Читаем Охота на фейри онлайн бесплатно

Сара К.Л. Уилсон

Охота на фейри

(Путаница фейри — 1)

Перевод: Kuromiya Ren

КНИГА ПЕРВАЯ

Когда барьеры были слабыми, пришли они. Они были дымом и зеркалами. Они были пылью и туманом. Они проникли в наши разумы, как дым под дверь. Они пробрались в наши мысли, как масло в воде. Мы приняли их. Мы хотели их. Мы были ими.

— Истории Фейвальда

Глава первая

Его улыбка была ангельской и мрачно грешной. От этого мое юное сердце трепетало, как банка с бабочками.

— Я знала, что ты был настоящим, — Хуланна потянулась к нему. Цветочный венок в ее темно-рыжих волосах упал на один глаз — эта корона была почти такой же, как у меня. Так она выглядела удивленно и невинно.

Его улыбка стала шире.

Мы с сестрой тяжело дышали от танцев и смеха, лепестки и примятая трава вокруг наших ног были как подношение. Наши глаза были большими, щеки — румяными от восторга.

Пляски вокруг Звездных камней были вызовом беды, если верить старушкам в нашей деревне. Никто не пробовал сделать это. Никто, кроме нас.

— Я знала, что ты придешь, — ее лицо почти сияло от восторга, она с восхищением смотрела в его глаза.

Это не должно было сработать. Это была глупая шутка. Я не должна была вызвать то, что получилось.

Он не был человеком. В этом я была уверена. От изящных кончиков бледных ушей до мраморных идеальных черт лица и мышц — он был не человек. Я упомянула, что он был без рубашки? Шелковая жилетка была раскрыта, ее трепал ветер, кожаные сапоги и штаны подчеркивали его сильное тело.

Я ощутила, как лицо вспыхнуло. Я старалась не пялиться. Стараясь делать вид, что не разглядывала его краем глаза.

— Я видел о тебе сны, — сказал он Хуланне голосом, похожим на звон колокольчика. Он подкрался на шаг ближе. Тут между высокими камнями в долине выл ветер, это место было открытым и одиноким, и его простой шаг вперед казался грозным.

Я оглянулась на край леса, где начиналась долина. Инстинкт говорил мне, что нужно было прятаться за теми деревьями. Все во мне кричало бежать, бежать, бежать как можно быстрее.

Но голосок в сердце говорил, что она могла ему сниться. Если мне такое сказали бы, я бы поверила? Я поверила бы всему, что произнесли бы эти соблазнительные красные губы с дьявольской усмешкой.

«Он знает, что он очарователен, да? — говорило остальное сердце. — Он тренирует этот чарующий взгляд в зеркале, или просто соблазнил так много женщин, что это для него естественно?».

Глаза. Темные невероятные глаза, казалось, видели все тайны сразу. В них были сны о дьяволах и ангелах, взгляд намекал на лучи солнца, целующие тени, чтобы создать нечто новое. Они видели то, что мы могли только представить — волшебное и чудесное, что не знали две деревенские девушки высоко в горах. И мне хотелось увидеть такое же.

Я покачала головой, чтобы прочистить ее. С каких пор я хотела видеть магию? Меня устраивали горы и мое будущее охотницы деревни. Мне не нужна была магия или бледные лица и манящие губы.

— Тебе снилась я? — спросила Хуланна, ее бледные губы приоткрылись, словно звали поцелуй. Она сделала шаг вперед, чтобы оказаться на краю круга камней. Ее глаза были огромными, тело чуть покачивалось, словно она еще танцевала.

Что за волшебное существо пришло на зов? Что это было для него, если его мир был таким восхитительным? Это шутка? Уловка?

Или сны могли сбываться?

Он протянул руки, словно хотел коснуться ее, словно не мог заставить себя сделать это. Словно чары развеются, если он коснется ее. И пылающее восхищение в его глазах заставило меня сглотнуть, хоть оно было направлено не на меня.

Мое лицо горело. Я не должна была смотреть на этот личный момент, да? Если это было настоящим. Если это не было притворством — то это было личное.

Но мы пришли сюда вместе. Две сестры убежали к запретным камням. И мы сделали венки и исполнили танец Сияющих среди цветов белого, голубого и золотого цвета высотой до колен. Мы смеялись, пытались описать, какими красивыми они будут, когда придут.

Мы ошибались.

Но нам просто не хватило воображения. Слов не хватало с этим существом. Слов не могло хватить.

— О тебе, — он кивнул, глаза стали еще теплее — как такое было возможно? — а улыбка манила ее ближе. — Я всю жизнь мечтал о тебе. Моя идеальная истинная пара.

Хуланна нервно рассмеялась.

— Это ведь не могу быть я. Да?

Она смущенно опустила взгляд, хлопая темными ресницами, грудь вздымалась и опадала от быстрого дыхания, привлекая к себе взгляд — она могла и не знать, что это могло сделать с мужчиной. Я догадывалась. Я всю жизнь наблюдала, как глаза парней рядом с Хуланной становятся большими. Она была милой. Мечтательной. Все хотели ее узнать.

Но она была плохой, уговорила меня пойти сюда с ней.

Наши родители разозлятся, когда мы вернемся домой. Будут в ярости.

— У меня был сон, — казала она, пока мы пасли коз на горе утром. — О месте, где драгоценные камни всюду, будто полевые цветы.

— Звучит холодно, — сказала я, подгоняя коз палкой.

— О месте, где все невероятно красивые, как ангелы в раю.

— Ненавижу красивых людей, — я подтолкнула упрямую козу к тропе. — Они не пытаются быть какими-то еще. Они не забавные, умные или интересные. Они просто милые, потому что этого им хватает.

— И едой там были амброзия и трюфели, — она вздохнула.

— Ты хоть раз пила амброзию? Барды говорят о ней, как о пище богов, а если это просто козье молоко? Может, это все хитрость, которой торговец амброзией в долине заманивает людей, желая чего-то ужасного.

Но она не разделяла мой циничный подход сегодня.

— Там был принц, самый красивый принц в мире с волосами цвета крыла ворона длиной до плеч, большими зелеными глазами и подтянутыми мышцами, и…

— Хватит на этом, — сухо сказала я. — Меня сейчас интересует только яблоко, ждущее меня на обед.

— Не надо так, Элли. Ты пойдешь со мной к Звездным камням? — спросила — нет, умоляла — она, и она посмотрела на меня так, как глядела сейчас на него. Этот взгляд заставил бы сделать все.

— Я не достоин тебя, — говорил он ей, зеленые глаза искрились на солнце, темные волосы завивались у шеи, задевали нос, упав на лицо. Но если он так думал, зачем тогда пытался соблазнить ее? Он прикусил губу и протянул руку, почти коснулся нее — но нет, он словно боялся осквернить ее своим прикосновением. — Прошу. Прошу, скажи, что у меня есть надежда.

И он выглядел как страждущий, словно ее ответ мог разбить его на тысячу кусочков. Она вдохнула, и я видела, как дыхание застряло в ее горле.

— Не надо, — сказала я и разрушила чары. Я с трудом понимала, зачем говорила. В этом была магия, и магия говорила мне громким голосом в голове, что это было не мое дело. Я должна быть тихой и маленькой. Я игнорировала громкий голос, прошептала. — Не делай этого.

Его лицо помрачнело, и на миг я увидела в нем нечто хищнее, как у диких кабанов, на которых мы охотились внизу — он мог пробить бивнем, увидев тебя, но Хуланна смотрела на меня.

— Ты не видишь, Элли? — сказала она мне с жалостью во взгляде, словно я никогда не смогу такое понять. — Нам суждено быть вместе. Он — принц из моих снов.

— Нет того, что суждено, — сказала я, неловко переминаясь с ноги на ногу. Но я была не так уверена, как хотела быть, и это сказалось на тоне. Кем я была, чтобы судить? Может, он был из ее снов. Может, я просто завидовала. Мне идеальный мужчина еще не говорил, что я ему снилась. Да и неидеальный тоже.

От его идеала я сильнее осознавала свои изъяны — крючковатый нос, слишком яркие рыжие волосы, острые черты. Не идеальная фигура. Если он коснется меня, я сдамся. Но не Хуланна. Она была идеальной. Когда родители создавали нас, кости выпали в ее пользу. Двойняшки, не идентичные.

Может, это бледное сверкающее существо сделает ее счастливой. Но почему казалось, что он не мог? Что все это было обманом?

— Наша любовь — это судьба, — сказало существо, и за его спиной появились крылья, призрачные, словно были лишь отчасти тут. Они переливались радугой на солнце, как крылья стрекозы. — Любовь лорда Кавариэля, принца Кубков, и, — он склонил голову, словно что-то слушал, — Хуланны, дочери Охотника.

Он улыбнулся, словно разгадал загадку, но щеки Хуланны порозовели, она привстала на носочки и смотрела на его чудесные крылья.

Откуда он знал ее имя?

— Если, — тут он прикусил губу, и это послало трепет по мне, хотя он не целился в меня. Как кто-то опасный мог так привлекать? Из-за него внутренности ощущались как масло, а разум кричал, что что-то было неправильно, — она этого хочет.

— Хочу, — смущенно сказала Хуланна, ее дыхание сбилось. Она тоже ощущала себя масляной внутри. — Потому я пришла сюда сегодня.

Она улыбалась, это была улыбка девушке в расцвете красоты, принимающей приглашение мужчины из ее снов. Улыбка торжества и уверенности. Улыбка победы.

Страх охватил меня с трепетом, который запутывал меня.

Это не могло быть на самом деле, да? Потому что до момента, как мы пришли сюда, я жила в деревушке как дочь охотника. И Хуланна была моей сестрой-двойняшкой. Ей не было суждено стать парой неземного существа. Она была просто Хуланной.

О, я слышала истории от проходящих торговцев, бардов и монахов. Я слышала сказки Старейшин. Я даже прочла две книги, которые они держали в школе — «Истории Фейвальда» и «История Зрактерры». И да, там были повести о Сияющих — мужчинах-фейри, влюбляющихся в человеческих женщин, но до этого я не верила, что это было правдой.

— Как мне доказать, что я твой? — спросил он у нее, и он казался еще красивее, раскрыв ладони, словно предлагал ей свое сердце. Его губы были приоткрыты, словно он хотел сказать ей тысячу вещей.

— Больше ничего не нужно, — Хуланна широко улыбалась, я не успела крикнуть ей остановиться, она прошла в круг Звездных камней, куда никто из нас не должен был ходить, взяла его за руки, присоединившись к нему в круге.

Ангельская улыбка на его лице стала шире, и он почти сиял, склонился поцеловать ее. Это было мило и красиво, но при этом и жутко, и через миг его поцелуй стал страстным, и я подумала, что должна была отвернуться.

Хорошо, что я это не сделала. Иначе не увидела бы, что случилось с Хуланной, и никто больше не знал бы.

Вспышка света, и она пропала, остался только сияющий принц Кубков.

— И ты, сестренка? — спросил он, протянув ко мне руку.

— Что ты с ней сделал? — выдавила я. Лицо стало холодным, ноги дрожали.

— Там может быть пара и для тебя, — он подмигнул и пропал, другой Сияющий занял его место. Это тоже был бледным и зеленоглазым, таким же идеальным. Но я ощущала в нем хищную природу сильнее, чем в лорде Кавариэле, как глупо он назвал себя при нас. Темные татуировки как замысловатые лозы обвивали его предплечья и бока. И его взгляд был радостнее, чем у Хуланны.

— Верни ее! — закричала я, но не осмелилась шагнуть в круг.

— Приди и забери ее, — его зубы были острыми, он широко улыбался. И эта улыбка не была хорошей. — Пройди в круг.

Мы не хотели проблем. Мы просто баловались. Кто бы мог подумать, что танцы — глупые танцы! — будут иметь такие последствия?

Мое сердце билось так быстро, что я не слышала его следующие слова, но, пока я бежала, пальцы царапали мои плечи, и мне приходилось бежать еще быстрее.

Мой венок полевых цветов слетел с головы, лепестки уносил ветер, и я топтала их. От каждого шага все вокруг сотрясалось. Я оглянулась, сердце гремело в ушах.

Он был там! Я почти не оторвалась от него!

Его идеальное лицо из ангельского стало хищным, и в глазах был голод.

Я кричала, бежала и бежала. Но я боялась смотреть вперед, его ладони были близко, острые зубы были еще ближе. Запах смерти преследовал меня вместе с ним, словно он уже проглотил меня. Я не осмеливалась оторвать от него взгляд.

Я ощутила боль, а потом поняла, что врезалась во что-то.

И все потемнело.

Глава вторая

Я проснулась от жуткой головной боли и голосов. Голоса и тьма. Я ощущала запах своей кровати и сосны, кедра и козьего сыра из нашего дома. Я впитывала запах, он был знакомым. У меня был ужасный сон. Худший из возможных.

Дверь хлопнула об стену. Странно, что кто-то пришел в темноте.

— Ты нашел ее? — голос мамы звучал отчаянно, растерзанно на клочки.

— Нигде нет, — отец звучал утомленно. — Мы все прочесали. Все леса на мили вокруг. У реки. Рыбак нырял в пруд у водопада. На всякий случай.

— И ничего? Даже обрывка платья или… чего-то еще?

Это был не сон. Хуланна шагнула в круг, и ее забрали Сияющие. Я рассказала бы родителям утром. Я ощутила укол страха и прикусила губу. Дом ощущался странно без нее. Даже ночью я обычно слышала ее дыхание с соседней койки.

— Ничего, — теперь в голосе отца была боль. — Они знали, что туда нельзя ходить. Знали, что это запрещено.

— Они юны. Молодежь не верит, когда им говоришь, что что-то опасно. Они всегда думают, что они — исключение. Или они не верят, что это опасно.

Я не думала, что это было опасно. Я думала, это были легенды и суеверия. Короли и королевы были настоящими, хотя их правление едва задевало нас далеко в горах. Рыцари и паладины воевали в долинах, порой шептали о магах. Порой истории о таком приносили торговцы. Но Сияющие… все знали, что это было просто суеверие. Все знали, что они не могли навредить нам. И Хуланна думала, что она будет исключением. Мама была права.

— Сядь, Хантер, — сказала она.

Почему они говорили в темноте, не зажгли лампу?

— Позавтракай. Ты ходил всю ночь, а солнце уже взошло. Тебе нужно поесть.

Постойте.

Солнце взошло?

Я перестала дышать.

Солнце взошло, а я ничего не видела.

— Мама? — я постаралась скрыть страх в голосе, но он был там. Голос дрожал, страх пронзал мое тело.

— Элли! — радость в голосе мамы была осязаемой. Я слышала, как она подбежала ко мне, и, вроде, я увидела ее силуэт, как сияющий дух, но только это, я едва ее видела. Что было с моими глазами?

Она крепко обняла меня, и я заплакала. Тепло и нежность ее объятий открыли реку моего страха.

— Где твоя сестра? — голос отца был напряженным. Я видела его? Он тускло сиял голубым, выглядел странно, словно нарисованный на камне и смазанный рукавом. — Где Хуланна?

— Он забрал ее, — я давилась своими слезами. — Она просила меня сходить с ней к кругу, и мы танцевали…

— Нет! — охнула мама с ужасом.

— И он появился, и она ушла с ним.

— Она ушла с ним? С Сияющим? — спросил отец напряженным голосом. — По своей воле?

— Да, — мой голос дрожал.

Мама плакала, сжимая меня до боли, словно могла убрать боль от пропажи одной девочки, крепко удерживая другую.

— У тебя странно выглядят глаза, — осторожно сказал отец.

— Я… ничего не вижу, — сказала я, и всхлипы мамы стали сильнее.