Читаем Вне времени онлайн бесплатно

ЛАЭЛИ

Зря понадеялась на проклятье — к утру и следов не осталось. Как я ни старалсь симулировать обмроки, удушье и даже собачье бешенство, бежалостные целители прогнали меня из госпиталя. Однако друзья отнеслись к этому не так легко: в комнате меня ждал экстренный шабаш, с участием моих соседок, Инелен, Дара, Алхаста, Эрика и Януша. Эта великолепная семерка и вратарь знали всё о Зеркалах и прочих прелестях жизни.

— Чаю? — предложила я, глядя на их суровые лица. Выражения нисколько не смягчились. — Кофе? — - Табуреткой в лоб?

— Тебе что в лоб, что по лбу, — Януш осуждающе поправил давно ненужные очки. — Я же говорил — не наживай себе врагов.

— Это всё он, — я ткнула пальцем в Кенррета. — Это он наживает врагов, ну и мне парочка досталась — как верному и незаменимому прихвостню.

— Мои враги действуют более профессионально.

Темный эльф даже не удостоил меня взглядом, полируя ногти пилочкой — моей, между прочим. Пилочка воспарила в воздуе, норовя воткнуться эксплуататору в янтарный глаз.

— Ребята, не устраивайте поминки раньше времени. Я живее всех живых, как говаривал Кощей Бессмертный, ибо миссия моя не закончена — не все уши преподов в трубочку свернулись…

Маги переглянулись, даже не стараясь сделать вид, что моя речь произвела на них впечатление.

— С ней надо по-другому.

В следующую минуту я бы болталась под потолком, пришпиленная туда заклятьями Сессен, но чудом успела увернуться.

— Тили-тили, трави-вали, это мы уже проходили. Что вам надо, почтенные мои инквизиторы?

— Чтобы ты была осторожнее! — вынес вердикт председатель импровизированного суда присяжных, Дар.

— Чей бы сфинкс мычал.

— А твой бы молчал в тряпочку.

— Нашу песню не заушишь, не убьешь!

В тот же момент Дар попытался задушить мою лебединую песнь неизвестно октуда взявшимся яблоком, но промахнулся, отправив сей дар небес в лоб Янушу.

— Круг замкнулся, — прокомментировала я. — Каков вердикт? Что делать с неслухом восьмнадцати лет, проклятым каким-то недоколдуном?

— Казнить нельзя помиловать, — Сессен показала язык. — Запятая зависит от того, будет ли повторяться попытка проклятья.

— Да пусть только попробует, — пробормотал молчавший доселе Алхаст, и дискуссия на этом закончилась. Но, только все собрались разбредаться по углам и грызть алмаз науки, Дар поднял ладонь.

— У меня еще есть новость, — и добавил, подумав. — Плохая.

— От тебя другого ожидать не приходится. Неприятности тебя любят, как родного.

Дроу отвесил издевательский поклон в мою сторону.

— То-то ты ко мне так неровно дышишь.

— Задыхаюсь, — поправила я.

— Остановите их! — взмолилась Инелен, отлипая от Габриеля. — Даррис, ну что там стряслось?

Темный эльф встал с кровати, сделал круг почета по комнате и остановился напротив окна. Лучи майского солнышка окружали его фигуру бледным ореолом. То же мне, падший ангел, сын греха.

— Жертву должны принести девять магов.

Пришлось активизировать все мыслительные ресурсы, чтобы сообразить, что за жертва. Дар сжалился над нами и пояснил, что, став Стражем, он понял процесс создания Зеркал — в общих чертах. После получения Философского Камня создается особое место "вне времени", в котором девять магов — не богов! — должны совершить жертвоприношения.

Зармике загибала пальцы.

— Нас тут как раз девять. Но нужно еще пятеро, чтоб провести ритуал для получения Камня, так? И они потом либо погибнут, либо будут в состоянии нестояния.

— Значит, надо найти еще пятерых. Давид… еще девчонки из моей комнаты, — подключилась Инелен.

Мы с Даром смотрели на них одинаково — как на умалишенных, демократически не делая различий между парнями, девушками, черными, белыми и зелеными.

— Лаэли, верни глаза на место, а то Ксавье заберет тебя в свою кунсткамеру.

— Но… вы что, не понимаете?

— Мы прекрасно понимаем, что вы с Даррисом возомнили себя спасителями всего Игга… эгоисты.

— В самом деле, поделитесь лаврами.

Я бросила умоляющий взгляд на эльфа — он таращился в потолок, пережевывая язык. Не отравился бы, болезный.

— Кажется, для взрослых магов спасать мир — дело житейское. Вот и мы попробуем.

— Чем меньше студентов будет на втором курсе, тем свободнее вздохнут преподы…

И не было никакой возможности их переубедить. Мы с Даром испробовали всё, что было в нашем арсенале: от мягких убеждений (в исполнении дроу они всё равно напоминали угрозы) до взывания к рассудку товарищей (в наличии которого я сильно сомневалась). Но, закончив дискуссию — то есть прекратив орать друг на друга — я наконец-то вздохнула совбодно. Свинцовая ноша, лежащая на моей спине, полегчала, разделенная на девятерых. Всё же без друзей ты — никто.

Даже когда ты просто рассказываешь что-то о себе другим существам — ты отдаешь им частичку себя. Теперь ты не только в своем теле, ты распылена по друзьям. Если ты одна, ты сосредоточена на одном существе, тебя меньше.

На повестке дня стоял экзамен у Вика. Точнее, в расписании экзаменов стояло "зачет", но подлость профессоров сияла из каждого пробела между буквами — зачет был дифференцированным. Что за зверь такой? А дело в том, что бал тебе ставят по обычной двадцатибальной системе, и разницы между таким зачетом и экзаменом, в общем-то, никакой. Очередной идиотизм, взошедший на благодатной почве высшего образования.

Мы выполнили теоритеческую часть, размяли затекшие кисти правых-левых рук (шестируким джиннам всегда больше везло в этом плане — наготове лишняя пара свежих конечностей) и приступили к практике. Из лаборатории Ксавье доставили чертову дюжину зомби, искалеченных в самых неожиданных местах. Вик, царственным жестом обведя этих туристов из царства Аида, щелкнул крышечкой часов.

— Исцелить. У вас есть час.

Мы были разбиты на группки по три магика. Мне в напарники достались Януш и Габриель: что ж, имея под руками двух знатоков человеческой анатомии, можно было не беспокоиться. Я-то всегда путала печень с почками.

У нашего клиента отсутвовал глаз, уши и полчерепа. Кроме того, грудная клетка была вскрыта точным ударом ровно посередине, а внутренности, видимо, Ксавье лично помешивал половником, подсыпая посторонней гадости.

— Мечта патологоанатома, — я похвасталсь Зармике. Та в ответ указала на своё практическое задание: оно, видимо, пыталось перед смертью убежать от неведомой опасности и взяло ноги в руки. В буквальном смысле слова.

Стоило Дару, который был в паре со своей соотечественницей, потянуть зомби за голень, тот открыл глаза и чихнул. Дроу замерли, созерцая труп.

— Профессор, а нам нужно умертвить клиента, прежде чем исцелять? — деловито осведомился добрый доктор Айболит, не отпуская конечность. Чем-то она его очаровала? Волосатая, небритая… и вообще мужская.

— Я т-тебе ща умертвлю! — гаркнул труп, дернув ногой.

Дар не очень бурно отреагировал на посмертные возмущения рабочего материала, только отодвинулся подальше и сменил перчатки на свежую пару. Вик подошел к столу темных эльфов, ткнул остырм кончиком карандаша в замершего зомби. Послений ойкнул.

— Немертвый, — констатировал рыжий профессор. — Введите наркоз. Это касается всех. Кстати, вам, Кенррет, оценка снижается на бал за то, что вы сами не додумались до наркоза.

Дар покрутил в руках скальпель, задумчиво созерцая профессорский скальп — у парня был самый высший бал по всем предметам, за исключением Созидания.

Мы с Зармике кинулись набирать шприцы — пока Вик придумывал, за что бы еще снизить оценку дроу, я набрала вместо анестетика испытанное зелье — Слезы Чес'саун, которое едва не убило меня полгода назад. Потом я слегка усовершенствовала Слезы, сделав их о-очень медленнодействующим ядом, замедляющим кровь жертвы, постепенно усыпляющим его. Действует куда лучше общего наркоза, главное — успеть оживить нашего зомби до того, как он снова откинет копытца.

— Ты пытаешься меня отравить, — трагически зашептал мой клиент, приоткрыв присутствующий глаз.

— Это ненадолго. Наверное.

Непослушные пальцы не-мертвого перехватили шприц.

— Эй, рабочему материалу возмущаться не позволяется. Смир-рно.

Кровососы молча наблюдали за моим поединком.

— Введи местный наркоз, я тебе подскажу, что и как делать.

— Ты испугаешься, если увидишь, как мы будем тебя целить, так что отцепи грабли — и баю-баюшки, на боковую.

— Я видел смерть! — нашего пациенты снова потянуло на выступления. Кое-кто из однокурсников оглянулся на разговорчивого мертвеца. — Ничего страшнее этого быть не может.

Он пытается взять меня "на слабо"? Ха.

— А я — Мировую Бездну, — я потянула шприц в свою сторону.

— Меня растерзали волки.

— А меня сожгли на костре.

— А я… а меня… А мне однажды отрубили все пальцы на левой руке.

— А я проснулась в одной кровати с темным эльфом.

Без дальнейших пререканий пациент признал мою победу и протянул руку для укола. Вампирчики за моей спиной трясли головой, удивляясь непонятной глухоте, настигшей их две секнуды назад. Я сняла заклятье глухоты и горделиво продемонстрировала им охладевающего зомби. Из всех сокурсников несколько команд решились ввести местный наркоз своим трупам, и теперь наслаждались их ценными советами. Правда, судя по кривой ухмылке Вика, зомби поставляли дезинформацию в целях запутывания бедных студентов. Только несчастный, попавший на стол к темным эльфам, говорил чистую правду — чтуь ли не в рифму — и был готов сам себя зашить фигурной строчкой, лишь бы избавиться от столь приятного соседства.

Неожиданно я ощутила укол в груди, с левой стороны. Дыхание сбилось, мне пришлось облокотитсья на крепкое плечо зомби.

— Лаэли? — Януш наклонился ко мне. — Всё хорошо?

— Да, всё в порядке, — попыталась улыбнуться, но в этот момент сердце сжала чья-то холодная костлявая рука, и я сползла на пол, гостеприимно принимающий всякий подобный мусор. Зубастые напарники бросили задание, Габриель поднял меня на руки.

— Профессор, Лаэли плохо!

— Если ей сейчас же не станет хорошо, я поставлю ноль баллов всей команде, — бросил Вик, но на сей раз испытанное средство устрашения не сработало.

Я не могла дышать — чувствовала себя так, будто ввела Слезы Чес'саун не зомби, а себе. Судороги охватили всё тело, заставили выгнуться, выдавили хрип из горла. Габриель, недолго думая, впился зубами в шею — и сразу же мне стало полегче, но Габриель покачнулся и побледнел — его тоже затронуло заклятье, которое он пил вместе с моей кровью.

..дальше, кажется, подбежал Вик, отобрал меня из цепких лап друзей — и я в очередной раз потеряла сознание. Честное магическое, я бы сама ушла от такой хозяйки, которая вечно его теряет. И ладно бы в объятиях загорелых мускулистых блондинов, а то черт знает где.

ДАРМ'РИСС

Вот и пришли черные дни для всех магиков. Преподы, кажется, вознамерились взять свое за все проваленные эксперименты, просроченные ритуалы и взорванные лаборатории — и выжимали студентов все соки до последней капли. Единственное, на что простиралось их милосердие, это промежуток между экзаменами: у нас было, по крайней мере, два дня, чтобы напихать в свою голову как можно больше Чрезвычыйно Нужных Знаний по психологии разумных крокодилов из какого-то затерянного мира.

Но то, что венчало моё туловище, наотрез отказывалось принимать в себя что-либо посторонное.

— Почему? — поинтересовался Эрик, с радостью ухватившийся за повод оторваться от психологии. Мои конспекты устилали пол, подобно опавшей листве с Древа Познания.

— Потому что там слишком много каши.

— Какой?

— Овсяной, пшеничной, манной… с грибами, соленьями, прочими кореньями.

— И с одной девушкой.

— Иди ты? — удивился я. — Что за дурной тон — валить все неприятности на хрупкие девичьи плечи.

Эрик красиво разложил свои листы рядом с моими, материализовал бокал синильной кислоты и вылил на них. Некоторое время мы наблюдали за тем, как пропадают кривые чернильные строчки и игра в "крестики-нолики". Последнее преобладало.

— Я такое же выражение лица наблюдал по утрам в зеркале, когда у меня были неприятности с Сессен.

Стоило заметить, что только ларру было дано отличать одну свою гримасу от другой, для остальных они были такие же разные, как две капли воды.

— Иди лучше учи психологию крокодилов…

— Потренируюсь на тебе. Итак, кто она?

Я вздохнул. Если не можешь солгать, но не хочешь говорить правду — смешай то и другое и раздели пополам.

— Ты не так понял. Задумался из-за бестолочи — то есть, из-за Лаэли.

— Ага, — сказал Эрик.

— Не перебивай страших. Её проклинают, а она в упор не желает что-то с этим делать… Сердечный приступ, потом опять судороги — пусть это какое-то простенькое проклятие, но ведь прилипчивое.

— Разве тебе есть какое-то дело до рыжей бестолочи?

Мне показалось, или в голосе ларра мелькнул намек на издевку? Определенно, Сессен плохо на него влияет. Чего доброго, еще и улыбаться научится.

— Она встречается с Алхастом, а я за ней как бы… присматриваю. Если девчонка умрет, окажусь крайним, и светлый искупает меня в отбеливателе. Понятно?

— Ага.

— Ничего тебе не понятно… Восстанавливай конспекты.

Как ни странно, но разговор помог хоть чуть освободиться от манной каши в голове: она потеснилась, давая место крокодилам. Один из них почему-то лукаво подмигивал мне бирюзовым глазом с золотым ободком вокруг зрачка.

И всё же — чью ауру я почуял в день Цветочного Бала?.. И потом, когда мы с Алхастом топатались у двери в её палату, снова витал в воздухе этот след — смутно знакомый, инстинктивно отвратительный. А эта безрассудная девчонка только отмахивается от нас с раздражением, как от осенних мух. Единственное, на что согласилась, это покопаться в книгах и подогнать симптомы под теоретическую базу, чтобы знать наверянка, в чем состоит угроза.

— Даррис, это не поможет.

— Что? — промямлил я, вытаскивая изо рта чьи-то непроожеванне останки.