Читаем Призрачная свобода онлайн бесплатно
Призрачная свобода
Ироничный нуар в обстановке антиутопичной космооперыЗвериный оскал тоталитарного гуманизмаЧеловечество мчится по Галактике Колыбель на стрим-поездах. Это эпоха чудес, сверкающих мегаполисов и безграничных знаний. И существ — генетически модифицированных людей, юридически лишенных права называться людьми. Аксель Фонтейн, существо класса стрим-десантник, глава службы безопасности роскошного экспресса «Бриарей», начинает расследование нападения на шеф-кондитера своего экипажа, и это дело вскоре пересекается с другим. В это же время, на другой планете вад-принц Ирфан Аль-Нилам и его преданный телохранитель и верный друг Мурад разыскивают похищенных директоров перинатального центра и украденный архив с секретными документами. В ходе двух расследований герои подходят к раскрытию заговора, грозящего разрушить могущественную Корпорацию MT и разжечь революцию по всей Галактике. В обществе, построенном на генетической чистоте и корпоративной власти, какова истинная цена призрачной свободы?
Серия: Экспресс «Бриарей»
Самиздат, сетевая литература / Детективная фантастикаДиректива имени Марко Тадича
№188−66/КС-21.07.37
от 21 июля 37 года Nova Prima Era [1]
Преамбула
Принимая во внимание Статью 1 Конвенции[2], гласящую, что все люди рождаются свободными и равными в своем достоинстве и правах, а также Статью 2, гласящую, что всякая человеческая жизнь священна и неприкосновенна с момента зачатия, а также Статью 3, запрещающую применение кибернетических и механических устройств, внедряемых в человеческое тело, Континентальный Совет[3] счел необходимым утвердить настоящую Директиву в целях урегулирования вопроса о помощи детям, у которых на какой-либо стадии эмбрионального развития выявлен риск формирования тяжелых патологий.
/…/
Глава 1. Общие положения
1.1. Исходя из Статьи 2 Конвенции, гласящей, что всякая человеческая жизнь священна и неприкосновенна с момента зачатия, страны, входящие в Континентальный Союз и ратифицировавшие Конвенцию, внесли соответствующие изменения в юридические акты, запрещающие аборты и самовольное распоряжение жизнью нерожденных людей со стороны родителей.
1.2. Исходя из Статьи 4 Конвенции, запрещающей в любой форме эксперименты и опыты над людьми, а также изменения человеческой природы, страны, входящие в Континентальный Союз и ратифицировавшие Конвенцию, запрещают любые опыты и эксперименты над человеком в любом возрасте и состоянии, а также изменения генома человека. Добровольное согласие на подобные действия не допускается.
1.3. Аборты запрещены во всех странах Аялы и колоний; при угрозе жизни матери используется перенесение плода в митра-куб.[4]
/…/
1.7. Однако, из соображений гуманности, в случае диагностированных тяжелых патологий на любой стадии эмбрионального развития родители вправе обратиться к настоящей Директиве.
Глава 2. Предмет Директивы
2.1. Настоящей Директивой устанавливается, что в случае выявления тяжелых патологий, перечисленных в Приложении 1.1, родители вправе прибегнуть к помощи корректирующих генетических и биотехнологий, перечисленных в Приложении 1.2.
2.2. Однако, исходя из основополагающих для всех стран-членов Континентального Союза Статей 2 и 4 Конвенции, это допустимо лишь в том случае, если родители подпишут информированное согласие (см. Приложение 3.1.) и заявление об отказе от статуса «человек» для их нерожденного ребенка (см. Приложение 3.2.).
2.3. После подписания информированного согласия и заявления об отказе от статуса «человек», статус ребенка изменяется на «физически живое мыслящее существо», что подтверждается Сертификатом установленного образца (см. Приложение 5.1.).
/…/
2.7. Проведение корректирующих процедур для эмбриона с выявленными тяжелыми патологиями после получения родителями Сертификата осуществляется бесплатно.
/…/
2.15. Сертификат выдается до рождения и действует пожизненно.
2.16. Сертификат не подлежит отмене или замене на паспорт человека.
Глава 4. Корректирующие процедуры
4.1. Все корректирующие процедуры проводятся исключительно генетическими или биотехнологическими средствами, дабы исключить повторение Катастрофы 36 года NPrE.
/…/
4.8. Все существа подвергаются стерилизации в рамках исключения из генетической структуры человечества потенциальных рисков.
/…/
Глава 5. Гарантии жизни и деятельности физически живых мыслящих существ
5.1. Всякое существо, после успешно проведенных корректирующих процедур, поступает в распоряжение Корпорации, которая обязана гарантировать жизнеобеспечение, обучение и дальнейшее использование существа по своему усмотрению. Однако не допускается разлучение существа с семьей до достижения существом 14 лет.
5.2. Условием возвращения семье существа после корректирующих процедур является подписание родителями контракта, описывающего условия реализации пункта 5.1. (см. Приложение 7.1).
/…/
5.22. После исполнения всех обязательств перед Корпорацией, существо вправе распоряжаться своей жизнью по своему усмотрению в рамках Директивы.
Благородство и подлость, отвага и страх —
Все с рожденья заложено в наших телах.
Мы до смерти не станем ни лучше, ни хуже —
Мы такие, какими нас создал Аллах!
Ближайший к депо цветочный магазин оказался закрыт. Аксель Фонтейн с досадой смотрел на панель, где среди замысловатых узоров мерцала надпись «Цветем для вас с 10 до 23 в будни и праздники!» Под надписью переливался всеми цветами радуги таймер, отсчитывающий время до открытия, а еще ниже светилось виноватое: «Приносим извинения, задержка отгрузки».
Акс достал из жилетного кармашка часы, щелкнул крышечкой и поднес их к панели. Когда они синхронизировались с таймером, тот выплюнул целый сноп цветных лепестков, которые свились в прихотливую подпись «До скорой цветочной встречи!» Фонтейн убрал часы в карман и осмотрелся в поисках кафе или бара, где можно было укрыться от пекущего солнца. В рейсе он опять отвык от того, что погода не регулируется климат-контролем, и в костюме-тройке уже становилось жарковато.
В магазине к пустой витрине подошла девушка с корзиной цветов, и Акс с надеждой помахал ей рукой. Но девушка, едва увидев раннего клиента, вздрогнула, отпрянула и поспешно включила затемнение витрины. Фонтейн вздохнул — но не обиделся: за сорок пять лет он привык к тому, что люди при встрече обходят его по широкой дуге, а самые впечатлительные — отпрыгивают.
Рекомбинация ДНК наделила его не только гетерохромией (один глаз был ярко-голубым, другой — темно-карим), но и телосложением гориллы при росте в два с лишним метра. Физиономия Акса состояла из огромной тяжелой челюсти, скул, похожих на лопатки для торта, крупного носа и густых бровей, нависающих над глубоко посаженными глазами. Косматые черные волосы придавали ему особый шарм, а поскольку Аксель не смог решить, выглядит ли он страшнее с бородой, чем без, то утром сбрил ее вместе с усами. Судя по реакции сослуживцев и девушки в магазине — зря.
Акс перешел на затененную сторону улицы и побрел вдоль темных витрин, мечтая о большом стакане кофе со льдом. Конечно, организм бывшего стрим-десантника скоро приспособится к жаре, хотя это происходило уже не так быстро, как раньше, да и глаза дольше привыкали к яркому солнцу, чем десять лет назад, мда…
«Старею», — вздохнул он.
На улице никого не было — жизнь в городе начиналась хорошо если часам к одиннадцати, и Акс немного позавидовал местным лежебокам. Экспресс даже в депо просыпался в шесть утра, Фонтейн уже успел разобраться с массой дел и выкроил пару часов, чтобы размять ноги, а заодно — купить букет к юбилею начальницы экспресса. Хотя он ничего не смыслил в цветах, и какого черта Клод решила назначить крайним именно его… правда, она дала ему четкие инструкции. Инструкции Акс любил — с ними жизнь была простой и понятной.
«Белые и светло-голубые пышные цветы, пятьдесят пять штук, — строго внушала ему Клод. — Розы, пионы, камелии, арафины. Если вы не знаете, что это — спросите продавца, вам покажут».
Впереди мелькнуло незатемненное стекло, и Фонтейн радостно встрепенулся. Может, ему перепадет не только кофе со льдом, жизненно необходимый по утрам в жаркой Альмонзее, но еще и яичница с кусочком бекона?
Увы, приличные заведения в такую немыслимую рань (половина одиннадцатого!) еще не работали, так что единственной едой, которую Фонтейн нашел в кафе-баре «Океан», оказались закуски к пиву и булочки к кофе. На вид и то, и другое совершенно не вдохновляло, и Акс ограничился кофе со льдом. Времена, когда он мог сожрать все, что еще не находилось в последней стадии разложения, давно прошли. В конце концов, как только он разберется с букетом, то вернется в экспресс, где Иштван приготовит на полдник печеные картофельные котлетки с грибами в чесночном соусе со слайсами говядины.
Чтобы скоротать время, Фонтейн принялся рассматривать людей в кафе. Их было трое. Первый — бармен, рука которого немного дрожала, когда он подал Аксу полулитровый стакан с кофе. Второй — господин в белом костюме, листающий газету на большом планшете, попивая чай, а третий — худощавый парень лет двадцати с небольшим. Он сидел у дальнего конца стойки над планшетом с клавиатурой и, едва Фонтейн вошел в кафе, тут же на него уставился, как на экспонат в музее.
Акс привык, что на него таращатся, а потому выбрал самый прочный на вид стул, осторожно уселся, чтобы не сломать, и только потом смерил молодого человека ответным взглядом из-под густых бровей. Юнец нервно заерзал на барном табурете, но глаз не отвел. Аксель благодушно улыбнулся. Ему нравилось, когда его не боялись. Вот, например, Клод, диспетчер экспресса, совершенно не испытывала перед ним страха, а потому Фонтейн не стал спорить, когда она велела ему купить букет, хотя это не совсем то, чем должен заниматься шеф службы безопасности.
«Пятьдесят пять роз, пионов, камелий и арафин, гм. Это по числу лет, понятно, но почему именно белых и светло-голубых?»
Бармен щелкнул кнопкой на пульте, и вместо приятной негромкой музыки кафе заполнил пронзительный женский голос с истерическими нотками:
— … соберете на лечение нашей крошки, то Бог благословит вас!
Аксель посмотрел на экран над баром. Там шло утреннее шоу — посреди белой студии в огромном белом кресле напряженно застыла замученная жизнью женщина. Она была в темной поношенной одежде, волосы выбивались из-под платка, в судорожно сжатых руках — четки, на коленях — потрепанное Святое Писание. Настоящая книга, надо же. Небольшое состояние, если продать.
— Во долбанутая, — сказал бармен и с интересом уставился на женщину, как на диковинного зверя в клетке. В кадре появилась элегантная ведущая и вкрадчиво осведомилась:
— Но вы же понимаете, Ким, что к этому привело именно ваше решение, не так ли?
— Если наша крошка родилась такой, значит, на то воля Божия! — заявила женщина, и бармен весело заржал.
— Отвратительно, — заметил господин в белом костюме. — Больных на голову надо лечить, а не позволять им размножаться, чтобы потом… Господи Боже!
На экране появилось фото недоношенного ребенка.
«Чейз-МакКормак», — подумал Акс: синдром, из-за которого у плода перестают развиваться легкие и сердце. Даже если ему каким-то чудом удается дотянуть до девяти месяцев и пережить роды, то…
— Фу, гадство какое, — сказал бармен, но не переключил, с отвращением и любопытством глядя на сморщенное тельце, опутанное трубками и датчиками.
— Ким, — в голосе ведущей смешивались сочувствие и осуждение в тщательно отмеренных пропорциях, — вы ведь узнали об этом еще в первые недели. Почему вы не обратились к Директиве?
— Это противоречит промыслу Божьему, — отрезала мать ребенка, который, по оценкам Акса, отправится в могилу месяца через три. — К тому же всякое дитя мужчины и женщины суть дитя человеческое, и кто мы такие, чтобы отрекаться от того, что установлено Господом?
— То есть, с вашей точки зрения, Господь установил, чтобы ваш ребенок страдал и умер через несколько месяцев мучительной терапии?
— Если добрые люди соберут для нас совсем немного, то нашей Бэтси пересадят легкие и сердечко…
— Выращенные легкие и сердце, — мягко перебила ведущая, — созданные не Богом, а в лабораториях, из ДНК-материала вашей дочери. Это вас не смущает?
Ким прикусила губу и после долгой паузы пробормотала:
— Мы ждем донорские органы.
— То есть вы отвергаете ДНК-синтеты, но согласны с тем, чтобы кто-то умер ради вашей дочки?
— Не доживет, — пробормотал Фонтейн, поднося к губам кофе. Господин в белом обернулся к нему:
— Вы думаете?
— Даже с пересаженными органами при синдроме Чейза-МакКормака настолько нарушено кровообращение мозга, что ребенок останется инвалидом, — раздался резкий голос с другой конца стойки. Акс с интересом взглянул на знатока вопроса. Все тот же парень, который на него таращился — и теперь Фонтейн рассмотрел его повнимательнее. Высокий голубоглазый блондин в дорогом костюме, сшитом на заказ, и ярко-рыжих ботинках «Стеймар». Рядом с его планшетом лежала новенькая шляпа от Фрэнка Эльмана — вся месячная зарплата бармена, наверное.
«Сливка общества», — хмыкнул Акс. У него таких целый поезд. Тоже горазды рассуждать о том, в чем обычно ни черта не понимают.
— Она лжет, — сказал Фонтейн.
— Кто? — удивился господин в белом.
— Ведущая. Никто не умрет ради этого уродца. Донорские органы поступают в витри-хранилища после смерти завещателя. Но шансов все равно нет.
— Почему? — с любопытством спросил бармен, приглушив звук.
— Потому что не факт, что в хранилище найдутся легкие и сердце от настолько юного донора. Ей нельзя пересаживать органы взрослых, а органы новорожденных в хранилища почти никогда не попадают.
— Вот потому я и говорю, что таких полоумных надо принудительно стерилизовать так же, как существ! — энергично воскликнул господин в белом. — Будь на ее месте психически нормальная мать, то она бы использовала Директиву, и сейчас ее крошка уже бы агукала и трясла погремушки в манеже!
— А вы бы лишились интересного зрелища с утра пораньше, — едко заметил блондинистый парень. — Ну а «МТ» приобрела бы новенькое существо.
— Зато ребенок был бы жив и здоров! Я бы и минуты не колебался!
— У вас есть такой опыт? — поинтересовался Фонтейн, и господин в белом несколько смешался:
— Слава Богу, нет. Но я говорю о принципе!
— Принципе, — повторил Фонтейн. — Вон он что.
— Давно пора ввести Директиву принудительно! Тогда все эти бедняжки…
— Станут кучей подопытных кроликов для «МТ», — перебил его блондин. — Совет директоров описается от счастья в полном составе!
— А вы предпочитаете, чтобы дети страдали?
— Они все страдают из-за юридического крючкотворства, — заявил парень, — и эти дети, и существа, и родители. Ничего этого не было бы, если бы двести лет назад старые пердуны…
— Вы что, антиконвенционалист? — подозрительно осведомился господин в белом. Фонтейн тихо фыркнул. Он не первый раз видел с иголочки одетых богатых деток, которые пылко рассуждают о всеобщем благе. Акс перевел взгляд на бейджик на лацкане пиджака и прочел: «Теодор Эдвард Росс, 'Стандарт Либерти».
