Читаем Записки автора. Том II онлайн бесплатно

Описание:

Продолжение первого тома стихов. Мистика, туманные мысли автора и природа. В прочем и образы.

========== Часть 1 ==========

В глуши, в безбожной тишине,

Твори, не зная жалости и зла,

Ты позабудь о страхе вопреки

Мороку ворожеи беспристрастной.

Ведь путь твой, дальняя дорога,

Она ведёт в тенисту топь,

Где варварский завет прочтет забвенно,

Любой живой, кто хочет жить.

Ведь там в природе естества

Сочится, теплится тревога,

Там первобытный дух страстей,

Там злобный рок нашел пристанище.

И если тебе жизнь ещё важна

Придется позабыть о слове божьем,

Ведь ворожеи глаз острее, чем у льва,

Когтей зверей бояться стоит меньше,

Чем остроты ее пера.

Ведь в заклинании своем и силе,

Она живёт не мало лет.

Ей сотни. Для нее ты лишь ребёнок,

Которому придется взять ответ

За каждый шаг, который уловила

Вниманием своим в чертогах топи,

За каждый помысел, что высек,

Твой разум, как чернила на бумаге.

Ты для нее открыта книга.

Ты не загадка. Лишь глупец.

Без плана дом покинувший,

Чтобы отныне стать ей слугой вовек.

И только зеркалом в тумане

Гладь озера поймает лунный свет.

Его касание – безмолвное молчание

Дарует твой ответ и волчий след.

По тем тропам тенистой топи,

Где первобытный дух страстей

Нашел себе личину оболочки,

Где рев тревоги поднимает зверь.

Любовь и боль

Две крайности одной личины,

Как горько и правдиво

Но если бы мы не были слепы,

Тогда узрели бы,

Что лишь две стороны одной медали

На нашу долю выпали,

Тогда, как мы другого ожидали.

Терпением не обладали,

И бились, словно ветер волны

Бросает на хребет скалы.

Мы были так слепы, но так влюбленны,

Что не могли простить, забыть и обмануться,

Вновь быть, лишь по простому рядом.

И нам теперь в ответ

На полуночные стенания будет одно –

Безумное молчание.

Лишь в нем есть истина и нету лжи.

Пророка прогневят глупцы.

В душе себя лишь проклянешь,

Ступая с хрустом под ногами,

Ты ведь уже не повернёшь,

Нет там пути – пути обратно.

Опасность дышит сквозь туман

Завесой терний и терзаний.

Ведь зверь сквозь ряд

Высоких ель не убежит,

Он ждёт у цели.

Охотник для него – добыча,

Что в логово сама идёт.

Как глупая степная крыса

В глазах змеи танцует и поет.

И он, подобно этой жертве,

Не ведает, как близок к смерти,

Как коротка здесь грань ошибки,

Как велика цена ответа.

И хруст, как будто молнии касанье,

Ударит по ушам раскатом грома.

И вспышка озарит прозреньем

Лик оборотнического ложа,

Где человек – его трофей,

Где плоть ещё свежа, но кровь испита,

Где кости – лишь знакомый интерьер,

В котором новый – только единица.

Маленькая сказка

С бездонностью глаз.

Волшбы вечная тайна

Сокрылась в твоих речах.

Маленькие крылья,

Не уловимы для людских глаз

Ты – одна из тысячи,

В чьих руках сила, скрытая в веках.

Старая кровь, тех времён, когда

Сатиры водили людей в леса,

Тех времён когда

Нимфы дарили улыбку,

С чуть опущенных глаз

Сыпались мириады искр разных прекрас.

С тех времён,

Когда Фавны сказали легенды,

Когда феи пели о вечности

И сладости жизни.

Ты одна из их крови,

Жемчужина среди высот небоскребов,

Потерявшаяся на виражах

Мимолётной жизни.

Ты одна из немногих,

Кому подвластны чары

Видеть жизнь и не покоряться ее мотивам.

Но не увидеть людским глазам

Кто есть жемчужина,

Среди тысячи страз.

Смерть и поражение.

Опасность рядом.

Притаись и молчи.

Схоронись, судьбу не кляни.

Не помогут тебе святые псалмы.

Не теряй попусту сердца ритм.

Слушай, как никогда.

Ведь ты один на один

Пред своим неприятелем.

И покажется детской бедой

Жар былых вешних битв,

Когда челюсти звук чвакнет рядом.

Обошлось, но только на радость

Это игра, где ведущий не ты.

Битва с проигранным началом,

Но не записанным концом.

Человек умнее зверя.

Твой черед. Выстрел.

Прорезал расстояние и затих.

Пепел времён осыпает на плечи

Хладным морозным касанием снега.

Слишком поздно.

Рев отрезвляет разум. Касание.

Слишком поздно.

Точка ложится красным пятном на повествование.

Ещё одна жизнь,

Но победа убита.

Поцелуй я пошлю тебе,

Не в открытке с печатным конвертом,

Не подарят его в рукаве

По задумке вертлявого фокусника.

Не доставят и на корабле

Вместе с трюмом, пропахшим морскими

Или может мирскими вещами.

Не получится передать

На словах, как и на страницах,

Темной книги и чрез сумрачный шёпот,

Но быть может распустится лилией,

Красно-рыжей, тигровой, в окошке.

Или может услышишь его

Ты в романтике позднего вечера,

Где в аллеи совсем темно,

Но горят фонари и светлеет

Одинокая лавочка в рамке

Из осенне пожухшей листвы.

Может там, между строк прочитаешь

Ты любовно-смущенный мотив.

Расцветает ли жаркая нежность

Или может быть страсти порыв?

Ты поймёшь это, может в мгновение,

Когда радости выйдет прилив,

Когда взгляд полон чувств и доверия,

Когда шепчут уста призыв.

Когда сердце страдает во рвении

Выйти прочь из оков мирских.

Может быть это чувств отрада,

Ну а может горька тризна,

Ведь любить слишком воля напрасна,

Бесполезна и мысль бунтовать.

Все равно перед этой силой,

Как пред волей творить чудеса.

Просто сходятся как-то по жизни

Друг для друга родные сердца.

Ты прекрасна до кончиков пят

И изъянов здесь не обнаружат,

Когда будут картины писать

По подобию черт твоих милых.

Если б в воле веков совладать

С силой чувств, что меня пробирают,

Я бы мог тебя тихо ласкать

Лирой музыки, светом времени.

Но смеркается свет в окне,

Как и память нашепчет в разум,

Что на всходе младых лет

Не бывает речей нестрастных.

Как с тоскою любил поэт,

Как терзал силой музы томимый

И в разлуке своей находил

Новых строк таинственный смысл.

С жаром жажды, с терзанием боли

Облик твой освежу я в разлуке,

Мне б не гимн, но твой голос услышать

Я его сохраню в свою душу.

С каждой каплей до самой последней

Без границ и без многоточий

Проклиная лишь только мгновенье,

Когда жизнь перестала быть прочей.

Без тебя, без звенящей улыбки,

Без тугого нутра напряжения,

Без лица с темным отблеском ночи

Что сокрылся в глазах цвета тайны.

Непокорная незабудка

Ты в ночи моей беспробудной

В сон приходишь без сомнения

И сжигаешь молчание кротостью.

Я бы мог тебя целовать

Бархат губ срывать осторожно

С каждым вдохом впуская себя

В неприступную часть непорочности.

Но как мог бы я не суметь

Столковать, что простишь ты за это,

Что с закатовых красок в рассвет

К нам придет только гулкое эхо.

Жаждой глушит сердца,

Ну а плоть незавидная доля живущих.

Она требует то, что возьмёт,

Но понять никогда не сможет.

Только душ единения есть,

Только в этом печальная лира

Намечает свой силуэт

На холсте, словно чья-то улыбка.

Только глупости не поэт,

Но как каждый живущий, полон,

Чтоб сыскать в миллионы лет

Лишь одну, свою, невозможную.

И сжигать по судьбе своей,

Распалять и в гарниле страсти

Закалять, словно меч в печи

Под руками мастера стали.

Но заложено ли так в судьбе

С хрупкой нежностью бутона

Поступать, каждому кто в огне

Танец жизни ведёт по природе?

Или может быть в письменах

Древних на камнях отпечатанных

Сообщили инструкции те,

Чтобы дамы нас так приручали?

Или может быть криво и косо

Облик принялся в глади зеркала

И не было там хрупкости женской,

Но была упрямая верность.

Как свернёт колеса оборотница,

Новый круг и новые судьбы

Жениха повстречает суженная

Чтобы в пламени вновь согреться.

Души порыв – моё мученье

Ты знать вполне бы и могла,

Но не простить.

И жить мне с этим,

Как со следом

От раскаленного клинка,

Но то клеймо позорного отмщения,

Не для раба души, но тела,

Что в огне, как и в Гиене,

Не погибнет, лишённое вовек

Сей чести – сгинуть хоть когда-то.

Проклятье совершенного греха

Сотравит душу, разум увядает

Не видя твоего тепла.

Он обречён, как и больной чумой,

Но есть лишь одному спасение –

Ему, кто под гранитной плитой

Найдет покой успокоения.

А мир с собой постигнуть мочь

Найти или за жизнь воскреснуть

Я должен, но когда бы мог.

Терзаться, слезы лить и убиваться,

Кровавой дланью умывая лица

Народ спешит если не клясться,

То уж за смерти поплатиться.

И трусостью своей вершить суды,

Как местные носители гнилья,

Как погань,

Что не вывернута вдруг в канаву.

В том и беда народа,

В том судьба греха,

Что с уст и с пят святого рода

Упала на чело людей

Простых и немощных немного.

И если б в пору – не было бы соли,

Но не в их доли возыметь

Над бренностью чашбы,

Что плахе на плечах подобна.

И чахлый старец будет паству

Вести, как для овец пастух,

Указывая путь насущный,

Где сгинули до них деды,

Где разложились наспех судьбы,

Где для безумца проку нет

Ходить по запертому кругу,

Но для народа смысл есть.

Молиться, воскрешать страданья,

Бежать от жизни и скорбеть

По несуществующим утратам.

Боль виски мои сжимает

Не было беды доселе,

Только вены повзбухали,

Гром взгремел да налетели

Ярким всполохом напрасны

Дум терзания мои.

Безобразно несуразны,

Смыслом бренные, увы.

В жизни вольной поневольны,

Заключённые в тюрьме

Рамок общества знакомых,

Среди граждан и людей,

Словно в дебрях заведённый,

Как в глуши – один пустой,

Звук поселится без эха,

Не сказал в ответ никто.

Разум звон словил нежданно,

Словно колокола бой,

Но не он, то миг напрасный

Проведенный лишь с тоской

По спокойствию молчанья,

По безбрежности тиши,

По житью, хоть в бренной рясе,

Но по свойски, за судьбу,

Что начертана в ладони

Или может по годам

Что отсрочил миг смертельный

Где-то в строчках у врача.

Чтобы время понемногу

Не лилось, сквозь пальцев дыр,

Чтобы жизнь в хорошей доле

Ощущалась, пусть навзрыд,

Но с душой в ладах, с моралью,

Чтоб не нарывался гной

Из нутра и в эту чащу,

Что зовём мы здешним днём.

Надоело. Понапрасну.

Жизнь свою считал в годах.

Вышла вроде книжка ясно,

Как картина на ветвях.

Даже дело, не обидно

Слово молвить о таком,

Будет смысл между делом

Заявлять, что он живой,

Как бы есть во всем, и в этом,

Без сомнения, тоже есть.

Может даже без ответа

Я скажу тебе "привет".

Чтобы вдруг средь рано утра,

С встреч нежданных и звонков

Зазвенело вновь по стёклам

Долгожданное тепло.

Чтобы радость небывало

Засияла с лучиком,

Как на небе после молний

Запестрил костер дугой.

Надо жить. Чтоб в миг,

Не дважды, проживать себя

И в раз, проклинать, когда ненастно,

Улыбаться, когда рад,

Чтобы дико развлекаться,

Когда в душу заползет

Несерьёзный барабашка

И щекотно всколыхнет

Все былое, выметая,

Словно пыль с грязнючих полок.

Чтобы в жизни не смеркалось,

А на утро просыпаться

Знал зачем и с чувством мог.

Сентябрьской поры очарование

Я буду помнить и тогда,

Когда пройдут навек печали,

Когда пройдут навек года

Тепла, что друг другу без утайки

Дарили, слов и действий не щадя,

Когда навек клялись любить,

Но позабыли, как всегда.

Глупцы безвольного начала

Природы катаклизма бой,

Когда бы волей обладали,

Мы воспротивиться от снов

О том, что разум наш притворно

Терзает сладостью поры,

О том, что сердце так жестоко

И горячо в груди щемит.

Но в рок не выпало людской

Быть с волей бога над судьбой,

Чтобы писать ее не на словах,

А в действиях сухим свинцом.

Никто, кто даже и желал,

Не обошел удел порочный,

Но кто когда-то погибал,

Щадит уж тех, кто жив меж прочих.

Птичка моя певчая.

Руки даны нам, чтобы

Держать в руке ладонь,

Что мы можем согреть.

Не для того, чтобы нож

В спину чужую врезать,

Но чтоб помочь взлететь

Или на ноги встать.

Чтобы в кругу страстей

Выход найти и уйти

В край, где быть может,

Нелюдно, но вдруг окажется тихо,

Будет достаточно вольно

Чтобы пожить просто, мирно…

Но нет в молчании правды.

Тихо, плетет веретено

Нить для судьбы лукавой,

Что вслед за нами идёт,

Словно волчица, утайкой,

Не выпускает из виду,

Но такова ее доля,

Ну а наша – вершится.

Ты для меня отрада,

Но есть и яду крупица,

Капнет та каплей яда

В полный кувщин водицы.

Я изопью до дна,

Ведь для меня питье,

Ты мне его подала

Маленькой хрупкой рукой.

Может быть не простится

Мне, этот горький порыв,

Но лучше мысли не сбыться,

Чем ножу в ребра быть,

В хрупкие, коим бы дело

Скрыться в обхвате рук,

Сильных и милосердных,

В плен, от добросердых мук.

И сохранить бы чистым,

Словно родник лесной

Разум твой, лик чудесный,

Что мы зовём душой.

Влюбился. Уж лучше б застрелился,

Чем как привольный ветер

По волнам без мочи бился,

Без веры в берега увидеть.

Ведь во начале чувства нет его конца,

Как край не видно у подножия холма,

Как не узнать исхода у начала истока.

И быть тому виной дурного

Иль может будет лишь добро

Не смыслю, как в вопросе жизни

Быть или не быть.

Но сердце в такт тихонько бьётся

И вторит робко одному,

Чтоб быть, пусть даже и виною,

Быть может запахом пепла,

И может даже примесь крови

Вновь заиграет на губах,

Но быть – ведь в нашей то природе

Мытарства путь избрать, сражаться,

Противиться спокойной воле

Затихнуть, словно камень в море,

И позабыть поток страстей.

Мы мыслим, вместе с чувством странным,

Что день за днём, как катаклизм,

Нас накрывает, бьёт на риф

В среде опасностей преграды.

Судьбы хитро устроенный узор

Извилистой тропой уводит,

То от беды отвадит в бок,

Но от простого наведёт к мудрену,

Но если быть чему-то уж дано,

То загоняться прочь нет проку.

Как от рождения не мог, уйти,

Так не отвадиться от жизни,

И натяжение возьмёт силы

Красною нитью оплести

И лбами вместе сотрясти,

Коли противиться решишься.

И будешь грезиться в ночи

Загадкой в сумрачной тиши,

И сотканной из мрака тьмы,

Её ты силой воспеваешь.

Ты безупречна и вольна,

Как ветер в поле, и бескрайня

Твоя прелестная краса,

Что ум уводит без оглядки.

Твой разум – мириада дум,

Но не заботит то, что бытно,

Ты вся из собственных вершин,

Что достижимы лишь по мыслям.

Ты вечной силы вызов для живых,

Ведь ты – не позабытая картина,

Что зрела свет и тьму эпох,

Что чуяла рождение миров.

Ты – древность, дар волхвов шептал,

Когда-то, тихо уловимый

Поток твоих полночных дум,

Сквозь дрему шелестом сочимый.

Ты неприступна под преградой

Незримого величия красы,

Которую когда-то воспевали

Велико-греческие творцы.

Твой взгляд – пленительная лира,

Твоя мечта – недостижимая пора,

Когда дыханием согреть бы

Ты лепесток цветка смогла.

И посему, не взор твой краше,

Но черной глубины душа,

Навек в кандалы заключенна

Во плоти, что жива века.

========== Часть 2 ==========

В гостях у ведьмы

Трясины ноша,

Высь – лишь мгла.

Ночное ложе у ковра

Из листьев желтых хоровода

Опавших утром, слишком рано.

Но нет другого выхода

У путника, что в ночь, во мрак,

Таращит взор без воли зреть

Кто есть там: хищник, иль человек

Иль леший дух, хранитель тайны.

Для них он лишь мишень,

Живая, но едва ли,

Помеха для своих страстей,

Безумца радость на мгновение,

А волку голода боленье

Быть может утолит на раз,

Но где-то скрипнет сук,

Сорвётся птица, крылами ветки взболтыхнув,

Она – лишь соучастница убийства,

Случайный зритель. Ну и пусть.

Сквозь рваное пятно водицы,

Сквозь тонкие вертлявые места,

Камней чреду и тонких тропок,

Мальчишка от беды бежал.

Но в эту ночь, не благосклонна,

Судьба была ни на ночлег,

Ни на благополучну долю,

Его, младого, уберечь.

Нога по щиколотку в каше

Из тины темной и густой

Ступала дальше,

В край изгнаний,

Ей уготованный давно.

В века, когда на земле были

Вожди, горды, до божьего гнева,

В те времена, когда молили

Сберечь покой у Перуна.

Жила она одна, не в заточение,

Но в тех угодьях, как ловец,

Паук, что сплел надежно сети,

И силу он хранит свою,

Как камень в злато обрамлённый,

Так к каждой жертве – свой подход.

И новой лик ещё так светел,

В зеркальной глубине он вдохновлён.

И свежие черты, и соки жизни

Струятся, словно музыка в саду.

Идёт избранник для союза,

Чтоб жизнь свою отдать, как наяву.

Он думал сон, когда средь топи,