Читаем Земли, люди онлайн бесплатно
Земли, люди
Сборник газетных публикаций Марка Алданова, изданный отдельной книгой в 1932 году. В данном fb2-файле используется дореформенная орфография.
Документальная литература / ПублицистикаКНИГОИЗДАТЕЛЬСТВО «слово»
Alle Rechte Vorbehalten.
Copyright 1932, by M. A. Aldanov.
Energiadruck , Berlin SW 61
Въ эту книгу вошли статьи о людяхъ, о которыхъ, пожалуй, всего больше говорили въ мірѣ въ теченіе послѣдняго года. Я соединилъ съ ихъ портретами впечатлѣнія, вынесенныя изъ недавнихъ поѣздокъ по разнымъ европейскимъ странамъ и изложенныя въ отрывочной формѣ. Разумѣется, я не ставилъ себѣ цѣлью подводить какіе бы то ни было «итоги» нашей катастрофической эпохѣ. Выводы сдѣлаетъ, если захочетъ, самъ читатель.
Авторъ.
Въ этомъ помѣщеніи стѣнные часы показываютъ не Лондонское, а Нью-Іоркское время: Лондонскимъ временемъ не слишкомъ интересуется отдѣленіе Объединенной Американской печати.
Передо мной одно изъ самыхъ могущественныхъ учрежденій въ мірѣ, быть можетъ, даже самое могущественное. Трещитъ телефонъ — говорятъ, вѣроятно, изъ Нью-Іорка или изъ Чикаго? Барышня стучитъ на какой-то странной машинѣ: ея сообщеніе черезъ нѣсколько минутъ будетъ подано въ редакціи двухъ тысячъ американскихъ газетъ. Эту рукопись сегодня вечеромъ прочтетъ не менѣе пятидесяти милліоновъ людей. Радіоаппарата я не видѣлъ, но, конечно, здѣсь можно и по радіоаппарату слушать рѣчь сенатора Бора или слѣдить за Нью-Іоркскимъ матчемъ знаменитыхъ боксеровъ.
Всѣ эти чудеса создались на нашей памяти. За первыя тридцать лѣтъ двадцатаго вѣка жизнь въ бытовомъ и техническомъ отношеніи измѣнилась гораздо больше, чѣмъ за нѣсколько тысячелѣтій предшествовавшей исторіи, — скажемъ, отъ Соломона до Людовика XIV. Да еще міровая война, да еще русская революція, — немало видѣло наше удачливое поколѣніе.
Завѣдующій отдѣленіемъ готовъ помочь.
— Я сдѣлаю все возможное, но обѣщать не могу ничего: весь Лондонъ хочетъ видѣть Ганди. Если-бъ вы оставались долго, это можно было бы устроить, но вы уѣзжаете….
Любезный американскій журналистъ хорошо знакомъ съ Ганди и пользуется его благосклонностью: ѣздилъ къ нему въ Индію въ ту пору, когда махатма еще не былъ такъ знаменитъ. Кромѣ того, весь міръ очень ухаживаетъ за американскими журналистами. Кромѣ того, индусы ухаживаютъ за американскими журналистами особенно: ихъ тактика отчасти заключается въ томъ, чтобы жаловаться Соединеннымъ Штатамъ на Англію.
— Я предлагаю вамъ слѣдующее: поѣдемъ къ Ганди наудачу. Если будетъ возможно, я васъ ему представлю. Если нельзя, тѣмъ хуже...
Прямо отсюда къ Ганди; изъ Америки въ Азію!
Поправку на мѣсто дѣйствія, долженъ постоянно имѣть въ виду человѣкъ, который хочетъ что-либо понять въ самой фантастической изъ всѣхъ возможныхъ біографій: въ необычайной исторіи о томъ, какъ присяжный повѣренный сталъ богомъ.
Самъ Ганди, впрочемъ, себя богомъ не считаетъ. Но его богомъ считаютъ — или считали — сотни милліоновъ людей. Въ Индіи распространены его изображенія въ образѣ Кришну; говорятъ, будто они есть — или были — въ любой индусской хижинѣ. Ганди три раза въ одномъ только 1921 году печатно протестовалъ противъ этого на страницахъ «Молодой Индіи»{1}. Надо войти въ положеніе человѣка, который вынужденъ писать письма въ редакцію съ убѣдительнымъ заявленіемъ о томъ, что онъ не Богъ Кришну. И не такъ просто что-либо понять въ психологіи страны, гдѣ такія письма въ редакцію возможны. Обращаться, напримѣръ, въ «Temps» или въ «Berliner Tageblatt» съ подобнымъ письмомъ было бы явно неудобно.
Какъ намъ разобраться во всемъ этомъ? Въ Индіи шестьсотъ государствъ, двѣ тысячи триста сословно-кастовыхъ дѣленій людей{2}), двѣсти двадцать два языка, — изъ нихъ болѣе тридцати главныхъ (по даннымъ оффиціальнаго англійскаго изданія). Изъ трехсотъ милліоновъ населенія, трудолюбиваго, честнаго, несчастнаго, огромное, подавляющее большинство ни на одномъ изъ этихъ 222 языковъ не умѣетъ ни читать, ни писать. Безконечное множество вѣрованій. Сложнѣйшая основная религія, тѣсно связанная со сложнѣйшей мифологіей, — за ея философскими оттѣнками не всегда могъ услѣдить умъ Шопенгауэра. Въ повседневномъ же быту — культъ коровы...
Многимъ европейцамъ, вѣроятно, надо дѣлать надъ собой усиліе, чтобы отнестись серьезно къ бытовому культу коровы. Индусы — народъ очень даровитый; объ этомъ свидѣтельствуютъ ихъ поэзія и философія. Приходится просто признать, что многое въ Индіи намъ совершенно непонятно, и ограничиться этимъ признаніемъ. Въ корову слѣпо вѣритъ темный житель бенгальскихъ лѣсовъ, защищающій ее дубьемъ отъ тигровъ и удавовъ. Слѣпо вѣритъ въ нее и вождь сотенъ милліоновъ людей. Ганди отрицаетъ всю европейскую цивилизацію; но въ корову онъ вѣритъ твердо, и въ его писаніяхъ она занимаетъ виднѣйшее мѣсто. «Никто не почитаетъ корову больше чѣмъ я», —говоритъ онъ въ одной изъ своихъ статей. — «Не надо защищать корову насиліемъ», — пишетъ онъ еще, — «это значило бы принижать высокій смыслъ защиты коровы»{3}. Собственно, Европа на корову и не нападаетъ. Но, быть можетъ, западная цивилизація въ правѣ скромно пожелать, чтобы и ее, съ Леонардо, Декартами, Гете и Пушкиными, не такъ ужъ безжалостно разоблачали — во имя культа коровы.
Его зовутъ Могандасъ Коромшандъ Ганди. Онъ родился 2 октября 1869 года. Отецъ его былъ первымъ министромъ въ Порбандарѣ. Не зная ни мѣстнаго быта, ни мѣстныхъ политическихъ условій, не берусь сказать съ точностью, что такое порбандарскій первый министръ: можетъ быть, большой сановникъ, а, можетъ быть, нѣчто вродѣ исправника? Родители Ганди были, по словамъ его біографовъ, люди культурные и образованные. Но, очевидно, и образованіе ихъ, и культурность надо примѣнять къ Порбандарскому уровню. Мы знаемъ, напримѣръ, что Ганди былъ помолвленъ со своей нынѣшней женой восьми лѣтъ отроду, а женился на двѣнадцатомъ году. Родители его принадлежали къ одной изъ среднихъ кастъ. Они не были браманами, но надъ нечистыми возвышались неизмѣримо. Ганди самъ разсказываетъ, что въ дѣтствѣ онъ прикоснулся къ парію. Это было чуть ли не катастрофой. Браманы и кшатріи, прикоснувшіеся къ нечистому, должны совершать очистительные обряды{4}). Но мать Ганди знала простой домашній способъ, какъ себя очистить отъ прикосновенія парія: надо немедленно прикоснуться къ мусульманину.
Со всѣмъ тѣмъ тяга къ цивилизаціи у родителей Ганди, повидимому, была и въ самомъ дѣлѣ. По крайней мѣрѣ, когда мальчику минуло восемнадцать лѣтъ, его отправили въ университетъ въ Англію.
Молодой студентъ, оставившій на родинѣ жену и сына, пробылъ въ Лондонѣ три года. Ганди старался походить на европейца, заботливо одѣвался по послѣдней модѣ, носилъ цилиндръ и каждое утро причесывался передъ зеркаломъ, что въ Индіи считается дѣломъ непозволительнымъ и грѣховнымъ. О вліяніи, оказанномъ на него англійской культурой, онъ говоритъ довольно кратко. Ганди не любитъ англичанъ: это чувствуется (правда, только чувствуется{5}
Ганди окончилъ курсъ юридическаго факультета, сталъ адвокатомъ и вернулся къ себѣ на родину, гдѣ занялся практикой, преимущественно, по гражданскимъ дѣламъ. Впослѣдствіи — много позднѣе — онъ отрекся навсегда отъ адвокатуры и назвалъ ее грязнымъ, безнравственнымъ дѣломъ. Но въ молодые годы Ганди занимался адвокатурой съ увлеченіемъ. Мнѣ приходилось слышать, что онъ былъ превосходнымъ адвокатомъ-цивилистомъ. Во всякомъ случаѣ, онъ имѣлъ немалый успѣхъ, и въ пору расцвѣта своей адвокатской дѣятельности зарабатывалъ практикой отъ пяти до шести тысячъ фунтовъ стерлинговъ въ годъ, — такой заработокъ въ Парижѣ, въ Берлинѣ, въ Петербургѣ имѣли въ то время только очень выдающіеся или очень ловкіе адвокаты.
Быть можетъ, успѣхъ Ганди покажется еще болѣе удивительнымъ, если принять во вниманіе, что онъ примѣнялъ нѣсколько своеобразные пріемы, кажется, не слишкомъ распространенные въ адвокатской средѣ. Такъ, напримѣръ, когда кліентъ ссылался на какой- нибудь законъ или рѣшеніе суда, которые не были извѣстны Ганди, будущій махатма откровенно заявлялъ, что онъ этого закона не знаетъ и постарается навести справку. Очень часто онъ сообщалъ кліентамъ о пробѣлахъ своего юридическаго образованія вообще и совѣтовалъ обратиться къ какому-нибудь болѣе опытному адвокату. «У меня было правиломъ», — говоритъ Ганди{6}, — «не скрывать своего невѣжества отъ кліентовъ». Онъ добавляетъ, что это правило производило на кліентовъ весьма благопріятное впечатлѣніе. Не смѣю сомнѣваться въ свидѣтельствѣ махатмы. Однако, я не рѣшился бы посовѣтовать молодымъ помощникамъ присяжнаго повѣреннаго слѣдовать примѣру Ганди. Кліенты бываютъ разные, и возможно, что психологія ихъ въ Индіи рѣзко отличается, напримѣръ, отъ той, какая была въ Россіи. Но боюсь, что въ Петербургѣ или въ Парижѣ адвокатъ, смиренно и правдиво заявляющій кліентамъ о своемъ юридическомъ невѣжествѣ, не могъ бы съ полной увѣренностью разсчитывать на очень блестящую карьеру.
Была у этого страннаго адвоката и другая особенность. Если на судѣ, во время разбирательства дѣла, доводы противной стороны неожиданно его переубѣждали, то онъ заявлялъ суду, что противникъ поколебалъ его убѣжденіе, и что онъ съ противникомъ соглашается. Это тоже, насколько мнѣ извѣстно, пріемъ довольно необычный въ адвокатской практикѣ. Не знаю, производилъ ли и онъ чарующее впечатлѣніе на кліентовъ, но ужъ его-то я никакъ не рекомендовалъ бы начинающимъ адвокатамъ. Впрочемъ, такой случай долженъ былъ являться исключительнымъ, ибо Ганди принималъ только совершенно чистыя дѣла, правота которыхъ сомнѣній не вызывала.
Политикой Ганди не занимался; въ свободное время онъ читалъ философскія и религіозныя книги. Особенное его вниманіе останавливало древнее индусское ученіе объ «Ахимсѣ». Сущность этого ученія заключается въ недѣланіи зла и въ непротивленія злу насиліемъ.
Въ 1893 году одно индусское торговое предпріятіе, имѣвшее большой судебный процессъ въ Преторіи, предложило адвокату Ганди быть его представителемъ и выѣхать для этого въ Южную Африку. Дѣло было чистое, условія хорошія. Ганди принялъ предложеніе, менѣе всего, вѣроятно, предполагая что эта поѣздка перевернетъ всю его жизнь и положитъ начало новой «карьерѣ», небывалой въ новѣйшей исторіи.
Это было за нѣсколько лѣтъ до Трансваальской войны, съ ея легендой, облетѣвшей весь міръ и надолго его взволновавшей: съ грубой властью могущественнаго иностраннаго завоевателя боролся маленькій свободолюбивый героическій народъ. Сочувствіе всего міра было на сторонѣ буровъ. По всей вѣроятности, у многихъ, отъ Вильгельма II до Мориса Барреса, неожиданное расположеніе къ свободолюбивымъ бурамъ было оборотной стороной нѣкотораго нерасположенія въ Британской Имперіи. Но въ подавляющемъ большинствѣ своемъ передовой цивилизованный міръ сочувствовалъ бурамъ такъ же искренно, какъ горячо{7}. Сколько добровольцевъ изъ разныхъ странъ Европы пошло сражаться за свободу Трансвааля!
Лордъ Байронъ, отправляясь на войну за свободу Греціи, помнилъ о греческомъ прошломъ; но, естественно, онъ не могъ предвидѣть греческое будущее: упрощенно-символически скажемъ, что Байронъ помнилъ Перикла и не предвидѣлъ генерала Пангалоса. Не говорю ничего дурного о генералѣ Пангалосѣ, но за него Байронъ, вѣроятно, жизни не отдалъ бы. Мысль о томъ, что за всякимъ торжественнымъ праздникомъ могутъ наступить весьма прозаическія будни, — довольно простая и естественная мысль; однако, приходитъ она съ опозданіемъ, да и не пріемлетъ ея освободительный энтузіазмъ. Было бы, разумѣется, очень хорошо, если бы, для выясненія своего отношенія къ той или иной освободительной войнѣ, всякій доброволецъ могъ заранѣе знать, что будетъ дѣлать послѣ побѣды страна, освобожденная при его участіи. Но осуществить это нелегко. Впрочемъ, европейскимъ добровольцамъ, храбро сражавшимся за свободу буровъ, легче было проявить нѣкоторую осмотрительность, чѣмъ за восемьдесятъ лѣтъ до того лорду Байрону.
Въ южной Африкѣ съ давнихъ временъ обосновалось около 150 тыс. индусовъ. Свободолюбивые буры обращались съ ними хуже, чѣмъ американцы обращаются съ неграми въ южныхъ областяхъ Соединенныхъ Штатовъ. Индусы въ Наталѣ были почти буквально на положеніи собакъ. Однако молодымъ отважнымъ людямъ, стекавшимся изъ разныхъ странъ Европы для борьбы за свободу бурскаго народа, это обстоятельство легко могло быть неизвѣстно, — если о немъ не имѣлъ ни малѣйшаго представленія индусъ Ганди.
Онъ очень скоро познакомился съ южно-африканскими нравами. Не стоитъ разсказывать объ этомъ подробно. Кондукторъ дилижанса избилъ Ганди за то, что онъ отказался занять предложенное ему мѣсто на полу. Изъ купэ перваго класса въ поѣздѣ его выгнали, несмотря на бывшій у него билетъ. Въ гостиницы его не пускали: для индусовъ въ Южной Африкѣ есть особые ночлежные дома. Все остальное было въ томъ же родѣ. Буры объясняютъ свои дѣйствія разными недостатками индусовъ, въ частности, ихъ низкимъ моральнымъ уровнемъ, — въ отношеніи такого человѣка, какъ Ганди, это объясненіе звучитъ особенно убѣдительно.
Первой мыслью Ганди было — немедленно уѣхать назадъ къ себѣ на родину. Но затѣмъ онъ отъ этой мысли отказался: Ганди рѣшилъ, напротивъ, навсегда остаться въ Южной Африкѣ, бросить свои дѣла, адвокатуру въ Индіи, общественное положеніе, и посвятить всю жизнь освобожденію африканскихъ индусовъ.
Душевный кризисъ Ганди былъ особенно глубокъ потому, что ему пришлось оглянуться и на себя, на всю свою жизнь и на свое собственное отечество. Буры считали звѣрьми индусовъ. Но вѣдь и индусы считали звѣрьми своихъ паріевъ.
Не знаю, стоило ли Ганди большого труда признать паріевъ людьми. Онъ и теперь признаетъ законнымъ дѣленіе индусскаго народа на касты, при чемъ даетъ этому взгляду довольно замысловатое и безтолковое обоснованіе. Ганди не очень радикаленъ и въ нѣкоторыхъ другихъ вопросахъ, относящихся къ той же или сходной области. Такъ, индусскіе мусульмане въ своей печати, съ торжественной наивностью, которая отличаетъ Индію{8}, многократно спрашивали Махатму, выдалъ ли бы онъ свою дочь за мусульманина, согласился ли бы онъ обѣдать съ мусульманиномъ за однимъ столомъ, и т. д. Ганди отвѣчалъ довольно уклончиво, преимущественно въ полувопросительной формѣ: «зачѣмъ же непремѣнно обѣдать за однимъ столомъ?» или «ужъ будто смѣшанные браки такіе счастливые?..» Эти мрачные идеологическіе вопросы, эти хитрые отвѣты бывшаго адвоката нельзя читать безъ улыбки. Нужно, повторяю, дѣлать поправку на Индію, — можетъ быть, прямой отвѣтъ Ганди вызвалъ бы тамъ революцію? Ламартинъ сказалъ: «Надо отдѣлиться отъ народа, чтобы думать, и надо слиться съ нимъ, чтобы дѣйствовать». Какъ бы то ни было, у себя на родинѣ Ганди является въ настоящее время главнымъ защитникомъ паріевъ. Съ большимъ рискомъ для своей популярности онъ появился въ 1921 году на конгрессѣ «нечистыхъ» и взялъ на воспитаніе «нечистую» дѣвочку.
