Читаем Загадка камеры 16 онлайн бесплатно

Эдвард Хох

Загадка камеры 16

— Точно, — подтвердил доктор Сэм Хоторн, когда бокалы наполнились вновь, — было и такое время, когда Нортмонт гремел по всей стране. Вам налить еще? Даже были газеты с упоминанием моего имени. Они писали, что я — «молодой новоанглийский доктор» — да так оно-то и было в конце весны двадцать шестого, когда нас посетил Угорь…

* * *

— Было теплее, чем обычно бывает в мае, — припоминал доктор Хоторн, — а я ехал на ферму Джеффа Уайтхеда по поводу огнестрельного ранения. Вообще, нечасто у нас в Нортмонте бывали огнестрельные раны, разве что в сезон охоты. У Джеффа и миссис Уайтхед было сорок акров плодородной земли, которую он возделывал с двумя сыновьями-подростками. Я ни разу не лечил никого из них от чего-то страшнее простуды, хотя прошлым летом разок там побывал, чтобы осмотреть гигантские грибы, выросшие на заднем дворе. Я в этой теме не эксперт — это «микология» ведь называется? — но что грибы можно есть, я их убедил.

В тот день меня на ферме встретил Мэтт, старший сын. Именно он позвонил мне за помощью и теперь говорил:

— Сюда, доктор Сэм. У него идет кровь!

— У кого?

— У Юстаса Кэри. Он ранен в левое бедро.

Кэри владел в Нортмонте двумя универмагами и славился шумными выходками. Но даже его я не ожидал обнаружить на пастбище Джеффа Уайтхеда с огнестрельной раной.

— Что произошло?

— Понятия не имею, доктор Сэм.

Я оставил свой желтый «Пирс-Эрроу» возле дома и отправился с медицинским саквояжем в поле. Мы поднялись на холм, и нашему виду предстали Джефф Уайтхед и человек из города по имени Хенкль, склонившиеся над Юстасом Кэри. Они пытались наложить ему самодельный жгут выше раны, но не слишком преуспели в этом. Я сразу понял, что рана сама по себе несерьезна, хотя если он потерял много крови, то опасность была вполне реальной.

— Мне кажется, я умираю, док, — простонал Кэри.

— Чепуха, Юстас! — сказал я, срезая ему штанину. — Как тебя так угораздило?

— Я шел с револьвером, а потом споткнулся о корень.

Названный револьвер, длинноствольный «кольт», лежал на траве неподалеку.

— Сейчас едва ли время для охоты, — заметил я, начав обрабатывать рану.

— Мы стреляли в сурков, — подсказал Джефф Уайтхед.

Я обернулся к его сыну Мэтту и Руди Хенклю:

— Все вчетвером? Где твои жена и старший, Джефф?

— В городе, в магазине.

— Ты понимаешь, что об огнестрельных ранах я обязан докладывать шерифу?

— Конечно, — согласился раненый. — Валяйте.

Оказав первую помощь, я предложил перевезти его в мой кабинет и там попробовать извлечь пулю.

— Возможно, тебя придется отправить на пару дней в больницу в Феликсе, но опасности для жизни нет.

Тем временем я подобрал револьвер и взял с собой. Пока остальные тащили Юстаса к моей машине, я открыл оружие и посмотрел на гильзы. Пистолет был полностью заряжен. Из него не стреляли.

Кто бы ни выстрелил в Юстаса Кэри, это не мог быть он сам.

* * *

По дороге назад в город судьба сыграла со мной одну из своих странных шуток. Я как раз приближался к перекрестку, поглядывая, как мой пациент переносит дорогу, когда желтый «Паккард» на большой скорости вылетел мне наперерез. Я пытался нажать на тормоза, но было слишком поздно. Капот моего «Пирс-Эрроу» с хрустом впечатался в правое переднее крыло «Паккарда». Я мгновенно выскочил из машины, чтобы проверить, не пострадал ли другой водитель. Он оказался низеньким, худым мужчиной в кепке, заслонявшей его глаза от солнца. Он поднял голову при моем появлении и пробормотал что-то на языке, похожем на французский. Я определенно почувствовал, что он меня проклинает.

— Простите меня, — сказал я ему. — Я врач. У меня в машине раненый человек.

Без единого слова он попытался завести машину и уехать, но крыло было так разбито, что колесо отказалось двигаться. Джефф с сыном и Хенкль уже высыпали из машины Уайтхеда узнать, не нужна ли мне помощь. Появление остальных, кажется, еще больше смутило водителя.

— Послушайте, — сказал он наконец с глубоким акцентом, — увезите меня отсюда. Я должен спешить!

Я обернулся к Джеффу Уайтхеду.

— Моя машина в порядке. Вы сможете доставить его в город на своей, пока я везу Юстаса? Меня беспокоит его нога.

— Конечно, доктор Сэм. Езжайте.

Я расстался с ними на перекрестке, хотя французу эта идея, очевидно, была совсем не по душе. Я предположил, что они отбуксируют его в гараж Рассела и там оценят повреждения. Я же отвез Кэри себе в кабинет и тщательнее перебинтовал рану, хотя пулю извлечь так и не смог. Я велел Эйприл сообщить о ранении шерифу Ленсу, и он вскоре появился на пороге моего кабинета.

За четыре моих года в Нортмонте я сблизился с шерифом и не далее, как пару недель тому, вправлял ему вывихнутую лодыжку, когда он поскользнулся в луже и упал на церемонии открытия новой тюрьмы. Это был для него постыдный момент, еще более болезненный оттого, что его легкая хромота сразу напоминала всем о происшествии.

Но тюрьма была открыта по расписанию, лучшая и крупнейшая во всем графстве, и шериф Ленс был горд, как будто от рождения дочери.

— Пятнадцать камер, — хвастался он в день открытия. — Это больше, чем в столице графства!

С нынешним засильем бутлегеров пустыми они не останутся.

Теперь, когда Эйприл провела его в мою приемную, он поглядел на Юстаса Кэри и воскликнул:

— Боже мой, Юстас! Подстрелил себя! Тебя точно сурок не покусал?

— Это не смешно, шериф! Я истекаю кровью, скоро наверняка умру!

— Ты слишком упрям, чтобы просто так помереть. Зная, насколько вы с Джеффом Уайтхедом терпеть друг друга не можете, никогда бы не поверил, что ты сам полезешь на его землю. — Он подозрительно прищурился. — Ты точно не от Джеффа пулю получил за незаконное проникновение?

— Я выстрелил в себя, — настаивал Кэри. — Это был несчастный случай.

Я закончил перебинтовывать его рану и вспомнил про подобранный револьвер. Было бессмысленно скрывать находку. Я принес его из машины и отдал шерифу Ленсу.

— Вот его оружие. Не похоже, что из него стреляли.

Шериф понюхал дуло и открыл цилиндр.

— Да что вы, док. Вот гильзы не хватает. И порохом пахнет до сих пор.

— Покажите мне. — Я не мог поверить собственным глазам. Там, где раньше было шесть нетронутых пуль, появилось одно пустое место. — Я не понимаю этого. Готов поклясться, что, когда я осматривал его, он был полон.

Шериф Ленс усмехнулся.

— Оставьте оружие мне, док. Займитесь лучше раной.

— Я не схожу с ума, шериф. Я знаю, что я видел.

Но наш разговор прервало появление старшего сына Джеффа Уайтхеда, Мэтта.

— Док, шериф, — начал он, — вам срочно нужно в гараж Рассела. Этот ваш парень, которого вы сбили, учинил большой переполох. Хэнк Рассел сказал, что машина будет готова только завтра, так он стал требовать себе немедленно другую машину. Говорит, он жутко торопится. Может быть, он гангстер или что-то в этом роде.

— Ничего не слышал про гангстеров-французов, — сказал я, и шериф оживился.

— Говорите, он француз?

Я пожал плечами.

— Похоже на то, но я не разбираюсь.

— Пойдем посмотрим.

Я оставил Юстаса на попечение Эйприл, и мы сопроводили Мэтта обратно к гаражу Рассела.

Француз яростно ругался с Хэнком Расселом, когда мы вошли, очевидно, пытаясь взять напрокат машину для дальнейшей дороги. Но Нортмонт не был тогда столь уж богат на автомобили, и великан Хэнк Рассел лишь продолжал качать головой.

— В чем здесь дело? — вмешался шериф.

Маленький француз обернулся и уткнулся носом в значок на груди шерифа. Тот ввел его в мгновенную панику, и он стал оглядываться, как будто готовился броситься прочь. Тогда, к моему полному изумлению, шериф Ленс достал свой пистолет, взвел курок и совершенно серьезно навел его на парня.

— Вам лучше стоять и не двигаться, — сказал он тоном, на который я прежде считал его неспособным.

___— Что все это значит, шериф? — спросил Хэнк Рассел. — Кто этот парень?

— Если я не заблуждаюсь, то это пресловутый Жорж Рем, иначе известный как Угорь, мошенник, разыскиваемый на двух континентах. И я взял его здесь, в Нортмонте!

То был момент триумфа для шерифа Ленса, но ему не было суждено продлиться долго.

* * *

Как я узнал впоследствии от шерифа и из газет, Жорж Рем провернул множество афер в Европе, прежде чем решил переключиться на Америку. Но свое прозвище, «Угорь», он заслужил за иные подвиги, а именно за отважные побеги из полицейского заключения. Он хвастался, что нет тюрьмы, способной его удержать, и он готов доказать это.

Инцидент, попавший на первую страницу «Нью-Йорк Таймс», касался его последнего ареста в Париже. Доставленный во Дворец правосудия в компании дюжины других обвиняемых, он смог отбиться от взрослых преступников и перемахнуть через стойку на ту сторону, где ожидали допроса несовершеннолетние. Когда одного из них вызвали, Рем взял его за руку и вывел из комнаты, притворяясь детективом. Войдя в зал заседаний, он отпустил юношу и прошел мимо полицейского охранника, назвавшись инспектором секретной службы. После этого Угорь пропал из виду, всплыв спустя несколько недель в Бостоне. Назвавшись французским графом и владельцем коллекции ценных картин, он высосал из местного музея солидную сумму наличности. И всего пару дней назад, по информации шерифа Ленса, бостонская полиция накрыла его в апартаментах, где он остановился. Хотя все выходы охранялись, он вышел под видом молочника, оглушив заранее настоящего молочника и похитив его одежду.

— Похоже, он читал Честертона, — прокомментировал я.

— Кого?

— Писателя. Вы его не знаете, шериф.

— Ну, зато Угря-то я знаю! В Бостоне говорят, он угнал автомобиль у продавца карнавальных принадлежностей и сбежал из города. Они предупредили все отделы полиции в Новой Англии.

Жорж Рем лишь поднял глаза на нас с шерифом и сказал:

— К утру меня не будет в этом городе.

— Это точно! — согласился шериф Ленс. — Я уже позвонил в Бостон, и они пришлют утром двух детективов забрать тебя. Мне с тобой возиться всего одну ночь.

— Нет тюрьмы, что удержит Угря, — похвастался он очень по-французски.

— Мы посмотрим. — Шериф достал связку ключей из кармана и указал на лестницу, ведущую вверх из его кабинета. — За мной.

Я последовал за ним через тяжелую зарешеченную дверь, которую шериф Ленс отпер и оставил открытой, а затем вдоль по коридору из пустых камер. Эти камеры занимали весь второй этаж тюрьмы, одиннадцать из пятнадцати разместились вдоль внешних стен. Здание было почти квадратным, а тюремный коридор тоже описывал квадрат поменьше, посередине помещая четыре камеры для ночных пьяниц и прочей шушеры. Эти внутренние камеры, без окон во внешний мир, были пронумерованы 1–4, а последующие номера чередовались слева и справа, достигая числа 16 в дальнем наружном углу.

Шериф Ленс отпер дверь и подтолкнул Рема внутрь.

— Это твой дом до самого утра. Ужин принесу позже.

Камера была примерно в десять футов глубиной и шесть футов шириной^{1}, с одинокой раскладушкой, привинченной к стене. Там были унитаз, умывальник и табурет, но ничего больше. На зарешеченном окошке в шести футах от пола было поднято стекло, пропуская теплый майский воздух. Я знал, что оно выходит на задний двор гаража Рассела, где раньше стояла кузница.

___Когда шериф Ленс задвинул дверь камеры и замок щелкнул на месте, я спросил:

— Откуда номер 16? У вас только пятнадцать камер.

— Ну да, но я пропустил 13, несчастливое число.

— По мне, любой номер несчастливый, если ты в тюрьме.

— Да, но 13 хуже остальных. Люди странные бывают.

— У писателя Жака Фатрелла был рассказ под названием «Загадка камеры 13».

— Опять у вас писатели! Вы только и делаете, что читаете, док.

— Он о профессоре, который загадочным образом сбежал из тюрьмы.

— Ага! Тем более повод убрать тринадцатый номер!

Против такой логики мне сказать было нечего, так что я и не стал.

* * *

В моем кабинете медсестра Эйприл обратилась в слух.

— Расскажите мне, что случилось, доктор Сэм. Говорят, шериф Ленс поймал суперпреступника.

Почему-то идея о том, что маленький Жорж Рем может считаться суперзлодееем, вызвала у меня усмешку.

— Ну, ничего захватывающего не было, — сказал я и описал ей все подробности автомобильной аварии и трудностей, с которыми удалось доставить до города его машину с разбитым крылом. Рассел торопился с починкой, толком не понимая, кто ему будет платить.

Позже в тот же день я послал Юстаса Кэри в больницу в Феликс, чтобы там извлекли пулю. Я все еще был озадачен вопросом револьвера, хотя у меня и появилась одна мысль. Я как раз обдумывал ее поздно вечером дома, когда сразу после полуночи зазвонил телефон. Я сначала подумал на беременную миссис Хитчинс с ее фермы или старика Ааронса при смерти, но любой звонок почти всегда означал для меня выезд.

Но это был шериф Ленс, возбужденный более чем когда-либо.

— Док, вы можете прямо сейчас приехать к тюрьме? Я только что пришел проверить камеры, а Угря нет!

— Он сбежал?

— Я не знаю, док, его просто здесь больше нет!

— Я буду мигом, — пообещал я.

Когда я прибыл, он уже зажег свет по всей тюрьме и послал двух своих заместителей на поиски. Но с самого начала это было безнадежное предприятие. В тюрьме находился еще всего один заключенный — Руди Хенкль, приятель Кэри. Как только Кэри отвезли в больницу, Руди ушел в запой. Он разбил окно в «Дикси», где в кофейных кружках подавался подпольный виски, и продолжал буянить, покуда шериф Ленс не был вынужден его арестовать. Руди досталась камера 1 с противоположной стороны, из которой была не видна камера 16, и он так и проспал все время. Теперь, трезвея, он воскликнул сквозь решетку:

— Чего вы творите? Как можно спать ночью, когда всюду свет?

— Тихо, Руди, — сказал я. — Я поговорю с тобой позже. — Затем я последовал за шерифом Ленсом по коридору между камерами к той, где я видел Жоржа Рема в последний раз. Камера 16 сейчас была пуста, и нельзя было бы определить, что в ней кто-то содержался, если бы не смятое одеяло на полу.

— Видите, док, он просто испарился!

— Верю, — согласился я. — Теперь расскажите мне обо всем, что происходило здесь с тех пор, как мы расстались днем.

— Ну, почти ничего не было, честно говоря. Я хотел послать заключенному еды во время ужина и сам отнес ее ему, потому что все заместители уже разошлись. Я пытался с ним поговорить, но он нес одно и то же — что к утру его здесь не будет.

— Как именно вы вручили ему поднос? Принесите такой же и покажите мне, как это делается.

Шериф Ленс, ворча, все же спустился за металлическим подносом, на котором подавал еду.

— Я положил его здесь на пол и отпер дверь камеры. Потом снова подобрал и вошел внутрь.

— Вы заперли дверь за собой, когда вошли?

— Нет, оставил открытой. Он никуда не делся бы. Я не спускал руки с пистолета, к тому же зарешеченная дверь наверху лестницы была заперта.

— Он мог бы силой отнять у вас ключи.

— Этот хиляк?

— Он бы швырнул вам поднос в голову и оказался бы сверху, прежде чем вы поймете, что происходит.

— За такое он бы мигом на тот свет отправился, будьте уверены!

— Ладно, — согласился я. Нечего было обдумывать то, чего Угорь точно не сделал. — Что вы делали дальше?

— Сидел вон там и наблюдал, как он ест. О, он склизкий парень, это точно! Никаких сомнений! Когда он раз приблизился к двери, мне пришлось достать пистолет. Но он сел обратно и все доел.