Читаем Ваш ход, тренер! онлайн бесплатно

Автор: Сергей Жуков

— Лёха, ты снимаешь? Он ведь сейчас реально это сделает!

— Да не суетись ты, снимаю я!

Я шёл мимо футбольной площадки и невольно посмотрел на компанию старшеклассников у ворот. Под объективами нескольких телефонов белобрысый парень в новеньких кроссовках за две моих зарплаты сделал обратное сальто с завязанными глазами, а затем вслепую ударил по мячу, отчего тот полетел куда угодно, только не в ворота, в углу которых стояла мишень в виде банки колы.

— Да-а-а-а-а! Красава-а-а-а-а! — ничуть не смутившись промахом, завопили пацаны и бросились на блондина, который скинул повязку с глаз и пафосно стоял, выпятив грудь. Лицо у него было такое, словно он только что выиграл партию у самого Магнуса Карлсена.

— Сейчас нормально по банке ударишь, и я совмещу с тем видео, будет просто бомба! — уверенно говорил рыжий парень. — На этот раз точно в тренды должны залететь!

Я сам не заметил, как остановился и наблюдал за всем этим цирком. Вот только привлёк меня не крик и уж тем более не липовый трюк блондина, а парень в синей куртке, стоящий среди них. Мой лучший ученик и, как я надеялся, будущий гроссмейстер – Дима Хохлов. Тот самый Дима, который полгода назад на городском первенстве по шахматам спокойно и уверенно разобрал второразрядника как куриную тушку. А теперь он стоял среди этих пижонов и явно был в этой компании лишним.

Я тяжело вздохнул и пошёл к ним. В шахматной школе при Долгопрудненском ДК уже больше часа ждала наша партия, которую мы должны были разбирать. Третий пропуск за неделю.

Восемь лет он занимался у меня. Формально – по льготной программе. Фактически – потому что я однажды узнал, кто его отец, и решил, что обязан. Об этом ни Дима, ни его мать не знают и знать не должны.

— Здравствуй, Дима, — сказал я ровно. — Ты опять пропустил занятие.

— Да я... — он запнулся, посмотрел на пацанов. — Дядь Серёж, я сегодня не смог. Дела.

Дела. С каких пор “дела” – это держать чужой телефон как мальчик на побегушках?

— Дядь, а вы кто ему вообще? — тут же с нескрываемой ухмылкой встрял блондин, не переставая при этом чеканить мяч. — Тренер по шахматам? Серьёзно? Димас, ты что, до сих пор в шахматы играешь?

Пацаны загоготали. Дима смотрел в землю.

— Играет, — кивнул я. — И играет хорошо. Он – редкий талант. Таких, как он, мало. Очень мало. Так что прежде чем ржать – подумайте, над чем именно смеётесь.

Повисла короткая пауза, а затем Дима к моему огорчению вступился за своих новых “друзей”:

— Вообще-то это Егор Наумов и он ещё какой талант! Он чемпион города, играет в Долгопрудном! Вы бы видели как он играет!

— Меня так-то в сборную скоро позовут, — тут же довольно добавил Егор. — Димасик тоже норм мячик гоняет, помогу ему в Долгопрудном просмотр устроить.

Ага, чемпион... Слышал я, как папа этого чемпиона договаривался с главой города, после чего Егора сразу поставили в основу. Об этом, между прочим, до сих пор судачат на каждом углу. Наумов. Малиновый пиджак двадцать лет назад, костюм за миллион сейчас. Когда-то давно я слышал о нём в кругах, в которых лучше ничего ни о ком не слышать. Не та орбита, куда я хотел бы отпускать Димку. И тревожит меня его судьба не только потому, что он мой лучший ученик последних лет… Впрочем, когда-нибудь он сам всё узнает.

Я перевёл взгляд на Диму. Парень вновь опустил глаза, ковырнул носком асфальт. Эх, похоже я больше для него не являюсь непререкаемым авторитетом. Теперь его авторитет – пижон с кучей подписчиков и богатым папой за спиной. Разговоры тут бесполезны, я слишком хорошо читал людей, чтобы этого не понимать. Здесь нужно действовать решительно, причём на их поле, иначе Диму я сегодня не верну, а если не верну сегодня – не верну вовсе.

— Ладно, ребята, — сказал я и расстегнул верхнюю пуговицу куртки. — Давайте тогда сыграем.

Кто-то закатил глаза и презрительно фыркнул. Я даже различил едва слышимое “Вот ведь прицепился”. Но мне была важна реакция одного человека – белобрысого пижона и он не разочаровал.

— А что, пацаны, прикольно ведь! Давайте устроим челлендж! — усмехнулся Егор, а затем обратился ко мне: — Если вы меня победите – мы от Димы отстанем, пусть играет в свои шахматы хоть до пенсии. Ну а если я уделаю вас, — он сделал паузу, наслаждаясь моментом, — больше вы Димаса не трогаете и шуруете отсюда не мешая нам делать контент. Лады?

— О-о-о-о! — взвыли пацаны. — Так, так, снимай Лёха, всё снимай!

Телефоны взлетели вверх. Рыжий Лёха суетливо переступил, ища ракурс. Егор тут же повернулся вполоборота, как ему видимо казалось – на “лучшую сторону” и заговорил так, будто пять лет учился на телеведущего:

— Ну что, народ, сегодня у нас историческое противостояние: футбол против шахмат! Сейчас, ребят, дружно посмотрим чем шахматы помогут в реальной жизни и, внимание спойлер, ничем!

— У-у-у-у-у жестко! — дружно протянула его свита. Все, кроме Димы.

Он стоял в стороне и смотрел в землю. Я заметил, как он переминается с ноги на ногу. Парню было неловко.

— Дядя Серёжа, — он подошёл ближе и заговорил вполголоса, не поднимая глаз. — Не надо, пожалуйста. Я... я приду на следующее занятие, обещаю. Просто уходите сейчас, а?

Я посмотрел на него и покачал головой. Эх, Дима, Дима. Вот настолько ты в меня не веришь? Уже записал меня в проигравшие, хотя всё ещё только начиналось. Не этому я тебя учил все эти годы. Надо бороться до конца, ведь пока не поставлен мат – ничего не решено.

— Так, готово! — Егор шагнул в центр площадки с мячом и снова заговорил в камеру, размахивая руками. — Условие простое: чеканим мяч, у кого первого падает – тот и проиграл. Всё чётко, по-честному!

Я хмыкнул:

— Ну и скукота. Ты же у нас крутой футболист, чемпион города и будущая звезда? Разве это твой уровень? Давай что-то посложнее.

— У-у-у-у, зануда дело говорит! — тут же заголосили парни, явно показушничая на камеру.

Егор уже открыл рот, готовый ответить, но я не дал ему вставить ни звука:

— Только раз ты предложил чеканить, то второе условие выбираю я. Справедливо же, по-честному?

Егор замер на полуслове. Бровь поползла вверх. Он быстро глянул на пацанов – те продолжали снимать с горящими глазами. На секунду я увидел в нём то, что хотел увидеть: ему нужна была подсказка, а никто не подсказывал. Не привык чемпион сам решать и думать без подсказки тренера.

— Да вообще без Б, — наконец выдал он, и в голосе мелькнула та фальшивая бравада, по которой я уже понял, что капкан почти захлопнулся. — Мне всё равно как вас уделать.

Я спокойно произнёс:

— Во время чеканки надо называть буквы алфавита. По одной на каждый удар…

— Ну и фигня какая-то, — фыркнул Егор и снова заулыбался в камеру.

— … в обратном порядке, — закончил я и внимательно посмотрел на него.

Повисла тишина. Егор замер с мячом в руках. Один из пацанов опустил телефон, переглянулся с другим. Лёха продолжал снимать.

— Ты ведь не боишься, Егор? — спокойно спросил я.

Я смотрел на него и читал, как открытую книгу. Две минуты назад он позировал в камеру и трижды сбился на простейших фразах. Голова и ноги у этого парня работали по очереди: пока ноги делают трюк, голова молчит, пока говорит рот – стынут ноги. А я только что попросил его делать и то, и другое разом. Да ещё и буквы не вперёд, а назад – так, чтобы пришлось думать на каждом ударе.

Вслух я этого, разумеется, не сказал. Зачем подсказывать сопернику, в какую ловушку он уже шагнул.

— Да я с завязанными глазами это сделаю! — вспыхнул Егор, схватил мяч, подбросил и начал чеканить.

Каждый удар был пижонский – с подскоком, с разворотом, всё на камеру.

— Я! Ю! Э! Э! Э! Э-э-э-э…

Мяч глухо стукнул об асфальт и откатился к ограде. Повисла полнейшая тишина.

Цугцванг. Согласился и проиграл. Отказался бы – стал бы трусом перед камерами, что равносильно поражению. Выхода у него не было с самого начала, он просто этого не видел.

Один из пацанов хмыкнул и быстро отвёл телефон в сторону, будто и не снимал. Только рыжий продолжал держать телефон, тупо уставившись в экран.

Егор поднял мяч, отряхнул:

— Ой, да вы и одного раза не набьёте, так что пофиг.

Я молча подошёл и забрал у него мяч.

И тут до меня дошло, во что я ввязался. Чеканить я в последний раз пробовал лет в восемнадцать, во дворе общаги, с Сашкой. Получалось тогда средне. А с тех пор прошло тридцать с лишним лет, и эти тридцать лет я провёл сидя за доской, а не на поле.

Поздно. Телефоны уже смотрели на меня.

Я уронил мяч на подъём стопы:

— Я.

Мяч прыгнул вверх слишком высоко, забирая вправо. Я качнулся за ним и с трудом поддел носком:

— Ю.

Криво. Совсем не так, как у Егора. Ни подскоков, ни разворотов – тело двигалось тяжело и неуклюже. Мяч полетел в сторону от меня. Плохи дела. В последний момент я успел дотянуться и подставить колено.

— Э.

Мяч подскочил буквально на десять сантиметров и тут же стал опускаться, благо я не успел опустить колено и подбил его ещё раз.

— Щ.

Вот только сейчас я перестарался и мяч свечой ушёл за спину. Всё, кажется упустил. Я развернулся, шагнул назад, но мяча так и не было видно. И тут я поднял взгляд и увидел как мяч опускается совсем рядом с моей головой. Была – не была. Я наклонился – больше на удачу, чем на технику, закрыл глаза…

И тут внезапно почувствовал как моей головы что-то коснулось. Мяч!

— Ш! — выкрикнул я, на радостях едва не забыв, что нужно называть буквы.

Воздуха вдруг стало мало, но не от страха – от давно забытого азарта.

Мяч отскочил и упал на землю, но было уже не важно. На радостях, я с размаху пнул его в сторону ворот. Раздался металлический лязг упавшей банки и сетка всколыхнулась.

— Попа-а-ал! Я снял, снял, пацаны! — завопил рыжий, искренне обрадовавшись и напрочь забыв, на чьей он стороне.

Я стоял, сам не веря, что у меня получилось и ещё больше удивляясь, что мне это понравилось.

— Можете наложить на прошлое видео, — сказал я в повисшей тишине. — Будет, как ты говорил, бомба.

Пацаны опустили телефоны. На лицах – детский, неподдельный восторг и что-то похожее на уважение. Да уж. Попал мячом по банке лимонада и ты их новый герой. Куда катится этот мир…

Я подошёл к Диме:

— Пойдём?

— Да не пойду я ни на какие шахматы! — взорвался он так, что компания дёрнулась. — Отстаньте уже от меня, я не маленький!

Он повернулся к Егору и сжал кулаки:

— А ты иди в жопу со своими челленджами! Себя разыгрывай в них, понял?!

Дима подхватил сумку с земли и зашагал прочь со двора не оглядываясь. Пацаны застыли, Егор открыл рот, чтобы что-то крикнуть вслед, но не нашёл что.

Я молча пошёл за Димой. Только что я победил, но эта победа тем не менее приблизила меня к полному поражению.

Я шёл за ним, держа дистанцию в несколько шагов, и думал про моего лучшего друга Сашку. Про то, как мы с ним в восемнадцать лет сидели во дворе общаги и мечтали сыграть друг против друга за мировую шахматную корону. Талант у него был такой, что меня и сейчас иногда передёргивает от мысли, что вот этот человек мог быть Каспаровым, а стал никем. В девяностые ему стало скучно ждать. Шахматы – это ведь про время. Турнир за турниром, рейтинг по чуть-чуть, годами. А Сашке всё хотелось быстрее, ярче, проще. Сначала спорт-бары, потом подпольные клубы, потом казино – думал, что как умелый шахматист он сможет просчитать всё. В итоге просчитался. И теперь я вижу как мой лучший ученик повторяет этот же путь – идёт туда, где громче и быстрее. Эх Дима, как же ты похож на Сашку. И не только своими поступками…

— Дим, да погоди ты, — наконец догнал я парня, только когда его остановил красный светофор на пешеходном переходе.

Даже в свои пятьдесят лет я был в хорошей форме, потому что свято верил: в шахматах здоровое тело не менее значимо, чем в том же футболе. Впрочем, я прививал эту мысль и всем своим ученикам, так что догнать Диму было не так-то просто.

— Раз у меня нет отца, то не думайте, что можете им стать! — он почти крикнул, и пара прохожих обернулись. — Отстаньте от меня! Просто. Отстаньте.

— Дима, постой, — я встал перед ним и положил руку ему на плечо. — В тебе есть невероятный талант, не надо…

Он даже не дослушал. Просто отпихнул меня, не зло, но резко, по-подростковому. Я качнулся назад, нога зацепилась за бордюр, и асфальт пешеходного перехода ушёл у меня из-под ног.

Я успел увидеть, как Дима поднял руки, будто пытался поймать меня.

Я успел услышать, как кто-то рядом охнул.

Я успел повернуть голову и увидеть машину.

Жёлтая Шкода с шашечками на боку шла справа, по правому ряду. Близко. Очень близко. За рулём сидел мужчина с лицом скорее миллиардера, а не водителя Яндекса.

Прозвучал резкий и оглушительный сигнал, а следом раздался визг резины, но всё напрасно.

Шах и мат, Серёга, шах и мат.

***

— Тренер, вы в порядке? — раздался голос в темноте.

Голова гудела так, будто меня сбил автомобиль. Хотя... так же вроде и было? Но почему тогда я чувствую под руками мягкую траву? Похоже, удар был такой силы, что меня отбросило на газон.

— Да, Дим, кажется, жив, — ответил я, и голову пронзила резкая боль.

— Эм-м-м, я вообще-то Кирилл, брат не попал даже в расширенный список, — прозвучал незнакомый голос. — Да уж, похоже вам хорошо прилетело.

А затем парень крикнул куда-то в сторону:

— Саня, смотри куда бьёшь, ты чуть молодого тренера не убил.

— Бил, бью и буду бить, пускай по сторонам внимательнее смотрит, — раздался в ответ хриплый голос, и я мгновенно узнал эту фразу. И этот голос.

Постой, что за фигня, это же…

Я резко поднял голову и посмотрел в сторону.

— Ну точно, он... — выдохнул я, и в следующую секунду голова закружилась от резкого движения, а мир перед глазами снова погрузился в темноту.

Открыв глаза, я увидел белый потолок, в нос ударил запах спирта, а мерный гул ртутной лампы казалось раздавался прямо внутри головы.

Это что, операционная? Я выжил? Получается, что у меня было видение о том, что я стал тренером сборной России по футболу, ну и дикость же! Я медленно повернул голову и окинул палату беглым взглядом.

Стоп. Это не похоже на больничную палату, это просто медкабинет.

Я медленно сел и опустил взгляд на себя. Дорогая спортивная форма, герб на груди, триколор на рукаве, а на шее – тяжёлый профессиональный свисток. Я протянул руку и потрогал ткань. Настоящая ткань настоящей спортивной куртки сборной России.

Руки тоже были не мои. Моложе, грубее, шире в кистях. Я согнул пальцы – они послушались, но как-то с задержкой. Куртка сидела непривычно тесно в районе груди и живота. Я провёл ладонью по животу – под формой угадывался мягкий валик, которого у меня отродясь не было. Я тридцать лет вставал в шесть утра и делал зарядку, а у этого тела было… вот это.

Во рту стояла сухость, будто я двое суток не пил. Язык цеплялся за нёбо, в висках давило тупо и ровно, и от любого движения головой давление усиливалось. К горлу подкатывало. Я попытался сглотнуть, но не смог.

В углу кабинета над раковиной висело зеркало. Опираясь на руки, я медленно сполз с кушетки и подошёл. Сделал несколько шагов, я почувствовал как под рёбрами справа заболело. Не остро – тупо и постоянно. Так тянет, когда что-то внутри не в порядке давно и привычно.