Читаем Изгнанная жена генерала драконов онлайн бесплатно

Чувствую сильный толчок, и я распахиваю глаза.

Где я? Посреди океана? Нет, я просто тону в синеве глаз незнакомца. Удивлённо рассматриваю мужчину, что нависает надо мной, и не в силах вымолвить ни слова.

Ну что за чудный сон? За годы, проведённые в больницах, снилось мне разное, но такие мужчины ни разу. От того, как он смотрит на меня, пробирает дрожь, а щёки заливает румянец. Никто и никогда на меня так не смотрел. Горячо, жадно, властно.

И пусть это только сон, но хоть в нём я хочу испытать капельку счастья. Хоть один раз позволю себе то, чего раньше не позволяла.

Поднимаю руку и прикасаюсь к лицу незнакомца. Изучаю его высокий лоб, провожу по идеально ровному носу, мои пальцы замирают на чувственных губах. Щетина слегка царапает пальцы, а волосы цвета вороньего крыла щекочут грудь.

Таких мужчин не бывает. Он само совершенство!

— Я буду нежен, — шепчет мне в губы глубокий с хрипотцой голос.

По коже бегут мурашки, а внизу живота становится горячо. Дыхание замедляется, когда незнакомец опускает ко мне своё лицо.

Его губы, влажные и горячие, скользят по моей шее, оставляя огненный след.

Я закрываю глаза, погружаясь в этот огонь, и наслаждаюсь ощущениями.

Каждое касание мужчины было как искра, зажигающая во мне пожар желаний, который я никогда раньше не испытывала.

А что я вообще испытывала? Ничего, кроме бесчисленных уколов, химиотерапий и сочувствующих взглядов окружающих. Жалость я ненавижу больше всего.

Рвано ловлю воздух, когда незнакомец легонько прикусывает кожу на моей шее.

— Вкусная, и почему раньше ты пахла иначе?

Когда его рот опускается на мою обнажённую грудь, я задыхаюсь от захвативших меня эмоций. Мужская рука скользит вниз, властно раздвигая мне бёдра.

А затем мир перестаёт существовать. Адское пламя страсти полностью захватывает моё тело.

— Госпожа, беда! — звенит в ушах чей-то звонкий голос с нотками истерики.

С трудом разлепив веки, я смотрю на девицу, что склоняется надо мной. Большие испуганные глаза до краёв наполнены слезами.

А что, хороший сон уже кончился и пора в страшную реальность?

Нахмурившись, я пытаюсь встать, но тело совсем не слушается. К боли я привыкла. Я даже не помню, когда в последний раз просыпалась без этой боли. Хотя сегодня всё ощущается иначе.

— Что случилось? — хрипло спрашиваю я у странной медсестры.

Девушка совсем не похожа на работника больницы. Вместо униформы на ней надето голубое платье в пол, а волосы заплетены в толстую косу.

— Генерал, он в бешенстве! Он всё узнал! Нам конец. — Девица начинает рыдать.

Что она несёт? Какой генерал и почему нам конец? Неужели я совсем головой тронулась?

Сначала горячий сон, воспоминания о котором заставляют густо покраснеть, а теперь вот это. Точно! Это сон!

— Вставайте, нам нужно бежать! — Девушка пытается стянуть с меня одеяло.

А вот это совсем не кажется сном.

— Да подожди ты! — Я повышаю голос и вовремя хватаю уголок одеяла, которое натягиваю до самого подбородка.

Мамочки! Я же совсем голая под ним! Где же моя больничная рубашка?

Внезапно дверь в спальню распахивается, и на пороге стоит он. Мужчина из моего сна! Он здесь!

А взгляд…

Сейчас он смотрит иначе. Нет больше страсти и огня, в них темнота и необузданная ярость. По коже идёт озноб, а сердце падает ниже пяток.

— Милая жена, с добрым утром.

Холод в его голосе замораживает.

— Вот только доброе ли оно для тебя?

Девушка бросает короткий взгляд на меня и стремительно выбегает из спальни. И мы с незнакомцем остаёмся наедине. Не понимаю, что здесь происходит. Разве сны бывают столь реалистичны?

Словно хищник, мужчина приближается ко мне и садится на край кровати.

— Моя милая невинная жена оказалась лгуньей.

Он поднимает руку и прикасается к моим волосам.

Волосы? Опускаю глаза и вижу белокурый волос. Но откуда? Химиотерапия была беспощадна, и я давным-давно распрощалась со своей шевелюрой.

— Притворилась кроткой мышкой, а оказалась ядовитой змеёй.

Мужчина внезапно наматывает мои волосы на кулак и притягивает меня к себе.

Ронгар Реед, генерал Его Величества. Сердце генерала мертво. В нём нет места для жалости и сочувствия.

Всплывает в моей голове. Но откуда я это знаю?

— Смотри в глаза! — властно бросает мне приказ Ронгар.

И я не смею не повиноваться. Поднимаю взгляд и, будто загнанный зверёк, смотрю на этого сурового мужчину. Затем в голове появляется вспышка, а вслед странные видения.

Эймилин, единственная дочь герцога Грейсона, бывшего советника покойного короля. Тихая, покорная, и безнадёжно влюблённая в холодного генерала.

Мамочки! Что же получается, я попала в тело этой Эймилин? Но как? Я ведь лежала в больнице и ждала…

Чего я могла ждать на четвёртой стадии опухоли в мозгу? Неужели… Я умерла и каким-то образом попала в другой мир? Неужели такое возможно?

— Ты солгала мне, — выдыхает мне в губы Ронгар. — И поплатишься за это.

В следующий миг его губы накрывают мои. Вот только в этот раз не было нежности. Ронгар наказывал свою предательницу жену.

Стоп!

Это что же получается, то, что произошло во сне, не совсем сон?

Тем временем мужчина стаскивает с меня одеяло и опрокидывает на подушку. Ошеломлённо смотрю на него и не верю в происходящее.

Мамочки! Я была с мужчиной! В первый раз! Я ведь думала, что это сон. Горячий, страстный сон!

Вижу, как Ронгар расстёгивает пуговицы на рубашке, и шалею от страха.

— Подожди! Остановись! — выкрикиваю я, прикрывая грудь руками.

— Что такое? Ночью ты была весьма не против.

Он же говорит, что Эймилин его предала, но что она сделала? А может, бедняжку оболгали?

— В чём я тебя предала? Что сделала не так?

Вижу, как зрачки Ронгара вытягиваются, а по щеке проскальзывает чешуя.

Что это такое? Он что, змея? Мамочки, где я нахожусь?

— Ты переигрываешь, — бросает он. — Смотри.

Ронгар срывает с меня одеяло и кивает на грудь. Всё тело покрывается краской от такого унижения. И что я должна увидеть?

— Метка, которая должна была перейти ко мне, так и не перешла, а на твоём теле она куда-то неожиданно исчезла. Такое невозможно, если только ты не подделала её, что тоже невозможно. Так какого арха произошло, дорогая?

Лёд его голоса острыми шипами пронзает моё тело.

Он опасен. Невероятно опасен!

Но я не понимаю, в чём муж меня обвиняет. Понятия не имею ни о какой метке. Что мне ответить?

— Я не понимаю, что произошло. — Я качаю головой и прикрываю наготу руками. — Это, должно быть, какая-то ошибка.

— Ты же знаешь, что ложь я не прощаю, и понимаешь, какое наказание полагается за обман перед лицом богини.

А какое наказание? В голове будто туман, но, когда я сосредотачиваюсь, память Эймилин подбрасывает нужные мне сведения.

Нет, только не это!

Из одного ада я попала в другой.

— Собирайся, тебя ждёт суд двенадцати!

Напоследок смерив меня ледяным взглядом, Ронгар уходит, бросив:

— Собирайся, за ложь надо отвечать.

«Какая ложь? Совсем с ума сошёл? Я не Эймилин!» — хочется крикнуть ему вдогонку, вот только не могу.

Я и так очутилась не пойми где, и что будет мне за такую правду не ясно. Вот Эймилин за сокрытие метки хотят провести через суд двенадцати. Что именно на нём происходит, я так и не поняла, но то, что это очень больно, очевидно.

И, кажется, я чувствую эмоции моей предшественницы.

Как я попала сюда? И как вернуться обратно?

Хотя, а что будет когда я вернусь? Опять уколы и боль? А потом? Понятно, что произойдёт потом, ждать чуда не приходится.

Но вот я здесь, и меня, вернее Эймилин, обвиняют в каком-то преступлении против мужа. И, самое главное, здесь я жива и, кажется, вполне здорова.

Не знаю, что произошло с бедняжкой Эйми, это мне ещё предстоит выяснить, но воспользуюсь вторым шансом. Я его не упущу!

Муж хочет суда? Будет ему суд!

— Госпожа! Как вы? Господин генерал приказал помочь вам собраться. Куда вас отправляют? — Служанка врывается ко мне.

Как её там? Милли, кажется.

— Суд двенадцати, — сухо отвечаю я.

Лицо девушки вмиг теряет краску, показывая милую россыпь веснушек.

— Это же, считай, смерть! — Милли приходит в ужас. — Ваше сознание пройдёт через двенадцать кругов Оргоса. После такого суда уже не принадлежат себе. Все сходят с ума.

Так себе перспектива, но могу ли я как-то избежать этого?

— Милли, а можно как-то отказаться от этого суда? — осторожно спрашиваю я и слежу за реакцией девушки.

Вижу недоумение на её лице, мол «Зачем ты задаёшь такие глупые вопросы?»

— Практически невозможно, но вы, на правах госпожи и жены генерала, можете потребовать замену наказания.

А вот это уже интересно. Может, я найду способ избежать двенадцать кругов Оргоса?

— И на что могут заменить суд?

— Это ещё хуже, вы откажетесь от своего имени и станете изгнанной, — дрожащим голосом выдыхает Милли.

— Вот и отлично! — улыбаюсь я.

Уж лучше быть изгнанной, чем сумасшедшей.

— Что вы такое говорите, госпожа Реед? — Девушка хватается за сердце. — Это же верная смерть. Вам самой придётся зарабатывать на жизнь, а если учесть, что на вас будет метка изгнанной, то вам никто не смеет протянуть руку помощи. Вы будете проклятой.

— Допустим, а что меня ждёт после суда двенадцати?

— Но как же! Даже если ваша вина будет доказана, то генерал обязан заботиться о вас. Правда, вы разведетесь, но будете жить в достатке.

— При этом с поехавшей головой, — замечаю я.

— Да, но вам же не придётся самой работать. Это очень тяжело, знаете ли.

В голове Милли звучит укор.

Девушка намекает на то, что я выросла белоручкой, ни на что не способной девицей. Вот только служанка не знает, что я не Эймилин и у меня нет ничего, что было бы важнее жажды жизни.

В свои двадцать пять я пережила многое. Успела получить профессию и поработать в аптеке, исколесить полстраны, но я не успела главного — пожить! И сейчас этот шанс не упущу. Плевать, что буду отбросом, я найду выход.

— Давай собираться, мой муж, кажется, не отличается терпением, — говорю я Милли.

Ронгар, холодный генерал, который пришёл в ярость из-за того, что не получил какую-то метку. Надо узнать, что это за метка и почему её так жаждет муж. А ещё хорошо бы выяснить историю знакомства Эйми с генералом.

Сейчас времени совсем нет, а спрашивать у служанки будет странно. Ладно, действуем по обстоятельствам.

Слежу за тем, как Милли достаёт шикарное кремовое платье с пышной юбкой в пол. Рукава-фонарики выгодно подчёркивают плечи, а глубокий вырез демонстрирует пышную грудь.

— Может, надеть что-то поскромнее? — Я смотрю на своё отражение.

В первое время была потрясена оттого, как мы с Эйми похожи. Тот же цвет волос, разрез глаз. Правда, сейчас я выгляжу гораздо лучше, ведь моё тело не терзает коварная болезнь.

— Пора, — сообщает мне служанка, когда заканчивает собирать густые волосы в высокую причёску, оголяя тонкую шею.

Мы выходим из покоев, и я осторожно ступаю на мраморный пол, каждый шаг отдаётся глухим эхом в пустоте коридора. Душу тотчас терзают сомнения.

Что, если не получится избежать суда? Я не хочу терять вновь обретённую жизнь!

Я почти не обращаю внимания на убранство дома генерала. Длинный тёмный коридор, ещё один. Мне нет дела до этого, ведь все мысли заняты другим.

Продолжаю двигаться вперёд, шаг за шагом, и с каждым шагом моё сердце бьётся быстрее.

Я смогу! Смогу!

— Зал Совета наводит на меня ужас. — Служанка дрожит.

Мы останавливаемся у высокой двустворчатой двери, которая тотчас открывается.

— Да пребудет с вами Оргос, — шепчет девушка.

Кивнув ей, я высоко поднимаю голову и вхожу. Зал Совета оказался внушительным, даже пугающим. Высокие окна с тёмными витражами пропускают сквозь стекло тёмно-синий свет, который делает зал ещё более мрачным.

В центре находится огромный круглый стол из тёмного дерева, который покрыт картами и рукописями. Вокруг стояла стоят стулья с высокими спинками.

И вот я вижу за столом генерала, окружённого какими-то людьми в тёмных мантиях. Муж смотрит на меня стальным взглядом, пронизывая насквозь.

Неужели это тот мужчина, которому я отдала свою невинность? Разница налицо!

Чувствую, как мои мышцы напрягаются, и невольно отступаю.

— Добро пожаловать на суд, милая жена, — бросает мне генерал.

«Добро пожаловать на суд, милая жена».

Читаю между строк: «Тебе конец, лгунья!»

А во взгляде такое торжество, что на миг становится не по себе. И как могла Эйми выйти за такого гада? Может, он её заставил из-за этой проклятой метки?

— И тебе доброго утра, муж, — холодно произношу я, беря себя в руки.

Он меня не запугает! Может, Эймилин и дрожала бы от страха перед властью своего мужа, но не я. Я уже своё отбоялась, а теперь не имею права упасть на брюхо перед этим мужчиной. И не важно, что он генерал!

— Уже придумала, как будешь оправдываться? — равнодушно интересуется муж.

Во время всего нашего разговора люди в мантиях стоят неподвижно, будто статуи. Они ждут приказа генерала? Если они подчиняются ему, то в справедливости этого суда стоит усомниться. Если генерал не намерен слушать свою жену и принять её невиновность, то он сделает всё, чтобы Эйми, то есть меня, наказать. Хотя суд двенадцати и есть наказание.

— Молчишь, ну раз так… — Генерал даёт сигнал.

Статуи приходят в движение.

— Подождите! — выкрикиваю я.

Но меня не слушают.

Люди без лиц отступают, и их ровно двенадцать. В следующий миг вокруг меня загорается двенадцать огненных кругов.

Огонь появляется из ниоткуда. Что это за колдовство такое?

— Не знаю, самоуверенность это или глупость, что ты пошла на обман, но ты просчиталась, милая супруга. И будь ты мужчиной, то давно бы вырвал твоё сердце, — холодно говорит муж.

— О-о, так ты сжалился надо мной? Стать сумасшедшей — это твой подарок? — уточняю я.

А внутри всё аж полыхает.

Он даже не дал возможности оправдаться, сразу на суд тащит. Или ему это совсем не нужно? В его глазах Эйми уже виновна, а суд только для галочки?

— Ты будешь жить. — Генерал пожимает плечами.

— Это жизнь? Ты даже не выслушал меня, а сразу устроил суд. А что, если я не виновна и меня подставили? А ведь действие двенадцати кругов Оргоса будет одинаковым. Тогда я пострадаю, будучи невиновной, — холодно прозношу я.

Всё же по дороге сюда я осторожно спросила Милли о том, как действует суд, если человек окажется невиновным. Такое чувство, что эти круги были созданы не для поиска правды, а для наказания. А что, весьма удобно! Прятать свои преступления против другого человека за благородной причиной поиска истины.

— Тогда я заплачу тебе в десять раз больше, — бросает мне мужчина.

Гад! Какой же гад!

Я не доставлю ему удовольствия видеть мою слабость. Он не разрушит мою жизнь! Я спасу себя, даже если мне придётся вцепиться мужу в горло!

— Ты забылась, Эймилин, забыла, кто перед тобой. Сайрос совсем не занимался твоим воспитанием. Он не вложил в твою хорошенькую головку самого главного: драконов обманывать нельзя! Никогда! Ты нарушила это правило. Не знаю, как тебе это удалось, но ты это сделала.

Что он сказал? Драконов?

«Глаза, чешуя на коже», — вспоминаю я изменения в теле мужа, когда он ворвался ко мне в спальню.

Неужели…

Мамочки! Он и есть дракон?

Ох…

Если бы позади меня сейчас была стенка, то я бы аккуратненько сползла по ней.

— Я не обманывала, — произношу я, но сама не уверена в этом.