Читаем Котастрофа в Дэйноре онлайн бесплатно

Автор благодарит двух своих котов за неоценимую помощь в написании данной книги, а также заверяет читателей, что это в высшей степени благовоспитанные создания, нисколько не похожие на Пушка.

— Мау!

От неожиданности я вздрагиваю и проливаю чай.

— Мау-мау-ма-а-а-а-а-ау!

Когда ты выбираешь котёночка, это, как правило, трогательный пушистый комочек с невинными глазками, игрушечными лапками и плюшевыми ушками. Котёнок вырастает, и ты вдруг с ужасом сознаёшь, что рядом с тобой агрессивная своенравная зверюга с когтями-кинжалами, своеобразным пониманием домашнего уюта и клыкастой пастью, способная за раз умять сворованный шмат мяса и исторгать совершенно непотребные звуки.

— Чего тебе, чудовище? — спрашиваю я Пушка.

«Пушок»! Следовало бы назвать моего диванного деспота Живоглотом, Горлопаном, Бездонной Глоткой или Пожарной Сиреной. Орёт он исключительно похоже.

— Мау! — обижается монстр, по недоразумению принявший облик кота. Хищный зелёный глаз косится в сторону миски.

— Я подсыпáла тебе корм четверть часа назад, — возмущаюсь я. — Не говори, что ты всё съел!

Из мягкой бело-розовой лапки высовываются загнутые отточенные крючья и демонстрируют мне прекрасный образец художественной резьбы на деревянной ножке стула. Усатая самодовольная морда выражает полнейшую убеждённость в собственном превосходстве. Кот — венец творения и хозяин в доме. Как смею я, недостойная, не исполнять его пожелания сию же секунду!

— Нет уж! Сначала я допью чай, — с вызовом заявляю Пушку. — А стул всё равно выбрасывать пора.

Торжествую я недолго. Мой котик с видом оскорблённого, но не сломленного величия удаляется в гостиную, откуда вскоре раздаётся мерзкий скрежет. Поперхнувшись чаем, я несусь на звук, чтобы застать вопиющую картину: Пушок взрезает когтями новый диван — великолепный раскладной диван, на который я копила два года! В эту минуту я жалею, что с негодованием отвергла жестокий совет подруги о применении тапка в качестве средства воспитания непослушных котов. Но Пушок соображает гораздо быстрее, нежели я бегаю, и растворяется в воздухе. Ничем иным его мгновенное исчезновение не объяснить.

— Зараза! — с чувством произношу я, безуспешно пытаясь вправить обратно вылезшие из разрезов белые комочки набивочного материала. Напрасное занятие.

От перебирания в уме вариантов изощрённой мести обнаглевшему коту меня отвлекает дверной звонок. Иду открывать, на ходу снимаю фартук, приглаживаю волосы и втягиваю живот. На пороге нетерпеливо переминается Дéлия Муржé, моя подруга.

— Сю́зи! — восклицает она так пылко, словно мы расстались не час назад, а по меньшей мере год. — Пошли скорее!

— Куда? — скептически интересуюсь я.

Шесть вечера в Дэ́йноре — рановато для прогулок. Будь у меня собачка, а не жуткий мебельный вредитель, часа через два я обязательно присоединилась бы к благопристойной публике, чинно выгуливающей своих питомцев. Но десять лет назад я опрометчиво решила, что собака — слишком большая ответственность, к тому же до полугода щенок грызёт обувь. Святые Небеса, всего лишь обувь! Если б я знала, кого принесла в дом, выбрав очаровательное белоснежное облачко из помёта любимой кошки госпожи Олéйш!

— С Лáвией что-то неладно, — озабоченно поясняет Делия. — В последнее время она приобрела привычку кивать мне из окна всякий раз, когда я возвращаюсь с работы и прохожу мимо её дома. Да так важно, словно она королева Верéния собственной персоной! Сегодня по пути домой я забежала перекусить в кафе, заглянула в ателье госпожи Мейни́, потом в галантерейный отдел Жéрон, ах, какие чу́дные заколки для волос она привезла из Хэйзáра, представляешь, в виде бабочек с трепещущими крылышками…

— Так что там с госпожой Лавией Сумéш? — перебиваю я Делию.

— Она мне не кивнула! — подруга округляет и без того большие глаза цвета крепкой чайной заварки. — Сидит в своём кресле и даже голову не повернула!

— Может, она тебя не заметила? — предполагаю я, с тоской думая об остывающем чае. — Отвлеклась, замечталась…

— Сюзи! — Делия трагически заламывает руки. — Я сердцем чую, что с Лавией случилась беда!

Как только она это произносит, мой внутренний измеритель неприятностей зашкаливает. Все пророчества Делии превращались в анекдоты, над которыми потом потешался весь Дэйнор. Чего сто́ит одна история с господином Кижéн, когда Делия «сердцем почувствовала», что почтенный обувщик избивает свою жену. В результате выяснилось, что супруги Кижен весьма своеобразно отмечали шестидесятую годовщину своей свадьбы и бурно вспоминали молодость не в спальне, а в прихожей. Никогда не забуду выражение лица госпожи Кижен, когда мы с Делией ворвались к ним в разгар любовных утех!

— Извини, Дели, я никуда не пойду. Хочешь в очередной раз всех насмешить — пожалуйста, без меня. Я устала, отдыхаю и вообще… кота ещё не кормила.

— Ма-а-ау! — тут же подтверждает Пушок, высовывая щекастую морду в прихожую и жалуясь на жестокую хозяйку и жизнь впроголодь.

— Твой кот скоро не пролезет в дверь, — обличает притворщика Делия. — Его не кормить — на диету нужно сажать. Причём срочно, пока не лопнул.

— Пушок не толстый, он пушистый, — протестую из принципа. — Если его намочить…

При упоминании водных процедур на морде кота и на лице Делии появляется одинаковое возмущённое выражение. Пушок поджимает хвост и мгновенно скрывается из виду.

— Сюзи! Ты моя лучшая подруга! — топает ногой Делия. — И отказываешься мне помочь? Я прошу всего лишь дойти вместе со мной до дома Лавии и подождать снаружи, пока я проверяю, всё ли со старушкой в порядке.

— И мы не будем ломиться в дом? — уточняю я.

— Как можно! — восклицает Делия.

Делаю вид, что верю. Придирчиво оглядываю себя. Удачно, что после работы я поленилась и не переоделась, костюм на мне вполне приличный. Короткая стрижка — отличное средство без лишних усилий выглядеть ухоженно и по-деловому, иначе с моей непослушной копной и не сладишь. Прихорашиваться нет смысла — идти нам с Делией от силы минут десять, полторы улицы. Понимаю, что сейчас мы в очередной раз опозоримся, но совесть не позволяет игнорировать воззвание к дружбе, зародившейся в песочнице с общих формочек и «куличиков».

Захлопываю дверь и отправляюсь… Хотелось бы закончить фразу как в старинном романе — «навстречу своей судьбе», но, увы. Следует признать, что мы в очередной раз спешим развлечь добропорядочных соседей госпожи Сумеш.

Дэйнор в седьмом часу вечера, как, впрочем, и в любое другое время суток, сказочно прекрасен, волшебен, очарователен и беспросветно, безнадёжно скучен. Два года назад наш мирный тихий город потрясло громкое тройное убийство, но, согласитесь, не приканчивать же по человеку в месяц, чтобы слегка встряхнуть общество. И то мне не повезло: самое интересное я пропустила и довольствовалась лишь вольным пересказом Делии. С госпожой Ну́риж лично не встречалась, с её юным мужем тем более, с Марлéной Рейш не дружила, сестёр Жэрэ́ помню весьма смутно. Вот их отца, господина Огю́йста Жэрэ, бывшего Главу Службы Правопорядка, уважали все в Дэйноре. Чудесный был человек и погиб как герой, спасая кошечку, светлая ему память. Представляю, как бы он ужаснулся, узнав, что его старшая дочь вышла замуж за некроманта — тьфу-тьфу, не к ночи будь помянуто! Хотя с тоски, не то что за некроманта — за чёрта выскочишь.

До особняка госпожи Сумеш, как я упомянула, рукой подать — пройти Аптекарский бульвар и часть Кленовой улицы. Дэйнор невелик. Если убрать сады и скверы и сдвинуть здания вплотную, то с одного его конца можно увидеть другой. Но прелесть нашего города именно в том, что каждый домик, даже крошечный, окружён зеленью, а аллей с аккуратно подстриженными липами и вязами у нас гораздо больше, чем улиц.

Делия живёт через два дома от Сумеш, на другой стороне улицы. И её, и мои родители из старожилов Дэйнора. Здесь они появились на свет, учились, служили, женились, одновременно обзавелись дочками и упокоились на городском кладбище в соседних могилах. Мы с Делией дружим с того момента, как научились ползать, даже день рождения отмечаем в один день. Разумеется, работаем тоже вместе — в кондитерской господина Шузьé уже тридцать лет. На юбилей сей славной даты сам господин Шузье испёк для нас потрясающий торт. Когда-то он ухаживал вначале за мной, потом за Делией, и будь одна из нас попрактичнее, то все эти годы гордо носила бы фамилию Шузье. Но в двадцать лет кажется, что вот-вот перед тобой откроется сияющий портал, из которого выйдет красавец-маг, влюбится в тебя без памяти и уведёт в манящий и ослепительный Хэйзар. Шестидесятитрёхлетний господин Шузье с вечно потными ладонями и намечающейся лысинкой на затылке был единодушно отвергнут. Годы превратили лысинку в лысину, господин Шузье удовольствовался ролью доброго друга и благодетеля. Мы перестали ждать мага, сначала на словах, затем на деле. Чудес на свете не бывает. Хэйзар существует исключительно в новостях из столицы на страницах газет, а прекрасные маги — в глупых мечтах.

Особняк Сумеш — одна из достопримечательностей Дэйнора. Теперь стало модно увлекаться старинными домами, находить в них особенную красоту и стиль. На мой неискушённый взгляд, здание, выстроенное во времена, когда воду качали механическими насосами, а подогревали в котлах, ничем не отличается от остальных. Но знатокам виднее, они обсуждают древнюю кладку и ручную работу, словно жильцам не всё равно, мастер ли выкладывал мозаику годами или маг создал за час. Перед домом невысокая ограда и полоска ухоженного цветочного бордюра, который госпожа Сумеш охраняет более ревностно, чем иная непорочная девица свою репутацию.

— Сюзи, она так и сидит в той же позе, — тянет меня за рукав Делия. — И не переоделась к вечеру.

Я перевожу взгляд на широкое окно с раздвинутыми портьерами, за которым в мягком кресле восседает хозяйка дома, элегантная и опрятная, с наколкой из изысканных кружев на старательно уложенных седых волосах. На госпоже Сумеш светло-кремовое шифоновое платье, и это на самом деле чертовски странно. Лавия Сумеш принадлежит к тому поколению, которое скорее выпьет уксуса вместо вина, нежели позволит себе вечерний наряд утром или дневной — вечером.

Пока меня одолевают раздумья, Делия решительно открывает калитку и заходит за ограждение. Большинство охранных заклинаний в Дэйноре заменяет колокольчик на двери, который оповещает хозяев о визите гостей и не препятствует им войти. Но когда Делия безжалостно давит бесценные маргаритки госпожи Сумеш, растущие прямо под окном, я в ужасе зажмуриваю глаза. Сейчас с треском распахнётся рама, высунется разгневанная старушка и посулит моей подруге все кары Небесные почище храмового служителя.

Госпожа Сумеш остаётся неподвижна, и это уже не странно, а невероятно! Плюю на маргаритки и присоединяюсь к Делии. Подруга уже вовсю тарабанит пальцами по стеклу.

— Госпожа Лавия! С вами всё в порядке? Вы хорошо себя чувствуете?

— Знаешь, по-моему, она себя не чувствует никак. — Я всматриваюсь в невидящие мутные глаза госпожи Сумеш и застывшее лицо с тонкой сеточкой припудренных морщин. — То есть вообще больше ничего не чувствует.

Делия недоумённо поворачивается ко мне.

— Что ты хочешь сказать?..

— Что она мертва… Только не ори!

Предупреждение опаздывает. От высокого «А-а-а!», которому позавидовала бы оперная примадонна, врассыпную разлетаются в панике воробьи с деревьев. Вопль тут же на разные голоса подхватывают все окрестные собаки.

— И что теперь делать? — испуганно спрашивает Делия.

— Уже ничего. — Я прислушиваюсь к начавшейся вокруг суете. Где-то хлопают двери, перекликаются взбудораженные соседи. — Сейчас здесь соберётся вся Кленовая улица, и кто-нибудь разумный догадается связаться со Службой Правопорядка.

— А ты уверена, что Лавия умерла? — Делия расплющивает нос об стекло, стараясь рассмотреть подробности. — Может, она в глубоком обмороке.

— Когда в обморок падают, глаза закрывают, — просвещаю я подругу.

— Откуда мне знать, я никогда не теряла сознание, — ёжится Делия.

— Я тоже не теряла, зато газеты читаю. У тебя устройство связи с собой? — интересуюсь без особой надежды.

— Дома осталось, — вздыхает она. — Кто ж думал…

Это точно. В кои-то веки сердечное чутьё Делии не подвело. Старушка отправилась к Всевышнему весьма экстравагантным образом — прямо в кресле, где она провела последний год, так сказать, на боевом посту. А нам, обнаружившим тело, даже представителей Службы не вызвать и в свидетели не попасть. Вот почему так? Ты каждый день надеешься, что случится хоть что-нибудь, отличающееся от бесконечной рутины, но когда это происходит, то обязательно в самый неподходящий момент.

— Добрый вечер, — уверенный бас господина Вéйзаха заставляет Делию резво отпрыгнуть от окна. — Что случилось? Почему вы кричали?

— Здравствуйте, господин Шéрмар, — на лице подруги расцветает ослепительная улыбка.

Шермар Вейзах приятный молодой человек и отличный целитель. Если бы у него не было жены с полным отсутствием чувства юмора и двух чудесных карапузов, я бы тоже ему улыбнулась. А так… Инстинкт самосохранения у меня развит куда сильнее, чем у Делии, а у госпожи Вейзах язык напоминает жало ядовитой змеи. В этом она похожа на прочих замужних дам, хотя до свадьбы казалась вполне милой доброжелательной девушкой. Наверное, в Дэйноре существует тайный клуб жён, где умудрённые опытом счастливицы обучают остальных, как защищать своего благоверного супруга от посягательств коварных претенденток.

— Господин Вейзах, нам показалось подозрительным, что госпожа Сумеш сидит в одной позе с самого утра, — объясняю представителю Службы Правопорядка. — Похоже, она мертва.

Вейзах оглядывается на успевшую собраться перед домом небольшую толпу из соседей, переводит взгляд на окно и хмурится.

— Разберёмся. Прошу вас сохранять спокойствие.

Да мы вроде его и не теряли — спокойствие-то. Госпожа Лавия Сумеш прожила долгую и достойную жизнь, сто лет ей исполнилось давным-давно. Нашим с Делией родителям так не повезло.

Господин Вейзах несколько раз добросовестно жмёт кнопку звонка, выдерживает паузу и заходит. Двери в Дэйноре никто не запирает — зачем? Соседка может принести вам свежеиспечённый кексик и оставить на кухне, или сосед вернёт одолженный журнал. Мы с Делией прилипаем к окну, не оставляя маргариткам ни одного шанса уцелеть. Через стекло видно, как целитель заходит в комнату, осматривает сидящую в кресле хозяйку, ищет пульс, проверяет дыхание и реакцию зрачков на свет. Затем закрывает покойной глаза и нерешительно застывает рядом. Спохватывается, подносит к губам устройство связи, что-то говорит.

— Точно, умерла, — вздыхает Делия. — Сюзи, а кому теперь особняк достанется? У Лавии родственников нет.

Задумываюсь.