Читаем Завоевание фейри онлайн бесплатно

Сара К.Л. Уилсон

Завоевание фейри

(Путаница фейри — 5)

Перевод: Kuromiya Ren

КНИГА ПЕРВАЯ

За дверями, за долами

Мертвая Дикая Охота.

Кто теперь с ними будет?

Кто понесет бремя?

Кто умрет?

Кто толпу встретит?

— Истории Фейвальда

Глава первая

Я глубоко вдохнула, волшебный меч дрожал в моей руке, мама стонала у моих ног.

Жди, Элли. Думай.

Я была раздавлена, потому что мысли метались в стороны. В этот раз нужно было сосредоточиться. Но как подумать, когда все происходило так быстро?

Маме нужно было в Фейвальд, пока она не лишилась всей крови. Может, там я смогу вытащить стрелу и использовать силу Равновесия, чтобы исцелить ее.

Но если я уйду и оставлю отца и сестру в пещере, кто угодно сможет зайти и забрать их. Когда в последний раз это случилось, все стало сложнее.

И моя армия бегала в лесу — без направления, ждала меня. Я посмотрела на молодые листочки на деревьях. Они были где-то в весеннем лесу, продирались в нем без цели.

Я сглотнула.

И Скуврель пропал — украден Убийцей родни. Ранен, судя по его крикам, и нуждался в моей помощи.

Я была одна.

Я не могла справиться со всем сразу, так что нужно было выбрать приоритеты.

Ладно. Забрать отца. Забрать сестру — без нее я вернусь к началу этого ужасного приключения. А потом вернуться сюда, как можно скорее, чтобы помочь маме и надеяться, что она выживет.

— Я вернусь. Держись, — сказала я, убирая волшебный меч в ножны. Я выбрала путь.

— Хантер, — стонала она сквозь зубы. Ее вопль терзал меня.

— Я приведу его к тебе, — я покачала головой, глубоко вдохнула и побежала к пещере.

Запах похлебки мамы все еще был в воздухе, наполнял весенний вечер, и мой желудок сжимался, пока я бежала. Дыхание вылетало с шумом из легких, я пыталась сосредоточиться на том, что делала, и не поддаваться волне паники внутри.

Скуврель был ранен и ждал меня, а я выбрала другой приоритет.

Мама умирала от стрелы.

Скуврель мог выжить, если я успею к нему вовремя.

Мама точно умрет, если я не помогу ей первой.

Мысли гнались друг за другом, сводя меня с ума.

Я бросилась в брешь между камней, резко повернула там налево, следуя туннелю. Я перебралась через камни на земле, ободрала ладонь об каменную стену.

Как только я вошла в пещеру, я тут же ощутила себя как дома. Кто-то — мама — расстелил ковер на полу. Она повесила букетики засохших трав и надбитые чашки на нити над полкой из камня, где лежали разделочная доска и нож рядом со свежей буханкой хлеба. Похлебка, запах которой я ощущала, бурлила на открытом огне. Огонь поднимался из дыры в камнях, продуманный, и рядом с огнем в потрепанном кресле-качалке был мой отец. Он поднял голову от того, что вырезал из дерева, его глаза были яркими и пустыми.

— Отец, — выдохнула я.

— Точнее оболочка нашего отца, — сказала едко сестра из клетки, стоящей рядом с его креслом-качалкой на моей сумке. Моя ладонь дрогнула от вида нее снова так близко к нему.

В клетке сидела сестра, держала скорлупу ореха, полную воды. Рядом с ней за полоски ткани с ее платья была привязана к прутьям королева Анабета с гримасой и прищуренными глазами на лице.

Я едва подавила вскрик.

Они обе были потрепаны, но это не скрывало их ярость и ненависть. На щеке моей сестры был ожог, а глаз Анабеты был перевязан окровавленным бинтом. Они явно бились. Выглядело так, словно моя сестра победила. Моя мать знала?

— Сестра, — с опаской сказала я.

— Где наша мать? — спросила она. — Или твоя глупость ее погубила?

Я вздрогнула от ее слов, но они вернули меня в реальность. Мне нужно было сосредоточиться. Я подняла повязку, игнорируя мир духов, пока я пыталась сосредоточиться на физическом.

Я схватила клетку и забрала свою сумку из-под нее. Я открыла сумку, проверила, все ли на месте. Ключ искрился в свете огня, я вытащила его и убрала в карман куртки. Сестра следила за каждым моим движением с голодным желанием. Она понимала, что ключ мог открыть ее клетку?

Я закрыла сумку, повесила ее на плечо. Плащи родителей висели на неровных выступах камней у камина. Я схватила их. Они нам понадобятся.

— Хантер, — мягко сказала я отцу. — Мне нужна твоя помощь. Генда в беде.

— Генда? — с тревогой спросил он, глядя в мои глаза, словно пытался вспомнить меня. Он был слишком юным для этого, только исполнилось сорок.

Я сглотнула ком эмоций.

— Да. Вот, надень плащ, — я помогла ему с плащом, озираясь в комнате. Нам нужно было что-то еще?

Я поспешила к койке у стены пещеры, схватила два одеяла. Одно для носилок для мамы, одно для бинтов.

Вода.

Рядом с флягой была бочка, наполовину наполненная водой. Я быстро наполнила флягу, сунула ее в руки отца с одеялами.

— Пожалуйста, понеси это.

Он кивнул, и я едва подавила рычание от раздражения, каким его сделала судьба. Раньше он вел бы экспедицию по спасению моей матери.

Я привязала клетку к поясу. Что-то ущипнуло меня за кожу, и я зарычала.

— Веди себя прилично, или я тебя сожгу.

— Нет, — сказала сестра. Было странно слышать ее голос, пока я ее не видела. — Я тебе нужна. Ты это теперь знаешь.

Я игнорировала ее, схватила руку отца и вывела его из пещеры. Оружия не было. Я не могла вооружить его. Он хоть помнил, как держать лук?

Я потащила его за собой, поспешила к матери, едва дышащей на камнях.

— Генда! — он бросил одеяла, увидев ее, подобрался к ней.

— Нам нужно две ветки для носилок, — сказала я, пошла к деревьям и вытащила быстро нож из-за пояса, отрезала подходящие ветки. Сойдет.

Я вернулась туда, где мой отец сидел, рыдая, рядом с моей матерью, схватила одеяло и привязала его к палкам, чтобы сделать носилки. Мы понесем ее в этом.

— Ты тратишь время, — сказала сестра. — Ты не можешь уже ее спасти.

— Не здесь, — согласилась я.

— Нигде. Она умирает.

Моя повязка сползла, и я закончила с одеялом, посмотрела духовным зрением в глаз Анабеты. Она перевела взгляд с Хуланны на меня.

— Она на тебя не похожа, Леди Кубков.

— Не важно, как она выглядит, — заявила Хуланна. — Важно, чтобы она умерла в нужном вместе в нужное время. Она должна умереть у Двери Жути. И скоро.

— Ты должна знать, сестра Леди Кубков, — голос королевы Анабеты был грозным. — Я выйду из этой клетки, и тогда я сорву с тебя кожу и заставлю танцевать для меня без кожи.

Я поежилась. Я должна была привыкнуть тому, что мне желали смерти, но не удавалось.

— Если думаешь, что моя сестра яростная, — парировала я, — ты не видела, что я могу делать с фейри. Угрожай, еще увидишь, как это обернется для тебя.

Я подняла повязку и оторвала кусок ткани от второго одеяла, обмотала им стрелу в груди матери, пытаясь привязать ее так, чтобы она не двигалась, пока мы будем ее нести. Я накрыла маму ее плазом. Она потеряла сознание, но еще дышала.

— Ты — целитель? — спросил у меня отец.

— Нет. Я просто пытаюсь помочь, — нежно сказала я.

Он кивнул, губы скривились, пока он боролся со слезами.

— Стрела плохо попала. Сложно выжить после такого, — сказал он.

— Да, — согласилась я. — Помоги поднять ее на носилки.

Он прошел, чтобы помочь мне.

Я покачала головой.

Я не должна была обходиться с отцом как с ребенком, стараясь не пугать его. Он должен был защищать меня. Но жизнь не всегда так работала, да? Я видела, как старики в деревне сходили с ума, и о них заботились их выросшие дети — кормили кашей у камина, мыли тела, с помощью которых появились в этом мире. Но это ощущалось далеким, чужой проблемой. Я не ожидала, что мне придется говорить нежно с тем, кто когда-то был самым сильным и мудрым человеком из всех, кого я знала.

Глаза матери открылись, она застонала, когда мы передвинули ее на носилки.

— Куда? — спросил отец.

— В другой мир, — я вытащила меч из ножен и рассекла им воздух, думая о маме, и что ей нужна была помощь. Как только в воздухе появилась брешь, я указала отцу брать его конец носилок, пока я подняла свою. Мы медленно подняли маму в воздух. Она резко дышала ртом, шипя с каждым вдохом.

Дрожа, я прошла в брешь в воздухе в Фейвальд.

Лучше бы это сработало. Это должно сработать.

Глава вторая

В Фейвальде был день.

И славно. Я не могла сейчас разбираться с Кровавыми лунами или Дикой Охотой.

Мы прошли в белый свет Фейвальда, и я пошатнулась от ужаса, ударившего по груди. Я не могла дышать.

Я забыла опустить повязку. И Фейвальд как-то казался хуже обычного.

Он запутывался, будто двигался, как жук под тканью. Земля извивалась, сплеталась под моими ногами, и все перед глазами дрожало, от этого меня тошнило. Я подавила желчь, шагнула вперед. Я не могла опустить носилки, пока отец не вышел в брешь. Я пыталась задеть щекой плечо, чтобы опустить повязку, но удалось только усилить головокружение.

Мы вышли к Двери Жути — так я думала. Отсюда двери казались сплетенными из извивающихся змей. Ослепительный свет вырывался из трещин и вокруг краев.

Мое сердце сжалось. Я ненавидела дверь всем в себе. Если бы не Дверь Жути, половина тех, кого я знала, не пытались бы убить меня.

Отец прошел в брешь с криком ужаса, и я выдавила:

— Помоги опустить ее.

Мы опустили носилки на гладкий камень, и я подавила воспоминание о Скувреле, сидящем на коленях тут дни назад, глядя на меня широкими глазами, полными тоски. Если бы я встала тут и вонзила нож себе в горло, они стали бы счастливы, да? От этой мысли меня мутило.

Я покачала головой, мама лежала на камне, стонала, а я смогла сорвать повязку с глаз.

Я глубоко вдохнула с облегчением, а отец опустился у камня, обвил руками голову и рыдал.

— Это место! Это ужасное место! Зачем ты привела нас сюда?

— Это ее единственная надежда, — пробормотала я.

— Генда, моя Генда, — его шепот было сложно слышать из-за всхлипов. — Я не хотел брать тебя сюда. Прости. Прошу, не умирай. Я люблю тебя.

Он был разбитым, сжимал умирающую жену костлявыми руками, его разум не справлялся.

Теперь и я плакала. Это было тратой времени. Я вытерла слезы с глаз.

— Вы дураки, — заявила сестра. — Позор нашей семьи. И ты думаешь, почему я ушла? Почему хотела больше? Поэтому. Вы все — жалкие существа.

Я сбила ее клетку, зло фыркнув. Пусть горят об те прутья! Анабета завизжала, но моя сестра решительно молчала. Я сорвала клетку с пояса и бросила в сторону. Я разберусь с ними позже.

Я подползла к матери по окровавленному камню перед дверями. Он был поразительно гладким — не пострадавшим от резьбы на двери.

Моя мама задыхалась, ее ладони дрожали. Ее лицо стало ужасно бледным, на лбу выступил пот.

— Эластра, — выдохнула она при виде меня.

— Я делаю, что могу, — напряженно сказала я, ладони замерли над ней.

Где была моя магия? Где была сила Равновесия? Я должна была ощущать ее. Так я исцелю ее и сбалансирую чем-то еще. Может, сила захочет, чтобы я убила кого-то за жизнь матери. Плевать, если цена была такой. У меня были две возможные жертвы в клетке.

Отец рядом со мной раскачивался, вскрикивая от ужаса при этом. Это место было для него смертью.

— Не давай убийству пятнать тебя, — выдавила мама. Ее ладонь дотянулась до моей талии, словно она пыталась обнять меня, но ее ладонь скользнула по мне и упала.

— Мама, держись, — сказала напряженно я. — Я ищу способ тебя исцелить.

— Генда, моя милая любовь, — простонал отец, его руки еще сжимали его голову. — Я не могу выбраться. Корни запутают меня.

Я сглотнула ком в горле.

— Приведи отца к Ручью слез, — выдавила мама сквозь зубы. — Пообещай.

— Конечно, — сказала я, глядя на стрелу в ее груди. Равновесие. Если я заберу стрелу и исцелю ее, может, магия сработает, если я соглашусь вонзить стрелу в другую грудь.

— Нет, Элли, — она сжала мою рубашку с удивительной силой. Я смотрела в ее глаза, удивляясь вспышкой жизни в них. — Ты должна пообещать, что отведешь отца к Ручью Слез.

— Обещаю, — потрясенно сказала я. — Отдыхай. Я найду способ исцелить тебя.

Она проигнорировала это.

— Если не отведешь его туда, все было зря. Остались мы двое. Я любила его так сильно.

Его безумие тоже беспокоило ее. Может, сильнее. Конечно, это было ее последнее желание. Я хотела помочь ей жить, чтобы у нее сбылись сотни желаний. Я вытерла ее потный лоб ладонью.

— Конечно, мама. И я люблю тебя. И я люблю его.

Она кивнула, на ее лице была боль, но ее выражение лица было удовлетворённым.

— Хорошо. Хорошо. Ты однажды будешь родителем. Ты поймешь.

Я уже понимала ответственность. Мне не нужно было для этого становиться родителем.

— Я люблю тебя и твою сестру очень сильно, — слабым голосом сказала моя мама. — Прости, что не сказала тебе раньше. Я забыла это. Подавила это. И когда воспоминания вернулись, было слишком поздно. Слишком поздно помогать тебе.

Я рискнула взглянуть на сестру. Ее лицо было холодным и нечитаемым.

— И я тебя люблю, — я шмыгнула, пытаясь сдерживать слезы. Слеза покатилась по моей щеке, упала на платье матери, оставив темный след. — Плевать, если ты забыла.

— Помни это. Просто помни, что я люблю тебя, — ее глаза стали рассеянными. Она потянулась к моему отцу. — Хантер?

— Генда, моя Генда, — сказал отец, все еще раскачиваясь, ужас сделал его лицо маской.

Мама коснулась его рукой.

— Люблю тебя навеки, мой Хантер. Мой смелый и милый мужчина, — она прощалась.

— Прошу, не умирай, — шепнула я, смущенная своей слабостью в этой ситуации. Я хотела, чтобы она была в порядке. Я просто хотела войти в наш дом и увидеть ее, улыбающуюся и с большой кастрюлей горячего супа, а в доме было чисто.

— Некоторое должно быть.

Я думала, что она закроет глаза и ускользнет. Я прикусила губу, готовясь к худшему.

Она удивила меня.

Ее ладонь сжала мою руку в последний раз, а потом с боевым кличем она оттолкнула меня, повернулась на четвереньки. Кровь полилась из ее раны. Она заставила себя встать на ноги так быстро, что я еще пыталась подняться, а она уже сделала шаг вперед. Она поцеловала моего отца в лоб на пути, а потом, истекая кровью, она шагнула к Двери Жути.

Что-то сияло в ее ладони.

Ключ.

Она забрала его из моего кармана, когда я думала, что она пыталась меня обнять.

Я открыла рот, шагнула вперед, но ключ был уже в спутанном замке, и со скрипом мертвеца, поднявшегося из могилы, она открыла дверь, посмотрела тепло на меня поверх плеча и распахнула дверь шире.

Яркий свет опалил мои глаза щупальцами. Он обжигал мои глаза болью. Он ощущался почти живым, словно многорукое существо лежало за той дверью, сделанное из света. И свет был голоден, хотел схватить нас. Я упала на колени, моргая от лилового отсвета за веками.

Когда лиловое сияние пропало, дверь была закрыта, свет угас, и моя мать пропала.

Позже в Фейвальде…

Пой о смелой и храброй Охотнице!

Пой о ее чудесной матери!

Пой, пой, она заслужила!

Пой о великой жертве матери и верности дочери!

Пой о Фейвальде, который был и будет!

— Истории Фейвальда

Глава третья

Я прошла к двери, сжала золотой ключ.

— Не стоит, — сказал голос из клетки.

Я посмотрела на ухмыляющуюся королеву Анабету в клетке.

Она была одна.

— Где моя сестра? — спросила я, голова вдруг закружилась.