Читаем Два босса для матери-одиночки онлайн бесплатно

События, герои, названия того или иного учреждения, заведения и прочее — почти выдуманы. Любое сходство с реально существующими людьми или местами — чистая случайность. В тексте присутствуют откровенные сцены, а так же эмоциональные моменты.

Я выбегаю первая из кабинета, едва новый гендиректор отпускает нас по рабочим местам. Но не бегу в свой кабинет. Даже не реагирую на оклик подруги — ей я всё это объяснить смогу потом, попозже. Не сейчас, когда я буквально бегу от тех, кого запретила себе вспоминать. О ком запретила думать и мечтать.

Почему я забегаю именно в туалет — не знаю. Меня трясёт от паники. Но в просторной комнатке с зеркалом и раковинами — становится немного спокойнее и легче. Вряд ли они побегут за мной.

Спускаюсь по стеночке вниз и закрываю ладонями лицо. Чёрт возьми, почему именно они? Почему именно сейчас? Я почти научилась жить без воспоминаний, почти... Я не мечтаю о них, не желаю их, и не посылаю все эти годы никаких сигналов в космос. Я не хочу вот так. Чёрт, моя жизнь только наладилась, я только начала жить.

В туалет кто-то заходит. Я пару секунд дышу себе в ладони, прижимаю кисть к носу — мой собственный запах и нотки любимого аромата меня всегда успокаивает и расслабляет. Поднимаю голову. И быстро поднимаюсь на ноги.

Передо мной стоят они.

Оба моих любовника из Греции. Жаркие и страстные мужчины, Дамир и Мирон, которых по факту зовут иначе. Странно, но они долго меня рассматривают, ничего не говорят. И я тоже не начинаю разговор, жду, пока они насмотрятся.

И сама, чисто машинально, осматриваю их.

Конечно, время не стояло на месте для нас троих. Теперь это не молодые парни. Рыжий усмехается немного иначе, сдержаннее, а взгляд брюнета стал ещё жёстче. Теперь это жёсткие, очень мужественные и брутальные мужики, холёные и властные, оба в чёрных костюмах и рубашках, без галстуков. Они выглядят дорого и богато. Как раз для тех, кто только что купил фирму.

Кажется, купил Дамир... Но Мирон тут явно неспроста. Будет вторым директором? Или как?

— Ты вся дрожишь. Мы оба стали такими страшными? — Дамир улыбнулся. — Или не ожидала?

Я обнимаю себя за плечи, пытаюсь хоть немного дышать, хоть и всё помещение заполнило их запахами. Смутно знакомыми и такими... Вкусными...

— Вообще не ожидала, — кивнула я. — Уволите? — единственная логичная мысль. Но... Увы, это вообще единственная адекватная мысль в голове. Сформированная паникой — мне нельзя терять хорошую работу, потому что у меня есть большая ответственность.

— Это вряд ли, — ответил Мирон. — Ты же хорошо справляешься с обязанностями... Аня.

Моё сокращение имени звучит как издёвка. Ведь они теперь знают, что меня зовут немного по-другому. А я знаю, что их тоже зовут иначе. Так, что 1:1.

— Это очень неожиданно, — произносит Дамир. — Но мы способны существовать в одном помещении и... Прошло много времени. Мы были молоды и глупы. Думаю, что наше случайное прошлое останется лишь случайным прошлым, — улыбнулся мужчина, вытаскивая из кармана телефон и заглядывая в экран. И вновь прячет. Но я успеваю увидеть на его безымянном пальце кольцо. Помимо чёрной татушки, которая идёт под костюм по руке дальше. Хм, а тогда её не было. Интересно глянуть на неё...

Ох, Насть, не о том твои мысли.

А обручальное кольцо у Мирона я увидела ещё в конференц-зале.

Ох...

Да, не удивительно. Если бы они до сих пор не женились — это бы больше было странно. Я и сама была замужем.

— Да, — кивнул рыжий. — Мы можем спокойно существовать. — Его цвет волос немного потемнел, но тем не менее, этот цвет ему безумно идёт. Словно жгучий, острый перец. А Дамир — это чёрное, спящее пламя, которое, кажется, лучше не будить.

Да чё-ёрт... Почему от этих мыслей только тянет сильнее низ живота? Только жарче становится, и громко стучит кровь в висках.

Несмотря на то, что они оба мне это говорят уверенно и ни разу не дрогнувшим голосом, я чувствую, что...

Никто здесь не верит в то, что мы справимся с теми чувствами, которые так и искрят между нами. Словно постепенно мы вспоминаем, погружаемся в те незабываемые две недельки и теперь... Ничего уже не будет как прежде. Никогда.

За день до этого...

— Он такой красивый, умереть можно, — восторгается Маша, и я слышу её ликование так хорошо, словно я рядом с ними сижу. Но нет, между нами одно рабочее место. Удивлённо отвлекаюсь от созерцания таблиц одной из девушек, которая подготовила расчёт по новому проекту, и смотрю в спину другой своей подчинённой. Кидаю взгляд на помощницу и хмурюсь.

— Да, очень крутой! — шепчет, но очень громко, вторая девушка. — Только завтра знакомство, а мы уже видели его... Как же круто!

— Вы уверены, что это не простой знакомый нашего бывшего босса? — третья девушка скептически смотрит на сплетниц, а я вздыхаю и хмурюсь:

— Если что, я тоже тут, — произношу. — Девушки, давайте к работе вернёмся? У нас её хватает.

Все три девушки и, грубо говоря, мои помощницы, вернулись к своим обязанностям. Я же, собрав папки со стола четвёртой девушки, киваю на экран её компьютера.

— Я вас не тороплю, подсчитывайте как вам угодно. Главное, чтобы всё было чётко. Хорошо, Виточка? — улыбаюсь я.

— Да, Анастасия Анатольевна, я всё подготовлю, — покивала подчинённая. И я ушла в свой кабинет.

Тут даже строить догадки не нужно. Мои девочки, как и все в этой огромной фирме уже неделю примерно обсуждают смену власти. Наш гендиректор ещё месяц назад объявил о том, что хочет продать фирму. Он хотел спокойной старости и был бы и рад, чтобы его место занял сын. Но им с женой не повезло и детей не было. Как и других родственников. Потому он и решил продать дело своей жизни. И несколько недель искал того, кто достойно заменит его и даст новый глоток воздуха большой дизайнерской фирме.

Видимо, девушки видели наше начальство. И новое, и старое. Откровенно говоря, мне всё равно под какими эмблемами или логотипами работать. Потому и не участвую ни в каких сплетнях. Не люблю их. Главное, чтобы меня поменьше трогали мои родственники и чтобы не мешали они же жить так, как я хочу.

Мне нравится тут работать. Я на втором курсе сменила профессию, никого не слушая, пошла учиться на дизайнера интерьеров. Даже неплохо закончила первые сессии, хотя вникать во всю учёбу начала только... На втором курсе, увы. Хотя, может, и к счастью. У меня был человек, который меня во всём поддерживал и я смогла спустя много лет добиться всего того, чему он меня сам научил. И на что вдохновлял и мотивировал. К сожалению, его не стало пять лет назад, но...

Тем не менее, сейчас я ведущий дизайнер большой компании и могу этим гордиться. Потому что достигла всего сама.

... — Нет, ну ты представь! — влетела ко мне в кабинет моя подруга, плеснула воды в стакан и едва ли не упала на диван без сил. Зло пьёт водичку, словно тушит бушующий пожар внутри себя.

Ей сейчас можно только посочувствовать. Она левая рука нашего генерального и если новый босс придёт со своим помощником, Ира просто лишится места. Я встаю из-за стола, подхожу и сажусь рядом с девушкой, ловлю её руку.

— Что случилось? — спрашиваю негромко, отвлекаясь на неё и действительно переживая за её место. Она в похожей ситуации, что и я. И для нас обеих важно не потерять хорошую работу в крутой фирме.

— Кажется, меня всё же уволят нафиг отсюда, — Руська дует губы и смотрит на меня грустно. — Только что подошёл Ёжик и такой: «Любушка, если что, я всегда помогу вам с работой». Нет, ну это нормально? Ему стрельнуло в голову уйти на пенсию, а я как бы не собиралась увольняться! — возмущённо пыхтит подруга, а я притягиваю её к себе и обнимаю. Ёжиком мы называли нашего начальника. От фамилии — Ежов. Вообще, интересно, что мужчина немного был похож на ёжика. Седого, прикольного ёжика, с всегда торчащими во все стороны редкими волосами. Он добрый, хороший и внимательный начальник. Но иногда выкидывает вот такие вот финты.

— Тише... Так ты себе точно не поможешь. Лучше... - я улыбнулась и вытерла на щеках подруги слёзы. — Думай, что так они тебя на прочность пробуют. Пока нет заявления, ты не уволена. А слёзы и истерики не то, чем ты можешь себе помочь.

— Ты всегда такая спокойная. Валерьянку литрами пьёшь, только скрываешь от меня, — девушка прищурилась и быстренько привстала. Выровняла спинку, поправила блузку и расстегнула верхнюю пуговку.

— Только не говори, что пойдёшь к Валере, — я откинулась на спинку дивана и хмыкнула. — Не опускайся до него.

— Я подумаю, — Ира выпивает свою воду и вздыхает. — Поедем на выходные куда-то? С малявками. Я хочу поваляться на солнышке. Лето же, а мы маринуем и себя, и детёнышей в городе.

— Конечно, — кивнула я. — Завтра переживём знакомство с новым начальством и сразу в путь. Сама хочу немного отдохнуть.

— Хорошо, я скажу Ладке, — улыбнулась Ира. Наклонилась ко мне и поцеловала в щёчку. — Удачи, малышка. Хорошего вечера.

— И тебе, — киваю. — Не боись. Мы ещё повоюем.

— Обязательно, — подруга выбегает, как и залетела, а я усмехаюсь и качаю головой. Ох и ураган, и откуда ж столько энергии?

Едва заканчивается рабочий день, я тут же спускаюсь в подземку и выезжаю с территории фирмы. Нет ни желания, ни времени, ни сил перерабатывать лишние часы. Как и многие мои коллеги, так же спешащие к своим семьям. Пока внутри фирмы и с начальством всё совсем не понятно, мы и не спешим лезть на рожон, просто плывём по течению и ждём пока изменения вступят в силу. Пока новая власть познакомится с нами и начнёт работать. К счастью, это уже завтра. И дальше все станет немного легче.

Удивлённо вижу на экране смартфона, что мне звонит мама. Закрываю багажник, поставив предварительно туда пакет с продуктами и вздыхаю. Настраиваюсь на нелёгкий разговор.

С ней, сестрой и отцом у меня сплошные тяжёлые разговоры. Даже переговоры. Они злятся, что я не живу по их указу. Сестра стала и вовсе их марионеткой. При чём по собственной дурости. Иначе и не назвать.

— Привет, мам, — ответила на звонок мамы и села за руль. Но не стала пока заводить машину и двигаться поближе к дому. Если разговор надолго, не хочу, чтобы Кир слышал это.

— Здравствуй, — произносит женщина в трубку, которая однажды должна была меня поддержать. А в итоге до сих пор иногда говорит о том, что лучше бы... Моего сына не было.

Хорошо, что она и не видит его. Много чести.

— У нас завтра семейный ужин. Мы с отцом хотим вас познакомить со своими избранниками и поужинать всей семьёй, — нарочисто чётко и тоном, не требующим возражений, произносит мать. Я хмыкаю. — Ты тоже должна быть, — родители развелись ещё лет семь назад. Отцу надоело быть с такой холодной и остранённой женщиной, а матери не хватало любви от мужа. И теперь, почти каждый год они меняют своих любовников, иногда и чаще. Но это впервые, когда они решили познакомить нас с ними. Вот это странно.

— Разве? — улыбаюсь. — У меня есть своя семья, ма, — спокойно произношу я, а сама внутри начинаю закипать от гнева. Я практически за неё могу ответить. Знаю, что она снова будет оскорблять моего сына и говорить о нём гадости. Её ненависть к нему, а соответственно, и ко мне — настраивает меня совсем не на тёплые чувства и отношение к ним всем. Надежда на то, что она не станет этого делать по телефону, моментально растворяется, когда она произносит:

— Не мели ерунды, — фыркает мать. — Как этот твой... Может быть важнее твоей семьи? Расскажи мне пожалуйста. Потому что я не понимаю, как ты могла вообще не послушать нас и выйти замуж за того нищеброда. И родить от него ещё.

Сжимаю от злости руль. Хорошо, что они съели эту легенду и не подавились. Хорошо, что сестра не сопоставила факты и была занята новыми отношениями, чтобы опровергнуть мои слова. Иначе бы Кир и вовсе был нагулянным и чужим... Хотя, большой разницы нет — мой сын для них всегда будет уродом.

— Не смей так говорить о моём сыне. Не понимаю, зачем ты вообще мне звонишь. Я не хочу иметь ничего общего с вами. И максимально отстранилась от вас. Потому... Если ты звонишь меня пригласить на семейный ужин, то ты ошиблась номером, — жёстко и уверенно говорю я, в очередной раз показывая — кто именно моя семья. Оскорблять моего погибшего мужа и самого любимого и родного сына — верх цинизма, эгоистичности и наглости. Верх той огромной злобы, которая не отпускает ни родителей, ни Алину.

— Уверена? Уверена, что выбираешь своего выблядка вместо семьи? — наверное, она выучила этот вопрос ещё когда я была беременна и теперь, на протяжении десяти лет репетирует переж зеркалом. Иначе я просто не знаю, почему она настолько уверенно со мной общается. И настолько уверенным тоном спрашивает меня об этом.

— Ещё слово, клянусь, и я никогда больше не подниму трубку. Даже если ты будешь умирать, — шиплю я и скидываю вызов. Падаю на руль лбом и всхлипываю.

Безумно обидно было тогда, когда они на протяжении всех девяти месяцев говорили убить малыша, чтобы не портить себе жизнь. Аргументировали это тем, что я мало знала Никиту, что ещё молода и глупа, и этот ребёнок мне испортит жизнь.

В итоге, у моего сына просто не было бабушек и дедушек. Со стороны мужа шли подобные высказывания и добавлялось ещё и тем, что я так хочу его захомутать. Хорошо, что мы оба выбрали как раз таки друг друга. И за четыре года совместной жизни смогли и хорошо устроиться, и взять небольшую двушку, и даже купить две машины. После смерти Никиты, я продала один автомобиль, правда. Но теперь работаю усердно для того, чтобы Кир учился в хорошей школе и не чувствовал себя обделённым. Взамен, мой любимый сын радует своим не по-детски серьёзным взглядом на жизнь и очень бережёт меня.

Еду домой. Хочется обнять зайку и на какое-то время забыть обо всём, что наговорила мне моя мать. Я такой никогда не буду. Не хочу, чтобы мой ребёнок так меня ненавидел. Ведь это будет его жизнь.

Пока еду, паркуюсь около дома, поднимаюсь в квартиру — слышу приходящие смс. Наверняка, это мама или сестра, на крайний случай, — папа. Они часто защищают друг друга от меня, обвиняя именно свою младшую дочь и сестру во всех бедах. В прихожей, скинув туфли, я действительно вижу на экране сообщения от сестры. Но просто смахиваю их. Не хочу их читать. Не хочу даже задумываться, что я не права просто потому, что их больше.

Принюхиваюсь и прислушиваюсь. Из гостиной слышны звуки какой-то стрелялки и негромкие голоса сына и двух его друзей. На всю квартиру пахнет пиццей, видимо, они её разогревали в микроволновке. От приятного запаха у меня самой заурчал желудок.

Прохожу внутрь и улыбаюсь. Несмотря на то, что на диване трое пацанов, мебель не в соусе от пиццы. Сама еда аккуратно в тарелочках, а рядом на том же журнальном столике ещё и салфетки — и сухие, и влажные.

— Привет, — негромко произношу я.

— Здрасьте, тёть Насть! — друзья Кира улыбнулись мне.