Читаем Вик Разрушитель 10 онлайн бесплатно

1

— Что скажешь, сын? — щелчком пальца император остановил на визоре оба изображения — короля Харальда и князя Мамонова — и взглянул на задумчивого цесаревича, сидевшего в соседнем кресле. — Хочу услышать твоё мнение.

— Жоре было очень трудно отказать Свирепому, — сделав небольшую паузу перед ответом, Юрий Иванович кивнул на застывшую картинку, на которой Верховный конунг смотрел прямо перед собой. Чёткое изображение сумело передать даже леденящий взгляд Харальда. — Наш северный сосед за Антимага готов отвалить невероятное количество сладких плюшек. Создаётся впечатление, что Харальду удалось поймать за бороды целую армию двергов[1], и они исправно наполняют его сокровищницу золотом и каменьями.

— Возможно, так и есть, — рассмеялся император. — Иначе никак не объяснить его слова, что дети Астрид от княжича Мамонова будут купаться в роскоши.

— Губу раскатал, — грубовато пробурчал Юрий Иванович. — Но каков подлец, а? Напрямую идёт, не стесняется в своих желаниях заполучить кровь Антимага.

— С другой стороны, нельзя упрекнуть Харальда в сокрытии своих планов. Он, как истинный потомок викингов, сразу объявил о намерениях стать дедушкой негаторов.

— Отец, вот откуда у него такая уверенность, что Андрей может передать по крови Дар Антимага? — цесаревич развернулся в сторону императора, спокойно попивающего свежезаваренный чай с лимоном. — О каких-то старинных книгах упомянул. Мы чего-то не знаем?

— Возможно, — глядя на визор, проговорил Иван Андреевич. — Скандия ведь относительно недавно вышла на европейскую политическую арену. До этого она долго вела борьбу с миссионерством римлян. Те отринули многобожие и захотели, чтобы весь континент подчинился их воле. Русь и Скандия чем-то похожи друг на друга, поэтому Харальд сделал правильный вывод из сложившейся на данный момент ситуации. Я понимаю его. Чтобы успешно защищаться, нужно иметь в загашнике очень мощное оружие. У нас оно появилось. Северный король тоже хочет обладать таковым. А как? Негаторы не рождаются сотнями, камни-антимаги и раньше-то были нечастой находкой, а последние сто лет о них вообще никакой информации нет, даже слухов. Значит, надо создать условия для появления хотя бы десятка таких Разрушителей, как Андрейка.

— В любом случае, дети Андрея и Астрид, если таковые появятся, останутся подданными Российской Империи, — возразил Юрий Иванович. — И нет никакой уверенности, что они вообще будут даровиты в антимагии.

— Тем не менее, всегда надо держать в уме оптимистичный вариант, — ответил на это отец. — Дети Антимага будут очень сильным козырем не только внутри империи, но и в международной политике. Допустим, дочери Андрея могут стать залогом укрепления добрососедских отношений между нами и одиозными соседями из европейских государств и княжеств.

— Если только на такой шаг согласится сам княжич Мамонов, — заметил Юрий Иванович. — Вернее, к тому времени он уже князем будет. Думаешь, он своих дочерей, буде они у него, начнёт просто так раздавать направо-налево всяким иностранцам?

— А ты на что, сын? — проворчал император. — Надо смотреть вперёд не на десять лет, а на полвека, хотя бы. На твоих плечах будет очень огромный груз ответственности. Вот не станет меня, как ты будешь дела вести? Нужно уметь договариваться даже с самыми упёртыми и своенравными подданными. Андрей, кстати, таким и является. Найди к нему ключик через Лиду, заставь играть на своей стороне постоянно, а не эпизодически. Пусть он сам осознает, что его потомки станут гарантией безопасности Российской Империи, заодно влияя на европейскую политику в нужном тебе русле.

— Давай, всё же, не будем торопиться с выводами, — попросил цесаревич.

— Поживём — увидим, — спокойно согласился государь. — Вот Харальд очень настойчив в желании заполучить кровь Антимага, а ты до сих пор чего-то опасаешься.

— Намекаешь, что не будешь препятствовать свадьбе Андрея с Астрид? — раздул ноздри сын, с трудом сдерживаясь, чтобы не высказать своё мнение, прямо противоположное отцовскому. — В таком случае Мамоновы очень серьёзно укрепят свои позиции, имея за спиной мощную поддержку в виде Свирепого!

— Юра, ты как маленький, — с укоризной посмотрел на него император. — Учу тебя политике, учу — а всё равно ошибки совершаешь. Я о чём тебе битый час рассказываю? Никто же не мешает собраться Главам трёх Родов и договориться о создании тройственного союза. Тщательно выверим каждый пункт, который обяжет нас дружить друг с другом. Видишь ли, получается очень интересная конфигурация. Свадьба Лиды и княжича Андрея становится гарантией безопасности для Мстиславских и Мамоновых. Свадьба Астрид и Андрея удачно вписывается в доктрину уже общей безопасности как России, так и Скандии. Ведь Андрей будет нашим родственником, и одновременно — зятем Харальда. Куда не ткнись — везде запрещающие знаки для войны. Даже если захочешь обвинить родственничков в злых намерениях, сто раз придётся подумать.

— Но мы не учли одного: влияния антимагии на репродуктивность девушек, — цесаревич простучал пальцами по подлокотнику кресла. Он признал разумность доводов отца, но сказанная им фраза беспокоила его самого куда больше, чем политическая целесообразность.

— А вот это уже твоя и Брюсова забота — выяснить, каких последствий нужно ожидать, — император сделал очень толстый намёк и со стуком поставил чашку с чаем на фарфоровое блюдце, что находилось на журнальном столике.

— Нельзя просто так заставить молоденькую девушку действовать в угоду эксперименту, — попытался улизнуть от прямого ответа Юрий Иванович. — Мы неоднократно беседовали с боярином Захарьиным, и он сам понимает, насколько важно показать свою лояльность. Тем более, магическую инициацию вся семья прошла, Источник на них завязан прочно. Захарьины — большие должники перед нами.

— Когда Нине исполняется восемнадцать?

— Точно не помню, но Василий Романович упомянул, что в апреле.

— В таком случае не будем пока форсировать ситуацию, — принял решение император и кивнул на визор. — А Жора хорош. Он сам, того не ведая, дал нам отсрочку. А то я уже думал устроить свадьбу внучки грядущим летом.

— Значит, всё пока остается без изменений?

— Летом объявим о помолвке Лиды и Андрея, — уверенно сказал старший Мстиславский. — Скорее всего, и Харальд захочет присоединиться. Ладно, его предложение о двойной свадьбе, как ни странно, отвечает нашим интересам. Мне нужен союзник на северном фланге. Нужно очищать Балтику от пиратов, а заодно и Британии кое-где кислород перекрыть. Пусть в Атлантике свои правила устанавливают, а северные моря — наши.

— Помолвку… — медленно проговорил Юрий Иванович. — А парень до сих пор в любви к Лиде не признался, к нам в гости не пришёл руки просить.

— Так намекни, — хмыкнул император. — Иногда юношей приходится пинать, направляя их мысли в правильное течение.

— Ладно, займусь этим… Я о другом беспокоюсь. Отпустим Лиду в Скандию? — задал волнующий его вопрос цесаревич. Ведь придётся объяснять жене, зачем этот визит нужен.

— Пусть съездит, — кивнул отец. — Тем более, к ней точно присоединится княжна Голицына. Нину Захарьину обязательно нужно включить в делегацию. Судя по докладам наружного наблюдения, она зачастила к Мамонову, подолгу задерживается у него, что о многом говорит. Чем чёрт не шутит, вдруг дожмёт парня. Ну и охрана должна быть соответствующей. Пусть молодёжь поближе узнает друг друга, полезно для будущих отношений. Плохо, что у Андрея нет свиты.

— Чтобы появилась свита, нужны вассальные обязательства, — пожал плечами Юрий Иванович. — У Мамонова пока, кроме охраны, управляющего, инженеров и кухарки никого нет. Даже горничных не завёл, вызывает их по найму для уборки и стирки.

— Истинно мужской коллектив, — усмехнулся император и двойным щелчком погасил визор. — Тогда обратим внимание на его окружение среди одноклассников. Кто наиболее надёжен?

— Миша Кочубей, Юра Дашков, Данька Захарьин, — стал перечислять младший Мстиславский, потом задумался: — Пожалуй, ещё Саша Плещеев. Остальные нейтральны, могут спокойно менять предпочтения.

— Есть у меня беспокойство насчёт Захарьина, — государь задумчиво потёр подбородок. — Мальчишка может наломать дров, если заподозрит, что с его сестрой «экспериментируют». Сорвётся, учинит скандал. Он же ещё и «огневик», самый неустойчивый тип Дара.

— С чего бы он узнает? — удивился цесаревич. — Если только сам отец не захочет раскрыть семейную тайну. Может, уже и поделился сокровенным, чтобы Даниил в самый неподходящий момент не испортил взаимоотношения сестры с Мамоновым. Пусть едет. Будем держать его под контролем.

— Специально человека приставим? — усмехнулся старший Мстиславский.

— Надо будет — приставим. Нельзя сейчас сеять обиду в душе мальчишки.

— Ладно, убедил, — кивнул император. — Надо с родителями кандидатов в свитские провести беседу, пояснить, ради чего всё это затевается. У внучки будет своя свита, но Андрей тоже обязан продемонстрировать статус. Северяне хоть и замороженные, но умеют оценивать и по одёжке, и по уму.

— А ещё по тому, как викинг дерётся на ристалище, — ухмыльнулся цесаревич.

— Намекаешь, что кто-то может вызвать Мамонова на спортивную дуэль?

— Скорее, на бой в бронекостюмах. Например, Эрик Биргерссон обязательно воспользуется моментом, и захочет размять косточки. Он же один из сильнейших пилотов среди молодёжи. Не забияка, но драться любит.

— Ладно, с этим разберёмся попозже. Тогда начинай формировать миссию. Подозреваю, скоро придёт приглашение от Харальда.

— Сделаю, — кивнул сын. — А что там по ситуации с «Северной Звездой»?

— Все страны, которые имеют выход к Балтике, возмущены столь дерзкой террористической атакой, — хмыкнул император и допил чай. Совершенно не по-аристократически перевернул чашку вверх донышком на блюдце и откинулся на спинку кресла. — Выражают соболезнования Харальду, клеймят позором неких организаторов, в открытую не называя англичан. Чем дальше от побережья, тем глуше голоса. Остальным плевать. А вот торжественное награждение русской военной миссии вызвало невероятный резонанс. Свирепый прав: у Европы началась диарея. А если мы ещё и наших детей одновременно поженим, вонь на весь мир разнесётся.

— Скажешь тоже, — рассмеялся Юрий Иванович. — Там не вонь будет, а вселенский плач о наступлении «тёмных веков». Мало им «азиатских орд» было, теперь и викинги к ним присоединятся.

— Хорошо же! — мечтательно проговорил старший Мстиславский, но почти сразу стёр с лица расслабленное выражение. — Ладно, хватит тему мусолить. Харальд убедился, что Жора совсем не простачок, которого можно обвести вокруг пальца золотыми посулами. А нам этого и надо. Не хотел я торопиться со свадьбой внучки, боги тому свидетели. Ты, Юра, ситуацию со строительством завода не упускай. Американка свои чертежи получила, какого-то количества работников дождалась — пусть начинает работать. Пора куратора ставить. Князь Сергей хоть и держит руку на пульсе, но слишком занят другими делами.

— Предлагаю князя Елецкого, — соглашаясь с отцом, кивнул Юрий Иванович. — Он службу хорошо поставил. Английский прекрасно знает, без всякого лингво-амулета выучил. Образован, вежлив. Опять же, статус. Американцы любят, когда к их проектам высокие чины заинтересованность проявляют.

— Ладно, подумаю, — император хотел встать, но вдруг поднял указательный палец вверх, как будто что-то вспомнил. — С этими марьяжами совсем из головы вылетела одна мысль, связанная с разработкой бронекостюмов. Я недавно получил почту из САСШ и прочитал весьма неприятную для нас статью некоего господина Адамчика, журналиста из «Искр Москвы». Каким образом она попала в американскую прессу, не знаю, но местные борзописцы ухватились за неё обеими руками, раздули скандал, из-за чего наши агенты не смогли вывезти в Россию оборудование «Мехтроникса». Нам нанесён довольно чувствительный удар на взлёте. Статья удивительным образом перекликается с пасквилями Козачёва из газеты «Столица». Сей щелкопёр по чьему-то приказу ведёт атаку на «Бастион», не обвиняя открыто Мамоновых и нас в воровстве идей и патентов, но намёки весьма толсты. Очень красочно описал инцидент на лесной даче концерна «Техноброни», и вот там открыто указал на княжича Мамонова, который «вместо щедрого предложения господина Шульгина, желающего покупкой линейных двигателей поднять русские военные технологии на небывалый уровень, взял в руки оружие и напал на достойных людей, проявив свои детские обиды». Это я процитировал Козачёва, заметь!

— Распоясались не в меру, — проворчал цесаревич. — Ведь это прямое оскорбление!

— И что ты прикажешь делать? — с усмешкой посмотрел на сына Мстиславский. — Княжичу Мамонову невместно вызывать на дуэль бумагомарателя, разве что прилюдно отхлестать по щекам. Поэтому ты, Юра, реши этот вопрос. У нас есть Цензурная Коллегия, которая по щелчку пальца закроет поганые газетёнки. Но Богдан Семёнович не любит казнить быстро. Пусть устроит «весёлую» жизнь и Адамчику, и Козачёву.

— Не завидую я щелкопёрам, — улыбнулся цесаревич, вспомнив унылую физиономию Главы Цензурной Коллегии боярина Языкова, чья бородавка на носу являлась олицетворением ужаса для всех СМИ и книжных издательств.

— И хорошо бы выяснить, кто их надоумил на подобные пакости, — император поднялся на ноги. — Я догадываюсь, откуда пованивает, но доказательства должны быть железными. Рано или поздно досье на этих людей можно использовать так, как нужно нам. Ну, что, пошли на совещание? Государственные хлопоты никто не отменял. Да и министры заждались, поди.

2

В назначенное время я подъехал к КПП Особой Канцелярии. Влад остановил внедорожник неподалёку от сторожки таким образом, чтобы не перегораживать ворота, за которыми возвышалось здание, чья история обросла жуткими мифами и досужими вымыслами. Благодаря Брюсу я уже знал, что некоторая их часть имеет под собой реальную основу. Попадать сюда в качестве узника мне бы не хотелось. Слишком тягостное ощущение осталось после нескольких минут в камере-блокираторе. Интересно, кто эти люди, что сейчас сидят в подвале и медленно угасают, не получая подпитку для своей искры? А они здесь есть, намёк Брюса был более чем понятен.

— Пойду один, — предупредил я парней, сопровождавших меня в поездке. — Вас всё равно не пропустят.

— Не нравится мне ваше спокойствие, Андрей Георгиевич, — проворчал Эд, решивший сегодня присоединиться к личникам. — Вы так уверены в собственной неуязвимости? А вдруг служба охраны решит задержать вас? Да и местечко не самое приятное.