Читаем Время Удачи онлайн бесплатно

Автор: Дмитрий Романов

Теплый свет вырывался из широких окон, освещая по-весеннему слякотную улицу. Казалось, что идеально чистое стекло лишь усиливает ощущение волшебства, запертого в банкетном зале. Это волшебство дарит собравшимся на праздник людям чувство защищенности и беззаботности. Оно настолько грандиозно, что не может удержаться внутри, выплескиваясь наружу светом, музыкой, веселым смехом.

Стеклу не удержать чуда. Стекло удержит тепло внутри и не пустит ветер снаружи. Оно отсечет лишние звуки с улицы, чтобы не мешать собравшимся наслаждаться прекрасным вечером.

Прозрачная преграда. Там, за ней, собрались те, кто имел полное право на свое личное волшебство. Там, а не здесь.

Красивые люди в красивых одеждах. Их пальцы увиты кольцами и перстнями, а улыбки белозубы и непринужденны. Они улыбаются друг другу и по очереди поздравляют счастливых родителей именинницы. Родителей моей сестры.

Моя мать принимает поздравления на правах хозяйки торжества. Вальцова Татьяна Петровна облачена в иссиня-чёрное вечернее платье с белой окантовкой выреза декольте. Руки обтянуты столь же темными глубокими перчатками до локтей и также окантованы белым. Темно-русые локоны волос спускаются по ровной спине. Прекрасна и безупречна.

Ее муж стоит рядом с ней. Вальцов Александр Александрович сегодня носит тёмно-синий костюм, сочетающийся с платьем супруги. Однако, как всегда, в ослепительно-белой рубашке с высоким воротником, пойманным в петлю узкого красного галстука. И как всегда, с широкой, приветливой улыбкой на чисто выбритом лице. Настоящий образец мужественности.

Идеальная супружеская пара купается в лучах самодовольства. И тем нелепее смотрится белокурое существо на руках своего отца, смущающееся от внимания гостей.

Додумались же ребенка в розовый одеть. Показушники! Твари! Ненавижу!

Я не смог удержать обиды в себе. С силой надломил тонкую ветвь и еще с минуту не глядя выкручивал ее. Представлять, что руки стискивают шею Вальцова всегда приятно и я делал это достаточно часто. Вот только пальцы впились во всего лишь попавшуюся под руку деревяшку и ее не задушить, а обида лишала дыхания, все туже сжимая уже мое горло. Непрошеная влага собралась в уголках глаз, но и только. Давно прошло то время, когда слезы прокладывали дорожки на грязных щеках.

До боли сжались челюсти. Улица не прощает слабости и даже наедине с самим собой нельзя поддаваться унынию.

Я должен быть там! Там, а не прятаться в кроне дерева среди молодых листочков. Я имею полное право наслаждаться общим праздником в день рождения сестры. Смеяться, танцевать и... набивать живот.

При мыслях о еде этот предатель вжался в позвоночник, издав тоскливый вой. Ну ничего, скоро удастся порадовать брюхо, ведь мне известно то, что дает преимущество. То, что позволит выполнить задачу.

Очень важно обладать информацией, наделяющей преимуществом - этот урок от семейства Вальцовых я усвоил давно. Много уроков усвоил, пока являлся членом богатого и влиятельного рода. Пафосные разглагольствования Вальцова. Колкие дополнения от матери. Не все пригодилось в жизни изгоя, но часть семейных бесед врезалась в память. Что-то оказалось действительно полезным.

Семья... Мама все так же мило улыбается гостям. Красивая, изящная, утонченная и такая холодная.

Была ли у меня семья когда-либо? Отца не помню, а мать всегда относилась ко мне, как к мебели. И когда-то я из кожи вон лез, чтобы заслужить такую же улыбку, какую она дарит своим гостям просто за то, что они пришли. Иногда получалось этого добиться.

Плохо, что с каждым годом улыбались мне все реже. Не было никакой семьи и нет ничего удивительного в том, что я не пришелся по душе ее новому мужу. Чужой сын, да еще и бездарный. Теперь даже кажется странным, что он терпел приемыша в своем доме столько лет.

Три года? Неважно уже.

Другое дело, что выпнуть ребенка из дома в мороз... А мать все видела, грустно улыбалась и ни слова единого против не сказала в тот вечер. Уже куда больше года миновало и не проходило ни дня, чтобы я не думал о том, что же сделал не так. В чем моя вина? Бездарный?

За такое родители не гонят из дома своих детей! Хотя чего уж врать самому себе? Гонят и за меньшее. Теперь знаю.

Сосредоточился на лицах гостей и скрипнул зубами. Не всех ведь обошел тем злосчастным вечером в поисках приюта. Лишь троих ближайших соседей, но этого хватило, чтобы понять - нигде мне не рады. Даже больше того. Один из слуг прямо сказал, чтобы голову поберег и скорее укрылся, покуда жив.

Ну ничего. Придет время.

Ненавижу! Как же я их всех ненавижу. Каждого! Некоторых даже не знаю, ну и что? Все виноваты! Старая кровь, промышленники и даже красные собрались там, куда мне путь заказан. Знать бы почему так получилось, но прямо сейчас я здесь не для этого. Прямо сейчас я сам за себя.

Среди колонн зала наметилось новое движение. Вальцов поставил смущающуюся именинницу на ноги и вздернул квадратный подбородок.

Резко оживились официанты, вооруженные подносами, уставленными фужерами с игристым вином. Значит, сейчас будет произнесен тост в честь именинницы. Девочки Одаренной, в отличие от ее брата.

- Потенциально Одаренной! - прошипел я, быстро слезая с дерева.

Едва ботинки опустились на землю, низко пригнулся и рванул к черному ходу под прикрытием кустов. Так себе прикрытие, но выручало знание местности. Когда-то точно так же бегал здесь, скрываясь от скучных взрослых и в поисках приключений. Приключений не находил, но как-то нашёл черный ход и рядом с ним еще одну неприметную дверь.

Как оказалось, та дверь вела на кухню. Прямо в царство громыхающих кастрюль и ругани поваров. Интересное место, наполненное запахами, паром и острейшими ножами.

Тогда удалось стащить один такой. Хороший оказался ножик - длинной с руку десятилетнего мальчишки и остро заточен. Настоящий меч! Жаль, что пришлось его выкинуть перед возвращением домой, а иначе порки не избежать. Вот только сегодня крадусь не за ножом - сегодня целью является нечто куда более ценное. Пора реализовывать преимущество.

В тот раз я не особо опасался наказания. Если бы поймали кухонные люди, то пожурили бы и отпустили, угостив чем-нибудь сладким. Другое дело теперь - если поймают четырнадцатилетнего уличного оборвыша, то беды не миновать, а потому и опасения присутствовали вполне обоснованные. Бесстрашие - это не про таких, как я.

К тому же про охрану Центрального парка ходят довольно неприятные слухи.

Обежал здание с правого торца, стараясь ступать как можно тише. Прижавшись к рассохшейся деревянной двери, затаил дыхание и прислушался. Вроде тихо. Если все идет, как запланировано, то сейчас кухня пустует.

По давней традиции при оглашении первого тоста в честь Одаренного, должно присутствовать как можно больше людей. Семья, высокие гости, восхищенные простолюдины. И нет никаких сомнений, что Вальцов оплатил присутствие восторгающихся статистов - каждый из работников банкетного зала сейчас внимает пафосным разглагольствованиям этого ублюдка. Раньше такое казалось само собой разумеющимся, теперь - чванством.

Желудок вновь противно заворчал, отодвигая все прочее на второй план и я аккуратно потянул за ручку. Не заперто! Раззявы! Более никаких обидных эпитетов не возникло. Они оказались начисто выбиты одуряющими запахами царства блюд и закусок.

Сглотнул и мотнул головой, возвращаясь в реальность. Все потом - сначала дела, а расслабиться в конуре успею.

Быстро шагнул внутрь и аккуратно прикрыв за собой дверь, бесшумным шагом прошел по короткому, но широкому коридору. Заглянул, оценил пустующее помещение и снова сглотнул обильно выступившую слюну. Вот оно - Эльдорадо!

Пора браться за дело. В три длинных шага добрался до стола, запихнул в себя пригоршню мелких печенюшек, а затем огляделся внимательнее.

Вот! Крупный копченый окорок, ранее принадлежавший доброй свинке, одиноко покоился на разделочной доске и рядом с ним лежал острейший разделочный нож. Самое оно.

Не нож. Окорок!

Крупновата ножка свинки, но времени мало. Схватив вожделенную добычу и сунув ее под пальто, не глядя сграбастал то, что лежало на столах. Карманы потрепанного пальто оттопырились, но оставались еще карманы штанов в конце концов. Однако я стойко игнорировал жадность и метнулся на выход. Как постоянно нам талдычит Казах: "Жадность фраера сгубила". Взял, что красиво лежит и сделал ноги - закон выживания вора. Один из них. У Казаха вообще много законов на все случаи жизни.

Обратный путь много времени не занял.

Я бросил последний взгляд в сторону банкетного зала, но с земли в окна не заглянуть. Все твари остались там и когда-нибудь наберусь сил поговорить с ними совсем на другом языке. Стану сильнее и поговорю.

- Когда-нибудь, когда стану настоящим вором. - пробурчал себе под нос и совсем тихо выдохнул. - Или убийцей.

Быстро, но аккуратно добрался до границы парка. Привстав на цыпочки, оглядел улицу и дождавшись момента, ловко юркнул в едва видимый просвет между кустов. Оказавшись на дороге, сразу взял направление в сторону конуры по кратчайшему маршруту. Нужно как можно дальше убраться из правого центра и побыстрее. Менты не дремлют, а я уже не очень схож с мальчишкой на побегушках. Даже на окраинах сцапать могут.

Строго говоря, в такой одежде не стоило появляться в этой части города. Здесь даже по теплой весне гуляют ублюдки в пальто с отороченными мехом воротниками и под ручку степенно водят своих холеных дам в шубках. Так что я выделялся и это еще мягко сказано.

Пальто с чужого плеча на тройку размеров больше положенного. На сто раз штопаные штаны заправлены в высокие ботинки со сбитыми носами. Никто и не разглядит блеска золота в немытых засаленных волосах и не увидит опущенных к тротуару голубых глаз. Типичный житель окраин, если бы не одно "но". Слишком молод для того, чтобы бродить по ночам в одиночку.

Беспризорников не особо жалуют, а поставки молодого мяса в училища выполнять нужно. Потому и привлекать внимание милиции ни к чему. На чужой земле менты тоже чужие и отсвечивать перед ними - чревато.

Поэтому я не суетился, не бежал и не дергался. Никто так не привлекает внимания, как нервно озирающийся бич. Шел спокойно, сосредоточившись на прокладке безопасного маршрута, вовсю напрягая периферийное зрение, но сделать это оказалось не так-то и просто. Проклятый окорок, спрятанный под пальто, пытался свести с ума своим безумным ароматом и этим сбивал концентрацию. В нос прямо из ворота бил столь одуряющий запах, что слюной захлебнуться можно.

Чую - не простая то была свинка, а изменная. Да и не будет Вальцов абы чем дорогих гостей на таком празднике угощать. Не то чтобы это совсем уж показуха была - у него за столом тоже обычная пища редко присутствовала. Уж зачем, а за правильным питанием гад следил хорошо.

Мразь! Как вспомню, так зубы крошатся и кулаки сжимаются. Ни дня не проходило, чтобы этот ублюдок не ляпнул что-то про моего отца или мое наследие. Иногда кажется, что и мать Вальцов в жены взял только для того, чтобы окончательно растоптать фамилию Орловых. Было бы что топтать.

Что она - последняя в своем роду, что я теперь. Много ли преимуществ дает графский титул предков, если в приличном обществе не принято упоминать былые заслуги перед беглой императорской семьей? Никаких! Все и так понимают, кто есть кто, но жить старыми временами - дурной тон.

Из пальто вновь прорвался аромат копченого мяса. Я сглотнул слюну и свернул на неприметную боковую улочку. Красноярск - большой город и от Центрального парка до Заводского района топать километров десять, если по прямой, но по прямой мне никак нельзя. От главных улиц и набережной лучше вообще подальше держаться. Не менты, так центровое пацанье докопается и неизвестно еще кто хуже. Если такая встреча состоится, то с добычей точно придется распрощаться. При любом раскладе.

Хороша добыча-то.

Сунул руку в карман, выуживая очередную печенюшку, но в рот попал кусок твердого сыра. Ну и пусть - все еда. Со столов-то хватал не глядя, а с голодухи, что твердый сыр, что конфета - все едино. Набить бы брюхо.

Хорошо там Настьке сейчас. Сестренка верно не о еде думает, а спрятаться от взрослых мечтает. Повезло ей, что тест прошла, а не то бы и ее на улицу...

Да какое там! Это я для Вальцова - сын старого соперника и врага, а за родную дочь он и с председателя партии красных голову снимет. Уж я-то знаю. Да и можно признаться самому себе, что не за окороком туда приперся. На сестренку посмотреть.

Слух о предстоящей гульбе Вальцовых случайно в ухо влетел, но не вылетел. Зацепился, засвербил и я не удержался. На всех зол, всех их ненавижу. Ее ненавидеть не получается. Неприятен сам факт, что белокурую на меня променяли, но ее вины в этом нет. Или все же есть?

Само существование этой девчонки вызывало неприятные чувства. Не дурак ведь - счету обучен и не сопляк уже - знаю как дети делаются и сколько времени под сердцем матерей живут. По всему выходит, что из дома меня выставили, как о Настьке узнали. Может не сразу, но живота у матери тогда еще видел. Прожал ее Александрович на этот поступок. Прожал.

Все равно ей повезло. Если тест потенциал в таком возрасте определил, то это дорогого стоит - сильная будет. Может и не проснется Дар этот, но прорвется сестренка точно, а иначе и быть не может. Тест - штука дорогая, а потому точная. У меня вот не нашлось ничего. Трижды.

- Эй! Пацан! - раздался голос позади. - Погодь, погутарить надобно.

Я кинул взгляд через плечо и не думая останавливаться. Трое, старшаки, в двадцати шагах позади - это плохо. Еще хуже то, что по обе стороны плотно понатыканы трехэтажные домишки, предрекающие приближение к окраинным районам. К моей конуре.

И ни одного свертка в зоне видимости.

Вот же попал! Задумался о своем, потеряв бдительность, а стемнело прилично и народу почти не видать. Тут бы красться вдоль заборов и посадок, но точно не шагать по тротуару, что тот фраер непуганый. Да что со мной вечно не так? Что за непруха?

Все это промелькнуло в голове, а глаза искали выход. Искали и не находили, ведь старые "временные" домишки стоят сплошной стеной. Не ничего более постоянное, чем временное - вечная истина. Конкретно эти дома заселены не сбродом, а работягами правого берега. Не одно поколение выросло во дворах позади этих домишек. Может и мои преследователи из местных?

Парни лет шестнадцати - семнадцати и могут проживать одном из этих домиков, но что-то подсказывает, что это не так. Чуйка вопит об опасности, а взгляды старшаков колют спину. Советские, что ли? Да и какая разница?

- Стой, не бойся - мы тока спросить хотим.

Вот теперь все стало ясно и просто. Я обернулся, улыбнулся и рванул что есть сил. Левой рукой придерживал добычу под пальто, а правой отчаянно размахивал в такт движению ног. Пусть попробуют догнать. Бегать умею, как никто другой.

- Стой, падла! Хуже будет!

Троица неслась следом не отставая. Старшаки... Не оторваться. Придется бросить столь ценную добычу, а это, считай рубликов двадцать, если не больше. Жалко, но деваться некуда.