Читаем Жакаранда онлайн бесплатно
Когда в семьдесят третьем началась резня студентов-тутси, на нашу школу напали прямо посреди дня. Девушек-тутси отделили от остальных и приказали одноклассницам избивать нас. Потом всех заперли в одном кабинете, а кто-то из учеников пообещал вернуться с канистрой бензина и сжечь нас. Вивиана была очень спортивной и гибкой и сумела протиснуться между прутьями решётки на окне. Она добыла ключи и выпустила нас. Тем же вечером мы встретились с Эженом, Полем и ещё четырьмя их товарищами, которые тоже чудом избежали смерти. Поль был в ужасном состоянии, он хромал, и у него, очевидно, были сломаны рёбра, потому что каждый вдох давался ему через боль. Эжен знал одного водителя фуры, который возил грузы между Бутаре и Гисеньи. За большую сумму тот согласился взять нас с собой в рейс, спрятав в кузове среди авокадо. Мы думали бежать в Заир, но в Кибуе этому шофёру сказали, что на въезде в город заставы. Он испугался и высадил нас посреди трассы, где-то на берегу озера Киву. Эжен с Полем велели нам спрятаться в заброшенном хлеву, а сами пошли за помощью. Они вернулись с тремя рыбаками, которые были готовы перевезти нас на заирский остров Иджви за все оставшиеся у нас деньги. Нельзя было терять ни минуты, так что все мы – нас было девять – распределились по хлипким пирогам. К счастью, ночь выдалась тёмная, и никто не видел, как мы отплыли. Мы с Эженом были в одной лодке, а Поль, Венансия и Вивиана в другой. Но два часа спустя их пирога начала протекать. Бедняги как могли вычерпывали воду, но она всё прибывала и прибывала. У плывшего с ними студента началась паника. Наша лодка была далеко впереди. Мы не видели их, но Поль с Вивианой и Венансией пытались успокоить того парня. Эжен догадался, что вот-вот случится беда, и приказал нашему рыбаку скорее разворачиваться. Тогда-то мы и услышали крики. Их лодка опрокинулась. Плавать никто не умел. Мы изо всех сил гребли в их сторону, но спасти удалось только Венансию. Остальные исчезли в водах озера Киву. Твоя бабушка так и не простила Венансии смерть Вивианы. Считала, что это её вина. Они не разговаривали больше двадцати лет. Пока вы не приехали в девяносто восьмом.
Телефонный звонок перебивает Евсевию. Она встаёт и, отойдя в сторону, отвечает. Я, ошеломлённый, сижу, с комом в горле, рядом со Стеллой, которая придвинулась ближе ко мне.
Евсевия возвращается:
– Это пока секрет, но правительство объявит всё официально сегодня вечером. Из-за эпидемии с завтрашнего утра по всей стране вводится локдаун. Несколько недель нельзя будет никуда ездить.
Несколько недель? Это невозможно. Я не могу оставаться здесь. Я должен поехать в Кибуе, развеять там прах матери. Хватаю телефон, звоню Клоду, и полчаса спустя он уже стоит у ворот, в руках шлем. Выбегает Стелла. Волосы забраны в пучок, джинсы, на ногах кеды.
– Я еду с вами.
– Ты даже не знаешь, куда мы.
– Знаю, я слышала, как вы говорили.
– Ты ещё не окрепла как следует. Да и потом, неизвестно, как надолго введут локдаун. Ты же не оставишь мать одну.
– Я еду!
– У меня всё равно только один шлем, – улыбается Клод.
Стелла берёт его, надевает и садится на пассажирское место.
– Ничего, Милан обойдётся.
Я сдаюсь. Сажусь позади Стеллы, пристроив сумку с урной у живота, и мы срываемся с места. На выезде из Кигали темнеет. Час пик, на перекрёстках полицейские регулируют движение, не глядя на отсчитывающие секунды светофоры. Улицы вылизаны, каждый день их убирают тысячи невидимых рук, по бульварам в пальмах и цветочных клумбах идут толпы детей в школьной форме. Город совсем не похож на тот Кигали 1998 года, в пыли и разрухе, каким я застал его в свой первый приезд. Центр весь новый и ухоженный, кругом парки, прогулочные зоны, деловые кварталы, пятизвёздочные отели, торговые центры, площадки для гольфа, роскошные коттеджи и залы для международных конференций. Всё случилось так быстро, что мне кажется, будто я отстаю от времени, живу в воспоминаниях о мире, которого никогда и не было; будто в этой стране, где подавляющее большинство населения родилось после геноцида, я уже старик. Едва выехав за город, Клод начинает гнать так, будто нас вот-вот настигнет бушующий поток. К шале мы подъезжаем уже в темноте, но в свете террасы я издали вижу встречающего нас Альфреда. Когда Стелла протягивает ему руку, я поясняю:
– Это дочь Евсевии.
Альфред чуть наклоняет голову, что значит “очень приятно”, а Стелла уже с интересом разглядывает библиотеку: книги, пластинки, фильмы.
– Кажется, твоя коллекция разрослась, – замечаю я.
– Да, я продолжаю собирать сокровища по окрестностям. Всё, что с этой стороны, я привёз из последней поездки в Бурунди. Книги когда-то принадлежали пожилой гречанке, которая в девяносто пятом бежала от войны, а я их выкупил у одного метиса – ему пришлось расстаться с ними, потому что он возвращался во Францию.
– Потрясающе, как ты тут всё переделал! – восхищается Стелла. – Помню, ещё несколько лет назад дом был в полной разрухе. Прямо захотелось приехать к тебе на каникулы.
