Читаем Если ты осмелишься онлайн бесплатно

Для читателей, чьи любимые хоккеисты носят маски

Уэс Новак хотел бы, чтобы я предупредила вас, что его хоккейная команда не просто так называется "Дьяволы". Есть несколько границ, которые они не перейдут ради мести. Читайте осторожно.

Эта книга содержит графическое содержимое. Хотите ли вы просмотреть или перейти к захватывающим главам этой книги, вы можете найти эти сцены в главах 11, 13, 18, 19, 21, 23, 24, 25, 28, 29, 30, и 41.

После

Вайолет

Я УБИЛА СВОЮ ЛУЧШУЮ подругу.

Я не хотела. Я бы сделала все, чтобы забрать свои слова обратно. Но это не имеет значения.

Я убила свою лучшую подругу.

— Невиновна. — Выйдя из здания суда, моя мать подавляет рыдание, прикрывая рот рукой.

До появления Хлои мама была моей лучшей подругой. Но она не могла смотреть на меня с тех пор, как услышала новости в начале лета.

Что ее дочь — убийца.

Я прикрываю глаза от солнечного света. Ни одна часть этого мира не должна больше сиять без Хлои.

Мы с мамой молча направляемся к парковке.

Невиновна. Я невиновна, по крайней мере, по мнению судьи. Но это не делает меня невиновной.

Обвинения в неосторожном обращение с источниками повышенной опасности влекли за собой максимальное наказание в виде двух лет тюремного заключения и штрафа в размере пяти тысяч долларов. Несмотря на то, что рядом со мной был назначенный государством адвокат, судья решил отпустить меня. Мы были пьяны; это был несчастный случай.

Из здания суда выходят Новаки. То, что когда-то было идеальной четверкой, семьей, которую я любила и к которой мечтала принадлежать, теперь превратилось в одинокую тройку в полуофициальной одежде. Двое родителей, потерявших ребенка, и брат, потерявший сестру.

И все из-за меня.

Мистер Новак обнимает жену за талию. Она сжимает сумочку, кончик носа покраснел. Они оба слегка улыбаются мне, направляясь к своему внедорожнику. Почему-то они не ненавидят меня за убийство их дочери, даже если я ненавижу себя.

Уэс — это совсем другая история.

От линии плеч и ниже он, несомненно, совершенен. Он всегда был таким. Уэс Новак, самый великолепный хоккеист Университета Даймонд. Черт возьми, самый великолепный парень во всем кампусе. В последний раз я видела его в черном костюме и серой рубашке на пуговицах на ее похоронах. Сегодня он снова надел его, надеясь, что будет присутствовать на моих.

Судя по выражению его лица, он совсем не рад видеть, что я все еще жива.

Его густые брови сведены вместе, квадратный край челюсти тверд, как сталь. Он мог бы расколоть орех этими стиснутыми зубами. Его ранее уложенные для зала суда каштановые волосы теперь растрепались там, где он провел по ним руками после того, как узнал о моей судьбе. Я не могу сосчитать, сколько раз я представляла, как провожу руками по этим волосам.

Его обычно яркие, озорные голубые глаза прожигают меня насквозь. Пылающие раскаленной добела яростью.

Его родители, возможно, простили меня за ошибку, которую я совершила той ночью.

Но Уэс этого не сделал.

ДО

Вайолет

В моей комнате в общежитии находится полуголый мужчина.

Он встает с кровати с аккуратно застеленными розовыми простынями, когда замечает меня, на нем нет ничего, кроме белого полотенца, обернутого вокруг талии. Я чуть не роняю тяжелую коробку с книгами, которую держу в руках. Мы молча смотрим друг на друга, оба не находя слов.

Он самый великолепный парень, которого я когда-либо видела вживую. Красота, которая, кажется, существует только на обложках журналов. Такая красота, которая смущает вас, просто заметив ее, потому что вы знаете, что никогда не сможете отвести взгляд. Темные, влажные волосы, которые падают на его обнаженные плечи, накачанные бицепсы, от которых у меня пересыхает во рту, загорелый живот, украшенный шестью кубиками, и поразительные голубые глаза, которые притягивают меня, как магниты.

Должно быть, он парень моей соседки по комнате. Рада за нее, хотя я, наверное, умру от ревности.

— Ты новая соседка по комнате? — Он криво улыбается, как будто может прочитать мои мысли.

— Да, — пищу я, тут же ненавидя себя. — Я Вайолет.

Такие великолепные парни не знают о моем существовании, не говоря уже о том, чтобы разговаривать со мной. Я совершенно не в своей тарелке. Я понятия не имею, что сказать, куда смотреть, как держаться. Я начинаю забывать, как дышать.

— Не волнуйся, у меня не войдет в привычку разгуливать по твоему общежитию в полотенце. — От его низкого баритона у меня мурашки пробегают до кончиков пальцев на ногах. — Я помог сестре занести ее вещи, и мне нужно было принять душ. Я просто жду ее, потому что у нее мой студенческий билет.

Брат.

Мое сердце практически пустилось в пляс, прежде чем я вспомнила, что у него все еще могла быть девушка. Такой великолепный парень не может разгуливать полуголым по женским общежитиям и не видеть, как миллионы девушек выстраиваются в очередь, чтобы с ним встречаться.

Он шагает ко мне, кладя руки на коробку. Мое сердце замирает от его близости. Он передо мной гигант, его глаза становятся темнее, чем ближе он подходит. Я молюсь, чтобы он не услышал, как я сглатываю.

— Я Уэс. — Он берет коробку и кладет ее на пустую кровать. К моему ужасу, он открывает ее.

— Подожди, не надо…

Но он уже берет книгу и разглядывает обложку, затем аннотацию на обороте. Я хочу растечься лужей и потерять сознание. Ромком с милой иллюстрированной обложкой и аннотацией о двух коллегах, которые терпеть не могут работать вместе, пока задание не заставит их сотрудничать и они не влюбятся друг в друга.

Я не могу позволить брату моей новой соседки по комнате читать мои любовные романы об альфа-самцах.

— Вау, ты прочитала много книг. Ты, должно быть, умная.

Какой-то маленький уголек глубоко в моей груди тлеет от этого комплимента.

Кроме моей мамы, которая осыпает меня похвалами, чтобы уравновесить мою несуществующую самооценку, никто никогда не говорил ничего положительного о моей книжной коллекции. Обычно я получаю вопросы только о том, почему мой нос всегда уткнут в книгу и почему я предпочитаю читать, чем заниматься чем-то другим.

Стройная девушка скользит в комнату, ее светлые волосы развеваются. Она морщится, когда замечает Уэса.

— Фу, надень что-нибудь. От тебя останутся шрамы на моей новой соседке по комнате. — Она сияет мегаваттной улыбкой и заключает меня в объятия, в которых гораздо больше силы, чем я ожидала от такой миниатюрной особы. — Привет, соседка!

Мы с Хлоей переписывались несколько недель, с тех пор как получили уведомление, что будем соседками по комнате, согласовывая, что каждый из нас принесет с собой, и убеждаясь, что другой не серийный убийца. Как и ее брат, Хлоя абсолютно сногсшибательна. Ярко-голубые глаза, жемчужно-белые зубы, дерзкий носик пуговкой. Ангельская и гибкая настолько, что хочется ткнуть в нее пальцем, чтобы убедиться, что она настоящая.

— Тебе нужна помощь занести твои вещи? — Спрашивает меня Уэс.

— Мне помогает мама. — Я оглядываюсь через плечо, но она, должно быть, все еще болтает с администратором о том, что ему нужно присматривать за мной, поскольку я никогда раньше не уезжала из дома. Наивная и совершенно неподготовленная к реальному миру. Для ведения бесед с красивыми полуголыми мужчинами в моей комнате.

— Я помогу, — просто говорит он.

Мое сердце бьется быстрее, я уже представляю нашу вынужденную близость в течение следующего часа, вдыхаю запах его одеколона и смотрю, как он поднимает мои самые тяжелые вещи с помощью бицепсов, которые могли бы размозжить мне череп.

— Все в порядке. Ты только что принял душ. У меня не так много вещей.

— Ничего особенного…

— Прекрати разговаривать с нами, пока ты голый! — Хлоя прикрывает глаза и протягивает ему студенческий билет. — Надень какую-нибудь чертову одежду. Ты нас отталкиваешь.

Уэс самоуверенно ухмыляется и показывает на свой пресс.

— Как ты думаешь, Вайолет? Мое тело грубое?

Бога нет.

— Вон! — Командует Хлоя, и Уэс, наконец, слушает, хватая свое удостоверение и посмеиваясь, направляясь к двери.

Как только он уходит, Хлоя скользит по комнате, как привидение, и плюхается на кровать, подперев голову рукой. Ее половина комнаты уже полностью украшена гирляндами, бумажными фонариками, настольным органайзером, полкой для фотографий и настенными рисунками, изображающими, как она катается на коньках по льду, задрав ногу в воздух.

У нее аура недосягаемой крутой девчонки. Той девушки, которая не обратила бы на меня внимания в старших классах, окруженная подругами, которые были намного веселее, возбуждающе смелыми, как она. Ничего похожего на меня.

— Ты считаешь моего брата милым, — обвиняет она.

Мои глаза практически вылезают из орбит. Если бы я все еще держала коробку с книгами, я бы определенно уронила их.

— Что? Нет!

Она вздыхает.

— Все в порядке. Все так делают. Но сейчас я скажу тебе вот что: мой брат не ходит на свидания.

— Милая, этот заведующий — милашка! Если ты не пригласишь его на свидание, это сделаю я. — Мама врывается в общежитие, волоча за собой мой чемодан. Она бросает его в дверях, когда замечает Хлою, и всплёскивает руками. — Ты, должно быть, знаменитая Хлоя!

Моя соседка по комнате спрыгивает с кровати навстречу маминым объятиям, как будто они воссоединяющиеся старые друзья, а не совершенно незнакомые люди.

— Самое время мне стать знаменитой.

— Ты фигуристка, верно? — Спрашиваю я.

— Будущий олимпиец, — вмешивается низкий голос.

Уэс прислоняется к дверному проему, теперь полностью одетый в длинные шорты и белую футболку. Даже в одежде я все еще с трудом смотрю ему в глаза.

— Говорит будущий игрок НХЛ, — говорит Хлоя. — Миссис Харрис, это мой надоедливый старший брат Уэс.

Мама обнимает Уэса, прежде чем повернуть голову ко мне и крикнуть шепотом:

— Забудь о заведующем.

Боже мой. Я собираюсь убить ее.

Брови Уэса хмурятся.

— Что?

Хлоя берет маму под руку, как будто они уже подружки.

— Не волнуйся об этом. Давай. Ты сказал, что перевезешь все вещи Вайолет в наше общежитие.

— Я сказал, что помогу, — поправляет он, хотя на его губах появляется веселая улыбка.

— Я слышала все. — Хлоя подмигивает мне через плечо.

У меня уже хорошее предчувствие на счет нее. О них обоих. Кроме того, я думаю, что у меня есть шанс стать подругой Хлои…

Но великолепный, совершенно недосягаемый хоккеист? У меня с ним нет ни единого шанса.

ДО

Уэс

У меня нет времени быть сталкером.

Между утренними занятиями, тренировками на льду или в тренажерном зале днем, за которыми следует тренировка, час лекций от тренера и занятия перед сном, мой график полностью расписан.

И все же я здесь. Я здесь с тех пор, как она появилась в кампусе. Слежу за Вайолет Харрис.

Она не обращает внимания на тень за своей спиной. Но за несколько дней, прошедших с тех пор, как я встретил ее, я запомнил ее распорядок дня и заказ в кофе. Я знаю, какие закуски она предпочитает в торговом автомате. Я знаю улыбку, которую она использует, когда искренне рада кого-то видеть, и ту, которую она использует, когда проявляет вежливость.

Преследование не в моей крови. Девушки преследуют меня, а не наоборот. Что делает мою одержимость Вайолет Харрис полной гребаной загадкой.

— Ты собираешься пригласить ее на свидание? — Игривый голос срывается на крик.

Хлоя забирается на табурет за моим столом. Вайолет заказывает саб в двадцати футах перед нами.

Все в ней кричит о том, что она девушка, которая либо не знает, как выделиться, либо не хочет. Длинные каштановые волосы, собранные в конский хвост, серая рубашка, которая ей великовата, и круглые карие глаза, как у испуганного кролика. В этих шортах ее бедра невероятны. Все, о чем я могу думать, это о том, как бы они чувствовали себя обернутыми вокруг моей спины, когда я вгоняю свой член в нее.

— Говори потише, — шиплю я. — И нет. Я не хожу на свидания.

Хлоя знает это, но ей нравится притворяться, что я когда-нибудь одумаюсь.

— Хорошо.

Я приподнимаю бровь.

— Почему хорошо?

— Потому что Вайолет — моя соседка по комнате, и если ты начнешь встречаться с ней и расстанешься, я застряну посередине.

Я одариваю ее сардонической улыбкой.

— Если подумать, может, я сделаю для нее исключение.

— Очень жаль, но ей это запрещено.

На самом деле мне насрать, с кем Хлоя хочет, а с кем нет, чтобы я был. Меня это дерьмо больше никогда не заинтересует после того, что сделала Бритт. Я сосредоточен на колледже, хоккее, друзьях, семье и трахе. Вот и все. Возиться с отношениями, чувствами и прочей подобной ерундой — самый быстрый способ заморочить себе голову и все испортить. Больше не повторю этой ошибки.

— Почему ты вообще решила, что она мне понравится? Я только что встретил эту девушку.

— Так почему ты преследуешь ее повсюду как сталкер? — Хлоя машет рукой поверх головы, ловя взгляд Вайолет.

Она улыбается и направляется в нашу сторону. Мое глупое сердце замирает.

— Убедиться, что она не какая-нибудь психопатка, которая убьет тебя во сне.

Хлоя искоса бросает на меня взгляд.

— Я знаю тебя, Уэс. Ты никогда так не смотрел на девушку.

После

Вайолет

Возвращение в университет Даймонд не входило в мои планы. Но мама оплатила мои судебные издержки, и именно сюда, по ее словам, я направляюсь, так что я здесь.

— Не забудь свою коробку с книгами. — Мама не смотрит на меня, когда говорит это. Я не могу вспомнить, когда в последний раз она смотрела мне в глаза.

Мои единственные друзья в мире теперь существуют внутри этих книг.

Хлоя должна быть здесь. Мы должны начать второй курс колледжа вместе и жить в одной комнате в общежитии.

Но я разрушила это. Я отняла у нее будущее. Ее жизнь.

У нас никогда не будет общих парней, как мы поклялись в конце прошлого семестра. Она никогда не прочтет книгу, о которой я постоянно говорю, что собираюсь написать. Мы больше никогда не будем хихикать над нашими любимыми непристойными сценами или фанатеть над нашей последней влюбленностью в знаменитость.

В этом году мой сосед по комнате — незнакомка. Судя по виду ее половины комнаты, вероятно, первокурсница. Она уже украсила свою кровать, стол и стену яркими цветами и футбольными сувенирами. Такими яркими и жизнерадостными, что меня тошнит.

Я умоляла маму отпустить меня куда-нибудь еще, кроме Даймонда, и пыталась убедить ее, что я могу изучать английский где угодно, но она не хочет иметь дело с хлопотами, связанными с моим переводом. Я выбрала университет Даймонд — или, точнее, Даймонд выбрал меня для полноценной работы — и, по ее словам, мне нужно выстоять. Поскольку без нее я никто, у меня нет выбора.

Пока семьи в других общежитиях болтают, смеются и плачут, мы с мамой молчим, пока переносим мои коробки и сумки в комнату. В прошлом году Хлоя и Уэс помогли нам перевезти мои вещи. Я так нервничала, была первокурсницей с глазами лани, понятия не имеющая, что ждет ее в следующем году.

Я бы все отдала, чтобы вернуться в то время. Попытаться отменить хронологию событий, которые привели меня сюда, без Хлои.

Как только все мои вещи оказываются в общежитии, мама неловко топчется посреди комнаты, роясь в своей сумочке.

— Спасибо, что помогла мне переехать, — выдавливаю я.