Читаем Князь из стали 2 онлайн бесплатно

На меня шли пять машин для убийств. Точнее, не пять, а три, потому что двое Витязей по-прежнему удерживали наследника, хотя теперь в этом не было никакого смысла. Времени думать не было от слова совсем, впрочем, думать мне и не надо было — я уже давно решил, что буду делать.

Я рванулся навстречу ближайшему Витязю. Тот среагировал мгновенно, выбросив руку в мою сторону, но я не собирался ни драться с ним, ни тратить на него магию — я нырнул под удар, оказался у него за спиной и запрыгнул на корпус.

Противостоять трём боевым роботам способен лишь очень сильный маг, коим я сейчас не был, даже с эфиром в моих каналах маны. Вот только моим главным оружием всегда была не боевая магия, а родовой дар. Именно в нём я видел свой единственный шанс на спасение. Всё-таки противостоять самому совершенному боевому роботу может лишь такой же боевой робот, а если дать ему хитрость и смекалку человека, то его победа станет неизбежной.

Я положил руки на ледяной металл Витязя и влил ману внутрь корпуса. Она хлынула сплошным потоком: горячая, концентрированная, усиленная эфиром, и я направил её прямо к центральному блоку, выжигая модуль управления за одно мгновение. Робот остановился, так и не успев меня сбросить, замер посреди шага с поднятой рукой.

— Ну что, железяка. Теперь ты мой, — бросил я.

Я потянулся внутрь себя и постарался отщипнуть крошечный кусочек души. Каждая секунда была на счету. Раньше я мог делать это не задумываясь, легко, на одном дыхании, но сейчас приходилось фокусироваться, контролировать каждую секунду, чтобы кусок не оказался слишком большим, иначе последствия могут стать… Впрочем, сейчас мне было плевать на последствия. Я вложил фрагмент в мёртвый корпус и увидел, как красная полоса на голове Витязя вновь зажглась ярким светом, но уже не ровным, программным, а живым, рваным, настороженным.

— Задержи их! — крикнул я.

Робот изменился мгновенно. Развернувшись, он встретил двух других Витязей, выставил титановые руки в стороны буквой «Т» и бросился вперёд, сбив обоих с ног. Лязг металла отозвался в стенах, остатки стёкол задрожали и посыпались. Две махины рухнули на пол, едва не проломив его.

— Держать! — приказал я и тут же подскочил к одному из сбитых Витязей, тому, что лежал ближе и теперь барахтался на полу, удерживаемый моим новым конструктом.

Ладони на металл, мана внутрь, тот же мгновенный удар по модулю управления — и робот замер. Я снова потянулся внутрь себя, нашёл край души и отщипнул ещё один кусок, вкладывая его в пустой корпус.

Мир вокруг потускнел, звуки стали глуше, и я мгновенно ощутил пустоту и холод внутри. Похоже, я упустил контроль и отдал слишком большой фрагмент души. На мгновение я даже подумал о том, что надо бы забрать его обратно, подправить, но тут же отпустил эту мысль, потому что она показалась мне лишней. Плевать. Сейчас главное — победа. Главное — сохранить род.

Я посмотрел на наследника, лежавшего на полу в нескольких шагах от меня. Его глаза-лампочки моргали и гасли, шарниры конечностей дёргались в конвульсиях, из них валил дым. Я понимал, что должен что-то чувствовать — жалость, страх за него, сопереживание, всё то, что я чувствовал ещё минуту назад. Но ничего этого больше не было. Я видел сломанный механизм, который мешал мне сосредоточиться.

— Терпи, — сказал я ему. — Надо терпеть боль, если хочешь стать сильнее.

Голос прозвучал ровно, без тепла. Просто факт.

Я выпрямился. Второй Витязь поднялся рядом, его красная полоса горела живым огнём. Они встали по обе стороны от меня — два с половиной метра композитной брони справа, два с половиной метра слева, и я между ними, с пустотой внутри и эфиром в венах.

Три оставшихся Витязя уже выстроились напротив нас, перегородив зал.

— Уничтожить их, — отдал я приказ ледяным голосом.

Мои конструкты бросились вперёд одновременно, без плана, на одних инстинктах, если у новорождённых фрагментов души вообще могут быть инстинкты. Первый врезался в ближайшего противника плечом, второй попытался обойти с фланга и ударить в спину.

На секунду показалось, что этого достаточно. Но через мгновение я понял что нет. Не хватило.

Три Витязя перестроились за долю секунды. Идеальная, безупречная программа просчитала все варианты и выбрала правильный. Двое Витязей тут же взяли одного из противников в клещи и начали методично разбирать: удар слева, удар справа, снова слева, снова справа, ровные тяжёлые удары по корпусу, от которых композитная броня шла трещинами.

Третий Витязь развернулся ко второму моему роботу и встретил его лобовым ударом в грудь. Мой конструкт отлетел назад, врезался в стену и тут же попытался подняться, но программный Витязь уже был рядом и вбил его обратно ногой.

Да уж. Я рассчитывал на иной результат. Казалось, что Витязи не сразу осознают, что двое роботов «переметнулись» на мою сторону и у меня будет преимущество в виде фактора неожиданности, но не тут то было. Похоже, эта программа куда продуманнее и сложнее чем мне казалось. Они знают всё наперёд, знают все сильные и слабые места этой модели роботов, их возможности, скорость… У «моих» Витязей нет шансов.

Я смотрел на это избиение ровно две секунды, чтобы понять — пора брать всё в свои руки. В прямом смысле этого слова. Я закрыл глаза и потянулся к фрагменту души внутри конструкта. Он отозвался мгновенно и впустил моё сознание. Теперь я открыл глаза, вот только увидел на этот раз огромную стальную махину прямо перед собой, которая наносила удар за ударом по моему телу. Хотя, не совсем по моему.

Моё тело осталось стоять посреди разгромленного зала, а разум находился внутри двух с половиной метров композитной стали, которую методично атаковали.

Я почувствовал вес — триста с лишним килограммов массы, тяжёлой, плотной, послушной. Почувствовал силу в титановых суставах, мощь сервоприводов, готовых в любой момент разогнать кулак до скорости, при которой бетонная стена крошится на тысячи кусков. Почувствовал броню на себе, толстую, надёжную, и понял, что впервые за очень, очень долгое время я снова в настоящем боевом теле.

Сотни лет назад я дрался в телах, которые были не хуже этого. Каменные големы, закованные в руническую броню, с кулаками размером с лошадиную голову. Я помнил каждый бой, каждое движение, каждый приём — тело забывает, но душа помнит всё.

Витязь слева ударил меня в корпус. Программный, чёткий, выверенный удар. Я принял его на левое плечо, чуть довернув корпус, и энергия удара прошла сквозь меня и ушла в пол через ноги. Старый приём, которому меня научил мастер Горовой, ещё когда мне было двадцать три года. Мне. Не этому телу, а настоящему мне.

Витязь не ожидал, что его удар не сработает. Его программа выдала полсекунды замешательства, потому что по всем расчётам я должен был отшатнуться. Полсекунды он просчитывал варианты и мне было достаточно этого времени, потому что просчитывать я ничего не собирался.

Я схватил его за руку, которой он только что бил, дёрнул на себя и одновременно шагнул ему за спину. Классический проход, которого он не ожидал, потому что ни одна программа не будет использовать борцовские приёмы в бою роботов. Оказавшись у него за спиной, я сомкнул обе руки на его голове-шлеме и рванул вбок. Шейный шарнир заскрежетал, захрустел и лопнул. Голова Витязя оторвалась, красная полоса мигнула и погасла. Модуль управления потерял связь с корпусом и тяжеленная махина рухнула на пол.

Второй Витязь уже разворачивался ко мне. Я не стал ждать — шагнул к нему, и когда он выбросил кулак, я не ушёл и не заблокировал. Я поймал его кулак своим, сцепив титановые пальцы замком, и потянул на себя. Витязь упёрся, его сервоприводы взвыли от натуги, но я уже подсёк его правую ногу боковым ударом, и когда он потерял равновесие, вогнал колено ему в корпус. Броня на его груди вмялась внутрь, и я услышал, как что-то внутри хрустнуло и заискрило. Витязь дёрнулся и обмяк. Да, уверен что эта титановая композитная броня должна выдерживать прямой выстрел из танка, вот только танковый снаряд не сделан из такой же титановой брони.

Впрочем, без последствий этот удар не прошёл и для меня. Я почувствовал, как металлическое тело замерло. Колено, которое нанесло сокрушительный удар так и осталось в согнутом положении.

Минус нога, — сразу понял я.

Впрочем, это уже не так страшно, потому что оставался всего-лишь один противник. Но внезапно я замер от ужаса. Сквозь чужие глаза я увидел страшную картину: мое собственное тело, стоящее с закрытыми глазами в дальнем конце зала, и последний программный Витязь, который уже занёс кулак над моей головой.

Программа вычислила оператора. Ну разумеется. Самый логичный ход — убить человека, и все конструкты отключатся. Интересно, это просчитала программа или ей кто-то подсказал? Может быть по ту сторону сидит оператор?

Время замедлилось и почти остановилось. Робот в котором я находился был повреждён и не мобилен, я не успевал спасти своё человеческое тело. Вернуть сознание и отпрыгнуть… Нет, это займёт около секунды… впрочем другого варианта нет.

Я видел как титановый кулак медленно пошёл вниз… Выхода нет, надо пробовать. Я закрыл глаза, понимая, что могу уже их не открыть. И в этой темноте я ощутил ледяной металл в считанных сантиметрах от моего лица, так близко, что я почувствовал движение воздуха рядом.

Наконец я открыл глаза и сделал резкий перекат в сторону. Получилось! Успел!

Но посмотрел на робота, я увидел, что второй конструкт, в котором был фрагмент моей души стоял рядом с последним Витязем, держа его кулак обеими руками. Мой робот неподвижно стоял, удерживая Витязя. Никто не отдавал ему приказа. Никакая программа не командовала защитить оператора. Он сделал это сам.

— Хорошая работа, — кивнул я ему.

Он коротко мотнул головой-шлемом и рванул противника на себя, разворачивая его спиной ко мне. Я рванул вперёд, собирая остатки эфира в своём теле. Едва мои руки коснулись ледяного корпуса последнего Витязя, как я ударил сгустками энергии по его модулю управления, выжигая его. Он сложился пополам и рухнул на пол. Красная полоса мигнула и погасла.

В зале стало тихо. Три программных Витязя лежали на полу — один без головы, второй с вмятой грудью, третий сложенный пополам. Мои двое стояли по бокам от меня, побитые, с трещинами в броне, но на ногах. На трёх ногах из четырёх.

Я посмотрел на свои руки. Обычные, человеческие, без единой царапины. Минуту назад они были титановыми и отрывали головы боевым роботам, а сейчас это были просто руки восемнадцатилетнего мальчишки.

Обернувшись, я обратил внимание на ржавого робота, так и дёргавшегося, словно от короткого замыкания всё это время. Наследник, тебе придётся подождать.

Никто не должен узнать, что здесь произошло. Никто не должен узнать, что я забирал контроль над чужими конструктами, что выжигал модули управления, что вкладывал фрагменты души. Дело рода превыше всего. Если Ковалёвы поймут, что произошло на самом деле, если они хотя бы заподозрят, что кто-то способен перехватывать управление их роботами, они перевернут город, чтобы найти этого человека.

— Уничтожьте их модули управления, — приказал я своим Витязям. — Чтобы ни один инженер не смог восстановить данные.

Мои конструкты шагнули к поверженным и принялись за работу. Без сомнений и сожалений они размозжили головы трёх Витязей: один удар, второй, третий, пока от шлемов не остались бесформенные куски металла с торчащими проводами и раздавленными платами.

Затем они остановились и повернулись ко мне. Их красные полосы, служащие глазами, горели ровно и выжидающе.

Они уже поняли. Конечно же поняли — в них были фрагменты моей души, а значит они думали, чувствовали и понимали. И они знали, что сейчас будет.

— Теперь свои, — сухо сказал я.

Витязи не шевельнулись. Один из них чуть опустил голову, второй повернулся к первому. Они молча переглянулись и я почувствовал это через связь — короткий укол чего-то, что могло бы стать страхом, если бы у них было больше времени на то, чтобы научиться бояться.

— Я жду, — холодно произнёс я.

Первый Витязь поднял обе руки, сомкнул ладони на собственной голове-шлеме и рванул вверх. Шейный шарнир заскрежетал, лопнул и голова оторвалась. Робот сжал её в ладонях и раздавил одним движением. Осколки посыпались на пол. Обезглавленный корпус покачнулся, но устоял.

Второй смотрел на это неподвижно. Потом медленно поднял руки к собственной голове и повторил это действие.

Хруст. Скрежет. Треск.

Два обезглавленных Витязя стояли напротив меня, неподвижные, ровные, с раздавленными остатками голов у ног.

— Спасибо за службу, — сказал я и вытянул из них фрагменты своей души.

Они вернулись мгновенно, охотно, и мир ударил по мне всеми красками разом. Тепло хлынуло обратно, заполняя пустоту, и я едва не пошатнулся от того, как резко всё изменилось. Секунду назад я смотрел на наследника и видел сломанный механизм, а сейчас я видел Сашку, лежащего на полу, с потухшими глазами-лампочками, с дымящимися суставами, с плеером, который больше не играл.

Я бросился к нему, рухнул на колени рядом и схватил его за корпус:

— Ты слышишь меня?

Он никак не среагировал. Лампочки вяло моргали, конечности подёргивались, но было видно что его душа теряет связь с конструктом.

Я бросил взгляд на перстень. Кристалл на нём горел ярко синим цветом. Ветеран. Эфир сделал своё дело — ранг поднялся. Вот только наследнику от этого стало лишь хуже. Моя мана стала сильнее, плотнее, концентрированнее, а значит конфликт между нашими энергиями ударил по нему ещё жёстче.

Оставался один выход. Тот самый, о котором я думал уже давно, но боялся пробовать. Переливание маны. Забрать из наследника старую, несовместимую, и влить новую, свежую, сильную. Если его сосуд примет мою ману, он выживет. Если нет…

Я положил руки на его корпус и начал тянуть ману наружу. Старая энергия потекла по моим рукам — тусклая, слабая, выдохшаяся. Я вытягивал её медленно, стараясь не задеть душу, не повредить то хрупкое, что ещё держало его в этом теле.

Лампочки-глаза мигнули раз, другой… и погасли окончательно.

Всё. Пусто. Наследник лежал передо мной неподвижным куском ржавого металла.

Я тут же начал вливать свою ману. Свежую, мощную, ярко-синюю. Она потекла внутрь корпуса, заполняя пустые каналы, и я ждал. Ждал, что лампочки загорятся, что шарниры дрогнут, что плеер хрипнет хоть полслова.

Но ничего не произошло. Мана текла внутрь и пропадала, уходила в никуда, и наследник всё также лежал грудой мёртвого железа.

— Давай, — прошептал я. — Давай, ну же… Ты Кузнецов, ты сильный…

Тишина.

И тогда за моей спиной раздался звук, от которого у меня похолодело внутри. Тяжёлый, скрежещущий, металлический. Звук сервоприводов, запускающихся заново.