Читаем Вик Разрушитель 9 онлайн бесплатно

1

— Андрей Георгиевич, не соблаговолите ли выйти наружу? — раздался ироничный и такой знакомый голос. — Может, объясните, зачем устроили террор на «Северной вилле» и запугали всю шушеру, там гулявшую?

Я задумчиво почесал затылок и посмотрел на Куана. Тот лишь развёл руками, как будто намекал, что подобные вопросы мне придётся решать самому. Вздохнув, я взялся за ручку двери, но не торопясь открывать её, предупредил телохранителей:

— Сидите в машине и не вздумайте вмешиваться. Это «безопасники».

— Может, позвонить Георгию Яковлевичу? — встревожился Эд.

— Не нужно. Тут что-то другое, — я, наконец, вылез наружу и поморщился. В лицо пахнуло прохладой вперемешку с резким запахом выхлопных газов. Два бронеавтомобиля коптили похлеще древних паровозов, ходивших на дровах и угле. Заботливо закрыл дверь машины, чтобы эта гадость не проникла в салон. — Здравия желаю, господин майор. А вы какими судьбами здесь?

Лещёв скатал балаклаву, освобождая лицо, и шумно выдохнул.

— Делать мне нечего, как гоняться ночами за прыткими юнцами, — проворчал он. — Кадет Волховский, велено взять вас под стражу и сопроводить до гауптвахты. Приказ воеводы.

В животе появилась неприятная пустота, с которой я постарался побыстрее справиться. Не хватало, чтобы на лице испуг появился.

— На какую гауптвахту? — первым делом интересуюсь у Кондора. — Я не военнообязанный, господин майор, меня может только полиция задержать, если есть за что.

— Поверь, есть, — усмехнулся майор Лещёв. — Покушение на жизнь с применением тяжёлого огнестрельного оружия, да ещё в боевой броне. Отжёг ты, Волховский, ох, отжёг.

Он намеренно называл меня старым именем, под которым я проходил обучение у «арбалетчиков». И в этом таилась засада. Меня сейчас могли реально упрятать за решётку на несколько лет по вполне серьёзному обвинению, поэтому вместе с полицией приехали и «безопасники», чтобы перехватить меня и спрятать подальше, пока идёт шум. Лещёв разговаривал дружелюбно, поэтому я решился ему довериться. Сделав знак, я открыл дверцу и бросил в темноту салона, зная, что меня внимательно слушает Куан с телохранителями:

— Езжайте домой. Меня забирает ИСБ. Пока ничего не предпринимайте до моего звонка. Мне же можно будет позвонить? — это я обратился к Кондору.

— Думаю, это вопрос решаем, — кивнул майор.

— Тогда поехали, — я направился к «Сенатору», потому что знал, кому принадлежит эта машина. Не в полицейской же тачке ехать. Точно, увезут куда-нибудь и припишут все грехи, которые не совершал. — Прямо до гауптвахты довезёте, господин майор?

— Топай, не ёрничай, — хмыкнул Лещёв, на ходу покрутив над головой пальцем — кому-то сигнал дал. Значит, больше никого из моих людей трогать не будут, и бронекостюм не изымут. Ладно, уже легче. — Садись назад.

— Как скажете, — я задержался, провожая взглядом внедорожник и фургон, которые, коротко просигналив в мою поддержку, промчались мимо застывшей кавалькады из полицейских машин и армейских бронеавтомобилей. И только потом нырнул в тёплый салон, приятно пахнущий кожей и одеколоном.

Сидящая впереди на пассажирском кресле фигура повернулась ко мне и голосом Зоси воскликнула:

— Ты дурак, Андрей? Ты что устроил? Весь дом в хлам разнёс! По рации передали, людей до поноса довёл, до истерики. Ладно, не убил никого!

— Здравствуйте, Зося Любомировна, — вежливо проговорил я. — Да что вы меня все чудовищем считаете? Подумаешь, одной нахальной корпорации предупреждение вынес. А то ведут себя, как джентльмены удачи. Чужое добро отжать хотят. Чай, не в Британии живём.

— Ну-ну, разговорился, — усмехнулся майор, устраиваясь за рулём. Он захлопнул дверь и первым делом взял рацию, лежавшую на приборной доске. Поднёс к губам. — Всем — отбой. Сокол, как там дела? Приём.

— Все живы, но перепуганы, — шикнула рация голосом Сокола. — Сейчас организовали колонну, сопроводим до города.

— Как закончите — свяжись со мной.

— Понял. Поймали героя? Приём.

— Поймали. Сидит со мной в машине.

— На «губу»? — хохотнул «арбалетчик».

— Пока — туда. Для прочистки мозгов. Всё, отбой.

Кондор посмотрел, как разворачиваются бронеавтомобили, и дождавшись, когда они поехали в сторону Москвы, пристроился за ними. Полицейские остались на месте, дожидаться сотрудников «Техноброни».

Я устроился поудобнее на мягком диване и решил подремать, раз уж оказался в качестве арестанта. Неужели моя демонстрация силы так возмутила воеводу, что он готов был пойти на такие неприятные меры? Надо же, на «губу» законопатить приказал. Ну-ну, посмотрим, чем всё дело закончится.

— Представляю, какой завтра шум поднимется в газетах! — хохотнул майор, уверенно держа скорость на вечерней трассе, уже погружённой в темноту, разбавленной лишь светом встречных фар. — Шульгина едва кондрашка не хватила, когда он воеводе позвонил с воплями, что на его сотрудников покушение совершено.

— А разве у Шульгина есть прямой доступ к Главе ИСБ? — удивился я.

— Прямого нет, но у нас в Конторе существует отдел по противодействию техническому шпионажу. А «Техноброня», как и «Экзо-Сталь» стоят в списке приоритетных предприятий, которые мы курируем. Поэтому Шульгин позвонил туда сразу, как только узнал о происшествии на «Северной вилле», — откликнулась Зося, не оборачиваясь. — Как воевода орал! Стены тряслись! Он сразу нашу группу поднял по тревоге и бросил сюда. Боялся, что ты кровавое месиво устроил.

— Чего тогда не доехали? — усмехнулся я. — Не успевали, и решили на дороге перехватить?

— Не из-за этого, — охотно подключился к разговору Кондор. — Не хотели рисковать сопровождением. Если бы не полиция, то взяли бы вашу банду в лесу. Они же к нам прицепились за городом и всю дорогу сопровождали с мигалками.

— То есть, полиция вообще не с вами? — я почувствовал, как ледяные щупальца надвигающейся неприятности, пока ещё неосязаемой, пробежали по позвоночнику.

— Сечёшь, кадет? — майор погрозил мне пальцем. — Цесаревич, а возможно, император, знает о твоей выходке. Поэтому воевода решил спрятать тебя на режимной гауптвахте, пока Мстиславские будут метать громы и молнии.

— Это надолго, — философски проговорил я, разглядывая мелькающие мимо нас огни пригорода. Тёмное небо над Москвой приобрело розоватый оттенок из-за яркой иллюминации.

— А ты как думал? — усмехнулся Кондор. — Денька два-три посидишь, пока все успокоятся. Потом выпустим.

— Шульгин может опять натравить наёмников на мой дом.

— Когда ты лупил из пулемёта по мирным людям, думал об этом? — Зося, кажется, была разозлена моей выходкой куда больше, чем Кондор.

— Как раз я и хотел показать, что методы господина Шульгина — обыкновенное каперство, за которое можно хорошо получить по сусалам, — огрызнулся я.

И сразу наступила тишина. Не было у меня никакого желания что-то доказывать. Хотят подержать на «губе»? Ради всех богов, держите. Но я не позволю, чтобы каждый возомнивший о себе невесть что деятель лез в мой карман. Линейные движки отец приобрёл совершенно легально у Меллонов, а как он их достал — никого не должно колыхать. Зато теперь Арабелла подписала договор с нами, и все претензии автоматически снимаются. Каждый из нас получит свою долю пряников. Не думаю, что американка осталась недовольной.

Интересно, Куан позвонит отцу? Если завтра я не вернусь домой, то следует ждать очень большой бури. Хотя… почему-то зреет уверенность, что цесаревич не обрушит на мою голову репрессии, и наоборот, всячески будет защищать от гнева императора.

Через полчаса мы остановились возле невзрачного двухэтажного особняка, огороженного высокой чугунной решёткой. Вся территория была погружена в темноту кроме небольшого пятачка у единственного подъезда. Кондор заглушил мотор и бросил через плечо:

— Пошли, кадет. Зося, останься в машине.

— Как скажешь, — пожала плечами девушка. Сердится на меня, вижу.

Мы вышли наружу и направились к кирпичной сторожке. Судя по её наличию, объект всё-таки был охраняемым, и нам пришлось проходить через КПП, объясняя причину своего визита. Дежурный прапорщик с густыми усами заблокировал вертушку и упёрся, когда услышал, что нужно предоставить камеру для «этого молодого человека», и заявил:

— Он гражданское лицо! Не имею права садить на гауптвахту гражданского!

— Кадет проходит стажировку в нашем подразделении, — Кондор пока был спокоен. — За нарушение дисциплины получил трое суток. Так что давай, прапорщик, не ерепенься.

— В таком случае я должен оформить протокол задержания с описанием нарушения и привлечь конвой! — усы дежурного зашевелились, как у таракана. Находившийся с ним в комнате помощник с погонами сержанта, заинтересованно прислушивался к перепалке.

— Я сам отведу кадета, — стал закипать Лещёв. Видимо, где-то произошла накладка, и до смены приказ воеводы не дошёл. — А то знаю вас, опять накосячите. Кто сегодня старший смены?

— Капитан Суслин.

Я фыркнул и получил неприязненный взгляд прапорщика. Представляю, что бы он со мной сделал, если бы я и в самом деле числился в структуре ИСБ.

— Звони ему, быстро!

— Да, с дисциплинкой у вас здесь не ахти, — поддел я Кондора.

Майор Лещёв раздул ноздри, но сдержался и не стал читать нравоучения. В кармане у меня блынькнул телефон. Кто-то сообщение прислал. Вытаскиваю аппарат из кармана, снимаю блокировку и читаю послание Куана:

« Доехали нормально. Груз поместили в мастерскую. Как у тебя дела?»

Быстро набрал ответный текст:

«Пока не посадили, но грозятся на пару-тройку дней закрыть на „губе“. Пока ничего не предпринимайте. Возможно, телефон у меня отберут. На всякий случай предупреди княжну Арину, чтобы не беспокоилась и не искала по всей Москве».

«Принял».

Перед операцией «Северная вилла» я отключил звук у телефона, поэтому и не слышал звонки. Оказывается, я пользуюсь популярностью у девушек. Десять звонков от Лидии, шесть от Нины, два, чего я не ожидал, от Вероники, и три — от Арины. Я же говорю, умница. Поняла, что я не просто так храню молчание, и отстала. Ненадоедливая мне жена достанется, надеюсь. Улыбаюсь и прячу мобильник в карман.

— С телефоном не положено, — зоркий прапорщик каким-то образом увидел у меня мобильник, хотя только что уткнулся носом в стационарный аппарат.

— Так вы же меня не пускаете на территорию гауптвахты, — коварно улыбаюсь я.

— Господин капитан, здесь майор Лещёв с каким-то гражданским лицом, — дежурный не стал пикироваться со мной и чётко доложил о ситуации. — Молодой человек, лет двадцати, может, поменьше…

Ух, ты! Неужели я выгляжу на все двадцать? Вот что животворящая физическая подготовка и ношение брони делает с человеком!

— Понял, есть «пропустить», — чуть растерянно проговорил прапорщик и положил трубку. Взглянув на меня, хотел что-то ещё сказать, но вместо этого опустился на стул, а вертушка, перегораживавшая узкий коридор, вдруг стала свободно вращаться, пропуская нас через КПП.

Мы пересекли небольшой пустынный двор в полном молчании, и когда оказались у двери, ведущей в особняк, Кондор в каком-то раздражении дёрнул ручку на себя. Удивительно, что дверь оказалась открытой, и мы очутились в унылой парадной, превращённой в подобие казарменного помещения, охраняемого ещё одним прапорщиком в камуфляжной куртке, с обязательной дубинкой и наручниками на поясе. Он был таким же унылым, как и стены, покрашенные в казённые сине-белые цвета, и при виде майора вскочил из-за стола, за которым разгадывал кроссворды из толстого ежемесячного журнала, столь популярного у дачников.

— Где капитан Суслин? — нетерпеливо спросил Кондор.

Из комнаты, находившейся слева от входа, вышел тучный офицер в стандартной камуфляжке и с кобурой на правом боку.

— Здорово, Валентин! — добродушно проговорил он, подавая руку Лещёву. — Чего по ночам шарахаешься? Дома жена не ждёт?

— Пошути мне, порядочный отец семейства, — так же беззлобно отозвался майор, отвечая на рукопожатие. — Как сам?

— Да всё по-старому, повышение не дают, — хмыкнул Суслов, и на его круглом лице проявился интерес, когда он поглядел на меня, скромно стоявшего поодаль. — А это что за студент? Его, что ль, нужно законопатить?

— Он не студент, в лицее учится. Вольный кадет, если так можно выразиться.

— Вы уже пацанов привлекаете к своим делишкам? — Суслин стянул с головы кепи и пригладил короткий ёжик светло-рыжих волос.

— Это у вас делишки, а у нас служба на благо империи, — Кондор постучал по стеклу наручных часов. — Давай уже, парню место найди. Одеялом обеспечь, постельным бельём. Оформлять не нужно.

— Как это… — растерялся дежурный офицер. — Не положено без оформления. Или его кормить не надо?

— Слушай, Суслин, — майор подтянул к себе толстяка, захватив пальцами за край кителя. — Сказано же, «без оформления». Что-нибудь придумай с хавчиком. Я не поверю, что в судки нельзя положить лишнюю порцию. Ему здесь пару-тройку дней нужно пересидеть.

— Мажор чей-то? — дошло до капитана.

Я хмыкнул и изобразил наглую улыбку на лице.

— И зачем таких мажоров в вольные кадеты зовёте? — проворчал Суслин и махнул в сторону длинного коридора, уходящего в слабо освещённую темноту. — Пошли, пристрою тебя.

Кондор решил меня сопровождать до самого конца, чтобы убедиться, что я получил всё необходимое для временного проживания в не самом уютном для юноши месте. Суслин вышагивал первым, поглядывая на однотипные металлические двери, покрытые серой краской и со врезанными в полотно глазками. Хорошо, хоть не было маленьких окошек для подачи пищи. Иначе совсем тоскливо получается. Словно в карцере или тюрьме. Не бывал там, сказать ничего не могу, но вид гауптвахты довольно странный.

Мы дошли почти до самого конца рекреации, когда дежурный офицер остановился перед дверью с левой стороны, почему-то тяжело вздохнул и сунул в замочную скважину ключ с зазубринами. Судя по тому, что на связке было всего четыре ключа, большая часть дверей открывалась одним и тем же. С небольшим нажимом Суслин погрузил ключ и дёрнул на себя дверь. Вошёл первым, щёлкнул выключателем. Под потолком вспыхнул пластиковый плафон, освещая мертвенным белым светом небольшое помещение с одной голой панцирной кроватью, скатанным матрасом и лежащим поверх него тёмно-синим одеялом. Хвала богам, не всё так плохо.

Я со скучающим видом огляделся. Странная всё-таки здесь гауптвахта. Комната для одного человека без стульев и стола, с зарешеченным окном, да к тому же закрашенным белой краской, зато есть маленький закуток с умывальником и унитазом.

— Все личные вещи прошу отдать, — сказал капитан. — Телефон, деньги, часы и прочие предметы.

— Телефон не отдам, — заартачился я. — Вдруг его взломают, пока буду здесь сидеть? А там конфиденциальная информация.