Читаем Василиса в тылу врага (СИ) онлайн бесплатно

ПРОЛОГ

– Василиса… А ты здесь откуда?!

Откуда-откуда? Не рассказывать же ему, как пробиралась на закрытый прием через окно женского туалета в обход охраны и чуть не подрала платье, лишь бы он поставил свою размашистую закорючку на этих поддельных бумагах.

– Босс, тут для вас срочные документы, – нервно сглотнула, сминая в руках заготовленную папку, пока взгляд серых глаз почти физически ощутимо скользил по моим открытым плечам и струящемуся платью.

Надеюсь, во всей этой суматохе он не станет особо вчитываться в их содержимое. А потом я и вовсе исчезну из его жизни. Одна подпись и все закончится – больше я никогда его не увижу… и никогда не забуду.

– Идем, – подхватив старательную помощницу под локоть, Алекс потянул меня за собой вглубь зала, заполненного мужчинами в одинаково черных фраках и женщинами, сияющими бриллиантами. – Вот, черт! Только не это, – выругался босс, заметив кого-то в толпе, и резко сменил направление.

Но было уже поздно. Расторопная ухоженная дама и ее молодая спутница стремительно сокращали расстояние, звучно цокая каблуками.

– Алекс! Да постой же ты, сынок, – прозвучало нам в спину, а я вопросительно изогнула бровь, не понимая, чего это он вдруг удирает от собственной матери.

Что-то прорычав, Каминский наконец остановился, и я вместе с ним, едва не врезавшись в мужскую грудь. Ощутив некоторую неловкость, я попыталась высвободиться из его захвата, но куда там! Твердые пальцы на моем локте сжались еще крепче, сам же босс неожиданно склонился к моему уху и заговорщически зашептал.

– Пожалуйста, подыграй мне. Взамен проси, что захочешь.

Обдумать сомнительное предложение мне не дали. Игра уже началась.

– Дорогой, ты помнишь Фелисити? – намекала его мать на блондинку с бегающими глазками, делая вид, что меня не замечает. – У ее родителей концерн на западном побережье…

– Ах да, Фелисити. Рад встрече, – отделался формальным приветствием Алекс, в то время как его бесстыжая пятерня скользнула на мою талию, рывком притягивая к себе.

– А это Василиса, моя невеста, – на полном серьезе выдал мужчина, не сводя лучистых серых глаз с моего шокированного лица.

Что ж, похоже еще немного в его жизни мне все-таки придется задержаться.

Глава 1 Возвращение

Тремя неделями ранее

– Василиса Новак? Я ваш сопровождающий, мистер Тортон, – смерил меня дружелюбным взглядом один из папочкиных клерков в строгом синем костюме, с гораздо большим интересом остановившись на моем немногочисленном багаже.

И его можно было понять. Когда все нажитое имущество двадцатилетней девушки умещается в один чемодан – это, должно быть, странно. Но я уже привыкла к подобным взглядам. Кочуя с самого детства из больницы в больницу, из пансиона в пансион, я научилась обходиться лишь самым необходимым, отказываясь от кучи ненужного барахла.

– Рада знакомству, – ответила на протянутую мужскую ладонь и типичную американскую улыбку, в то время как за моей спиной раздраженно пыхтел Марко.

Неожиданный звонок от отца и новость о том, что я срочно должна прилететь в Лос-Анджелес, застигла нас обоих врасплох. Но если я приняла ее более-менее спокойно, осознавая, что надолго там не задержусь и вскоре снова буду сослана подальше с глаз долой, то Марко с самого начала терзали нехорошие предчувствия, отчего мой горячий итальянец просто не находил себе места, словно мы прощались навсегда.

– Вот увидишь, я ненадолго, – утешала парня, утонув в его медвежьих объятьях. – Да и с чего бы после стольких лет я вдруг стала им нужна?

– Василиса, не говори глупостей. Как бы там ни было, это твои родные люди, твоя семья.

– Семья, для которой я всего лишь гадкий утенок, о котором они предпочитают не вспоминать.

– Вот и покажешь им, что это не так, – улыбнулся Марко, а в его глазах стало совсем мало смеха. – Ты уже давно превратилась в прекрасного лебедя, к тому же, почти вылечилась.

– Вот именно, почти. Док предупреждал, что в моем состоянии нельзя бросать поддерживающие процедуры. Так что увидишь, я скоро вернусь.

– Хотелось бы верить, – прошептал с грустью, после чего со всей нежностью обхватил мое лицо и оставил прощальный поцелуй на губах, на что прежде никогда не решался. – Просто обещай звонить каждый день. Ну или хотя бы писать.

– Обещаю…

Покидая лечебницу на острове Искья, где за последние годы удалось достигнуть существенного прогресса в борьбе с моим врожденным недугом, ощущение было такое, словно я и покидаю свой дом, а еще людей, ставших мне настоящей семьей. Что ждало меня в городе Ангелов, где я когда-то родилась, забрав жизнь своей матери, я не знала. Но радушного приема заочно не ждала.

Молчаливый, но улыбчивый мистер Тортон оказался прекрасным попутчиком. Когда мы сели на паром, чтобы добраться до Неаполя, а я звучно захлюпала носом, то и дело оглядываясь в сторону острова, он не приставал с пустыми разговорами и не пытался залезть в душу, а просто погладил меня по спине, как когда-то бабушка. А еще в нужный момент подхватывал мой чемодан и словно по волшебству решал все организационные вопросы с документами и билетами.

Многочасовой перелет через океан – вот что стало для меня и моей спины настоящим испытанием. Даже места повышенной комфортности и раскладывающиеся кресла не спасали. Пока мистер Тортон похрапывал сладким сном младенца, я только и делала, что устраивала растяжку и принимала по графику специальные препараты, чтобы не завыть волком.

Наконец мы приземлились в Лос-Анджелесе. Город встречал рассвет, а нас на специальной площадке ожидал частный вертолет и сам отец, чье появление реально повергло меня в шок. Раз нежеланное чадо удостоилось такой чести, на то должна была иметься веская причина.

– Как добрались?

За годы, что мы не виделись, он почти не изменился. Все та же формальная улыбка на гладковыбритом лице, светлый костюм и темные очки, скрывающие его лукавые глаза, только седых волос на голове со временем прибавилось.

– Спасибо, хорошо, мистер Ален, – тут же отозвался Тортон, передавая меня как какую-то собачонку из рук в руки. – Пожалуйста, доставлена в целости и сохранности.

– Здравствуй, пап…

Он не ответил приветствием и уж тем более не назвал меня дочерью. Никогда не называл. Мой отец, Ален Новак и смотреть-то дольше трех секунд на меня не мог, но даже за это время я обычно успевала ощутить на себе его презрение, словно виновна в самом факте своего существования.

– Пришло время войти в семью, Василиса, и вернуть долги за все, что я делал для тебя эти годы, – безапелляционным тоном поставил он меня перед фактом, пробежавшись каким-то странным оценивающим взглядом по моей хрупкой фигурке и волосам, собранным в косу, словно разглядывал товар. – Идем, у нас не так много времени, а работы полно, – сухо кинул вдогонку, тут же развернувшись.

Следом за отцом я залезла в вертолет, куда уже погрузили мои скудные пожитки. Вертушка заработала лопастями, разгоняя клубы пыли, и плавно поднялась в воздух.

Мистер Тортон со свойственным ему немым сочувствием на прощание помахал мне рукой с удаляющейся вертолетной площадки, на что я с благодарностью ему ответила. Мне же только и оставалось гадать, что значит «войти в семью» и «вернуть долги», а главное, надолго ли все это затянется.

– С конвейера наших фабрик сходит лучшая обувь в мире! – заверял отец, первым делом затащив меня после многочасового перелета не в какую-нибудь кафешку для завтрака или домой, чтобы разобрать вещи и хоть немного прийти в себя, а прямиком на производство. Нет, в этом и был весь Ален Новак, до мозга костей одержимый своими идеями и работой.

Если быть объективными, обувь действительно была неплохой, но до мировой известности и Парижских подиумов нам было еще плясать и плясать.

– А знаешь, кому мы всем этим обязаны? – уже который год задавал он один и тот же вопрос и всякий раз сам с удовольствием на него отвечал. – Правильно! Твоему прапрадеду, Доброславу Новак. Нам сейчас не было бы равных, если бы не его лучший друг, Густав Каминский, оказавшийся подлым предателем, как и все его семейство… – об этом отец тоже никогда не упускал возможности напомнить. А еще о том, что проклятые Каминские на открытии прадеда построили не менее успешный бизнес и всячески портят Новак жизнь.

Слышали о Монтекки и Капулетти? У нас примерно также, только в тысячу раз хуже. Все началось еще лет сто назад, когда наши прапрадеды изобрели новый способ выделки кожи и вместе мигрировали из Польши в Соединенные Штаты Америки. Вдаваться в подробности не стану, в отличие от своего подкованного семейства, в этих вопросах я не сильна. Знаю лишь, что, когда дела у них пошли в гору, а фабрики стали открываться по всей стране одна за другой, наши прадеды что-то не поделили и разругались вдрызг.

Еще в детстве бабушка рассказывала, что дело было не только в бизнесе, но и в женщине, как же без этого. Что случилось между ними на самом деле, уже никто никогда не разберется: столько лет кануло и сменилось несколько поколений. Вот только вражда между Новак и Каминскими стала передаваться буквально с молоком матери, а с развитием бизнеса и новыми технологиями вышла на принципиально новый уровень.

– Никогда не забывай о своих корнях и о том, что ты Новак. В этом твоя суть и твое предназначение! – завершил свою воодушевляющую речь отец возле мемориала с тем самым первым ботинком, сошедшим с конвейера. Второй ботинок по семейной легенде когда-то прихватил с собой предатель Густав Каминский, в чем его лживые потомки до сих пор не сознались.

Автомобиль припарковался у огромного белоснежного дома, в котором я была за всю историю лишь пару раз и то совсем ребенком. А нас уже встречали, чему я снова оказалась крайне удивлена.

– Вот это ты вымахала, Лиска, – с порога набросилась на меня Рейчел, заключив в объятья.

Сама сестра за то время, что мы не виделись не особо изменилась, лишь ее когда-то длинные волнистые волосы превратились в аккуратную короткую стрижку, отчего скулы на лице стали казаться более острыми.

– Здравствуй, – обняла девушку в ответ, все еще не понимая, с чего вдруг она прониклась ко мне такой любовью.

Нет, конечно, так было не всегда. Еще детьми отец собирал нас всех вместе на каникулы где-нибудь заграницей. Рейчел была подростком и действительно относилась ко мне с каким-то особым теплом, или просто жалела. Даже разъехавшись по разным странам, мы продолжали созваниваться, болтая обо всем часами напролет. Но разница в шесть лет дала о себе знать. И когда сестра повзрослела, звонить мне, а уж тем более отвечать на мои глупые сообщения, стала все реже. Так мы и скатились до нелепых рождественских открыток.

Рейчел и Тайлер, наш брат, были двойняшками. Внешне они походили на отца, я же, со слов бабушки, все больше напоминала маму.

Тай, который никогда не питал ко мне особых родственных чувств, был здесь же, тихо подпирая дверной косяк и наблюдая за всем этим нелепым семейным воссоединением со стороны. За последние годы он возмужал, раздался в плечах, лишь вдумчивый прищур лукавых глаз, такой же, как у отца, и нахальная полуулыбка выдавали в нем прежнего сорванца и шалопая, каким я успела его запомнить.

Должно быть, глупо, но где-то в глубине души я все еще побаивалась брата. Ведь это из-за него бабушка, едва похоронив дочь, забрала меня, рожденную недоношенной, болезненной и очень слабенькой, с собой в далекую Россию. Она же и назвала меня Василисой. Убитый горем отец не особо сопротивлялся, не желая видеть меня перед глазами.

Почему ей вообще пришло в голову решение разлучить меня с родными, бабушка рассказала лишь перед смертью. Оказалось, шестилетний Тайлер, считая, что мама умерла по моей вине, прямо в детской кроватке пытался придушить меня подушкой.

Естественно, я никогда не говорила ему, что знаю об этом, да и сам он вряд ли помнил. Какой спрос с шестилетнего ребенка, переживающего смерть матери? Только всякий раз, когда брат смотрел на меня вот так: хладнокровно и свысока, не покидало странное ощущение, словно он готов повторить это снова.

– Полчаса на завтрак, столько же, чтобы переодеться и разобрать вещи, – озвучил отец, сверившись с часами на запястье.

– Папуль, но она только приехала. Дай ей хоть немного освоиться, прежде, чем вводить в курс дел. Не будь таким букой, – закружила вокруг отца Рейчел. – Тем более к Тайлеру приехал Джимми, ну, который из Нью-Йорка, и мы все вместе собирались на пляж.

– Ладно, – скрепя сердце согласился отец со своей любимицей, – но только один день.

Поцеловав мужчину в щеку, Рейчел тут же потащила меня куда-то на второй этаж.

– А вот и твоя комната. Нравится?

– Да, очень, – призналась я, обнаружив здесь же у кровати свой старенький чемодан.

На фоне всей этой роскоши он выглядел каким-то неправильным и чужеродным. Поймав свое отражение в зеркале, которое шло едва ли не во всю стену, я с грустью обнаружила, что и я рядом с сестрой, модной и уверенной в себе, смотрюсь не лучше.

Как долго, еще ребенком, я мечтала об этом дне, когда болезнь отступит, а отец заберет меня с собой и будет любить точно так же, как любит Рейчел и Тайлера. Будет смотреть на меня и улыбаться, гордиться мной. Ведь все эти годы я действительно старалась, из шкуры вон лезла, чтобы получить хоть толику его одобрения. Вот только записывая меня на все эти странные онлайн-курсы в разные университеты мира и присылая профессоров для живого обучения, я не была уверена, что он хотя бы раз интересовался моими успехами. По крайней мере, со мной об этом он никогда не разговаривал, словно ему было абсолютно плевать.

Когда в моей жизни появился сильный и независимый Марко, я запретила себе даже мечтать о возвращении в семью, словно ее у меня и не было. Если бы не авария на треке и длительная реабилитация, после которой одаренный гонщик все-таки сумел подняться на ноги, мы бы с ним даже не познакомились. И вот теперь, когда все только начало налаживаться, а наши отношения с горячим итальянцем стали перерастать во что-то большее, жизнь снова смеялась надо мной.

Почему? Почему эти глупые детские мечты начали сбываться именно сейчас? Это что, какая-то шутка или все по-настоящему?

Вещи из чемодана за считанные минуты перекочевали на полки огромного гардероба, где оставалось еще полно места. Когда же я встретилась с глазами сестры, в них читалось явное непонимание.

– Если хочешь, могу одолжить что-нибудь из своего.

– Нет, спасибо. Купальник и шорты у меня найдутся, – улыбнулась, чувствуя себя несколько неловко под ее напористым взглядом. – А для начала было бы неплохо принять душ.

– Ладно. Если хочешь побыть одна, так и скажи, не стесняйся. Буду ждать тебя в столовой. Первый этаж, направо, – тут же ответила на мой немой вопрос проницательная сестренка, прежде чем скрыться за дверью.