Читаем Улигер онлайн бесплатно

Улигер

Улигер — эпическое сказание-песня монголоязычных народов. В данном случае — авторская пародия/подражание.

Александр ПрибыловУлигер<a l:href="#n_1" type="note">[1]</a>Рождение Кэртё и первый подвигЯнды Мэргэн Ураг-хан Хологон Баатор УлуВ старину, говорят старики,В дни, когда на Орхон-рекеВместо льда белый камень лежал,А весною сходил как лёд;И когда великан ХэрмэНе поднял еще стены гор,Жил в степи у отрогов Шенё[2]Хан могучего рода УрхёнМудрый вождь Хологон-Баатор.Сед как лунь и сильна рука,По орлиному зорок глаз,Что равнины насквозь пронзал;Он водил табуны коней:Десять тысяч жеребых кобыл,Десять тысяч злых скакунов(Их великим героям седлать),А иного скота не счесть —Все кормилось в степях его.И бежала слава о немОт Шенё до краев степи —У бескрайнего где тот край.Но не счастлив могучий батор,Послилась Горе-тоскаВ златотканой юрте его,Под пологом из шелка тамГорько стонет Гюлё-Тегинь[3]Молодая его жена.Милой юрты отцовской давноНе вдыхала запах, сменивЛенты девичьи на убрус[4].Ночи долгие десять летПосвящал ей муж, все одноНет у хана наследника. ТутПризадумался Хологон;Темной туче подобный лобПрочертили сотни морщин.В думе тяжкой архи[5] попиватьС горя стал, не один домбо[6]В думе горькой он осушил;И опору ног потеряв,Покачнувшись сидя, сказал:«Нерадивая, знать, женаКоль не может наследника мнеУже десять зим как принесть,Уже десять лет как родить!»Так, напившись хорзы, говорил, —«Иль из зависти проклята кем!»Ничего сверх того не сказал.Зарыдала Гюлё-Тегинь,Ничего не сказала в ответ,Лишь умыв уложила спатьМужа — так поступать должноС веку всякой доброй жене.Утром мужа умыла, вновьНалила ему вдоволь архиПереваренной в двух котлах,Чтоб унять головную боль,И еды принесла ему:«Угощайся хозяин мой.Будь здоровым и сильным ввек!»В думе тяжкой опять ХологонКрепкой стал попивать архиПереваренной в двух котлах,Горькой стал попивать хорзы.И опять говорить слова:«Коль не может моя женаСына мне, — говорил, — родить,Принести наследника мне…»Так качаясь он говорил:«Коль проклята моя жена!Мне прогнать её должно, не тоГоря много людям и мнеМожет близость её принести…»И велел ей отдать коня,И в дорогу её снарядить.«Эй! — сказал Бологой-Гохой,Для себя коня пожалев, —Ей седую кобылу дам,Что последней в стаде была,У которой опущен живот,И спина прогнулась углом…»И ещё Гюль-Тегини сказал:«Уезжаешь от нас ты вдаль,Уезжаешь от нас одна,А в степи одной не прожить,Так зачем тогда тебе конь?Ты бери кобылу и в путьОтправляйся с кобылой скорей!»Гюль-Тегинь снарядилась в путь:Одеяло взяла с собой,И овчинный теплый тулупКрепко сшитый взяла с собой,Пару острых ножей стальных;К торокам привязав бурдюк,Лук с собой не тугой взяла,Чтоб еду для себя добыть.На переднюю луку седлаДлинный крепкий в кольца ременьСобрала, и села в седло.Поглядела в последний разНа кочевье родное, ещёПоглядела на юрту мужа, ещёПопрощалась с супругом своим,И такой на прощанье юролИм сказала Гюлё-Тегинь:«Ты, родная юрта, храниБез меня Хологона покой,Теплой будь как жена, и очагПусть готовит вместо меняВсе что муж добудет родной.Пищей вкусной его накормиИ архи навари ему.Пусть печаль его никогдаНе найдет под пологом твоим.»И народу-людям такойГюль-Тегинь говорила юрол:«Пусть раздольная степь никогдаНе засохнет; не сможет врагВ деле ратном вас превозмочь;Пусть здоровым всегда ваш скотБудет; жирною пусть едаБудет» — так говорила, смочивВлагой слез соленой лицо.И ещё говорила: «ПустьБудут крепкими остовы (кости) юртИ обильными чрева жен!»И закончив пустилась в путьНа седой кобыле своей.День была Гюль-Тегинь в степи,Ночь была в широкой степи,И еду и ночлег в седле отправляя.Так много дней на кобыле своей седойТихо ехала Гюль-Тегинь,Проезжая за день путиРасстоянье, что в сотню днейМожет всадник проделать другой…Стал тут в чрево ее топтать,Бить ногой нерожденный малыш;Зарыдала тогда Гюлель,Стала так ребенку пенять:«Ой не вовремя вздумал тыБить ногами меня сынок,Прыть свою не в пору, — емуГоворила Гюлель, — показал.Далеко мы от юрты родной,Далеко от отца твоего.Не в чести, не среди родныхМир увидеть ты должен, а здесьВ вольной дикой степи». ПотомГоворила ему Гюлель:«Круп кобылы теперь тебеБудет люлькой; высокий ковыльПесни петь, коль я замолчу».Так, рыдая, широкой рекиМежду тем достигла Гюлель.И к воде скорей поспешив,Жажду чуя, на землю сошла.Эй, едва сошла Гюль-ТегиньВниз с седла своего, ногойЛишь своей коснулась земли,Закружилась её голова,Ослабели члены её.Громко «Ай!» сказала она,И водой отворивши путьПоявился на свет малыш,С черным волосом головойУж покрытой, и полным ртомБелых крепких зубов коренных.Сразу, крепко сжав кулаки,Заревел надувшись малыш,Громко: «Ай!» — сказал-прокричал,(И от крика того видать)В тот же час у кобылы седой,Что последней в стаде была,У которой отвис живот,Повылазила грива совсем,И спина прогнулась углом,Жеребенок родился. ИмелЗаплетенную гриву онИ подковы на всех ногах(В локоть целый подковы те).Подивилась тому Гюлель.Из реки проточной взялаГюль-Тегинь воды, малышаТой водой омыла, тогдаПлатьем высушила своимИ прозвала его Кэртё,Коль родился в один он часС жеребенком кобылы их.Пожелала ему затем:«Стань батыром могучим, сын,Стань великим героем, родной,Как мужчине быть надлежит…»Тут опять закричал малыш,Чуть родившись есть захотел,Материнского молокаГромким криком требовать стал.Стала сына Гюлель кормить,Положив его к левой груди,Ближе к сердцу его положив,И сказав такие слова:«Я из левой груди своей,Той что к сердцу ближе, тебеМолока дам, сынок. ИспейС молоком тем верность родне,Правды, дружбы силу впитай!»Стал Кэртё ее грудь сосать,Зубом крепким стал теребить,Молоко все из левой грудиВыпил он, опять стал кричать,Пищи требовать громко стал.К правой тут груди положивСтала сына кормить Гюлель,Так при том говоря ему:«Я из правой своей грудиМолока тебе дам, сынок.Я досыта тебя накормлю,Силой-удалью напою,Чтоб могучим батыром стал!»Еще пуще стал теребитьМатеринскую грудь Кэртё,Выпил все молоко, ничегоНе оставил. Опять проситьКриком громким еды себеОн у матери требовать стал.Удивившись жадности той,Говорила так Гюль-Тегинь,Так сказала: «Больно сынокЖаден ты, прожорлив не в прок,Всю мне грудь искусал своимЗубом крепким, родной мой сын.Выпил все молоко мое.Ничего не оставил. ТеперьЧем кормить мне тебя, Кэртё?!»Услыхав такие словаУстыдился Кэртё, тогдаКрик свой громкий он прекратил,Жадность быстро свою унял,И с набитым уснул животом.