Читаем Вальс одиноких онлайн бесплатно

Действуют:

Мэрилин

Джонатан

Антон

Джонатан. Мэрилин!

Мэрилин (мгновенно откликается). Джонатан!

Яркий свет.

Джонатан (инстинктивно прикрывает глаза рукой). Ну, ты готова?

Мэрилин. Давно! Почему вы так долго?

Джонатан. Э, мы не долго, мы нормально, как самолет… Я поднялся первым спросить: что ли, можно уже, мы заходим?

Мэрилин. Да, можно, конечно, я жду, заходите! А что, он приехал?

Джонатан. Я же сказал тебе, что приехал.

Мэрилин. То есть, я хотела спросить: слава Богу, он — доехал?

Джонатан. А, это… Доехал, куда же деваться… Все произошло, так… Как говорится, Бог захотел — и произошло… Другое бы дело — не захотел… А Он захотел, наконец, вот…

Мэрилин. Но, я помню, ты обещал — самолет прилетит, ты сразу будешь звонить из аэропорта, вы сразу приедете, прямо ко мне, больше никуда не заезжая.

Джонатан. Мы так и делали: прямо приехали к тебе, никуда не заезжали. (Достает из заднего кармана штанов плоскую флягу со спиртным, отвинчивает пробку.)

Мэрилин. А я беспокоилась!

Джонатан. Ну, хорошо… Я люблю, когда беспокоятся. За меня почему-то никто не беспокоится, м… Мм… (Прикладывается к фляге; вдруг, шепотом, как по секрету). Ох, Мэрилин, жарко сегодня, воздуха, что ли, мало… Интересно, где воздух? Трудно дышать…

Мэрилин. Что-то с погодой, действительно…

Джонатан (еще прикладывается к фляге). Да, да, да, с погодой, с людьми, с машинами, вообще с этой жизнью, мм… Я, Мэрилин, там ходил и ждал этот несчастный самолет, глядел на людей, как они все торопятся куда-то, и как они все хотят быстро, быстро — и меня, как петух, вдруг, клюнула мысль: ну, допустим, если бы они все, и умные, и дураки, точно бы знали, что с ними завтра будет — тоже бы так торопились или нет? Потому что бегут, понимаешь, бегут… Почему ты смеешься? Что хочешь сказать?

Мэрилин (улыбается). А ты точно знаешь, что с нами будет завтра, Джонатан?

Джонатан. Я-то не знаю, Мэрилин! Я-то, конечно, точно не знаю и знаю, что и никто не знает! Но — я говорю — все живут так, как будто все знают, что жить будут всегда! Вот что мне интересно!

Мэрилин. Опять, Джонатан, философствуешь — значит, опять напьешься.

Джонатан. Но я же своими глазами вижу — они так живут!.. Как будто все знают!..

Мэрилин. Пусть они, люди, живут, как хотят. Я подумала, нехорошо, Джонатан, мы с тобой тут, а гость наш стоит там и ждет.

Джонатан. Какой еще гость?..

Мэрилин. Антуан… он приехал?

Джонатан. А, мм… действительно, я забыл… А ты, что ли, уже готова? Можно заводить?

Мэрилин (смеется). Можно, готова! Я уже готова и давно жду!

Джонатан. Ну, хорошо, тогда я пойду его звать, что ли… Мм… (Направляется к выходу.)

Мэрилин. А — постой, Джонатан!

Он останавливается.

Прости, я забыла спросить… То есть, я хотела спросить и забыла… Вы долго не виделись, он жил — там, ты жил — тут… Это понятно, он мог измениться, постареть… Скажи, на твой взгляд, он сильно изменился?

Джонатан. Кто?..

Мэрилин. Ну, твой друг… Антуан… Или ты его, как увидел — сразу узнал?

Джонатан. Он, Мэрилин, очень сильно изменился. Я его, как увидел, сразу узнал. Что ты хочешь узнать?

Мэрилин. Он мог измениться, он мог даже очень измениться, я не об этом спросила. Ты мне, пожалуйста, скажи: как он тебе показался?

Джонатан. Мм… Показался.

Мэрилин. Ну, Джонатан, ну, подумай: мне же интересно знать: он — то, что надо? То есть, хотела сказать — то, что надо мне? Ты же немножко знаешь мой вкус: я люблю не глупых, не грубых, не пошлых, не земных… Он — не земной?

Джонатан. Мм… Я же тебе показывал фотографию.

Мэрилин. Ты показывал фотографию: ему два годика, он сидит на горшке и сосет палец. Он с тех пор изменился?

Джонатан. Мм, Мэрилин, смотри… Я тебе честно скажу: я не знаю, чего надо говорить. Смотри, я тебе говорил: у меня там остался друг. Ты спросила: какой друг? Я тебе сказал: такой и такой. Показал фотографию.

Мэрилин. На горшке.

Джонатан. Ты сразу сказала: позови, Джонатан, друга в Америку и покажи мне. Так было?

Мэрилин. Да, Джонатан… Собственно, мне было интересно… Мне доводилось слышать: там, далеко на востоке, в России, сохранились еще неземные мужчины…

Джонатан. Да нормальный мужчина!

Мэрилин. Что, он — нормальный?..

Джонатан. Из России, не из России: есть голова, есть руки, есть ноги — чего тебе еще надо?

Мэрилин. Мне, собственно… Да, но ты обещал, он будет — прекрасный…

Джонатан. Мм…

Мэрилин. Он — не прекрасный?..

Джонатан. Мэрилин, подожди…

Мэрилин. Скажи, наконец, мне, какой он — я же прошу…

Джонатан. Подожди, дай сказать, я не знаю, ты прямо… Смотри: ты попросила — я его позвал. А теперь, когда я хочу тебе показать товар — ты меня спрашиваешь: а он, Джонатан, какой? А почему такой?

Мэрилин. Пожалуйста, не сердись, я все-таки женщина, мне хочется знать…

Джонатан. Он, Мэрилин…

Мэрилин (быстро). Что, Джонатан?

Джонатан. Ну, он, говорю, это… Как ты хочешь… Короче: прекрасный…

Мэрилин (буквально поедает Джонатана глазами). Ты шутишь…

Джонатан. Нет, точно, Антошка — прекрасный такой мужчина… Такой он, знаешь, прекрасный — по-моему, он даже чересчур…

Мэрилин (смеется). Скажи мне по правде, Джонатан, не смейся, я хочу знать, хочу быть готовой… Ну, я прошу тебя, прошу…

Джонатан (направляется к выходу). Был бы он женщиной, Мэрилин, — сам бы на нем женился… делал бы с ним детей, внуков, не дай Бог…

Мэрилин. Джонатан!

Он останавливается, тяжко вздыхает.

Ладно, не хочешь говорить — как хочешь. Я заказала для нас красивый ужин в ресторане. Это — хорошо?

Джонатан. Мм… Ужин — всегда хорошо. Меня тоже приглашаешь?

Мэрилин. Ну, разумеется.

Джонатан. Хорошо. В каком ресторане?

Мэрилин. В русском. Подумала, ему будет приятно: приехал в Нью-Йорк — ужинает в русском ресторане.

Джонатан. Ну, конечно, как будто и не уезжал.

Мэрилин. Нет, почему-то подумала: русский ресторан на набережной Нью-Йорка, красивая музыка, море и луна… В этом, мне кажется, что-то есть. А?..

Джонатан (направляется к выходу). Хорошо, заказала — и заказала…

Мэрилин (вслед). Скажи — я могу отменить!

Джонатан. Да пусть будет русский, чего, удивится!..

Мэрилин. Я думаю, нам там будет хорошо! Все говорят, там — неплохо!

Джонатан. Выпьем, закусим, выпьем…

Мэрилин. Постой, Джонатан, я забыла! Прости меня, только еще минуту…

Джонатан (устало). Ну, Мэрилин…

Мэрилин (протягивает ему чек). Чуть не позабыла — чек… Главное — я приготовила, и положила на видном месте, и все равно забываю, ты можешь подумать… На, на, ты будешь доволен. Бери же, Джонатан, ну?

Джонатан (морщится). Может быть, ты мне его отдашь — потом? Когда вы там — это… (Принимает чек, прячет в карман.) А то как-то это…

Мэрилин. Нет, Джонатан, я хочу, чтобы он лежал у тебя. Все же ты делал работу…

Джонатан (опять морщится, извлекает чек обратно). Мэрилин, нет, не хорошо: он — друг, ты — тоже…

Мэрилин (нежно касается его рукой). Дружба дорого стоит — ты сам говорил…

Джонатан (нерешительно). Нет, Мэрилин…

Мэрилин. Возьми, я прошу. Я знаю, ты друг, но ты для меня старался, работал… Джонатан…

Джонатан (решительно прячет чек в карман). Хорошо, Мэрилин, если увидишь, он тебе, вдруг, не подойдет — тогда я верну.

Мэрилин. Нет, ради Бога…

Джонатан. Верну. Ты меня знаешь. Пошел.

Мэрилин. Джонатан!

Джонатан. А. (Опять останавливается.)

Мэрилин. Ты случайно не помнишь, какой ему нравится цвет?

Джонатан. Помню: такой красный.

Мэрилин (сразу сникает). Вот видишь, а я, вдруг, надела платье… Мне почему-то казалось, зеленый — он нравится всем… Но я же не знала… Как хорошо, что спросила… А красный — ты, может быть, помнишь, — какой? Есть красный — густой, есть красный — он больше розовый… Ты точно не помнишь, какой именно красный?

Джонатан. Густой. Ты правильно сказала. Как — знаешь — как кровь. Как дело Ленина и Сталина. Помню, мы были маленькими — он еще тогда мечтал заделаться самым большим революционером.

Мэрилин. Зачем?

Джонатан. Такой был, наверно, дурак. Вообще, Мэрилин, много тогда было дураков. И все почему-то хотели помереть за какую-нибудь революцию. И чтобы их всех завернули в настоящий красный флаг и похоронили в настоящем мавзолее Ленина!

Мэрилин. Боже…

Джонатан. Даже, я помню, клятва такая была: сукины дети, помереть за дело Ленина-Сталина будьте готовы! — И все, как один, отвечали: «всегда готовы!»

Мэрилин (пятится). Что же мне делать?..

Джонатан. Тогда это называлось: клятва юного пионера. (Видит, что она уходит). Куда ты, Мэрилин?

Мэрилин. Ты только подумай, Джонатан, сколько я фантазировала, выбирала — и надо же, почему-то зеленое платье… Мне показалось, оно красивое, как жизнь… Что же у меня, вдруг, со вкусом…

Джонатан. Послушай-ка, Мэрилин, очень нормальное платье. Не надо его снимать, мне нравится. Лучше садись туда, в кресло, бери в руку свой веер из Японии и сиди, как будто ты королева.

Мэрилин. Но я хотела стоять, все-таки гость…

Джонатан. Ты, кажется, у себя дома. Тебе надо сидеть и махать на себя веером из Японии.

Мэрилин (неуверенно). Пожалуй, действительно, сяду… (Опускается в кресло и принимает величественную позу.) Так, Джонатан?..

Джонатан. М, хорошо, молодец…

Мэрилин (внезапно подскакивает). Джонатан, будь любезен, подай мне — там, на столике веер… (И сама же торопится к столику.) Я сама, Джонатан, спасибо, сама… (Скоро же возвращается в кресло.) Действительно, душно сегодня… (Обмахивается.) Вечер, казалось бы, окна открыты, все равно душно…

Джонатан (внимательно смотрит на нее, улыбается, приближается к ней). Может, включить кондиционер?

Мэрилин (рассеянно). Что, Джонатан?.. Прости, не расслышала, что ты сказал?..

Джонатан. Я говорю: ты очень красивая.

Мэрилин. Да? Ты действительно думаешь — я могу ему понравиться? Такому, как он, — такая, как я?..

Джонатан. Мм… Сама ты подумай, как можно в тебя не влюбиться?

Мэрилин (вдруг встает, доверчиво приникает к его груди, со слезами в голосе). Я так устала, Джонатан… Если бы ты мог знать, как мне бывает трудно, Джонатан…

Джонатан (ласково ее обнимает и поглаживает). Э, Мэрилин, глупышка… Мэрилин, дурочка… Все у тебя будет хорошо, вот увидишь, не переживай… Бог тебя любит. Он пожалеет.

Мэрилин. Он меня любит? Не то говоришь, Джонатан, разве так любят…

Появляется Антон. Сначала нерешительно заглядывает, а потом и входит. Осторожно опускает сумку на пол, тихо стоит.

Джонатан. Любит. Он любит… Смотри, сколько Он тебе посылает… Только у меня на глазах — сколько уже послал…

Мэрилин. А сколько забрал?

Джонатан (ласково поглаживает). Он и забирает, Он и посылает… Что ты думаешь, так Он работает: заберет — пошлет, опять заберет — опять пошлет. А чего, ты сама подумай, мозги есть: что с нами будет, если Он, вдруг, начнет посылать и посылать, и только посылать? Ты же сама первой Его уважать перестанешь. Сама же подумаешь: посылает — значит, положено. Что, Мэрилин? Как человек устроен?

Мэрилин. Я, Джонатан, не знаю…

Джонатан. Я знаю: однажды у Него настроения не будет, вдруг, мало будет, Он мало пошлет — а ты и обидишься.

Мэрилин (вдруг, наверх). Нет, Джонатан, нет, Господи!.. Я довольная, Господи, я очень довольная… И спасибо Тебе за все, Господи… И, пожалуйста, очень прошу, не сердись за меня, если я говорю иногда… А я ведь ничего такого, Господи, не говорю… Я не жалуюсь, не ропщу, не проклинаю судьбу, я просто… Я просто хочу, чтобы, Господи… Хотя бы — ну, чтобы Ты, Господи… (Плачет.)

Джонатан (морщится и переживает). Ну-ну, Мэрилин… Ну-ну… М… Ну, чего испугалась… Такая, понимаешь, такая женщина… Послушай меня: все будет хорошо, вот увидишь… Все будет — как ты хочешь, увидишь…

Мэрилин (слабо). Когда же, когда?..

Джонатан (оборачивается, видит Антона). Смотри, Мэрилин, ты плачешь, а кто пришел… (Антону.) Хорошо, что зашел сам, я уже за тобой хотел идти… Мэрилин, ты куда?

Мэрилин (выскользнув из объятий, пряча лицо, быстро скрывается). Я не одета, простите…

Джонатан (удивленно, вслед). Эй, Мэрилин! Ты хорошо одета! Мэрилин! Куда ты, эй!..

Тишина. Глядит на Антона — будто не узнает.

Ух, ты, бандитская рожа, женщину напугал…

Антон смущенно улыбается.