Читаем Ты меня (не) купишь онлайн бесплатно

Двенадцать лет назад

Роман

– Училки-первокурсницы – это просто бомба! – смакует свое больное предвкушение Себ, пока мы несемся по ночной трассе. – Чех, ты только прикинь, они сейчас на все готовы. Это позже недотрогами в узких юбках и закрытых блузках станут. А с годами превратятся в сварливую Марьиванну.

– Да ладно, учителю физры только ботаны присунуть не хотели, – усмехаюсь я, затягиваясь раздобытой другом травой и идя на обгон.

– Валерию Геннадьевичу?

– Ты идиот? Я о Светлане Денисовне. Багажник у нее был что надо.

Себ громко ржет. В старших классах по этой Светлане Денисовне не сохли только девки, но ревновали нас к ней. И это они еще не знали, какие слухи о Светланке ходили. Заглатывала, говорили, не морщась. Но сучка ученикам отказывала. Хочешь трахнуть физручку – выпустись. А когда мы с Себом выпустились, ее уволили. Твари безжалостные!

Тормозим у дома, из которого грохочет музыка. Народу – завались. Даже во дворе толпятся. Себ носком ботинка тушит окурок, а я оглядываю особняк.

– Бля-я-я… Такой же хочу.

– Губу закатай, – усмехается он, хлопнув меня по плечу. – Папаша твой тебе, распиздяю, ни копейки не даст. Брату твоему меньшому домину отгрохает. Он же у вас молодец. Кадет, солдат, по контракту третий год служит. А ты так – дерьмо на лопате.

Дерьмо или нет, а в двадцать пять пора бы кончать с тусовками.

– Ха, ну поглядим! Через жопу вывернусь, но построю себе такую виллу, что весь город охуеет!

– Окей, я у тебя жить буду, – ржет Себ, подталкивая меня к воротам. – Но это лет через сто случится. А свежее мясо нас уже сейчас ждет.

Он прав. Нас ждут первокурсницы педагогического. Пора бы посвятить их в студенточки сакральным трахом.

Пойло на вечеринке само собой – отстой, а без него хер не на каждую встанет. Хотя радует, что девчонки подсуетились облегчить знакомство. Напялили на себя карнавальные маски. В таком случае выбирать проще – фейса не видно, самому можно нафантазировать красотку с обложки модного журнала, достаточно только габариты бампера и сисек заценить.

– Кажется, я нашел себе дырку, – докладывает мне Себ после очередной стопки и кивает на длинноногую блонди в красном мини.

Доска доской. Черт знает, чем она ему приглянулась.

– Э, гондоны оставь! – Дергаю его за руку, едва он делает шаг по направлению к телке.

Пошатываясь, Себ вынимает из кармана ленту и пытается разделить. Я отрываю один, протягиваю ему и посмеиваюсь:

– Тебе хватит!

Похоже, это его даже не задевает. Молча разворачивается, ориентируется, куда шел, но переключается на рыжеволосую кудряшку – низкую и пышную. Допился бедолага! Решаю не задерживать его. В таком состоянии ему и одной резинки много будет.

Тянусь к единственному стакану с какой-то мутью, но рука сталкивается с другой протянутой рукой. Я бы даже сказал – ручкой: тонкой, белой, ухоженной. Длинными пальцами бы на пианино играть.

Поднимаю свою пьяную рожу и вижу улыбающегося ангела в золотистой маске с черным пером. Ее русые волосы крупными кольцами лежат на обнаженных плечах, и я вдруг ловлю себя на мысли, что хочу быть бретельками ее коктейльного платья. Безотчетно протягиваю к ней руку и тыльной стороной ладони провожу по бархатной коже.

Белозубая улыбка меркнет. Незнакомка делает шаг назад, уколов меня ярко-зелеными глазищами. Блядь, почему я уверен, что она красотка? Да, фигура – огонь, сиськи упругие – что-то между твердой «двоечкой» и слабой «троечкой». Ну и хер с ним, зато видно же – свои! Попка торчком, талия – рукой обвить можно. Но лица-то толком не разглядеть!

Твою мать! Пока фантазирую, как отодрал бы ее, она растворяется где-то в толпе.

Подрываюсь с места, расплескав содержимое стакана, который так никому и не достался, и мчусь за ней. Срать на остальных. Ее хочу! Здесь и сейчас!

Кручусь, как умалишенный, наконец отыскав ее мелькнувший силуэт. Тащу себя следом и думаю, что Себ высмеял бы меня, увидев, как у меня слюни текут.

Девчонка поднимается на второй этаж и юркает за дверь ванной. Не позволяю ей запереться, вовремя подставив ногу.

– Ты что себе позволяешь? – возмущается она, своим ярким голосом окончательно выбивая почву у меня из-под ног. Ну точно – будущая училка! Речь уже поставленная, мямлить не будет. А мне так и хочется услышать: «Рома – плохой мальчик. Рома будет наказан».

– У тебя что, татуха? – Указываю на ее шею, где под волосами виднеется рисунок синей бабочки. Просто не представляю, с чего еще разговор начать. – Не возьмут на работу в школу. Выводить заставят.

– Она временная, – напрягается девчонка, пытаясь вытолкать меня за дверь. – Да выйди ты, я писать хочу!

– Я отвернусь.

Она поднимает лицо, оглядывает меня и хмыкает:

– Тебе сколько лет? Вроде взрослый, явно не студент.

– Был когда-то. Уже дипломированный специалист.

– Так пора бы на работу устроиться, семьей обзавестись, а не за молоденькими студентками бегать.

– А ты выйдешь за меня?

Она мотает головой, обессиленно опустив плечи и скрестив руки на груди.

– Слушай, если ты из тех, кто здесь ради секса, то ищи себе другую.

– Почему? Не в твоем вкусе? – Плечом опираюсь о косяк, ногой настежь распахнув дверь. – Ладно, не будем спешить. Давай познакомимся. Я Роман. Братаны Чехом называют. Для тебя просто – Роман Алексеевич.

Она смеется – коротко, но естественно.

– Отлично. Номер банковской карты?

– Быстро ты в роль жены вжилась, – смеюсь в ответ, как дебил завороженный. Ее бы раком загнуть в этой ванной и заставить рыдать от возбуждения, а я тут какое-то знакомство заладил. – Ну? Тебя-то как зовут?

– Угадай, – интригует она.

Вот мерзавка! Играет со мной, даже не догадываясь, что у меня член уже гудит от напряжения.

– Бабочка, – выдаю с ходу.

– Вау! Действительно дипломированный специалист.

– Я же говорил – профи, епта!

Она осуждающе кривит губы от крепкого словечка.

– Плохие учителя были у тебя, Роман Алексеевич. Даже грамотной речи не обучили.

– Так в чем дело? – Я делаю шаг вперед, надвигаясь на Бабочку и заставляя ее пятиться. – Обучи ты. Папаша у меня при бабосах. Оплатит любимому сыночку репетиторшу.

Бабочка усмехается, выставив вперед руку и упершись ладонью в мою грудь.

– Ты меня не купишь, Роман Алексеевич.

– Еще как куплю. Не сегодня, так в другой раз.

– Ну если только лет через десять-двенадцать, – уверенно заявляет она.

– Я подожду. Уверен, ты и тогда будешь такая же охренительная.

– Лишь бы ты стал самостоятельным. А то вдруг папа престарелому сыну своих бабосов не отвалит.

Ах ты ж ежик колючий! Я уже залип на эту девку. Только она хоть и язва, а однозначно – целка. Но не настолько же я козел, по пьяни лишать девственности понравившуюся красотку, да еще и в чьем-то доме, где на каждом шагу гордые обладатели и разносчики венерических.

– Ты бросаешь мне вызов, Бабочка! Лет через десять-двенадцать у меня собственный дворец будет.

– Ну да, ну да, – смеется она, – а еще сад, конюшни, тачки, вертолет, бизнес и высокое положение в обществе.

– Все ради тебя. – Я руками опираюсь о стену, в которую она упирается спиной, и блокирую ее телодвижения. – Не веришь? Сама же еще прилетишь ко мне на огонек.

Бабочка замирает, а я спускаюсь к ее шее, кончиком носа провожу по пульсирующей венке и слегка касаюсь ее губами.

– Свежая ты, как море.

– А ты пьяный, как свинья! – Она все-таки отталкивает меня, обходит и дефилирует к двери, изящно покачивая бедрами при каждом стуке каблука.

Расправив плечи, сую большие пальцы в карманы джинсов и с ухмылкой смотрю ей вслед. А ведь есть в нашем разговоре зерно истины. Если нормальную бабу хочу заполучить, то за голову браться пора.

– Встретимся, когда у тебя будет все, что ты запланировал, – говорит она на прощание, всего на миг задержавшись в дверном проеме. – Удачи, Роман Алексеевич.

Встретимся, Бабочка, обязательно встретимся. И я тебя однозначно куплю! Не за бабки. На них ты, правильная моя, не ведешься. В моем арсенале такое оружие, что выстрелю прямо в сердце, опомниться не успеешь.

Наше время

Три года я ждала свободной вакансии в сто первой школе. Она и к дому ближе, и руководство там шагает в ногу со временем.

– Пожалеете, Дарья Николаевна, что от нас ушли, – люто презирая меня за внезапный перевод спустя две недели после начала учебного года, шипит директор и размашисто подписывает заявление.

По чему скучать? По каждодневным планеркам, на которых директор орет из-за всяких мелочей, как припадочный? По меловым доскам, которые давно пора списать и заменить интерактивными? По быдло-уборщицам, которые визжат, стоит пройти по вымытому полу?

– Посмотрим, – сдержанно отвечаю я, забирая свою бумагу. – У меня к вам просьба будет, вы моих четвероклашек Ирине Сергеевне отдайте. Они ее очень любят.

– Они и вас любят. Ступайте, Дарья Николаевна, без вас разберемся.

Из школы я ухожу чуточку раздавленной. Жалко мне своих ребятишек. Привыкла к ним за три года, прикипела. Хорошо, что в сто первой мне первоклашек дают. Они за две недели еще толком не адаптировались, так что будем вместе к новому месту привыкать.

– Вот, Дарья Николаевна, ваш класс! – представляет мне потерянных детей мой новый директор, Елена Михайловна.

Так вышло, что Тамара Павловна срочно уволилась прямо перед первым сентября, и учениками занимались те, кто посвободнее, рассказала она мне накануне. Сегодня один учитель, завтра – другой. Так что мне предстоит много работы. Справлюсь? Должна!

– Дети, это Дарья Николаевна. Ваш новый учитель! Будьте послушными и прилежными.

Директор оставляет меня наедине с классом, и я, как положено, начинаю знакомство с переклички. Прошу каждого названного ребенка встать и показаться мне. Память у меня хорошая, так что завтра уже всех поименно и в лицо знать буду.

Сейчас еще рано делать выводы, кто из них будет отличником, кто ударником. Зато задир и хулиганов сразу видно. Стоит дойти по журналу до буквы «Л», как некий Логинов Артур, мужчина семи лет от роду, вместо дежурного приветствия спрашивает:

– Дарья Николаевна, а у вас грудь какого размера?

Чего и следует ожидать, часть детей смеется, еще часть краснеет, а самые растерянные просто ждут продолжения.

– Артур, давай сделаем вид, что ты ничего подобного не спрашивал, – снисходительно прошу я, – и начнем наше знакомство заново.

Он, откровенно усмехаясь, разваливается на стуле, и я чувствую, что с этим сорванцом будет сложнее всего. На уроках он отвлекается, не слушается. На переменах шкодит, дразнит девочек, задирает мальчишек. А к финалу моего первого дня еще дымит в туалете неизвестно где взятой сигаретой. Как назло, ловит его не уборщица, которая просто за ухо притащила бы его в кабинет и отдала мне на растерзание, а сама директор.

– Дарья Николаевна, на этого ученика мне каждый день жалобы поступают, – говорит Елена Михайловна, когда заходит ко мне после уроков, чтобы узнать, как прошел первый день. – Я уже родителей в школу вызывала. Но в первый раз пришла няня. Во второй – старшая сестра-студентка. К сожалению, у Артура не все гладко в семье. Он под опекой родного дяди. А у того, видимо, нет ни времени, ни желания заниматься его воспитанием. В общем, вам предстоит трудная работа.

– Ничего, – вздыхаю я. – Трудности я люблю. А могу я взглянуть на его личное дело?

– Конечно. Тамара Павловна еще в августе все в компьютер внесла. Изучите, подумайте, как работать с мальчиком. У нас отличный психолог. Всегда рад помочь.

– Спасибо.

– А в целом как? Вам у нас нравится?

– Да, чудесная школа. И класс отличный, целеустремленный.

– Вы с коллегами не стесняйтесь общаться. Класс классом, а от положения в коллективе многое зависит, – советует мне Елена Михайловна перед уходом.

Но мне сейчас не до коллектива. Мне надо срочно решать вопрос с трудным учеником, пока он не заставил меня пожалеть о переводе.

– И организуйте классное родительское собрание, – добавляет она уже на выходе. – Вам родительский комитет нужно утвердить, узнать мам и пап поближе.

– Да, этим и займусь.

В компьютере нахожу кучу папок, в которых еще предстоит разобраться. Отыскиваю личные дела, открываю файл «Логинов» и вчитываюсь.

Логинов Артур Глебович… Так-так-так… От прочитанного волосы дыбом. Мать в психиатрической лечебнице, отец в тюрьме. Откуда же ребенок уравновешенным-то будет?!

Дотягиваюсь до кулера, набираю стакан воды и, поднеся ко рту, читаю дальше.

Опекун – Чеховской Роман Алексеевич…

Захлебнувшись, обливаюсь водой и откашливаюсь. Тот случай, когда жалеешь, что у тебя хорошая память!

Бросив стаканчик в мусорную корзину, стягиваю шелковый платок с шеи и стряхиваю им с себя воду. Ну вот, вся блузка мокрая. Теперь ждать, пока высохнет. Не идти же в таком виде домой.

Снова смотрю на экран. Нет, не показалось.

У меня пальцы начинают подрагивать от волнения. Я же этого Романа Алексеевича со своего посвящения в студенты помню. А прошло уже двенадцать лет. Просто сложно забыть дерзкого кобеля, который в то время ничего собой не представлял, а сейчас город в своем криминальном кулаке держит. Сколько новостей я о нем пересмотрела и перечитала. Он буквально рос на моих глазах. И ведь добился всего, о чем тогда в пьяном угаре договорились. Построил себе огромный дом в пригороде, открыл ночной клуб, машины самые крутые из заграницы привозит, вертолетная площадка прямо во дворе. Не понимаю только, почему Артура в эту школу отдал? Она не новая, далеко от дома. Мог бы в частную мальчишку отдать, или вообще семейным обучением обойтись.

Так или иначе, теперь я учительница его приемного сына, а по совместительству племянника, и мне рано или поздно придется снова встретиться с ним лицом к лицу. И я безумно рада, что в тот вечер была в маске. За столько лет он уже и не помнит меня. А даже если помнит, что с того? Он дважды был женат, если мне не изменяет память. Позже был помолвлен с какой-то итальянкой, но у них что-то не срослось. А сейчас рядом с ним такие модельки крутятся, что вряд ли он повторит свой дешевый подкат к пресной училке. Мне уже не восемнадцать. Да и… должно же смутить его обручальное кольцо на моем пальце.

Стоит вспомнить о муже, как на завибрировавшем телефоне высвечивается «Степа».

– Я сегодня на тренировке задержусь, – сообщает он. – Ужинай без меня.

Муж у меня всегда краток. Боец под два метра ростом, кандидат в мастера спорта. Из-за прошлогодней травмы немного в депрессию впал, но уже становится бодрее. Я люблю его именно за то, что он такой, какой есть. Не притворяется быть кем-то другим. Он далеко не романтик и убежденный чайлдфри. Выходя замуж, я была уверена, что последнее не станет помехой нашему счастью, потому что я ежедневно окружена детьми. Но чем старше становлюсь, тем сильнее обуревает желание завести родного ребеночка. Хочется, чтобы меня не Дарьей Николаевной называли, а мамой. И от тоски порой тихо плачу в подушку. Пытаюсь Степе намекнуть о своей мечте, но он не понимает, а если и понимает, то делает вид, будто не слышит. Прямо сказать тоже не могу. Знала, за кого замуж иду. Он мне сразу все обозначил: на первом месте спорт, на втором – жена, на третьем – достаток. Больше ни для чего в его жизни места нет.

– Жаль, – вздыхаю я. – Я думала взять красного полусухого. Отметили бы мой первый день в новой школе.