашке. Забавная гусеница скользит по его пальцу, затем перебирается на костяшки.

— Да. Каждую неделю новое письмо.

— Это круто. — Изучив странное насекомое, Макс пересаживает его на соседнюю ветку, и мы наблюдаем, как оно переползает на ярко-зеленый лист. — Наверняка этот малыш скоро станет бабочкой. Может быть, одной из тех бабочек-зебр.

— Это мои любимые.

— Эй, мы должны найти полянку в лесу и устроить там наше особое убежище. Папа может помочь мне сделать скамейку, чтобы мы могли сидеть и читать книги вместе. Мы сможем рассказывать о том, как прошел наш день в школе, и наблюдать за порхающими бабочками. Это будет наше тайное убежище.

По-моему, это самая лучшая идея на свете. Кивая головой от нетерпения, я указываю на небольшую поляну, укрытую пологом деревьев.

— Вон там есть хорошее место.

— Пойдем.

Следующий час мы провели в нашем новом секретном месте, сидя, скрестив ноги, друг напротив друга и рассказывая волшебные истории. Истории о том, как мы раскачаемся на лианах и пьем воду из ручьев. Едим ягоды, купаемся в озерах и танцуем под летним солнцем. А с наступление ночи, любуемся звездами.

Прежде чем возвращаемся в парк, Макс протягивает мне что-то.

— Посмотри, что я нашел, Элла. Это очень круто. Тебе нравится? — Он протягивает ладонь и показывает блестящий белый камень.

Мои глаза загораются. Это очень круто.

— Мне нравится. Может, я соберу целую коллекцию камней, — говорю я, выхватывая камень из его руки и засовывая в карман своего комбинезона цвета мандарина.

— И всякий раз, когда будешь смотреть на них, сможешь думать обо мне.

Макс посылает мне глупую улыбку, от которой у меня щемит сердце. Почти как трепет крыльев бабочки.

Когда выходим из леса, я вижу папину серебристую машину, которая ждет нас на обочине улицы. Отец проверяет часы и оглядывает детскую площадку в поисках меня.

Уф.

Я пока не хочу уходить. Солнце в конце августа светит и греет, и это один из последних дней лета перед тем, как снова начнутся занятия в школе. Мы переходим во второй класс.

— Мой папа здесь, — бормочу я. — Наверное, мне пора.

Макс делает кислое лицо.

— Давай встретимся здесь завтра после обеда. Я расскажу папе о скамейке. Уверен, мы сможем быстро ее сделать.

— Хорошо. Не могу дождаться. — Вздыхая, я иду к краю игровой площадки, прощаясь с Маккеем, когда прохожу мимо него.

— Пока, Элла, — говорит он в ответ, его лицо перепачкано песком и грязью.

Папа усаживает меня в свою блестящую машину.

Когда я пристегиваю ремень безопасности и опускаю окно, чтобы помахать друзьям на прощание, Макс мчится ко мне со скоростью света. Когда-то я узнала о скорости света из книги. Это очень быстро.

Почти так же быстро, как бежит Макс.

— Элла, подожди! — окликает он меня, запыхавшись, когда добегает до окна. — Это для тебя.

Я смотрю на то, что зажато в его кулаке, и мое сердце взлетает до самого неба, залитого солнцем. Это красивый оранжевый цветок. Самый красивый цветок, который я когда-либо видела.

— Вау, спасибо!

Когда Макс улыбается, его ямочки выделяются на щеках.

— Он напомнил мне о тебе.

— Правда?

— Да. Он яркий, как солнце, — говорит он, глядя в небо. — А солнце яркое, как ты.

Папа смотрит на меня через плечо.

— Пора ехать, Элла. Попрощайся со своим другом.

Я подношу цветок к носу и глубоко вдыхаю, мои ресницы трепещут над неоново-оранжевыми лепестками.

— Пока, Макс.

— Увидимся завтра? — Машина начинает двигаться, и Макс бежит, чтобы догнать ее. Он бежит все быстрее и быстрее, почти с той же скоростью, почти догоняя ее.

Я высовываюсь из окна и улыбаюсь ему как раз в тот момент, когда машина рвется вперед, слишком быстро, чтобы Макс мог за ней угнаться.

— Увидимся завтра! — кричу я в ответ.

Макс исчезает из виду, когда мы огибаем угол, и я опускаюсь на свое сиденье, вертя цветок между пальцами. А потом шепчу себе:

— И каждый последующий день.

Папа увозит меня на своей блестящей машине. Мы покидаем Джунипер-Фоллс и возвращаемся в Нэшвилл тем же вечером, чемоданы и коробки набиты до потолка на заднем сиденье. Он разрешает мне сесть впереди, хотя полиция может выписать ему штраф. Папа говорит, что это особенная поездка, а раз особенная, то я могу сесть впереди и съесть целый пакет жевательных мишек. Оранжевые я оставляю напоследок, потому что они мои любимые.

К тому времени, как мы въезжаем на мою старую подъездную дорожку на конной ферме, у меня начинает болеть живот.

Но не из-за конфет.

Думаю, это потому, что в глубине души что-то подсказывает мне, что я больше никогда не увижу Макса.

Мама и Джона бегут по длинной подъездной дорожке и обнимают меня со слезами на глазах. Брат кружит меня по кругу, мои волосы развеваются за спиной, пока я крепко держусь за него.

Я счастлива видеть их. Правда. Но мне также грустно.

Когда я иду к большому дому на ранчо и оглядываю всех лошадей, мой живот вдруг сжимается тугим узлом. Я поворачиваюсь к папе, который о чем-то кричит на маму.

— Папа! — зову я, на глаза наворачиваются слезы.

Его плечи опускаются, когда он поворачивается, чтобы посмотреть на меня, его взгляд тусклый и усталый.

— Что случилось?

— Я забыла свой камень. Тот, который подобрала сегодня на детской площадке с Максом.

— Это всего лишь камень, Элла. Можешь найти другой.

— Но… этот был особенным. Макс нашел его для меня. — Моя нижняя губа подрагивает от слез. — Мы должны вернуться и забрать его. Пожалуйста, папа.

Он улыбается, но улыбка не достигает его глаз.

— Я отправлю его тебе по почте, малышка.

Грустно вздохнув, я разворачиваюсь и ухожу, волоча за собой чемодан. Когда дохожу до входа в дом, останавливаюсь и смотрю на оранжевый цветок, все еще зажатый в моей руке.

Он уже увядает.

А мой отец так и не прислал мне тот камень.

ЭЛЛА

Десять лет спустя

17 лет

У меня во рту член.

Не настоящий, конечно. Это рисунок волосатого пениса, нацарапанный маркером на фотографии, где я пою в караоке как-то летом. Мой рот широко открыт, что идеально для изображения фаллического предмета, торчащего между моих губ.

Тихо застонав, я делаю мысленную пометку заблокировать свой аккаунт на Facebook.

А может, вообще стоит его удалить.

Отрываю фотографию от дверцы шкафчика, прежде чем сердито скомкать и засунуть в задний карман.

Одноклассники хихикают позади меня. Ехидные перешептывания разносятся по коридорам, отчего у меня сводит живот. Опускаю взгляд на кремово-коричневый линолеум под ногами и выдыхаю.

Элла Санбери: странная новенькая, прошедшая путь от богатства к нищете. Сестра убийцы. Сломленный подросток, которого выгнали из красивого дома из кирпича и черепицы и отправили в трехчасовую поездку в маленький городок Джунипер-Фоллс, где все ее осуждают.

Где все ее ненавидят.

Вот что видят люди, когда смотрят на меня. Это то, что, как им кажется, они знают, основываясь на новостях, слухах и сплетнях.

И полагаю, они не ошибаются — я являюсь всем этим.

Но это еще не все, чем я являюсь.

Разминаю жевательную резинку между зубами и наматываю ее на указательный палец. Ученики проносятся мимо меня, бормоча под нос неприятные комментарии.

«Наверное, она была его сообщницей».