Читаем Привет, сосед! онлайн бесплатно

Опять этот засранец из тридцать восьмой подпер меня! Сил моих уже нет. Жму кнопку звонка по побеления пальца. Стучусь. Снова звоню. Без толку. Ясное дело — дрыхнет. Всю ночь со своей фифой веселился.

Ну что ж, придется вызывать такси. Пересчитываю мелочь в кошельке и с тяжелым вздохом вбиваю свой адрес в приложение. Пока мигает маячок поиска машины, замочная скважина соседской двери все-таки щелкает. Передо мной во всей своей помятой утренней красе предстает мой любимый сосед.

— Какого лешего тебе от меня в субботу утром надо? Глаза продрать не даешь.

Обалдеть! Он еще и фыркает на меня! К тому, что он мне «ты»-кает с первого дня своего заселения, я уже привыкла. Мужику лет тридцать, не меньше. Мама не воспитала, другим и подавно не под силу. Но ворчать из-за собственных косяков…

— Че молчишь? Язык проглотила?

Собственно, почти да! Я за два месяца его всяким видала: трезвым, пьяным, в строгом костюме, в спортивке, на своей крутой глянцевой тачке, на байке, который сто́ит, как моя квартира и машинешка в придачу. Но в одних боксерах впервые! Я, конечно, подозревала, что у него атлетическое тело. Эта сволочь не просто так каждые выходные новую курицу к себе приводит. Возможности позволяют жить с размахом…

— Тебе бабок занять? — Щурясь, он кивает на кошелек в моих руках.

— Н-нет, — мотаю головой, не зная, куда глаза девать. — Вы… это… меня подперли.

— А! — Коротко отвечает он и отходит куда-то в сторону.

Я вытягиваю шею, заглядывая в его квартиру. За два месяца ни разу не слышала шум перфоратора или стук. Похоже, ему комфортно в полупустой студии, на надувном матрасе. Из ванной доносится отвратительное женское пение. Надеюсь, сосед морщится из-за него, а не из-за меня.

Он снова вырастает в дверном проеме, отчего я вздрагиваю. Швыряет мне ключи, повелительным тоном говоря:

— Сама отгони.

Возмущенная до глубины души, я таращусь на ключи у своих ног и офигевающе произношу:

— Уважаемый сосед, а ничего, что я беременна?

— Не от меня же! — хмыкает он, закрывая дверь. — Я сегодня никуда не еду. Вечером ключи занесешь.

В шоке хлопая ресницами, смотрю в его наглую красивую рожу и уточняю:

— А с чего вы взяли, что я вечером буду дома?

— Колобок, я тебя умоляю!

Дверь захлопывается перед моим носом. Поглубже вздохнув, успокаиваю пробуждающегося внутри демоненка, обнимаю свой круглый живот одной рукой и, наклонившись на раскоряку, поднимаю ключи.

Какой же он все-таки козел!

Кое-как разгибаюсь, аж перед глазами темнеет. Мужикам не понять, что такое — пузожитель внутри тебя. Особенно таким мужикам, как этот напыщенный индюк.

— Демик, кто приходил? — слышу писклявое, пока дышу, рукой опершись о стену.

— Соседка, — отвечает лениво, уходя вглубь квартиры.

— Молодая?

— Не ревнуй, цыпленок. Я на брюхатых не западаю.

Боже мой, какие мы привередливые! А я на воображал не западаю!

Сейчас так твою машину отгоню, что весь день у тебя под окном сигналить будут и орать: «Какой кретин припарковался посередь дороги?!» Я же брюхатая. Мозг совсем без извилин.

Спускаюсь на лифте, выхожу на улицу и вдыхаю полной грудью. Прохладно. Март. Но моя лапуля обожает свежий воздух. Глажу живот, в котором растет моя доченька, и перевожу взгляд на автомобиль соседа.

Здоровый зверь. Блеск хрома. Тонировка. Дизельный двигатель. Полный привод… Живут же некоторые!

Смотрю на свою подержанную «ласточку»… Ну что ж, тоже зверь! Ревет порой так, что в соседнем районе слышно. На трассе до восьмидесяти разгоняется. Не ездит, а летает!

— Доча, — сипло взывает ко мне старушка в рванье. — Подай бабушке.

Стоять возле машины стоимостью в несколько миллионов и отказать бродяжке, сославшись на «Самой бы кто подал!», как-то смешно. Вытрясаю из кошелька все, что есть, и ссыпаю в ее сухие ладони с кривыми пальцами. Все равно такси отменилось.

— Хорошая ты, доча. Благослови тебя боженька.

— Благословил уже, — улыбаюсь, снова погладив живот.

— Спокойных тебе родов, доча. Пусть дитятко только радует маму и папу.

Папу… Зашибись!

Бабуля у меня на лице читает мою проблему. Но улыбается еще шире и ладошкой гладит меня по плечу:

— Все будет хорошо, доча. Будет у твоего ребеночка папа. Верь.

Покивав, убирает деньги в карман рваного пальто и ковыляет прочь. Ее бы слова да богу в уши.

— Эй, ну ты че там? Фоткаешься? — слышу сверху издевательский смешок. Вряд ли от бога.

Задираю голову. Сосед, прямо без майки стоя на балконе, выпускает в воздух струю сигаретного дыма и сверкает глазищами.

— Давай резче, Колобок! Она не кусается.

А чего ж ты тогда высунулся?!

Нажав кнопку разблокировки сигнализации, смело открываю водительскую дверь и… на этом моя смелость трагично кончает жизнь самоубийством, не оставив даже прощальной записки. Некому оставлять. Мы с ней никогда не ладили. Единственный раз, когда я расхрабрилась, подарил мне две полоски.

Как залезать в этот начищенный до блеска салон? Хоть сапоги не снимай, чтобы коврики не запачкать.

Затылком чую, что сосед усмехается. Жжет его. Прямо сквозь шапку.

Осторожно кладу сумку на сиденье и вскарабкиваюсь на него сама. Пипец, как изящно! Точно колобок!

Хлопаю дверью и прикусываю губу, зажмурившись. Жду, что этот позер выскочит из дома и встряхнет меня, обильно покрыв бранью. С опаской носом прилипаю к окну, ища соседа взглядом. Так и курит на балконе, с хищным прищуром наблюдая за мной.

Ладно. Выдыхаю. Осматриваюсь. Здесь все по-другому. И пахнет иначе. Вкусно. Прям поедала бы здешний воздух. Ароматизатор, натуральная кожа, обалденный мужской парфюм, немного табака… Блин, хоть в сиденье не вгрызайся.

Но я тут по другому поводу. Нахожу, куда вставить ключ зажигания, ищу педали, изучаю панель… Вот это я попала! Мне ее вовек не отогнать. Свои последние деньги убогой подала. Зарплата только через два дня. О такси можно и не думать.

Глажу живот. Для меня это своего рода медитация. Когда нервничаю, отдаю себя малышке и успокаиваюсь.

Собравшись, все же завожу машину. Рывком. С испуганным воплем. Едва не въезжаю в рядом стоящий автомобиль, но вовремя притормаживаю, выворачиваю руль и отъезжаю.

Все нафиг! Дальше пусть сам возится. Главное — я выехать смогу.

Бросаю, как и планировала, посреди проезжей части. Выпрыгиваю из нее и бренчу ключами.

— Эй, сосед! — привлекаю его внимание, которое он успел переключить на повисшую на нем девицу. — Спасибо! — Оставляю связку на скамейке у подъезда и шагаю к своей машине.

— Колобок, ты же шутишь? — рявкает он мне. — Сейчас же перегони мою тачилу! Э, алле! Я с тобой говорю!.. Слышь?! Ты, если так ее бросишь и ключи мне в руки не вернешь, клянусь, я твою карету в асфальт закатаю!

Игнорируя его, сажусь за руль. Вот здесь мне комфортней. Чехлы старые, потертые, все скрипит, бензином воняет. Прелесть! Пока завожу ее и выруливаю с парковки, сосед уже выскакивает на улицу. В одних джинсах. Придурок! Еще и под машину бросается. Торможу, в ужасе представив, что будет, если я наехала на его ноги.

Он ладонями упирается в капот. Злой. Карими глазищами искры метает. Зубы стиснул так, что желваки играют. Выпрямляется, развернув свои крепкие плечи. Я ежусь от мысли, не холодно ли ему?

— Я твой драндулет на запчасти разберу! — угрожает мне.

Живой значит, пальчики не пострадали.

Переключаю передачу, сдаю назад, не собираясь тратить на этого психа весь день, разворачиваюсь и выезжаю со двора. Сердце колотится бешено, ладони потеют. Не самое уместное развлечение для беременной, но этот сосед конкретно задолбал меня! Может, теперь будет парковаться не как блондинка из анекдота.

В последний раз смотрю на него в боковое зеркало, и мои губы изгибаются в довольной улыбке.

Демик, значит? Демьян… Что ж, Демьян, пора тебе понять, что ты не один на свете живешь. И что у твоей соседки скоро появится новорожденный ребенок, с которым будет проблематично каждый раз идти к тебе с поклоном и просить то отогнать машину, то убавить музыку, то заткнуть твою очередную зазнобу.

В общем, привет, сосед!

— Ну и че, и че? — торопит меня Ланка, увлеченно спиливая мой ноготь.

— Да ниче, — пожимаю плечом. — Уехала.

Она скулит — то ли радостно, то ли с досадой. Вместо того чтобы поинтересоваться, как прием у гинеколога прошел, она у меня опять про соседа спрашивает.

— Лан, хорош, по локоть не спили, — ворчу, заметив, что она укоротила мой ноготь больше, чем я просила. — Успею я еще с коротышами намучиться, когда пеленки пойдут.

— Опять ты о пеленках! — Она переключается на мой следующий ноготь. — Матушка твоя вчера мне звонила.

— О боже, — вздыхаю, закатив глаза.

Я с мамой последний раз два месяца назад виделась. Живот был поменьше, свитер потолще, так что удавалось беременность прятать. Сейчас сложнее. Вот и отмазываюсь всячески. Вру, что работой загружена.

— Сказала ей, что на выходных у тебя ночевала. Все хорошо. Только работы много.

— Спасибо, Лан.

— Ты дальше-то что делать собираешься? Ребенок родится, скажешь, подкинули? — Ланка тяжело вздыхает. — Жаль, что ты поздно о беременности узнала. Аборт бы решил все проблемы.

Моя доченька заметно оживает, толкнувшись в животе. Я кладу на него свободную руку и произношу:

— Не говори так. Я даже рада, что поздно узнала. Не представляю, как можно убить своего ребеночка?

— Ты бухая была, когда заделала этого ребеночка. И чувак тот тоже под кайфом. Родится больной — и всю жизнь себя проклинать будешь.

— Лан, что ты мелешь?! — Я отдергиваю руку от ее пилки. — Она здоровая!

— Ну а со здоровой что ты делать собираешься?

— Предлагаешь оставить ее в роддоме?

— Это было бы разумно.

— Лан, я потяну ее! Я работаю.

— Удаленно? Это называется работа?

— Да. И я официально трудоустроена, в отличие от некоторых! — Я выразительным взглядом обвожу балкон, на котором Ланка сообразила себе миниатюрный маникюрный салон на дому.

— Ох, Стешка! — Она насильно хватает меня за руку, тянет к себе и продолжает пилить. — Говорила же я тебе с Виталиком помириться, когда он у тебя под дверью прописался. Цветы букетами таскал. Конфетами обсыпал.

— После того, как изменил, — уточняю я.

— Да какая разница?! Осознал же, прощение просил. Сейчас на него бы своего спиногрыза повесила и лежала бы на диване персики хрумала.

— И мой ребенок рос бы во лжи, чужого дядю папой называя.

— Да она и так будет чужого дядю папой называть, когда ты замуж выскочишь лет в тридцать пять. За сантехника из соседнего дома!

— Лан, а тебе напомнить, кто меня потащил в тот вонючий бар? Кто советовал мне развеяться? Кто толкнул меня на… на… того самого?

Не могу подобрать слов, чтобы описать весь спектр эмоций, подаренных мне тем вечером. Переспать с незнакомцем, чтобы насолить бывшему? Это я легко. После пары коктейлей, текилы и сигарет.

До сих пор страшусь мысли, что эта ядовитая смесь, бурлившая той ночью в моей крови, может сказаться на здоровье моей девочки. Гинеколог уверяет, что анализы у меня изумительные. Ребеночек развивается, как положено. Я даже на сохранении ни разу не лежала, потому что строго соблюдаю все, что рекомендует врач. Все делаю вовремя и тщательно слежу за питанием. У меня долг по коммуналке висит, но на фруктах я не экономлю. Успокаивает заверение, что плоду ничего не угрожает, если оба родителя здоровы, не злоупотребляют спиртным и на момент зачатия были в опьянении качественного алкоголя. Конечно, это не есть хорошо, даже у абсолютно здоровых людей рождаются больные дети. Но хотя бы немного утешает.

— Вот именно! Развеяться, а не детей лепить! — ругается Ланка, закончив спиливание. — Так и будешь как старуха на соседей кидаться.

— Он заслужил, чтобы на него кидались.

— Чем? Обаянием? — подмигивает подруга и кисточкой смахивает пыль с моих рук. — Вот не была бы с пузом, сейчас могла бы охмурить его. На крутой тачке бы ездила. В ресторанах бы ужинала. А не вот это все! — Она указывает на меня, и я инстинктивно поворачиваюсь к небольшому зеркалу.

Да, запустила себя. Вечно взлохмаченная, бледная, уставшая, нервная. Был бы любимый человек рядом, не приходилось бы так убиваться. А без поддержки тяжело.

— Ну что, какой дизайн делаем?

Выбираю веселенький весенний, терпеливо дожидаюсь окончания всей процедуры и еду домой.

Уже смеркается. Почти вся парковка у подъезда забита. А Демик своего зверя вообще поперек поставил. Нарочно два места занял. Мстит, сволочь бесстыжая!

Оставляю машину на парковке у соседнего дома и шлепаю домой. С каждым новым днем к земле тянет все сильнее. Чувствую себя неповоротливой бегемотихой. Но я так счастлива, что моя малышка растет бойкой девочкой. Попинаться любит. А мне только в радость. От одиночества мамку свою непутевую спасает.

Еще в лифте слышу, как на всю лестничную клетку долбит музыка. Догадка только одна, и она подтверждается, когда я выхожу на свой этаж. У Демика снова веселый вечер. Поздравляю, дорогой сосед! Не вырубишь свой музон после одиннадцати — вызову участкового. По-хорошему договариваться больше не буду. Осточертело!

По пути ищу ключи в карманах куртки. Нет. Похоже, запамятовала, в сумку бросила. Плечом опершись о стену, копаюсь во всех отделах. Конечно же, у такой неудачницы, как я, все должно быть через одно место. Поэтому, как по закону подлости, у давно состарившейся сумки отрывается ручка. Вся «начинка» высыпается прямо соседу на коврик.

— Да твою ж дивизию! — ругаюсь, со злости сумкой шлепнув по двери.

Прикусываю губу в надежде, что меня не услышали. Вроде тихо. Расстегиваю куртку, чтобы легче было наклониться, и встаю на раскоряку. Сначала подбираю фото с УЗИ, отряхиваю от пыли и разглаживаю. Именно в этот момент дверь открывается.

Я шарахаюсь, выронив один листок прямо под ноги соседа. Сделав глоток пива из банки, он оценивающим взглядом пригвождает меня к полу и опускает его вниз. Подбирает снимок и с усмешкой хмыкает:

— Колобок, вряд ли это мое. — Он кивает на мой живот, отчего я съеживаюсь.

Тварь такая, моего ребенка называет «ЭТО»! Вырываю снимок из его руки со словами:

— Да я бы вздернулась, будь она твоей!

Разворачиваюсь и иду к своей двери.

— Э, а барахло свое подобрать не хочешь?! — летит мне в спину.

Оборачиваюсь через плечо, смотрю на губную помаду, пачку салфеток, ручку и карманное зеркальце в пластике. Ничего ценного.

— Подружке своей подари! — бросаю соседу. — Сэкономишь на пикапе.

Снова суюсь в карманы, а ключей-то так и нет.

— Упс! — присвистывает он и делает еще глоток. — Что-то потеряла?

В его руках гремит связка моих ключей.

Медленно оборачиваюсь и сквозь зубы цежу:

— Отдай.

— Пффф… Так неинтересно, Колобок. Я брошенные у меня в тачиле вещички только за вознаграждение возвращаю.

Елки! Походу, в его машине выронила, когда отгоняла. Иначе у меня, горемыки, просто не могло получиться! Слишком просто было бы.

— Я не напишу на твоей двери «урод». Как тебе такое вознаграждение?

Сосед отрывается от своего порога, выходит на площадку и походкой кота приближается ко мне. Принимаю боевую стойку. Ну как — боевую… По крайней мере, насколько это возможно в моем положении. Максимально грозно кошусь на него исподлобья, скорбя по своей былой пластичности. Пятиться не собираюсь. Пусть не надеется, что пугает меня его пафос.

Останавливается в шаге и вешает на меня ценник изучающим взглядом. Так и вижу математические вычисления в его глазах. Делит, дробит, нули вычеркивает, скидку прописывает.