Читаем Утонуть в тебе онлайн бесплатно

Для тех читателей, кто залпом прочитал «Если ты осмелишься» и просил ещё хоккеистов в масках, эта книга для вас.

Сиенна

Смерть это — трое мужчин, прячущихся в тени.

Они и раньше преследовали меня по всему городу, но впервые застали одну.

Я отправляю сообщение Джульет.

Сиенна

Они преследуют меня.

Стивен, Кейд и, конечно же, Маркус.

Травма спины, возможно, и положила конец его футбольной карьере, но она не мешает ему преследовать меня.

Мой телефон жужжит.

Джульет

Где ты??

Сиенна

Почти дома. Скоро буду проходить мимо парка.

Моя квартира уже в поле зрения. Мама, наверное, все еще ждет меня, несмотря на смену рану утром.

Мне следовало знать, что лучше не выходить на улицу после наступления темноты. Особенно в одиночку. Особенно в этом городе. Здесь для меня нет безопасных уголков. Больше нет.

Не после того, что я сделала.

Они приближаются, жестокий смех и издевки все ближе. Но я не могу убежать. Они футболисты местного университета. И, за исключением Маркуса, находятся в своей лучшей физической форме.

Если я побегу, они бросятся в погоню. И я не хочу знать, что они сделают со мной, когда поймают.

Еще одно сообщение от Джульет.

Джульет

Я еду.

Сиенна

Не

Но я не успеваю нажать "Отправить", прежде чем мясистой рукой вырывают телефон у меня из рук, а другой зажимают мне рот.

Мое сердце останавливается.

Рядом со мной ухмыляется Стивен, держа в руках мой телефон с отвратительной ухмылкой, выставив напоказ свои виниры. Кейд прижимает меня к своему твердому телу, заставляя мое сердце снова ускоренно забиться.

Я кричу в его руку, жар ужаса обжигает мои щеки и затылок.

Никто не услышит, что они со мной делают. Никому не будет до этого дела.

Я никогда не смогу забыть гнилостный запах пота и алкоголя, просачивающийся из их пор.

Из тени передо мной неторопливо выходит Маркус. Его карие глаза холодны и пусты, челюсть квадратная и твердая. Под его одеждой все еще проступают твердые мускулы, несмотря на то, что несколько месяцев назад он променял спортзал на физиотерапию. Парень с рекламных постеров братств по всей стране.

До того, как это случилось, мы едва знали друг друга. Студенты одного университета, чьи пути никогда не пересекались, пока Джульет не познакомила нас. Я мало что значила для него тогда и ничего не значу сейчас.

Паника заставляет мое бешено колотящееся сердце подступать к горлу. После целенаправленной кампании по превращению меня в городского изгоя и издевательств на расстоянии с той ночи, они, наконец, делают больше, чем просто пугают меня.

Сегодня вечером они заставят меня заплатить за то, что я сделала.

— Куда ты собралась, Сиенна? — От голоса Маркуса у меня по спине бегут мурашки, а волосы встают дыбом.

— Домой. — Это слово заглушается рукой Кейда, все еще закрывающей мой рот.

Они все смеются. Они не отпустят меня домой.

Может быть, Джульет вызовет полицию. Может быть, она позвонит маме, которая намного ближе и единственный человек в этом городе на моей стороне. Никому, кроме моей матери и моей лучшей подруги, не будет дела до того, что Маркус, Стивен и Кейд собираются сделать со мной.

Когда все остальные услышат эту новость, они подумают, что я это заслужила.

Маркус кивает своим приспешникам.

— Отведите ее в парк.

Стивен засовывает мой телефон к себе в карман и вцепляется в мою руку, его хватка непреклонна и достаточно крепкая, чтобы на глаза навернулись жгучие слезы. Лакеи Маркуса тащат меня к деревьям. Я извиваюсь, брыкаюсь и кричу, сердце колотится сильнее с каждой неудачной попыткой вырваться, и с каждым дюймом я все ближе приближаюсь к своей гибели.

Я облажалась. Может быть, я заслуживаю того, что со мной происходит, но я не могу сдаться без борьбы.

Как только мы приближаемся к дереву за ближайшей парковой скамейкой, Кейд швыряет меня вперед, и моя спина ударяется о кору, выбивая из меня дух.

Я не успеваю отдышаться, как Маркус наносит первый удар мне в живот.

Моя голова кружится от боли, и я выдыхаю то немногое, что осталось в легких.

Стивен целится мне в ногу, и мою голень пронзает боль. На глаза наворачиваются слезы.

Жестокий смех Кейда предшествует его удару кулаком по моему черепу.

В глазах у меня темнеет, а острая боль в виске заглушает агонию, разливающуюся по всему телу.

Мама. Джульет. Десятый. Что с ними будет, если меня не станет? Подумает ли Джульет о том, чтобы рассказать Десятому, что со мной случилось? Я умру раньше, чем мы с ним встретимся. Раньше, чем я смогу увидеть лицо под маской.

А мама… мама пропадет без меня. Я — все, что у нее осталось.

— Стойте! — Я кричу, сгибаясь в талии и прикрывая голову руками. Защита, которую они обеспечивают, хлипкая. С тем же успехом можно было бы вообще не пытаться защищаться, ведь пользы от этого против кулаков нападающих будет немного.

Маркус толкает меня на землю, оседлав и прижимая к холодной, неподатливой земле. Его тело наваливается на меня валуном. Он может сделать со мной все, что захочет. Я бессильна остановить его.

— Не надо, Маркус! — Слезы от ужасающей смеси боли и ужаса текут по моему лицу.

Он наклоняется ближе, и запах пива наполняет мой нос, когда он рычит мне в ухо:

— Ты думаешь, что можешь обвинить меня в каком-то отвратительном дерьме, которого я не совершал? Ты думаешь, тебе сойдет с рук разрушение моей жизни? — Он слегка отстраняется, и я отчетливо вижу злобную улыбку, искажающую его лицо. — Если уж ты решила обвинить меня, то с тем же успехом я могу быть виновен.

Неподдельный ужас угрожает разорвать мое сердце.

— Нет, Маркус! Пожалуйста, не надо. Пожалуйста, не делай этого. Все знают, что это неправда…

— Может быть, тебе стоило понять это до того, как ты, блядь, чуть не убила меня. — Одной рукой он прижимает мое плечо к земле, а другой находит пуговицу на моих джинсах.

Я отчаянно извиваюсь под ним, сердце колотится невероятно сильно, в то время как его товарищи по команде подзадоривают его.

— Может, по очереди? — Кейд проводит рукой по своим сальным волосам, и его кривозубой улыбки достаточно, чтобы у меня скрутило живот. — Или нам следует трахнуть ее всем сразу?

Маркус расстегивает мои джинсы и молнию на них.

Нет, нет, нет. Этого не может быть…

— Эй! — Хриплый женский голос прорезает окружающую нас безмолвную тьму. — Я вызываю полицию!

— Блядь, — шипит Стивен.

Но Маркус не сдвинулся со своего места на мне.

— Не вмешивайся в это, Джульет.

Она сердито смотрит на него. Вдвое меньше его, но совершенно бесстрашная. Джульет ничто не пугает.

— Отвали от нее, Маркус. Сейчас же.

— Какого хуя ты все еще на ее стороне? — Его губы кривятся в усмешке. — Ты была там той ночью. Ты точно знаешь, что произошло.

Джульет подходит ближе, появляясь из темноты позади Стивена и Кейда. Хотя большинство людей до сих пор принимают меня за старшеклассницу, никто не ожидает, что Джульет моложе двадцати пяти. Если бы не юношеская упругость ее кожи, большинство отметило бы ее царственную осанку и приподнятый подбородок и предположило бы, что она — генеральный директор многомиллионной компании, а не студентка колледжа. Готическая королева в короткой черной юбке, черных гетрах до бедра и расстегнутом жакете. Торопясь ко мне, она не успела надеть свой обычный набор украшений из белого золота.

Люди уважают ее. Даже боятся. Она — единственная причина, по которой я еще не мертва.

— Сиенна просто пыталась быть хорошей подругой. Это была ошибка.

Я зажмуриваю глаза. Ошибка. Ошибка, о которой я не подозревала, пока не стало слишком поздно.

— Что ты собирался сделать? — Спрашивает Джульет. — Изнасиловать ее?

— Конечно, нет, — выплевывает Маркус. — Я хотел напугать ее до смерти.

Он, наконец, соскальзывает с меня, и еще больше слез течет по моим щекам. На этот раз от облегчения.

Луч фонарика телефона Джульет падает на мое лицо.

— Похоже, ты сделал гораздо больше.

Боль от удара по виску теперь отдает в глаз. Когда я кончиками пальцев осторожно касаюсь кожи, она уже опухла.

— Она это заслужила, — шипит Кейд. — Она разрушила жизнь нашего парня.

— Правда? — Взгляд Джульет прожигает дыру в черепе Кейда. — Потому что, похоже, он сам пытается разрушить ее, попав в тюрьму.

Стивен смеется, бросая мой телефон на землю рядом со мной. Но каждая частичка меня слишком сильно болит, чтобы дотянуться до него.

— Как будто копы когда-нибудь посадят его за то, что он сделал с ней.

— Хочешь проверить? — Угроза Джульет почти убеждает меня, что она верит, что копам на самом деле не наплевать. Что хоть кто-то в этом городе предпочтет меня "золотым мальчикам".

Возможно, если бы Маркуса здесь не было, Стивен и Кейд не позволили бы ей остановить их. Но Маркус не позволит, чтобы с Джульет что-нибудь случилось. Не она устроила этот бардак.

Я.

Не говоря уже о том, что это родители Джульет оплачивают медицинские счета Маркуса и физиотерапию.

— Джульет… — начинает протестовать он.

— Убирайся отсюда, Маркус.

Его челюсть сжимается, но он ковыляет мимо нее. Он уже никогда не будет двигаться так быстро, как раньше. Никогда больше не станет звездным квотербеком. Никогда не сыграет в НФЛ.

Из-за меня.

Я разрушила его жизнь. Я украла его будущее.

Когда футболисты, наконец, отступают в темноту, я выплевываю кровь. Каждая частичка моего тела болит: живот, ноги и голова кричат в агонии. Теперь, когда ужас отступает, боль становится невыносимой.

Это не последний раз. Следующий раз будет еще хуже. В следующий раз я могу не пережить того, что они со мной сделают.

Джульет приседает, ее темные ботинки оказываются в дюйме от моего носа. Ее длинные черные волосы с рыжими прядями заплетены в косу, все еще мокрую после душа. Ее голубые глаза скользят по мне, изучая мои травмы, а ее рука успокаивающе поглаживает мое плечо.

Она закусывает губу. Возможно, впервые в жизни Джульет напугана.

— Ты не можешь оставаться здесь, Сиенна.

— Я знаю, — шепчу я.

Я поняла это в ту секунду, когда они добрались до меня. В ту секунду, когда Стивен выхватил у меня телефон. Они не позволят мне позвать на помощь.

Они не собираются останавливаться. Они никогда не остановятся, пока не решат, что я заплатила за то, что сделала. Что я заплатила свой долг.

А долг у меня непомерно огромный.

Джульет дотягивается до моих пальцев и сжимает их.

— Если они снова доберутся до тебя, то могут убить.

Люк

Девушка моей мечты мертва.

Она лежит в гробу, кожа почти прозрачная, руки сложены на животе. Ее светлые волосы выцвели, и она в белом платье до щиколоток. Она ни за что на свете не надела бы такое, будь она жива.

Я срываю с себя джерси и протискиваюсь сквозь толпу, чтобы добраться до нее, пока ее опускают в ожидающую могилу, в гробу, который все еще открыт.

— Остановитесь! — Кричу я. — Мне нужно надеть это на нее!

Она должна быть похоронена в моей джерси. И фамилия «Валентайн», вышитая на спине, останется там до тех пор, пока мы оба не станем прахом.

Но они не останавливаются. Они не слышат меня, даже когда я кричу изо всех сил, и отчаяние сжимает мое сердце, когда ее гроб опускается на дно могилы и они засыпают ее тело землей.

Я кричу, чтобы они закрыли крышку. Но не раздается ни звука.

Мои руки прозрачны. Я — призрак.

Я резко просыпаюсь, холодный пот покрывает мои шею, грудь, подмышки. Вскакиваю с кровати, чтобы плеснуть водой в лицо и прислоняюсь к раковине, а мешки под глазами напоминают обо всех бессонных ночах, которые были до этой.

Я прокрадываюсь обратно по коридору в свою комнату, стараясь не разбудить Бада, который перебудит весь дом. Возвращение домой на каникулы — это всегда тяжело. Я скучаю по жизни в одном доме с «Дьяволами», которые, увидев меня, бродящего по дому, как зомби, в три часа ночи, просто забили бы на это.

С моей мамой этот номер не пройдёт. С тех пор как я вернулся домой, она кормит меня куриным супом, ветчиной и сыром на гриле, крекерами с солью, бутербродами с арахисовым маслом. Любыми вкусняшками, какие только можно придумать.

Я хватаю телефон с прикроватной тумбочки, чтобы отправить сообщение единственному человеку, который, я знаю, лежит без сна, так же, как и я. Улыбка растягивает мои губы, когда я замечаю, что сообщение уже ждет меня.

Сиенна

Я хочу себе такой старый фотоаппарат, в котором нельзя посмотреть только что сделанное фото. Сфотографировал один раз — и всё, больше кадров не будет.

Мы с Сиенной познакомились в социальных сетях, когда нам было по пятнадцать лет, и мы переживали подростковый бунт. Наши родители тогда только начали встречаться, и когда я узнал, что у Майка есть дочь, живущая отдельно, и которую он не видел с девяти лет, я сделал фотографию в маске, создал новый аккаунт под ником “Десятый” (это был номер моего джерси с первого курса) и написал ей.

Я знал, каково это — потерять родителя. Даже если я никогда не встречал ее, я понимал эту боль. Но я не мог обратиться к ней как Люк, сын новой девушки ее отца. Она бы не открылась мне, если бы знала, кто я на самом деле.

Не уверен, чего я ожидал от этого. На самом деле, ничего. Подумал, что она, вероятно, проигнорирует мое сообщение. Но она этого не сделала.

Привет. Мне нравится твоя маска.

Она сразу же показалась мне самой милой девушкой из всех, кого я встречал. Той, кто не заслужил дерьмового отца, но определённо заслуживал хорошего друга.

С тех пор мы стали друг для друга именно такими друзьями, даже после того, как недолгие отношения наших родителей закончились. Она может не знать моего настоящего имени или лица, может верить лжи, которую я скормил ей о том, что живу в Калифорнии, может не подозревать, что калифорнийский номер, который я приобрёл, чтобы писать ей сообщения, взят из приложения, но всё остальное — правда.

Десятый

Ты же знаешь, что в телефон, который ты держишь в руке, встроили камеру. Ты можешь делать столько снимков, сколько захочешь.

Как и ожидалось, ее ответ приходит секундой позже.

Сиенна

Засранец.

Десятый

Зачем тебе одноразовый фотоаппарат?

Сиенна

Потому что дело не в совершенстве или создании эстетичной ленты в социальных сетях. Главное — запечатлеть момент со всеми его прекрасными несовершенствами.

Десятый

Ты хочешь стать медсестрой? Уверен, что поэзия — твое призвание.

Сиенна

У меня может быть хобби.

Десятый

Я думал, твое единственное хобби — это чтение пошлятины.

Сиенна