Читаем Не поддающийся (чувствам) онлайн бесплатно

Шарф красный. Как будто специально. Как нарочно. Будто мало того, что меня реально подташнивает от того, что сейчас должно произойти. Так еще и шарф красный.

Красный шарф. Красные линии. Рэдфлаги, мать их. Сейчас мне надо будет завязать глаза, и это вплотную к моим красным линиям и флагам. Всем сразу.

Окидываю последним взглядом улицу перед собой. Картина вдруг кажется мне почти киношной, как будто умело выстроенный кадр. Красиво украшенная в преддверии Нового года улица, яркие огни, веселые прохожие. И медленный редкий снег. Не хватает исполнителя главной роли.

Кто я в этой сцене? Хочется верить, что режиссер. Но что-то мне подсказывает, что нет.

Нервно облизываю губы.

– Нечего мне тут давить на жалость, – раздается звонкий голос Лики. – Ты же помнишь, карточный долг – долг чести!

Еще бы я не помнила. Ведь именно от меня моя двоюродная сестра и услышала эту фразу, которая ей дико понравилась. Если бы Лика была чуть внимательней, она бы заметила, что мне и в самом деле не по себе. Я изо всех сил пытаюсь это скрыть, но получается плохо, я чувствую это. Но Лика, как и все красивые люди, слишком зациклена на себе, чтобы считывать такие знаки. А я давно привыкла со всеми своими страхами справляться без посторонней помощи.

Вот и сейчас я вляпалась абсолютно самостоятельно. И максимально тупо. Остается пожинать плоды и делать выводы.

Я имела неосторожность раскритиковать то, как Лика ведет соцсети. Но это же испанский стыд! Она, в конце концов, моя двоюродная сестра! Ее счастье, что Ленэра не слишком дружит с современными технологиями, а то Ликуше мало бы не показалось! Ну, надо же как-то следить за публикуемым контентом! Нет, никакой обнаженки, но примитивность и пафос – это еще хуже голого тела. Тело хотя бы может быть красивым. А когда обнажают слабый интеллект…

Ликуша обиделась на мои слова и сказала, что я ничего не понимаю, и что ее подписчикам такое нравится. Не понимаю, зачем я ввязалась с ней в спор, но я ввязалась. Дело кончилось пари на желание. Что если очередной ее пост наберет десять тысяч лайков, то я проиграла.

Я проиграла.

Никогда не пойму, как работают эти технологии в социальных сетях. Я в них нуб – аккаунты не веду, читаю только по работе. В общем, так мне и надо.

А теперь у меня карточный долг – долг чести. Я была уверена, что Лика впарит мне какое-нибудь публичное извинение. Но я недооценила степень фантазии моей двоюродной сестры. Или степень романтизма. Или – идиотизма. Я потерялась в определениях. В общем, Лика заявила, что я должна поцеловать первого попавшегося человека. В губы. На ее выбор.

Я взбунтовалась. Мы так не договаривались! После долгих препирательств был согласован компромиссный вариант.

И вот теперь я стою на красиво украшенной новогодней улице. И жду, когда мне завяжут глаза. Потому что таков план.

План заключается в том, что мне завяжут глаза. И когда я скажу «стоп», именно проходящий в этот момент мимо человек и станет объектом нашего пари. Ликуша даже щедро предложила мне на выбор, кого целовать – мужчину или женщину. В смысле, никаких ограничений.

Изумительная щедрость. Но целовать женщину я не собираюсь. В этой по всем статьям дикой затее такое уже перебор. Лика предложила, что она будет мне говорить, кто идет мимо нас – мужчина или женщина. Черт меня дернул вспомнить «Сирано де Бержерака», и прикол с веселой и грустной песней. Лика выслушала ликбез, открыв рот. Восхитилась. Тут же захотела взять метод на вооружение, но я взмолилась о пощаде. Только Ликушиного пения мне не хватает для полного счастья. Но ей рассказанное мною жутко понравилось. Она даже два раза переспросила, как называется книжка.

До сих пор не могу понять, как у Ленэры, при ее методическом отношении к воспитанию всего и вся, появились две такие разные внучки – одна красавица-блондинка, но «Сирано де Бержерака» не читала, а другая совсем не блондинка, и читала не только про Сирано.

В общем, Ликуша сказала, что женщин она будет сопровождать словом «минор», а мужчин – «мажор». Три класса музыкальной школы у Лики дают себя знать в самых неожиданных ситуациях. И скомандовала: «Ну, все, поворачивайся, завяжу тебе глаза».

Деваться некуда. Так, красные флаги и линии, а ну притихли. Я выдохнула и на всякий случай закрыла глаза.

Шарф оказался мягким. Темнота под ним – почти терпимой. Но сердце все равно колотится как сумасшедшее.

– Минор, – пропела Лика.

Это мимо.

– Мажор.

Я молчу. И думаю о том, что главное, чтобы «мажор» не оказался пророческим. Только избалованного малолетки мне не хватает. Господи, путь это будет милый толстенький парнишка. Прыщавый задрот в очках. Что-нибудь такое… безопасное.

– Мажор.

Я вздрагиваю. Но почему-то снова молчу. Интересно, как это выглядит со стороны? Когда я стою на улице, в мерцании новогодних огоньков, с завязанным красным шарфом глазами?

– Минор, – а потом почти без паузы: – Мажор.

Глупо это выглядит. Глупо. И вообще, у меня тут редфлаги и все такое.

– Стоп!

И я резким движением стягиваю шарф с лица. Приходится несколько раз моргнуть – оказывается, глаза успели привыкнуть к темноте.

– Ты точно не подглядывала? – присвистывает рядом Лика. – Ля, какой…

Я повторяю направление ее взгляда.

Вот черт…

Где мой ботаник?!

Он, конечно, не мажор. А, может, и да. Моя фартовая фортуна снова показала мне, на чем она вертит мои желания.

Мой… ну пусть будет «избранник», я же его выбрала, в конце концов! – стоит в паре метров от нас, перед витриной. Высокий статный брюнет. Похоже, мой ровесник. Черные волосы, лицо... непростое лицо. Как-будто достаточно грубое, но чем-то смягченное. Собственно, так, наверное, и выглядят привлекательные мужские лица. Мне оно нравится – если абстрагироваться от ситуации. Особенно завораживают черные густые брови вразлет. И как поблескивают снежинки в густой темной шевелюре.

Темное пальто ниже колен. Перчатки в руке. В общем, картина ясна. Успешный, привлекательный, с самомнением – судя по прищуру глаз и вздернутому подбородку. Холеный, но при этом в нем чувствуется что-то… как будто дикое. Как же, как же. Любить, так королеву, красть, так миллион. А если целовать незнакомца – так только такого.

– Давай, – шепчет мне Ликуша. – Иди. Целуй. Смотри, как тебе повезло.

– Ты разве не видишь? Он не один.

И это проблема. Для меня – да.

Его спутница – наверное, жена – вот по ней сразу все видно. Красивая. Красивая натуральной, не сделанной красотой. Яркая брюнетка в норковой шубке. Статусная. Младше мужа лет на пять навскидку. Когда она улыбается, у нее на щеках появляются ямочки. А когда в ответ улыбается он – у него преображается лицо. Становится таким, что у меня почему-то снова начинает колотиться только-только угомонившееся сердце. Он все-таки красивый, этот незнакомец, которого я должна поцеловать. Я, кажется, этого даже хочу. Внезапно. И несмотря на девушку рядом.

– Лика, – оборачиваюсь к сестре. – Ну, ты же видишь, он с женой. Некрасиво получится. Давай переиграем.

– Нет уж! Ты сама выбрала. Я, между прочим, тебе подсказку дала – сразу подряд сказала «минор» и «мажор». Могла бы и догадаться!

Могла бы, Лика права. А теперь что делать? Испорчу людям вечер своим идиотским поступком.

– Давай-давай, – шепчет Лика, доставая из кармана телефон. – Смотри, какой красавчик.

– Не смей снимать!

Но она толкает меня в спину. Толкает неожиданно сильно, и я в два шага оказываюсь рядом со своим «избранником». Он поворачивается ко мне. Глаза у него такие темные, что не виден зрачок. Проходится по мне равнодушным взглядом. Вопросительный изгиб черной брови идеален.

Мне деваться некуда. Я быстро подаюсь вперед и касаюсь его губ легким поцелуем. Зависаю. Чувствую движение его губ. Отмираю. И стремительно бросаюсь прочь.

***

– О-о-о-о-о… – многозначительно тянет Гульнара. – Вот это да… Я звоню маме!

– Зачем?

– Я наконец-то спалила тебя с девушкой!

Я поворачиваюсь к сестре. Гуля даже пританцовывает удовольствия.

– Я первый раз ее вижу.

– Уверен? Приглядись.

Я оборачиваюсь. Она стоит метрах в пяти, рядом с другой девушкой. Увидев, что я на них смотрю, они переглядываются и удирают.

Все ясно. Пилят какой-то «уникальный» контент для очередного девчачьего блога.

– А ну не смей! – вижу в руках Гульнары телефон. – Гуля, я серьезно!

– Она поцеловала тебя! – подбоченивается сестра. – При мне! Если это не признак того, что у вас все всерьез… Быть свадьбе, быть!

– Говорю тебе – вижу ее в первый раз!

– Ну-ну…

– Да я бы никогда такую не выбрал!

– Такую – это какую?

– Она чучело.

– Она куколка.

– Это подружка ее, блондинка – она ничего.

Гульнара смеется – громко и немного обидно.

– Ты дурак, братик. Она бриллиант, только не выпячивает себя. А ты, как и все мужики, повелся на укладку, макияж и накачанные губы.

– Я смотрю, муж не занимает твое время в достаточном объеме.

Гуля снова смеется, потом кладет руку на живот. Под шубкой его не заметно.

– Не волнуйся, занимает.

– Ладно, – беру сестру под руку. – Пошли выбирать подарок твоему занятому.

– А маме я все-таки позвоню.

Гульнара очень любит оставлять за собой последнее слово. Ладно, она девочка, она младшая, ей можно. И вообще, пусть ее Булат воспитывает, это теперь его головная боль.

***

– Рена, Аир, завтракать!

Если и есть человеческое воплощение пароходного гудка, то это голос Ленэры. Там и тембр, и громкость, и интонации профессионального педагога. Игнорировать его не получается.

Выхожу из своей комнаты и тут же сталкиваюсь с дядей. Понимающе улыбаемся друг другу, он обнимает меня, целует в щеку.

– Готова?

– Готова.

Мы готовы к новому дню, к завтраку и к обществу Ленэры.

Моя бабушка, Ленэра Арленовна Петровская, родилась не в свое время. Я смотрю на сервированный на большом круглом столе в гостиной завтрак. Тут тебе и чашки с блюдцами, и заварочный чайник, и масленка, и подставки для яиц. И все это из одного сервиза. Так было всегда. И суп всегда подавался на стол в супнице! В общем, каждый раз – идеальный натюрморт для постов в социальных сетях. Но моя бабушка родилась и выросла в эпоху, когда соцсетей не было. И все это идеально сервированное великолепие не напоказ, а потому что так правильно. Принято.

Правила, дисциплина и порядок – вот три слова, которые характеризуют мою бабушку. Впрочем, глядя на нее, поневоле веришь, что эта схема рабочая. Ленэре шестьдесят шесть. Ни лишнего веса, ни седины! Только морщин много, но она их игнорирует. Ленэра несет свой возраст гордо. Для нее ее года – только плюсы в копилку авторитета. До сих пор работает, читает лекции. И воспитывает нас с Аиром.

Аир – мой дядя, старший брат моей матери. Ему сорок восемь, ни разу не был женат, убежденный холостяк. Мы живет втроем – Ленэра, Аир и я. Можно было бы подумать, что мы оба инфантильные: я и Аир, именно поэтому до сих пор живем с Ленэрой. У нее жесткий авторитарный характер, это правда. Но живем мы с ней не поэтому.

– Давайте завтракать, – Ленэра первой садится за стол, поправляет на плечах шаль. Носить шали она стала недавно, и это, пожалуй, один из немногих признаков того, что возраст дает себя знать. За столом идет дежурный обмен планами на день. Ленэра едет в университет, Аир к себе управление «Э», я тоже на работу. Несмотря на все неодобрение Ленэры.

– Я считаю, что ты должна восстановиться в университете.

– Меня пока все устраивает в моей работе.

– Вот именно, что пока, – Ленэра вручает Аиру бутерброд с маслом и принимается намазывать мне. – Ты же не Брюс Ли, Рена! Ты же должна понимать важность высшего образования.

– Одно уже есть.

– Ты сама решила получать второе, – не сдается Ленэра.

– Я подумаю, – сегодня я иду на попятный.

– Умница, – в виде поощрения мне вручают бутерброд. – Но думай быстрее.

Этот разговор не первый и не последний. Ленэра умеет прессовать. С другой стороны, на меня не наседают по поводу того, что я в свои двадцать восемь не замужем и не имею детей. Хоть тут. И причина очевидна.

Ленэра родила моего дядю в восемнадцать, мою мать – в двадцать, мою тетю, младшую в семье – в двадцать три. Тогда так было принято. Моя мать родила меня тоже в восемнадцать. Но не потому, что так было принято, а потому, что была слабой. Ленэра так и говорит: «Аэлита была слабой». Мне все время кажется, что там где-то остается не сказанное «на передок». В смысле, слабой на передок. Впрочем, я стараюсь об этом особо не думать.

Мы выходим из дома вместе. За Аиром должна вот-вот приехать служебная машина, я остаюсь с ним поболтать, а Ленэра отправляется в сторону метро, предварительно уведомив нас, что на ужин будет курица.

С одной стороны, железный порядок и дисциплина. С другой стороны, в доме всегда идеально чисто и вкусная еда. Мы с Аиром переглядываемся. Правда заключается в том, что мы живем с Ленэрой потому, что если мы уедем, она сойдет с ума от тоски. Мы знаем это оба и точно.

***

– У нас сегодня новенькие, – Злата, наш администратор, протягивает мне ключ от раздевалки.

– Много?

– Двое.

В раздевалке переодеваюсь в кимоно и прохожу в зал. Точно, двое новеньких.

– Доброе утро, девушки. Для тех, с кем еще не знакомы, представлюсь. Меня зовут Рена, я ваш инструктор по самообороне.

***

– Мне он не нравится.

В кабинете генерального директора повисает тишина. Никто не решается ее нарушить. Если Захар о ком-то говорит, что человек ему не нравится – это нельзя игнорировать. Потому что слову Захара Мелехова у нас принято верить.

– Ты же поддерживал идею об уходе в более глубокую переработку.

– Я и сейчас ее поддерживаю. Идея отличная. Парень мутный.

Артур Балашов, генеральный директор и владелец агрохолдинга «Балашовский», в котором я работаю, обворачивается к начбезу.

– Марат, что скажешь?

– Все чисто.

Мы снова молчим. На кону – решение о приеме на работу человека, который будет курировать направление переработки. Кандидатура подобрана, всеми одобрена, и тут Захар, начальник производства, говорит: «Он мне не нравится». И спрашивать чем именно – бесполезно. Захар Мелехов такие мелочи не объясняет.

– Ну, ведь идеальная кандидатура! – в голосе Миланы Антоновны слышится легкое раздражение. И я согласен с ней. Тоже изучил резюме кандидата. Все там идеально и как нам надо.

Захар лишь пожимает плечами.

– Захар, давай так, – по голосу Артура я слышу, что он принял решение. Как обычно, мудрое и взвешенное. – Мы его берем на испытательный срок. Ты за ним присмотришь.

– Некогда мне присматривать. Мне к посевной надо готовиться.

Артур и Милана приглядываются. Я чувствую недовольство Миланы Антоновны.

– Я за ним присмотрю, – они переводят дружно взгляды на меня. – Все равно сейчас будем финансовый план на это направление верстать. Заодно и присмотрюсь.

Милана мне кивает одобрительно. Мы переходим к следующему вопросу.