Читаем Жакаранда онлайн бесплатно
Участок Евсевии и Стеллы не узнать. На месте жакаранды полным ходом идёт стройка, захватив всё, что раньше было садом. На большом баннере с разрешением на работы красуется 3D-макет будущего здания – вилла в дубайском стиле, квадратная и холодная, с залитой бетоном парковкой и пальмами, как в Майами. В гостиной Стелла, развалившись на диване, листает Инстаграм, а Евсевия, только что назначенная главой какого-то министерского департамента, созванивается с коллегами. Обе бросаются ко мне, обнимают, “разделяют мою скорбь” и повторяют, что соболезнуют. С террасы, где мы садимся, вид удручающий. Мы разглядываем стройку, бетономешалку, леса. Стеллу только-только выписали из больницы, и, как мне кажется, она пока слаба. Евсевия выглядит усталой. Она работает ещё больше, чем когда была депутатом. Болтая со мной, она не выпускает из рук смартфон и отвечает на настойчивые сообщения.
– Как ты себя чувствуешь, мой мальчик?
– Уже лучше. Хорошо, что в последние минуты я был рядом с ней.
– Не сомневаюсь, ей так тоже было легче.
– Но я понимаю, что мы с ней были как незнакомцы.
– Не думаю. Мать всегда знает своего ребёнка.
– Может, и так… Только вот всегда ли ребёнок знает свою мать?
Стелла смотрит на меня большими зелёными глазами – теми самыми, что смотрели на меня двадцать один год назад, когда она едва родилась и только открывала для себя жизнь, а рядом были моя мать и Розалия, на этой самой террасе, в тени величественной жакаранды в лавандово-синих цветах, простирающей ветви к бескрайнему небу, безмолвной свидетельницы всех бед ушедшего века. В этот момент я осознаю, чего безвозвратно лишилась Стелла, прожившая двадцать один год в защитной тени этого дерева-обелиска, когда каждый день её восхищённый взгляд поднимался на головокружительную высоту пышной кроны, а мысли блуждали среди густой листвы, где кипела жизнь: насекомые, ящерицы, хищные птицы, разноцветные певчие пташки и пара влюблённых турако с красными хохолками и жёлтыми клювами, за чьими смешными дурачествами она могла наблюдать. Стелла росла рядом со своим волшебным деревом, своим другом и наперсником, который даже в самые неспокойные времена был рядом – незыблемый маяк в бурной пене проходящих лет. Она понимает размер своей утраты и знает ей цену, а у меня такое чувство, будто я не понимаю, что потерял из-за смерти матери.
– Евсевия, я как-то просил тебя рассказать про маму. Ты тогда сказала, что она должна сделать это сама.
– Да, я помню.
– Теперь у меня осталась только ты. Ты – последняя, кто может рассказать про её жизнь.
Евсевия понимающе кивает, потом надолго закрывает глаза и набирает в грудь воздух.
– В семьдесят третьем мы с Венансией и Вивианой учились в одном классе, в интернате для девочек в Саве. А Эжен и Поль были студентами в университете в Бутаре. Эжен уже был моим женихом, а у Поля с твоей мамой была большая любовь. Вивиана – сестра-близнец Венансии. Я знаю, что ты про неё не слышал, и мне правда жаль, что ты узнаёшь это от меня, а не от матери. Они были во всём заодно, как только близняшки и умеют. Их все любили – за бесшабашный юмор, заразительную весёлость и воображение. Твоя мать увлекалась модой. Это была её страсть. У неё в комнате все стены были обклеены вырезками с парижских показов высокой моды. Мы её называли Коко Шанель. Она так любила всё, что связано с одеждой, что на каникулах подрабатывала в Бутаре в лавках оманцев, торговавших лучшими занзибарскими тканями. Там-то они и познакомились с Полем – он приходил заказывать костюмы. Поль был из очень знатной семьи тутси и, безусловно, самым изысканным юношей в городе. Он тоже страстно увлекался модой, что по тем временам было для мужчин редкостью. Словом, любовь с первого взгляда. Поль и Венансия были созданы друг для друга.
