Читаем Второй шанс для старой девы (СИ) онлайн бесплатно

— Тело молодой женщины, двадцати шести лет, — произносит чей-то монотонный голос в паре метров от меня.

Я с удивлением к нему прислушиваюсь. Неужели уснула с включенным телевизором? Сто лет его не смотрела, а уж всякие криминальные сводки терпеть не могу.

Тело одеревенело от длительного нахождения в неудобной позе, но изменить ее почему-то не получается. Конечности не слушаются, да и в целом ощущение такое, словно я пробежала многокилометровый марафон и упала без сил.

— Светлые волосы, худощавое телосложение, рост средний. — тем временем продолжает неизвестный диктор. — Найдена в своем доме в ночь с десятое на одиннадцатое число пятого месяца. Следов борьбы нет. Насилия тоже. На задней поверхности шеи под линией волос наблюдается небольшой порез. Длина — три сантиметра.

Моего затылка касается чья-то рука. Поднимает волосы, заставляя обмереть от ужаса. Я внезапно осознаю, что все это время лежала лицом вниз на каком-то пыльном ковре. Которого в моей однокомнатной квартирке отродясь не водилось. Как и всяких подозрительных личностей, что могли бы меня щупать.

Паника накрывает с головой, вгоняя в состояние оцепенения. Что происходит? Где я?

— Хотите добавить что-то еще, Ваша Светлость? — тем временем вопрошает незнакомец.

— Слуги утверждают, что не слышали ничего подозрительного. В распорядке дня жертвы тоже ничего не менялось. — несколько задумчиво отвечает второй голос с другого конца комнаты. А, значит, это точно не телевизор…

Голос, к слову, красивый. В нем мне слышатся бархатные нотки. С таким озвучивают эротические романы, к которым я пристрастилась в последнее время, но никак не подобную информацию.

— Кажется, преступник снова исчез, не оставив ни малейшей зацепки. — Продолжает он, не подозревая о моих неуместных ассоциациях.

— Нужно проверить, есть ли связь с предыдущими жертвами. — Первый голос обреченно вздыхает. Судя по звукам, делает какие-то пометки в записной книжке. — У леди Маргарет была довольно примечательная репутация. Слуги говорят, что она была психически нездорова и довольно замкнута. Из любопытных фактов — совсем недавно у нее появился жених, что довольно удивительно, учитывая возраст бедняжки…

— Прошу как можно скорее предоставить мне полные сведения на этого жениха и ближайших родственников жертвы. — Во втором голосе напрочь отсутствуют эмоции, а от этого безликого “жертва” так и веет холодом. — О, доктор Бран, вы как раз вовремя. Только вашего отчета и не хватало.

Скрипит дверь, а затем раздаются чьи-то шаги, уверенно направляющиеся прямо ко мне.

— Прошу прощения за задержку, господа. — Раздается голос нового действующего лица. — Пришлось принимать сложные роды: сами понимаете, дело непростое и утомительное.

— Благодарим, что нашли время приехать в столь поздний… кхм… уже ранний час, доктор. Мы вас надолго не задержим. Всего-то и нужно освидетельствование смерти, дело пары минут. — В голосе первого мужчины появляются извиняющиеся нотки. — Бюрократия, чтоб ее.

Раздаются понимающие усмешки. А я все пытаюсь сбросить оцепенение и пошевелить хотя бы мизинцем! Тело ощущается словно чужое, как будто… таковым и является. Да, Риточка, кажется, ты окончательно сошла с ума: не помогли даже дорогущие сессии с психотерапевтом и медитации по вечерам.

В нескольких сантиметрах от меня скрипят деревянные доски. Кряхтя, мужчина приседает рядом и поднимает мою безвольно лежащую руку. Вопреки ожиданиям, его интересует не пульс. Он просто держит ладонь, в которой вскоре чувствуется какое-то покалывание.

— Когда, вы говорите, произошла смерть? — Внезапно взволнованным голосом произнес он, отодвигая мои волосы в сторону и касаясь пальцами кожи на задней стороне шеи. Медом им там всем намазано, что ли?

— Три часа назад. Что-то не так?

— Девушка жива! Срочно! Помогите мне!

Три пары рук принялись переворачивать меня на спину. Вот тут-то все и закрутилось.

За некоторое время до событий пролога

“Часики-то тикают. Так и останешься старой девой”. — Прислала мать на мое сорокадвухлетие. Ни поздравлений, ни элементарного “как дела”, ничего. Мой палец завис над пунктом меню “заблокировать контакт”, но так и не сделал последнее движение.

Я перевернула телефон экраном вниз и медленно отложила его в сторону, впиваясь зубами в недоеденный бутерброд с красной рыбой. Любимый завтрак разом потерял свой вкус, а кофе стало казаться таким же горьким, как и чувство моего одиночества.

Последние отношения закончились больше года назад и опустошили меня настолько, что я твердо решила: лучше уж помереть старой девой, чем связать свою жизнь с подобным экземпляром.

Родительница с подобным явно не была согласна, а потому мозг подвергся повторному насилию, в ходе которого я узнала, какая я эгоистка и неблагодарная дочь. Такое чувство, что наличие отношений в принципе определяло для нее успешность женщины: и неважно, что в них она несчастлива.

Ее отношения с отцом были долгими, мучительными и, честно признаться, довольно травматичными для меня, их единственной дочери. Ревность, тирания и даже побои — моя мать терпела все. И, как ни прискорбно это осознавать, подсознательно я выбирала похожий типаж му…мужчин.

Работа над собой заняла годы, а когда я наконец-то была готова найти “того самого”, оказалось, что поезд давно ушел. Все более-менее достойные кандидаты сверкали обручальными кольцами на безымянном пальце, а приложения для знакомств несли лишь разочарование. Но добило меня вовсе не это.

“Бесплодна,” — безучастно сообщила врач, рассматривая результаты моих анализов. — “Где же вы раньше были, милочка?”

И тон такой снисходительный, точь-в-точь, как у моей матери. Сообщать об этом родительнице я, к слову, не стала — вряд ли дождусь поддержки, а уж слушать очередную тираду явно не была готова.

А пока начала настраивать себя на усыновление, благо финансы позволяли. Работа у меня стабильная и высокооплачиваемая — хоть в чем-то в жизни мне должно было повезти.

Предаваясь невеселым мыслям, я возвела глаза к потолку, словно пытаясь прочитать на нем, что делать дальше со своей жизнью. Да так и застыла, парализованная ужасом, увидев… паука. Ладони вспотели, сердце забилось часто-часто, по телу пронеслась дрожь. Эти маленькие создания вызывали иррациональный, почти панический страх, поглотивший меня сейчас без остатка.

Стараясь не сводить взгляда с черной точки, я достала из встроенного шкафа стремянку и сняла тапок. Металлические ступени дрожали, когда я по ним взбиралась. Сжав зубы, я замахнулась, но именно этот момент выбрал паук, чтобы внезапно прыгнуть прямо в моем направлении.

Я завизжала и полетела вниз. Последнее, что помню: металлический грохот, столкновение с полом, а дальше — темнота.

А когда очнулась, то услышала тот самый монотонный голос:

— Тело молодой женщины двадцати шести лет…

— Маргарет, мы думали, что потеряли тебя. — Рыдает какая-то особа на стуле возле моей кровати. Ее лицо мне абсолютно незнакомо: голубые глаза, наполненные слезами, пухлые губы, густые каштановые волосы. Она называет себя моей сестрой.

Имя тоже не мое, хоть и очень похоже. Маргарита, Маргарет… все это напоминает какой-то дурной сон. Комната — словно декорации из старинного фильма ужасов: темные стены давят со всех сторон, тяжелые портьеры и балдахин выглядят пыльными и потрепанными. На окнах решетки.

Я лежу на кровати, плотно закутанная в одеяло, рядом суетится мужчина с густой белоснежной шевелюрой и такими же усами. На вид ему лет шестьдесят.

— Леди Катрина, прошу вас, покиньте комнату. Моей пациентке противопоказаны любые волнения. — Говорит он, смешивая какие-то микстуры из своего саквояжа. Ложечка мелодично стучит о стеклянные грани стакана, а после он подносит его к моему рту и говорит. — Выпейте.

Катрина утирает слезы и послушно уходит, скрипя половицами. Кидает напоследок взгляд, в котором ни капли сестринской заботы, лишь подозрительность и настороженность. Мы с доктором остаемся одни, но я слышу, что в соседней комнате оживленно переговариваются мужчины. Судя по голосам — те самые, которых я услышала, придя в себя.

— Так ничего и не вспомнили, моя дорогая? — С заботой в голосе спрашивает доктор.

— Н-нет. — Хрипло отвечаю я. Воспоминания у меня есть: обо всех сорока двух годах моей земной жизни. Но они не имеют ни малейшего отношения к прошлому Маргарет Бенсли — той, в чье тело я, кажется, угодила.

В голове крутятся десятки вопросов: что происходит? Как я сюда попала? Неужели переселение душ возможно?

— Все будет хорошо. — Успокаивающе улыбается врач, ощущая мое волнение. — Самое страшное уже позади.

Ага, конечно. Для меня оно только начинается! Судя по всему, бедняжку убили. И если верить разговору, что мне удалось подслушать ранее, это лишь одно из звеньев в цепочке нападений. А, значит, неизвестный злоумышленник может явиться вновь.

Даже закутанная в теплое одеяло, я вдруг ощущаю смертельный холод. Нестерпимо клонит в сон. Глаза закрываются сами собой, а открываются, лишь когда день окончательно вступает в свои права. Через щель в портьерах пробивается яркое солнце, падая прямо на мое лицо. Я слышу какую-то возню в дверях — кажется, именно она меня разбудила.

— Вы сошли с ума, Ваша Светлость! — Шипит доктор Бран в приоткрытую дверь. — Мисс Бенсли еще слишком слаба, чтобы отвечать на какие бы то ни было вопросы! К тому же она потеряла память…

— Дайте пройти. — Низкий голос способен заморозить целую реку. По одной только фразе я понимаю, что мужчина не отступится, а потому говорю охрипшим со сна голосом:

— Все в порядке. Я чувствую себя намного лучше.

Успокаивает меня одно: я тут явно жертва, а не преступник, а потому вряд ли допрос будет с пристрастием. Да и к тому же ответить мне нечего. Для всех Маргарет потеряла память.

— Ну вот, вы ее разбудили. — В голосе доктора досада. Кажется, он действительно переживает за свою пациентку. Тяжело вздохнув, он сдается и пропускает мужчину внутрь комнаты.

Мне почему-то не терпится взглянуть на обладателя такого притягательного голоса. Его внешность не разочаровывает. Даже не так.

Превосходит мои ожидания.

Темные волосы до плеч, пронзительные карие глаза, с покрасневшими белками — очевидно, от усталости и недосыпа. Волевой подбородок, четко очерченные губы. Легкая небритость, добавляющая ему мужественности. Фигура сильная и подтянутая. Он одет в черную рубашку, рукава которой закатаны до локтей, и такие же черные штаны. Глаза смотрят внимательно, остро. В них нет ни малейшего сочувствия.

Честно говоря, меня этот взгляд пугает до чертиков, и красота мужчины мигом отходит на второй план. Я давно прошла тот возраст, когда внешность человека имеет первостепенное значение. Гораздо важнее — то, как я ощущаю себя рядом с ним.

А от него во все стороны расходятся волны опасности — я чувствую это на каком-то инстинктивном уровне. И сейчас мечтаю об одном: как можно скорее избавиться от его присутствия. Несколько мгновений мы смотрим друг на друга, а я внезапно осознаю, что даже не знаю, как Маргарет выглядит.

Перевожу взгляд на собственные руки, лежащие поверх одеяла. Бледные, тонкие. Ногти коротко острижены и аккуратно подпилены. В целом, это руки ухоженной девушки, которая не обременяет себя домашними заботами. Я знаю, что у меня светлые волосы: об этом говорил один из мужчин. Да и к тому же пшеничные пряди падают мне на плечи. Но лицо… я с трудом удерживаюсь, чтобы не начать ощупывать его руками.

— Рад, что вы очнулись, леди Маргарет. — Тем временем говорит мой гость. Занимает стул, на котором сидела Катрина этим утром. Его поза нарочито расслаблена, но в пронзительном взгляде читается внутреннее напряжение. — Как вы себя чувствуете?

— Сносно, благодарю. — Я улыбаюсь одними губами, машинально подстраивая свою речь под местный манер.

— Меня зовут Эммет Лоуэлл. — Представляется он. — Я расследую покушение, что произошло прошлой ночью.

На самом деле произошло убийство, но объяснять это было бы слишком сложно. К тому же, судя по всему, репутация у Маргарет оставляет желать лучшего. Ее называют психически нездоровой, а на окнах ее спальни — решетки.

Пожалуй, пока лучше помалкивать и придерживаться версии с потерей памяти.

— Рада познакомиться. — Произношу я, хотя радость отнюдь не испытываю. Скорее настороженность. Эммет достает записную книжку, чернильную ручку и задает первый вопрос:

— Что вы помните о событиях прошлого вечера?

— Абсолютно ничего. — Уверенно говорю я и тут же ловлю на себе подозрительный взгляд.

— Подумайте, Маргарет. — Настойчиво просит он. Голос пропитан недоверием. Возможно, это его обычная манера вести диалог, а, возможно, он действительно в чем-то меня подозревает.

— О чем тут думать? — Неподдельно возмущаюсь я. — Я даже не знаю как выглядит мое лицо. Девушку, что называет себя моей сестрой, я впервые увидела этим утром. Я не помню ни эту комнату, ни этот дом, словно вся моя жизнь началась с чистого листа!

Эммет кивает и делает какие-то записи. Задает новые вопросы, на которые у меня нет ответа. Хмурится, явно разочарованный. Задумчиво разглядывает мое лицо. В конце подзывает доктора и тихо спрашивает, можно ли что-то поделать с моей амнезией.

— Время покажет. — Он лишь разводит руками. — Мы так и не выяснили природу вмешательства: кроме пореза на шее других повреждений нет. Одно я знаю точно: леди Маргарет нужен покой и чувство безопасности.

Доктор Бран нравится мне все больше. Однако предписанный им покой мне только снится: в комнату врываются еще пара человек. И тут я начинаю чувствовать себя в эпицентре дешевой театральной постановки.

— О, моя дорогая! — С другой стороны кровати на колени падает мужчина со светлыми, слегка рыжеватыми волосами. На вид ему лет тридцать, одет с иголочки: в белую рубашку и темно-синий жилет. В голубых глазах целые озера беспокойства. — Я примчался сразу, как узнал о случившемся!

Второй посетитель — женщина средних лет. Сходство с Катриной просто невероятное, поэтому я с ходу делаю ставку на мать. Она молчит, лишь прикладывает к уголкам глаз кружевной платок. В обращенном на меня взгляде тоска и растерянность.

Блондин берет мою руку в свои и подносит к лицу, явно желая поцеловать. Я выдергиваю ее с неожиданно взявшейся силой. На лице мужчины проскальзывает замешательство.

— Я вас знаю? — Неуверенно бормочу я.

— Кто вы такой? — Одновременно спрашивает Эммет таким тоном, словно имеет на это право. Может, я, конечно, не особо разбираюсь в местных порядках, но этот следователь ведет себя крайне нагло. Внутри срабатывает триггер — именно подобных мужчин я всегда старалась избегать, чтобы не повторить судьбу матери.

Наши взгляды на мгновение пересекаются. Я отворачиваюсь первой, ощущая неясное волнение в груди. Смотрит он тоже… нагло. Словно эта комната, дом, да и все его обитатели принадлежат лично ему.

— Джеролд Сэммонс, милорд. — Важно заявляет гость, поднимаясь с колен. Поправляет идеально сидящую одежду, явно волнуясь. — А вы…

Он тянет последнее слово, явно ожидая представления уже от Эммета.