Читаем Управдом-2 онлайн бесплатно

В предыдущей серии…

Бандиты сзади, судя по нарастающим крикам, уже добрались до большого помещения и осматривали его. А я добрался до поворота этого коридора, завернул налево и тут резко вздрогнул — под ногами явственно прошмыгнула крыса, здоровенная и с голым хвостом.

Ничего-ничего, Сергуня, успокоил я сам себя, бывало и похуже, ты главное не останавливайся. А дальше ход раздвоился, основное направление прямо шло, а направо какое-то ответвление наметилось, размерами чуть не вдвое меньше, метра на полметра, тут только скорчившись втрипогибели можно было пробраться. На принятие решения у меня было несколько секунд… я быстро зажег зажигалку и поднес ее сначала к этому правому ходу, потом протянул руку вперед по основному. Огонек сильно отклонился назад только в первом случае, а это что значит? Правильно, там есть приток воздуха, туда мы и направимся.

Я скорчился втрипогибели и как паук начал быстро-быстро передвигаться по этому второстепенному ходу. Стены были ощутимо влажными, а под ногами по-прежнему значилась утрамбованная земля. Проход закончился через добрую сотню метров и двух поворотов, один налево вел, другой резко направо, почти что в обратную сторону. В одном месте из левой стены бил маленький ключ, вода текла по канавке и исчезала справа, шум от всего этого минимальный шел, я даже сдуру наступил в лужу рядом с канавкой.

Но все на свете когда-нибудь, да заканчивается, подошел к концу и мой вояж в подземелье — впереди явственно забрезжил дневной свет. Я выбрался на свежий воздух и огляделся — место было не совсем знакомым… нет, в принципе понятно, что это Монастырский съезд, потому что слева виднелась арка Южного входа в монастырь, но рядом с этим входом не стояли два коттеджика, их же в прошлом году сдали в эксплуатацию. И особняк купчихи Водолазовой какой-то не такой был, со всеми окнами и явно обжитой.

Но тут сзади из дыры, откуда я вылез, послышалась некая возня, и я понял, что надо продолжать прятаться от бандитских наездов. Забежал в этот самый Южный вход, он только на ночь запирался на замок, а так всегда распахнутый стоял, и рванул наискосок по двору к Вознесенскому храму, оттуда доносилось пение, служба, наверно, идет, подумал я — тут можно затеряться в толпе.

Служба тут действительно шла, народ стоял вдоль амвона и внимал настоятелю, по углам горели многочисленные свечки. Я, чтобы не отличаться от основной массы, тут же купил одну свечу за двести рубликов, зажег ее от соседней, установил, как положено и отошел в самый дальний и темный угол. Прислушался, о чем там говорил отец Серафим — оказалось, что о смирении и покаянии.

— Не медлит Господь исполнением обетования, как некоторые почитают то медлением; но долготерпит нас, не желая, чтобы кто погиб, но чтобы все пришли к покаянию, — как раз эти слова говорил настоятель, когда я спрятался в углу за амвоном, — так сказал апостол Петр в своем втором послании, — обозначил цитируемого автора он.

— Да будет украшением вашим не внешнее плетение волос, не золотые уборы или нарядность в одежде, но сокровенный сердца человек в нетленной красоте кроткого и молчаливого духа, что драгоценно пред Богом, — так он продолжил свою мысль, — это уже первое послание Петра коринфяном, — счел нужным уточнить он.

Но тут в церковь ворвались, другого слова трудно подобрать, мои преследователи — наконец-то я разглядел их… ну бандиты как бандиты, хотя скорее гопников напоминали они, особенно главный из них по имени Гвоздь. Все в кепках, на что им немедленно указал церковный служка возле входной двери.

— Головные уборы, — сказал он, — полагается снимать в храмах божьих.

— Че сказал? — включил угрожающие интонации Гвоздь, — не видишь, кто перед тобой.

— Что тут происходит, господа? — отец Серафим вдруг взял и возник перед кодлой Гвоздя.

— Все нормально, святой отец, — нашелся Гвоздь, — ща мы одного кента заберем и уйдем с миром.

— У нас тут кентов нет, сын мой, — усмехнулся Серафим, — у нас сплошные прихожане.

— Какие еще прихожане? — спросил Гвоздь.

Я с большим интересом наблюдал из своего темного угла за внезапным противостоянием двух систем и думал, что же в итоге там получится-то, кто победит и с каким счетом. Но Серафим вдруг сделал знак кому-то сзади, и за его спиной нарисовались три очень габаритных монаха с бейсбольными битами в руках, да… новые времена, новые нравы, знаете ли.

— Обычные прихожане, дорогой, — перешел с церковнославянского на стандартный язык Серафим, — которые со стволами в храм божий не заходят.

Гвоздь произвел серьезные мыслительные действия, судя по мускулатуре его физиономии, и решил не связываться.

— Мы еще вернемся, — сурово, как ему показалось, ответил он, вслед за чем бандиты очистили помещение Вознесенской церкви.

А Серафим после этого направился прямиком ко мне, и спросил он следующее:

— Они ведь за тобой приходили, да?

А теперь новая серия — Хоть святых выноси

— Правильно, отец Серафим, — тупо кивнул я, — именно за мной они и приходили.

— Ну пойдем поговорим… — окинул он меня долгим и внимательным взглядом, — ты двигайся в дом настоятеля, а я сейчас подтянусь.

Я очень осторожно выглянул из ворот церкви, ничего опасного не нашел и медленно, но целенаправленно пересек внутренний двор монастыря по указанному направлению. Кинул взгляд на свой домик под откосом, там все было на месте, и даже доска из окна моей кухни на подпорную стенку висела на том же месте, куда я положил минут десять назад. На стук дверь в доме настоятеля мне открыл уже знакомый служка в черной рясе.

— Отец Серафим, — сказал я ему, — распорядился, чтоб я его тут подождал… а он сейчас подойдет.

— Ну заходи, коль не шутишь, — ухмыльнулся он, — ботинки переобуй в тапочки и можешь подниматься на второй этаж.

Что я и сделал без лишних слов. На втором этаже тоже все в принципе было так, как и в прошлое мое посещение, когда я договаривался насчет антенны и монастырских жильцов. Посмотрел в окна, они тут выходили на все четыре стороны, и опять не увидел ничего угрожающего. Тогда начал рассматривать интерьер… телевизор у отца Серафима богатый был, Панасоник с диагональю аж в 40 дюймов, я до этого таких вообще не видел. Сколько ж он весит-то, прикинул я и получил цифру в 50 кило, не меньше. Вдвоем надо такие таскать. Вдоль другой стены располагался музыкальный центр, очень современный, торговой марки Техникс. А впритык у нему стоял книжный шкаф, содержимое которого я изучил с большим интересом.

В основном тут, конечно, были книги духовного содержания, Библия в роскошном переплете, пара катехизисов, жития святых и многочисленные журналы Московской епархии, это в принципе не слишком любопытно было. Но на верхней полке имели место и некоторые издания мирского содержания. Среди них я с большим удивлением узрел с десяток фантастических книг в очень глянцевых обложках — начиная от Эдгара Берроуза и заканчивая совсем уже Головачевым. Гм… а настоятель-то у нас не чужд мирским страстям, подумал я, но тут сзади раздались шаги, сопровождаемые скрипом ступенек, и сюда вошел отец Серафим.

— Да, сын мой, — сказал он, увидев, чем я заинтересовался, — я люблю читать, иногда сейчас в продаже очень интересные книги появляются.

— На Варварке покупаете, — уточнил я, — в магазине при Центрполиграфе?

— Там в том числе, — тяжело вздохнул он, усевшись в кресло возле панорамного окна на Реку, — но давай уже по делу поговорим… садись, водку будешь? — очень неожиданно закончил он свое предложение.

— Если нальете, буду, конечно, — честно ответил я, садясь напротив, — ого, какая у вас водка элитная, — не удержался я от такого возгласа.

— Водка как водка, — пожал плечами он, наливая Распутина в две рюмки, — служба снабжения поставляет, а в элитности я не очень понимаю. Так вот, — он опрокинул рюмку в рот, — расскажи уже, что там у тебя приключилось с этими быками.

— Все просто, отец Серафим, — тяжело вздохнул я, выпивая свою порцию, — вчера в мой автомобиль въехал сзади какой-то авторитет из Щербинок. Точнее не сам авторитет, а его шестерки. Разруливать инцидент приехал сам босс, Лысый Джо его зовут, он предложил мне заплатить штуку баксов и на этом все. Я согласился… а еще чуть позже ко мне с интересным предложением подошел ваш казначей Матвей… который на первом этаже у нас живет.

— Я помню-помню, кто такой Матвей, давай живее, сын мой, — подогнал мои речевые способности настоятель.

— Ну и Матвей предложил мне свою крышу и урегулирование всех проблем с этим бандитом… я согласился… мне через полчаса позвонил некто и сказал, что вопросы с Лысым Джо урегулированы, я никому ничего не должен.

— И дальше что было?

— А дальше сегодня утром вот мне позвонил другой голос, сказал, что я должен уже не штуку баксов, а две с половиной, а крыши у меня никакой уже нет. Я попытался найти вашего Матвея, но он, как мне сказали, уехал куда-то далеко и надолго… а дальше я убегал от рэкетиров и добрел так до вашего собора… далее вы все сами видели.

— Мда, — побарабанил пальцами по столу Серафим, — нехорошо вышло, сын мой. Матвея я лично послал в командировку вчера вечером. А сколько ты ему денег занес?

— Семьсот баксов, — ответил я, — по-божески.

— Не упоминай всуе имя нашего спасителя, — погрозил мне пальцем настоятель, — а в остальном получается, что наш монастырь немного неправ оказался, да…

— И что мы будем делать, отец Серафим? — осторожно осведомился я.

— Что ты будешь делать, мне неведомо, — хитро прищурился он, переходя на современный жаргон, — а я должен пофиксить косяки наших сотрудников. Возвращайся домой, Сергей, — впервые назвал он меня по имени, — и ничего не бойся — Лысый Джо теперь это наши проблемы…

— Благодарствуйте, отец Серафим, — поклонился я, — ну я пошел?

— Конечно… — встал он с кресла и пожал мне руку, — кстати, мне тут птичка на хвосте принесла, что у тебя немаленькие деньги завелись, это так?

— Смотря что считать немаленьким, — дипломатично ответил я, — кое-что имеется, да…

— Так вот, деловое предложение к тебе будет, — он снова подошел к окну и закурил сигару, — эта ваша улица, как ее уж…

— Черняховского, — подсказал я, — в честь полководца Великой Отечественной.

— Вот-вот, Черняховского… она страшно запущена, хотя и находится практически в центре города, так?

— В принципе правильно, — осторожно подтвердил я, не совсем понимая, к чему он клонит.

— Так вот, надо перевести ее из категории запущенных в категорию раскрученных, понимаешь?

— И какой в этом сакральный смысл? — задал я прямой вопрос.

— Затем, сын мой, что у вас там можно построить кучу жилья и потом продать ее с большой выгодой. Ну и Харе-Кришну хорошо бы попросить оттуда на выход, это чисто личное — не перевариваю эту секту.

Общество сознания Кришны действительно избрало своей штаб-квартирой нашу тихую улицу, в пяти домах от нашего они сидели. И по выходным ходили взад-вперед со своими крестными ходами, барабанами, бубнами и песнопениями. Пара сотен адептов в белых простынях там на пике участвовали.

— Мне они тоже не нравятся, отец Серафим, — честно признался я, — задолбали, если честно, своими приставаниями — пока идешь от остановки трамвая до своего дома, обязательно прицепятся с предложениями какими-нибудь.

— Вот в этом, сын мой, — наставительно поднял палец вверх Серафим, — и заключается главное отличие классической православной церкви от этих неофитов — мы не занимаемся прозелетизмом, а они занимаются.

— Не совсем понял, — попросил уточнений я, — что это за прозелетизм?

— Прозелетизм в переводе с греческого — это обращение или попытка перевести в свою веру. Агрессивный прозелетизм имеет место в молодых религиях типа этого вашего кришнаитства, а еще у свидетелей Иеговы, адвентистов и мормонов. А православие это древняя устоявшаяся во времени и пространстве религия, которая прекрасно себя чувствует и без агрессивной экспансии, так понятно?

— Да уж куда понятнее, — протянул я, допивая свой бокал Распутина, — давайте меняться, отец Серафим, — неожиданно предложил я.

— Что на что ты предлагаешь менять? — откровенно заинтересовался он, усаживаясь обратно в свое кре́сло.

— Вы решаете мои проблемы с бандитами, причем так, чтобы ни одна сволочь больше не подходила ко мне с такими вопросами, ни днем, ни ночью, в любую погоду… а я в свою очередь убираю кришнаитов с Черняховской улицы — идет?

— И как же ты это сделаешь? — в голосе настоятеля откровенно прозвучала издевка, — если не секрет?

— Секрет, отец Серафим, — твердо ответил я, — срок две недели — если после этого харе-кришны останутся на нашей улице, значит, сделка расторгается.

— Ладно, я подумаю до завтра… если надумаю, сброшу ответ на пейджер — твой номер я знаю.

Откуда же это он знает мой номер, пронеслось у меня в голове, но времени обдумывать это у меня уже не было, поэтому я честно ответил.

— Договорились, звоните, если что… ну то есть сбрасывайте на пейджер, если что… а у вас-то у самого есть такая штука?

— Конечно, записывай, — и он продиктовал мне номер все того же Вессо-Линка.

— По рукам, — отсалютовал ему я и откланялся, что-то он напрягать меня начал своим суровым внешним видом.

На свою Черняховскую я спустился вдоль Похвалинского съезда, от домика настоятеля так ближе было. Трамваи еще не убрали отсюда, пока шел, целых три штуки проехали мимо, 26 и 27 вверх и 27-й же в обратном направлении. Печорская площадь была тиха и пустынна, тишина нарушалась только шумом ручья, забранного в железную трубу — ввода там катилась без остановок и невзирая на неурядицы в экономике и политике. Пройти мимо 4 дома, который значился в начале нашей улице (предыдущие три дома не устояли в череде революционных преобразований, поэтому и начиналась улица с четвертого номера), мне без остановок не удалось, правда. Там возле входа во второй подъезд стоял, ухмыляясь, все тот же комиссар Женя — он, собственно, и жил в нем, в 4-м доме.

— Ну, здорово, председатель, — максимально сильно ухмыльнулся он, — как жизнь, как подшефный кондоминимум?

— Жизнь хороша, — ответил я ему словами рекламы из будущих периодов, — когда пьешь не спеша… а кондоминимум стоит, куда он нахрен денется.

— Я слышал, у тебя появились некоторые проблемы? — продолжил он все с той же широкой ухмылкой.

— Проблемы есть, — предельно неконкретно ответил я, — покажи мне того, у кого их нет, я первым брошу в него камень.

— Ладно, если конкретно припрет, звони на пейджер, — сказал он на прощание, сдвинув ухмылку в угол, — может, и договоримся о чем-нибудь.

— Заметано, — протянул я ему руку, — обязательно позвоню.

Не стоит село без праведника

Ничего примечательного в этот день у меня больше не случилось — ущерб от действий Гвоздя с партнерами я устранил за полчаса. И начал размышлять о былом и грядущем… ну в том смысле, что обещанное отцу Серафиму как-то надо выполнять, кришнаитов гнать с нашей улицы поганой метлой. Но никаких умных мыслей мне в голову не пришло, поэтому я решил, что утро вечера мудренее будет и засел за свой эпохальный труд про потеряшек на далеком курильском острове.