Читаем Восстановление онлайн бесплатно
Восстановление
Порой можно выиграть, порой проиграть, особенно, если речь идет о любви. Ремингтон уже играл в эту игру и проиграл. Но, несомненно… он даже мысли не допускает, что может потерять Селену. Когда их жизням начинает угрожать опасность, он понимает, что один неверный шаг, и Селена может исчезнуть из его жизни навсегда. Время идет, и Ремингтон пытается обыграть его, чтобы спасти женщину, которая заняла место в его сердце. Но что случится потом? Останется ли она с ним или его прошлое уничтожит возможность совместного будущего с ней? Только любовь остается после того, как наши ожидания не оправдывают себя; или когда наши демоны выходят поиграть. Селена понимает, что всего лишь вопрос времени, когда произойдет что-то ужасное. И кто бы ни руководил всем этим, этот человек жаждет крови. Ее крови. Ей следовало порвать с Ремингтоном в ту же секунду, когда прочитала первое письмо, а теперь выбора у нее уже нет. Слишком сильно влюбилась она, слишком быстро, и теперь зависима от него как физически, так и эмоционально. Порой тайны объединяют, но иногда наоборот, могут разрушить наши жизни. Сможет ли тайна разрушить будущее Селены и Ремингтона? Или же напротив, восстановит разрушенные связи и сделает их прочнее?
Серия: Опустошение
Отем Грей , Илья Трифонов , Скарлетт Эдвардс
Романы / Современные любовные романы / Самиздат, сетевая литература / Эро литератураВНИМАНИЕ!
Копирование и размещение перевода без разрешения администрации группы, ссылки на группу и переводчиков запрещено!
Данная книга предназначена только для предварительного ознакомления! Просим вас удалить этот файл с жесткого диска после прочтения. Спасибо.
Я переживаю самый худший кошмар в своей жизни.
Три часа.
Прошло уже три часа с тех пор, как Селену увезли в операционную. Никто ничего не говорит. А она там борется за свою жизнь.
Селена. Женщина, которую я поклялся защищать, но все равно не смог ничего сделать, чтобы спасти ее. Вылечить. Унять любую боль, которую она испытывает.
Я вытащил письмо из переднего кармана рубашки. Несколько дней тому назад я проснулся задолго до рассвета и, поскольку больше не смог уснуть, написал его ей. Тогда мне не хватило смелости отдать ей это письмо, но я планировал устроить Селене сюрприз накануне ее отъезда в Берлин.
Сделав глубокий вдох, я перечитал написанные мною слова, и искренность, заключенная в них, буквально лишила меня способности дышать.
Черт! Все полетело к черту. Но я собираюсь все исправить.
Аккуратно сложив письмо, я убрал его обратно в карман и повернулся посмотреть на Адриана, спящего на диване. Я укутал его до подбородка хлопковой простыней, которую нам дала одна из медсестер, и погладил по головке, отбрасывая темные кудри с лица. Последние сорок восемь часов стали для него серьезным испытанием.
Когда он со мной, мне кажется, что я в состоянии контролировать ситуацию.
Последние несколько часов он всхлипывал у меня на плече, и впервые в жизни я почувствовал себя уязвимым. Даже когда мой родной отец угрожал мне и бил ремнем по спине, я не ощущал этой уязвимости. Я храбро стоял и принимал все, с чем он набрасывался на меня. Но сейчас, черт. Все так запуталось к чертовой матери.
Я откинулся на спинку стула и вспомнил события последних нескольких недель, начиная с того момента, когда увидел Селену в отеле, наш первый обед в парке Тюильри, танцы в клубе, как ее глаза загорелись, когда она поняла, что танцует со мной. До сих пор поверить не могу, как быстро я утратил бдительность рядом с ней, хотя знал ее всего несколько дней.
Ярость заструилась по моим венам, когда в голове возник образ того, что случилось с Селеной. С тех пор, как несколько часов назад я уложил Адриана спать, а доктора Бланшетта вызвали в палату, чертова система оповещения молчала. Вокруг кровати Селены суетился медицинский персонал, пытаясь помочь ей. Мне следовало лучше защищать ее.
Но я не защитил.
И теперь мы в больнице в ожидании того, как решится ее судьба.
Я запустил пальцы в волосы и, вцепившись в них, потянул назад, наслаждаясь болью. Это немного отрезвило меня.
— Месье Сен-Жермен?
Я резко вскинул голову и вскочил на ноги, когда передо мной появился доктор Бланшетт. Его лицо не выражало никаких эмоций.
Меня начало трясти, сердце заколотилось как сумасшедшее, и я сжал руки в кулаки.
— Как она? — спросил я хриплым голосом.
— Давайте присядем, — он махнул в сторону стула, на котором я сидел несколько секунд назад.
У меня подкосились ноги, и пришлось вцепиться в подлокотник стула, чтобы удержать равновесие, пока садился, затем я уронил голову на руки и зажмурился.
— Господи, нет.
— Месье Сен-Жермен.
Он прочистил горло.
— Операция прошла успешно. Нам удалось снять отек прежде, чем мозг получил повреждения.
Проглотив комок в горле, я поднял голову и, медленно повернувшись, посмотрел на доктора.
— Так с ней все будет в порядке?
Он кивнул и слабо улыбнулся.
— На данный момент у нас все под контролем.
Я шумно выдохнул.
—
Он наклонился вперед, поджал губы и нахмурился. В груди все сжалось от боли, когда в голове возникли различные сценарии, один хуже другого.
— Мы оставили ее в реанимационном отделении, чтобы понаблюдать за ее состоянием в течение нескольких часов, — он сложил ладони в форме буквы «А». — Но для начала вы кое-что должны узнать. За все это время она так и не пришла в себя. Она практически не реагировала на внешние раздражители в ходе проведенных нами тестов.
Меня бросило в холодный пот.
— Что вы пытаетесь мне сказать, доктор?
Он тяжело вздохнул и сказал:
— Она в коме.
— Погодите, вы же сказали, что она в порядке,
— Так и есть. Но это не означает, что она вне опасности. Следующие несколько дней будут решающими, но мы постараемся сделать все возможное, чтобы она пришла в норму.
Я резко выдохнул, и перевел взгляд на сына.
— Как долго она будет в этом состоянии?
— Невозможно предугадать, когда она выйдет из комы. Нам просто нужно наблюдать за ней, — вздохнул он и выглядел при этом устало. — Почему бы вам с сыном не пойти отдохнуть и вернуться позже, чтобы навестить вашу жену? По вашей просьбе мы поставили двух полицейских охранять ее палату на следующие несколько дней.
Я кивнул, глядя на Адриана. Ему нужен нормальный ночной сон и еда. И, конечно же, ему нельзя постоянно находиться в больнице. Я выпрямился на стуле. Мой сын заслуживает лучшей заботы. И я не собираюсь лишать его этого. Адриан и Селена нуждаются во мне.
— Я пришлю свою собственную охрану в дополнение к вашей, — я больше не уверен, кому можно доверять.
Пожав мне руку, доктор заверил меня, что позвонит, если что-то изменится, и ушел. Я вытащил мобильный из кармана и набрал Эрика. Час назад он приехал в Марсель на машине и заказал нам номер в отеле неподалеку от больницы.
Велев ему забрать нас и отвезти в отель, а также же организовать охрану Селене, я подхватил Адриана на руки и вышел из комнаты ожидания, которая служила нам домом последние сорок восемь часов.
Моргнув, я открыла глаза и увидела белые стены и большие окна, но по какой-то причине не увидела обладателя этого такого знакомого голоса. Успокаивающего. Почему я не вижу его?
Я посмотрела по сторонам, взглядом пытаясь найти обладателя голоса. Голоса, который отчаянным страстным шепотом требовал, чтобы я открыла глаза. Но не увидела его лица.
Я попыталась повернуть голову, но по какой-то причине мне это не удалось.
Голос снова побуждал меня открыть глаза. Но разве они не открыты? Я моргнула, чтобы убедиться в том, что не сплю.
Тогда почему голос этого человека звучит так печально? И почему ему жаль?
От голоса мужчины, умоляющего вернуться к нему, меня мгновенно отвлекло какое-то движение, после которого раздалось хихиканье, такое тихое, что я подумала, оно мне просто почудилось. Я повернула голову и ахнула. Затем моргнула. Я пристально изучала личико, вздернутый маленький носик, крошечный ротик, улыбающийся мне, ямочки на щечках, голубые глазки.
Я остановилась на носике, кончик которого был слегка вздернут, и на глазах. Очень знакомых глазах. Как я и представляла до ее рождения, у нее глаза Джеймса. Мысль о нем вызвала вспышку боли и ничего больше. Я не испытала боли, рвущей душу на части, которую чувствовала, когда обнаружила, что он изменяет мне с моей лучшей подругой.
Моя милая малышка Инес, которую я назвала в честь своей матери. Я помню выражение ее лица, когда сказала ей, что мы назовем ребенка в честь нее. Я никогда не видела ее более счастливой и гордой, чем в тот момент.
Но как, как моя девочка оказалась здесь? Как такое возможно? Она же еще не родилась, когда я потеряла ее. Я сплю?
Малышка улыбнулась, взбрыкнула крошечными ножками, замахала ручками и заворковала.
Я снова моргнула, чтобы убедиться, что это не сон. О, мой Бог, это не сон. Я передвинулась, повернулась набок и, протянув руку к ее личику, прикоснулась к ней. Я прикоснулась к ней, а она мне это позволила. На какую-то долю секунды она закрыла глазки, словно наслаждаясь моим прикосновением.
— Привет, моя красивая, идеальная девочка, — прошептала я, и мои глаза обожгли слезы. — Мне так тебя не хватало, так сильно не хватало, — я провела пальцем по мягкому изгибу ее щечки. Я не позволила себе сомневаться, насколько реально то, что она здесь, потому что мысль, что ее здесь нет, убивала меня. Поэтому я просто улыбалась и смотрела на нее.
— Я думала о тебе так много дней, месяцев, лет. О тебе милая малышка, о тебе. Я так сильно люблю тебя, и мне тебя ужасно не хватает. Останься со мной, пожалуйста, — я так боялась прикоснуться к ней снова, волновалась, что она может исчезнуть, поэтому устроилась поудобнее и просто изучала ее красивое личико.
Вчера у нас с Адрианом был тяжелый день. Я вернулся в больницу пять часов спустя и снова вместе с взволнованным Адрианом. Он отдохнул, но никак не мог успокоиться, пока мы не отправились навестить Селену.
Сегодня Эрик отвез его на местную закрытую игровую площадку, что, кажется, значительно улучшило его настроение. Он сразу же подружился с несколькими ребятами, и, видимо, ждал новой встречи с ними целый день.
Я посмотрел на Селену — у нее такое расслабленное выражение лица. Мирное. В комнате раздается только пиканье электрокардиографа, который фиксирует перепады сердечного ритма Селены, когда оно становится слишком быстрым или наоборот слишком слабым, шипение и свист вентилятора, и шарканье ног медперсонала, доносящееся из-за двери. Доктор упомянул, что она, вполне возможно, слышит, что происходит вокруг нее, поэтому я продолжаю поглаживать тыльную сторону ее ладони большим пальцем и разговаривать с ней, чем занимаюсь с тех пор, как зашел в палату.
— Ты не говорила мне, что склонна к драматизму,
— После того, как спас мою задницу, он посадил меня в такси и отвез к себе домой. На следующее утро, когда я проснулся, он задал мне трепку и вышвырнул из своего дома. Черт, даже я был впечатлен, хотя со мной такое редко случается. Я вернулся через два дня, когда стал лучше себя чувствовать и выглядел уже не так ужасно, чтобы поблагодарить его. Видимо я излил ему душу, когда был пьян в ту ночь. Он посоветовал мне завязывать. Сказал, что я несправедлив к людям, которых люблю — к своей семье. Что у меня есть те, кто нуждается во мне, зависят от меня. Адриан. Его слова быстро привели меня в чувство. Представляешь, он даже записал меня на прием к психотерапевту, хотя ничего не знал обо мне.
Я рассмеялся, вспомнив, как упрямился по этому вопросу.
— Я посетил три сеанса и больше ни разу не ходил туда. Я хорошо усвоил урок. Я не очень открытый человек, особенно, когда речь идет о моей жизни, — я поднес ее руку к губам. — Мне всегда было интересно, что из себя представляет настоящая любовь. И я нашел эту любовь с тобой. У меня есть собственная теория. Да, можешь закатывать глаза, если хочешь. Но я согласен с тем, что когда-то очень давно сказала мне мать. Когда встретишь ту единственную, которая поразит тебя в самое сердце так, что не сможешь отвести от нее глаз, значит ты нашел любовь всей своей жизни. Когда наши сомнения исчезают, когда мы выпускаем наших демонов на волю, остается только любовь. Пожалуйста, вернись ко мне. Ты нужна мне.
Дверь за моей спиной тихо скрипнула, прерывая мои размышления. Я обернулся и увидел, что на пороге стоит моя мать. Эстелла Сен-Жермен славится своей элегантностью и стоицизмом, но эти два определения не имели никакого отношения к ней, когда она вошла в двери и направилась ко мне. Ее взгляд метался между мной и Селеной. Положив руку Селены на кровать, я встал и подошел к матери.
— О,
Я покачал головой и провел рукой по волосам.
— Я в жизни не был так напуган, — пробормотал я себе под нос. Она коснулась моей щеки, и я прижался к ее ладони.
— Как Адриан? Где он? — спросила она, после того как убрала руку, отошла от меня и направилась к кровати.
— Один из моих людей отвез его на игровую площадку, — я тоже подошел к кровати и остановился рядом с матерью. Мне было любопытно, как пройдет встреча моей матери и Селены.
Пристально всматриваясь в каждый миллиметр лица Селены, она нахмурилась. Я услышал, как ее дыхание резко прервалось, и она повернулась посмотреть на меня широко раскрытыми глазами. Бросив свою сумочку на стул, который я только что освободил, она махнула рукой в сторону двери, призывая меня следовать за ней. Как только мы вышли из палаты, она уперлась руками в бедра и сделала глубокий вдох, как обычно, когда расстроена и старается взять себя в руки.
— Что, ради всего святого, ты делаешь? Умоляю, скажи мне, что ты не вернулся к... — она покачала головой, не решаясь закончить предложение.
