Читаем Вторая рота онлайн бесплатно
Дембеля уходили на гражданку. Весеннее солнце весело
поблѐскивало в галунах, которыми они увешали свои пэша, сверкало
начищенной латунью лычек и гуталином надраенных до лакированной
глади сапог.
Фомин, Прохоров, Евсеев, Кондратенко, Звягин теперь снова
стали гражданскими: только что в строевой им были поставлены
штампы и выданы предписания об увольнении в запас.
А мимо по плацу проходила родная вторая рота. Ещѐ вчера они,
как и положено, шли в конце этого строя, подбадривая «молодѐжь», а
теперь их места заняты «черпаками» – круговорот жизни, здесь уже
ничего не сделаешь.
Строй роты ведѐт рядовой Медведев. Ему, скорее всего, быть
сержантом.
– Рота! Смирно! – командует он, когда строй проходит мимо
дембелей.
– До свидания, товарищи солдаты! – басит Прохоров.
– До свидания, товарищи дембеля! – отвечает рота.
– Сейчас заплачу, мужики, эх, блин, два года в сапогах! – канючит
Фомин.
– Да ладно тебе, Фома, – говорит рассудительный Кондратенко, –
сейчас за ворота выйдем, и всѐ! Забудем всѐ это на хрен!
– Хрен забудете! – послышался из-за спины голос старшины
роты – старшего прапорщика Шматко.
Он подошѐл к дембелям и, хитро прищурившись, с видом
матѐрого служаки, вполголоса пояснил:
– Поверьте, мужики, армия вам ещѐ полгода сниться будет. И это
как минимум! Так что рановато расслабляетесь…
Из штаба вышел ротный – капитан Зубов. Он раздал дембелям
предписания, которые забирал из строевой. Настало время прощания.
2
Все по очереди обнялись, Зубов и Шматко по очереди
попытались сказать напутственную речь, но скатывались в банальности:
мол, не забывайте, мужики, пишите, если что, и так далее…
После того как они высказались, Фомин, слегка замявшись,
протянул Зубову полиэтиленовый пакет. В нѐм явно была бутылка, о
содержании которой догадаться очень несложно.
– Товарищ капитан, товарищ старший прапорщик, – сказал
Фомин, – мы вот вам тут презент собрали, так сказать… Вы сегодня
вечером по пять капель за нас, так сказать, за дембель, и всѐ такое.
Зубов заглянул в пакет и довольно хмыкнул:
– Хороший коньяк. Спасибо, ребята. Обещаю, может, не сегодня,
но по пять капель за вас – обязательно! Ну, а теперь, счастливо вам!
Капитан и прапорщик проводили дембелей взглядом, а из штаба
вышел полковник Бородин и остановился у них за спиной.
– Ну что, попрощались? – спросил полковник.
Зубов и Шматко развернулись, вскинув руки к фуражкам.
– Товарищ полковник, капитан Зубов и старший прапорщик… –
начал ротный, но Бородин жестом остановил его.
– Да ладно, ладно, не надо этого… Я в окно всѐ видел. – Он
посмотрел вслед дембелям, которые уже выходили из ворот КПП. –
Хорошие солдаты…
– Так точно, хорошие, – вздохнул Шматко.
– А что в пакете? – спросил Бородин.
– Так это подарок от дембелей, – смутился Зубов. – Так сказать,
по пять капель, товарищ полковник…
– Не понял, – нахмурился Бородин.
– Ну, чтобы мы с вами, за них, так сказать, – пояснил Шматко, – по
пять капель, коньячок вот…
Прапорщик взял пакет из рук замешкавшегося Зубова и протянул
его полковнику.
3
– По пять капель я, конечно, не против, – кивнул командир
части, – тем более за таких солдат. Но это дело отложим на пока, вот
привезѐте пополнение, тогда и отметим…
– А когда ехать, товарищ полковник? – спросил Зубов.
– Сегодня после ужина и выезжайте, – сказал полковник,
посмотрев на часы. – Автобус отремонтирован, так что всѐ в порядке. А
купцы вы у нас знатные – товара гнилого не привезѐте…
– Ну, это как повезѐт, – пожал плечами Зубов, – как выпадет…
– Постарайтесь, – строго сказал Бородин. – На пункт вы должны
прибыть рано утром, чтобы осмотреться, отобрать лучших. Ну а
вернѐтесь, тогда не только по пять, но и по шесть капель можно будет…
А тем временем на кухне, среди кастрюль и котлов, повар
Сухачѐв сдавал дела новому повару рядовому Вакутагину.
– Короче, тут делов немного, – сказал Сухачѐв, доставая с полки
толстую поваренную книгу, – работа не пыльная, но жирная… раскладку
смотришь по меню. – Сухачѐв достал из книги листочек и показал его
Вакутагину. – Тут, значит. Смотришь, какой день недели, а тут – что
готовить. Элементарно. Сегодня у нас что? Среда… Смотрим. Так, ужин…
Жареная рыба с пюре! Всѐ…
– Ясно, – кивнул сообразительный Вакутагин.
– А вот это, – Сухачѐв пощѐлкал ногтем по обложке книги, – это
твоя Библия, или Коран… Что там у вас?
– У нашего Бога книжки нет!
– Понятно, – кивнул Сухачѐв, – теперь будет! Тут, короче, все
рецепты. Сколько чего брать, сколько минут варить, и всѐ такое прочее…
– А чего тут везде по две цифры написано? – спросил Вакутагин,
тыча пальцем в открытую страницу.
– А ты сечѐшь, как я посмотрю, Вакутагин, – одобрительно
заметил Сухачѐв, – шаришь, боец. Короче, то, что печатными буквами, –
это сколько ты на складе берѐшь… А то, что карандашом вписано
рядышком, – это сколько в котѐл кладѐшь.
4
– А то, что остаѐтся…
– Молодец! Рубишь фишку! – Круглое лицо Сухачѐва засветилось
сытой улыбкой. – Только много не бери, понял? Кулинария – это
чувство меры! Все цифры в этой книге проверены поколениями.
Сваришь больше – солдат разбалуешь, а меньше – залетишь. Главное –
баланс соблюдать…
– А что останется – на склад сдавать обратно? – спросил
Вакутагин.
– Ты чего, охренел? – Сухачѐва передѐрнуло. – Не врубаешься,
что ли, о чѐм я тебе здесь толкую?! Смотри, – повар водрузил на стол
ведро картошки, – это – ведро картошки. По курсу равняется трѐм банкам
тушѐнки. Хочешь – картошку ешь, хочешь – у завсклада меняй на
тушѐнку. Кстати, у Данилыча на складе не только тушѐнка имеется…
– Я столько тушѐнки не съем, – сказал Вакутагин.
Сухачѐв посмотрел на него как на дебила, а потом сорвал с себя
поварской колпак и махнул рукой.
– Слушай, а это точно, что тебя сюда назначили? – спросил он.
– Точно.
– М-да… – только и сказал Сухачѐв, но потом успокоился. В конце
концов, это уже не его забота, через три часа его здесь уже не будет.
Дембель неизбежен…
Перед отъездом за молодым пополнением капитан Зубов
построил свою поредевшую роту и назначил старшим в своѐ и
прапорщика отсутствие рядового Гунько – одного из перспективных
кандидатов на сержантские «сопли».
Потом Зубов и Шматко загрузились в автобус, который подогнал
к казарме Медведев. Именно его капитан выбрал в качестве водилы:
боец был исполнительным, умным, сообразительным и совершенно
не тормозил, что большая редкость в последнее время.
5
Зубов и Шматко развалились на сиденьях и, приказав Медведеву
везти их как самый ценный груз, стали хвастаться друг перед другом
запасами, которыми снабдили их в дорогу заботливые боевые подруги.
– У меня котлеты! – заявил Зубов.
– Оливье! – парировал прапорщик.
– Серьѐзная заявка, – ухмыльнулся капитан и снова полез в свою
сумку. – Яйца! Вкрутую!
– А такой козырь? – Шматок достал банку консервов. – Шпроты…
– Предлагаю ничью, – примирительно сказал Зубов, и в этот
момент автобус резко затормозил, с силой бросив пассажиров на
спинки сидений.
– Твою так, Медведев, – зарычал прапор, – полегче, не дрова
везѐшь!
– Чѐ стали? – недовольно спросил Зубов.
– Развилка тут, товарищ капитан, – ответил Медведев. – Куда
теперь ехать?
– В карту посмотри, лапоть, – продолжал рычать Шматко.
– Так я, это, забыл, – вздохнул Медведев.
– А башку ты не забыл? Разворачивайся, пока не далеко отъехали!
– Отставить разворачиваться! – скомандовал Зубов. – Я знаю эту
дорогу как свои пять пальцев… Здесь налево сворачивай…
Двигатель автобуса снова затарахтел.
– Николай Николаевич, так ведь ночь ехать, – сказал прапор.
– Ничего, – ответил Зубов. – Я, как Штирлиц, могу пять минут
спать – потом час бодрствовать… Дочка выдрессировала. Скоро сам
узнаешь…
Автобус бодро пылил навстречу заходящему солнцу среди
бескрайних полей.
6
Рядовой Соколов, понурив голову, сидел в курилке и жевал
травинку. Было заметно, что настроение у бойца – хуже некуда. Это
заметил Кабанов, который присел рядом с товарищем и, весело
прищурившись, спросил:
– Чѐ, Сокол, траву куришь? – Он протянул товарищу пачку
сигарет. – На, нормальные попробуй…
Но Соколов не курил и начинать курить не собирался.
– Чего смурной такой? – спросил Кабан. – Гунько настроение
подпортил? Мне тоже… Командир хренов… Год вместе шуршали, а тут
на тебе – раскомандовался он…
– Да при чѐм здесь Гунько? – наконец заговорил Соколов.
– А чего тогда? – удивился Кабанов. – По старикам грустишь?
– Да Варька, – тихо ответил Соколов, – две недели уже не пишет…
– Фигня какая, – усмехнулся Кабанов и потрепал товарища по
плечу. – Большинство баб только две недели и пишет. Ничего.
Переживѐшь…
Сокол так посмотрел на него, что Кабан сразу осѐкся.
– А, извини, брателло, – извиняющимся тоном заговорил
Кабанов, – про вашу любовь в части легенды ходят… Я, Сокол, так
думаю: если не пишет, значит, не может, ну палец там поранила или
руку сломала…
– Спасибо, утешил, – ответил Соколов, морщась от табачного
дыма.
В этот момент в курилке появился Вакутагин, на узкоглазом
круглом лице которого цвела хитрая улыбка.
– Ну чѐ, Сокол, танцевать будем? Или как? – спросил он, потрясая
перед носом товарища почтовым конвертом.
– Давай сюда, – сказал Сокол и протянул руку. Ему сейчас было
не до приколов, и Вакутагин понял это.
7
Рядовой Соколов погрузился в чтение письма, а Кабанов и
Вакутагин отправились по своим делам: первого ждала тумбочка
дневального, а второго – кухня.
Осатанев от дорожного безделья, старший прапорщик Шматко и
капитан Зубов решили перекинуться в «дурака». Зубову явно не катила
масть, и он уже несколько раз схлопотал от прапорщика карточные
погоны поверх своих родных – капитанских.
– Да вы не расстраивайтесь, товарищ капитан, – издевался
Шматко, в очередной раз водружая на ротного картонные погоны. – В
войсках с погонами лучше, чем без погон.
Он загоготал, довольный своей шуткой, а Зубов краем глаза
заметил в зеркальце, что Медведев тоже ухмыляется.
– А ты чего скалишься? – спросил его ротный.
– Да так, товарищ капитан, навеяло, – ответил Медведев. –
Вспомнил, как год назад «духом» в часть ехал, только в обратную
сторону и на заднем сиденье. По этой самой дороге…
– Вот за ней и следи! – Зубов рубанул воздух рукой, совсем как
Бородин. – Навеяло ему… Смотри, как бы не продуло с воспоминаний…
Капитан сдал карты по новой и выложил на сиденье колоду с
козырем. Вдруг двигатель затарахтел как-то неестественно, а потом и
вовсе заглох. Автобус резко остановился. Колода не смогла удержаться,
пол автобуса усыпали карты.
– Да что же это такое?! – возмутился Шматко. – Какого хрена,
Медведев?
– Щас и посмотрим, товарищ старшина, – ответил боец,
проворачивая ключ в замке зажигания. Но двигатель и не думал
заводиться. Под эмоциональные комментарии пассажиров Медведев
вылез из автобуса.
Солнце уже почти вплотную подобралось к горизонту,
неподалѐку по ходу движения маячили дома небольшой деревушки.
Указатель гласил: «Бухарѐво – 300 метров».
8
Сокол ожесточѐнно начищал сапоги, пытаясь довести шершавую
поверхность кирзы до зеркального блеска, когда в умывальнике
появился Кабанов, только сменившийся с наряда.
– Сокол, пошли, щас фильм по первому будет с Брюсом
Уиллисом, приколись…
– Ага. Дочищу, – односложно ответил Соколов, не глядя на
товарища.
– Ты уже полчаса их дрочишь, кончай хернѐй страдать. Пошли,
уже начинается…
– Сказал же, – взвился Соколов, – дочищу – приду. Чѐ, непонятно?
– Слушай, братан, ты меня пугаешь, – примирительно заговорил
Кабанов. – То страдаешь, что письма нет. Теперь письмо получил – ещѐ
хуже. Что Варька твоя пишет?
– Ничего… Это от тѐтки моей письмо…
– А с Варькой что?
– Уехала в город, – голос Сокола звучал убито, – поступать…
– Ну так и напиши ей в город! – Кабанову, как всегда, все решения
казались очень простыми.
– В настоящее время в России насчитывается более тысячи
городов, – ответил на это Сокол. – И в какой город она отправилась, мне
неизвестно. Сечѐшь?
– Ага, – кивнул Кабан и попросил: – Дай щѐтку… Я тоже почищу
малька.
Сокол рассеянно отдал Кабану щѐтку, а тот сразу схватил его за
плечи и стал с силой толкать его из умывальника:
– Всѐ. Пошли. Давай, дорогой, вперѐд… Посмотрим фильмец,
развеемся… Сам товарищ рядовой Гунько добро дал…
Соколову ничего не осталось, как уступить грубой, но доброй
силе приятеля.
9
Поломка оказалась серьѐзной. Медведев молча возился под
капотом, а прапорщик и Зубов прогуливались вокруг автобуса, вдыхая
тѐплый вечерний воздух и почитывая дорожный указатель про
Бухарѐво и триста метров.
– Ну как там? – спросил Шматко, подходя к водителю.
– С карбюратором что-то, – ответил Медведев. – Смотреть надо…
Наверное, жиклѐры засорились.
– Долго ещѐ?
– Ну часа два, – ответил боец, вытирая руки ветошью, – или три…
Да вы не переживайте – нагоним…
– Это тебе, Медведев, переживать надо! – заорал прапорщик. –
«Три»! Отставить три! Два часа тебе сроку, и чтобы всѐ было готово!
Шматко подошѐл к Зубову.
– Ну что делать будем? – спросил капитан.
– Может, поужинаем? – предложил прапорщик. – А заодно и по
пять капель для аппетита, да и за дембелей наших было бы неплохо.
Мы же им обещали…
– Ну это можно, – согласился Зубов. – А у тебя есть?
– Нет… Я думал, вы взяли…
– Ну ты красавец, старшина! Не сам ли бутылку коньяка Бородину
вручил?
– Товарищ капитан, – прапор завѐлся с полоборота, – да если бы я
еѐ не всучил, он бы…
– Ладно, знаю-знаю, – махнул рукой Зубов. – Давай без разборок.
Что делать-то будем?
– Тут деревня рядом, триста метров. – Шматко показал рукой в
сторону близлежащих домов. – Там наверняка магазин есть. Могу
сгонять.
– Давай, – согласился Зубов. – Деньги есть?
Повторять прапорщику дважды было не надо – уже на ходу он
ответил: «Разберѐмся!»
10
– Ты только одну бери! – вслед ему прокричал Зубов.
– Да всѐ понятно! – на ходу ответил прапорщик. – Чисто
символически…
Зубов важно осмотрелся вокруг, прошѐлся пару раз вокруг
автобуса, прочитал указатель «Бухарѐво – 300 метров», а потом залез в
салон и стал сервировать «поляну».
Начальник продсклада прапорщик Данилыч зашѐл в столовую
после ужина.
– Солдат! – обратился он к копающемуся возле огромной
электрокастрюли Вакутагину. – Сухачѐва позови!
– Сухачѐва нету, – ответил новоиспечѐнный повар. – На дембель
ушѐл…
– Серьѐзно? А кого поставили?
– Меня, – гордо ответил парень с Чукотки.
– И как тебя звать? – спросил Данилыч, разглядывая нового
повара.
– Рядовой Вакутагин!
– Понятно, – кивнул Данилыч и как бы невзначай перешѐл к
делу: – Слушай, Вакутагин, мне Сухачѐв ведро картошки должен. Он не
оставлял?
Повар достал ведро – то самое, которое сегодня утром служило
