Читаем Убийца Звёзд (СИ) онлайн бесплатно

Обыкновенный парень стоял посреди неведомого коридора, терявшегося в бесконечности.

Густой мрак. Казалось, он готов был захватить, скрутить и неизбежно поглотить в свои глубины рассудок одинокого юноши. Только маленький огонёк, витавший в воздухе, немного освещал комнату, отбрасывая на стены тусклые блики.

По холодному камню вычурными змейками ползли и извивались трещины, длинные, абстрактные. Ползли и исчезали. Словно под действием какой-то силы, странной, чужой, неведомой.

Безмолвие. Оно крепко стискивало каждый уголок помещения, схватывая пространство, пожирая звуки и оставляя лишь смутный треск, что доносился со стороны стен. Нещадный палач и властитель!

Между тем вид трещин очаровывал странника, пленил, завораживал. Пора было в путь, но, кажется, он не мог оторваться от любования этой таинственной материей, обуреваемой неведомой силой. А время не ждало. Оно двигалось дальше, рассыпаясь и растворяясь во флюоресцентном источении.

С трудом оторвавшись от загадочной картины, странник двинулся в путь. Он пошёл вперед, туда, куда его упорно звала интуиция. Шестое чувство — его единственный проводник в этих неизвестных стенах. Словно у попавшего на необитаемый остров моряка, озадаченного, растерянного.

Дальше ничего не менялось. Путника со всех сторон по-прежнему окружала всё та же монотонная пустота и многочисленные запертые двери, каждая из которых, судя по всему, вела в никуда.

Внезапно, попав под действием таинственного свечения, одна из дверей с приглушённым треском распахнулась. Странник не смог разглядеть, что за ней находилось: издалека все утопало в тумане, мутном, густом, кисейном. Но это был выход — единственный выход! Который непременно следовало изучить — иначе придётся навсегда остаться в бесконечных запутанных стенах.

Ступив на порог комнаты, путник мгновенно зажмурился от чудовищно яркого свечения, неожиданно ударившего ему в глаза. Парень уже отвык от света, и даже обычное сияние показалось бы ему излишне резким. А это — так и вовсе чуть не ослепило его.

Придя в себя, странник решился открыть глаза. Немного прищурившись, огляделся вокруг. И не смог сдержать тихого возгласа восхищения. Удивительная картина! Несмотря на пустоту и мрачность, такую же, как и в предыдущих залах, эта комната была другой, совсем другой, ибо ней обитало чудо, необъяснимое и неведомое.

По комнате, ослепительно мерцая, плавно летали миллионы звёзд. Невероятно маленьких, невесомых, хрупких. Соединяясь друг в другом, они образовывали полотно, омываемое безудержными потоками света. Разные по форме, но идеально ровные, словно вытесанные из призрачного камня; источающие невестимое сияние, ослепляющее странника… Прекрасные творения!

Звезды дарили надежду, смутную, неизвестную. Путник не понимал, какова эта надежда, однако искренне верил, что она не пустая. Совсем скоро предначертано было свершиться чему-то великому и грандиозному. Время терялось не зря.

Очарованный таинственным свечением, гость подобрался ближе. Картина, обрисованная звездами, была совсем рядом; она ослепляла и пленила странника, очаровывала и навевала воспоминания, связанные с его прошлой жизнью. Кажется, проходившей где-то очень далеко. За гранями неизвестной реальности, в которой путник очутился совершенно не по своей воле.

Внезапно откуда-то послышались потусторонние голоса, холодные, безучастные, бесплотные. Странник невольно поёжился, словно от пронизывающего зимнего ветра. Призраки. С ним говорили призраки?

— Кто здесь? — опасливо спросил юноша, рефлекторно попятившись на несколько шагов назад.

— Это зависит лишь от тебя… Отныне лишь тебе решать, кто достоин быть здесь, а кому пора отправляться в совершенно иное место… — ответили ему из пустоты.

— Но я здесь раньше никогда не был, а значит, плохо понимаю происходящее вокруг меня, — растерянно произнёс гость, отметив про себя, что вряд ли это были призраки… Скорее кто-то более великий и грандиозный, но такой же невидимый, бесформенный, обитающий в пустоте. Быть может, сама пустота?..

— Подойди ближе к Звёздам, коснись той, на которую первой падёт твой взор, и прикажи ей погаснуть.

Решив последовать приказанию, странник приблизился к таинственным объектам. Лишь оказавшись рядом со Звёздами, он смог приметить, что в каждое мгновение несколько светил исчезали, а несколько — появлялись. При этом вновь рождённые Звёзды выделялись из общей массы своей особенной яркостью.

Первой путнику приглянулась недавно образовавшаяся звёздочка, совсем маленькая, хрупкая, беззащитная. Странник замялся: поступок казался ему непонятным и поистине безумным. Он не мог отважиться. Требовалось время, чтобы все осознать, проанализировать, осмыслить…

Но не став противиться словам пустоты, он решительно подошёл к Звезде и, коснувшись дрожащих граней, приказал ей померкнуть. Воля его была мгновенно исполнена.

— Теперь ты узрел, что звёзды подвластны тебе, а значит, весь мир, который ты люто ненавидишь, отныне лишь в твоих руках, как и судьбы беззащитных существ, помутивших твоё сознание.

— Я никогда не хотел быть властелином мира, я лишь жаждал умереть, однако попал сюда.

— Ты ненавидел свой мир и стремился к гибели, дабы избавиться от страданий, но твоя судьба распорядилась иначе. Ты невольно обрёл то, что находится за гранями человеческих, и твоих в том числе, представлений. Теперь ты можешь возвращаться в свою обитель, прочие жители которой, услышав о тебе, будут мысленно обрисовывать себе образ неизвестного преступника, чьё имя звучит весьма странно и вместе с тем чётко описывает его новое призвание. Убийца Звёзд — отныне твоё имя.

— Хизер, стой! Пожалуйста, не иди вперёд! Прошу-у…

— Но другого выхода просто нет.

— В том-то и дело, что его нет. Идти дальше нет смысла. Мы все равно погибли, понимаешь?!

— Да, наверное, ты права… Но, может, все-таки попробуем поискать людей? Они могут быть где-то рядом.

— Ну да, ищи. Много найдёшь.

По тёмному небосводу, залитому едва заметным закатным свечением, плыли мясистые тучи. Чёрные, словно сама тьма, громоздкие, сплошь напитавшиеся влагой, они медленно опускались на пики гор, смешивались с морозным туманом, обрисовывали странную и в то же время завораживающую картину горного зимнего вечера. Их полные брюхи то и дело мелькали, прикладываясь совсем близко, осыпая всякого, кто в тот момент стоял на вершине горы, сотней безжалостных ножей — тех самых, которыми, наверное, осуществлялась кара небес. Небо гневалось, жутко гневалось. Но осадков не было — лишь «звоночки», количество которых неустанно увеличивалось.

На земле же по-доброму, как в старых детских сказках, искрился пушистый снежок. Абсолютно чистый, словно душа ребёнка, хрупкий и невинный, он заботливо прикрывал промёрзлую землю от морозов. А стужа в этих местах была сильная, и костлявые пальцы её нередко неприятно щекотали кожу, хилые растения, то, что можно было назвать почвой, — в общем, всё, что попадало в её величественные владения.

Из-за морозного марева несмело выглядывали живописные долины, горы пестрели тропами, извилистыми, запутанными. Ориентироваться было трудно, и только карта, необходимая в этой местности, могла спасти заблудших путешественников от печальной участи. Карта, которая отсутствовала у них… У двух одиноких девушек, по нелепой случайности отбившихся от своей группы и оставшихся наедине с ревущими ветрами, леденящей стужей и периодически начинающимся снегопадом.

Хизер и Анна — так звали тех несчастных путниц, с которыми любовь в природе сыграла весьма злую шутку. Во время небольшого привала в палаточном лагере девушки, вдохновившиеся природой, ненадолго отошли от группы, выбрались к особо живописному уголку и, наслаждаясь видами, некоторое время стояли там и тихонько разговаривали.

Но буря не знала ни времени, ни человеческих желаний — она была нещадна, нещадна, холодна и абсолютно бесчувственна. Снежный вихрь отчаянно разыгрался, закрутив в воздухе густую снежную воронку, закрыв видимость, укутав землю глубокой белеющей пеленой. И все. Все осталось позади: и лагерь, и вещи, и припасы, и тропка, ведущая к палаткам. Только деньги сохранились у путниц, однако теперь в них было мало смысла.

Девушки пытались вернуться в лагерь ещё во время бури, и это стало их роковой ошибкой: блуждание против завывающего ледяного ветра вместо спасения лишь усугубило ситуацию — ничего не видя в сплошном белом мареве, они свернули на ошибочный путь, вследствие чего совсем заблудились.

В конце концов Анна и Хизер забились под низкий уступ, где отлог горы защищал их от бурного ветра и метели, и, обнявшись, пытались сохранить частички тепла друг друга от сковывающего всепроникающего мороза. На их счастье, когда буря закончилась, конечности путешественниц ещё не были отморожены, хотя им показалось, что они провели в укрытии целую вечность.

Выбравшись из-под уступа на негнущихся затёкших ногах, девушки с ужасом убедились, что совершенно не помнят этих мест. Высокие пики теперь были гораздо более заснежены, чем во время их походов с группой, и путницы не могли ориентироваться по ним. Дороги и тропы тоже замело снегом. И, насколько хватало глаз, никакого намёка на человеческое жилье.

— Мы не выберемся отсюда, — посиневшими от холода губами прошептала Анна. — Не успеем найти дорогу до темноты.

Девушка выглядела искренне напуганной. Паника металась в её блестящих серых глазах, тонкие губы дрожали, а выразительное, местами резкое и немного удлинённое лицо исказилось гримасой ужаса — она не могла принять эту правду. Действительность была слишком тяжёлой, словно камень, надвигалась медленно и с каждой секундой все ниже нависала над головами растерянных подруг.

Хизер же, в отличие от своей подруги, была настроена более позитивно. В её глубоких зелёных глазах также плясала тревога, мягкие черты лица приобрели задумчивый вид, голос чуть подрагивал, но она не собиралась сдаваться, не хотела просто так отдаваться в цепкие лапы стихии, не желала погибать среди этих зловещих безлюдных просторов.

— Подожди, ещё рано отчаиваться, — Хизер постаралась, чтобы ее голос звучал бодро, — Дошли же как-то сюда, значит, и обратно вернемся. Лучше скажи, ты помнишь, вверх или вниз по склону мы направлялись, когда уходили из лагеря?

— Вроде вверх… Но во время бури мы плутали, совершенно не ощущая направления.

— Что ж, тогда направимся вниз. Нужно двигаться поскорее, чтобы успеть до сумерек.

И девушки, увязая в снегу, пошли по выбранному пути. Вскоре они наткнулись на полузасыпанную тропу, и в их сердцах ярким огоньком загорелась надежда. Ступая по тропке, они стали подниматься на соседнюю вершину, однако уклон становился всё круче; взбираться по нему, усыпанному крупными камнями, не заметными под снегом, становилось всё тяжелее. И Хизер с Анной решили, что не стоит идти дальше, ведь они не помнили, чтобы ранее их путь проходил по такому резкому спуску. Жалея о потраченном на тяжёлый подъём времени, они повернули обратно.

— Скорее, у нас ещё есть шанс! — воскликнула Хизер.

Девушки бросились бежать по наугад выбранному пути, по колено увязая в снегу. Их ожидала новая надежда — скоро они наткнулись на узкую тропку, и новое разочарование — она вывела их к обрыву. Свернули налево — вскоре им преградила путь осыпавшаяся во время бури лавина. Бросились в другую сторону и, задыхаясь, побежали против поднявшегося обжигающего холодом ветра. Леденящая стужа пробирала их, казалось, до самых костей, одежда совсем не спасала от пронизывающего насквозь ветра. Бедняжки изнемогали от усталости, а впереди не показывалось ни следа человеческого пребывания.

— Хизер, я больше не могу, — жалобно простонала Анна. — У меня закоченели пальцы, я не чувствую ног и не могу больше двигаться!

— Пожалуйста, Анна, соберись! Я верю, ты сможешь.

— Ты безжалостная… Завела меня непонятно куда, а теперь тебе плевать на мое самочувствие!

— Что ты такое говоришь! Давай я помогу тебе идти. Главное — не останавливаться, иначе замёрзнем насмерть.

Анна всем весом оперлась на подругу, и они заковыляли вперёд, спотыкаясь и едва переставляя от усталости окоченевшие ноги.

Скоро Хизер почувствовала абсолютное изнеможение, ей казалось, что тело не повинуется её разуму. Стиснув зубы от напряжения, она пыталась сосредоточиться на движении и не обращать внимания на сгущающиеся сумерки.

А вот Анна паниковала, жутко паниковала. С её губ срывались невнятные, подобные детскому лепету слова, большая часть из которых, разумеется, касалась судьбы путниц; голос периодически переходил на истерический вопль.

Вдруг Хизер увидела сухое дерево, которое запомнилось ей своей нетипичной формой. Девушка с ужасом поняла, что она видела эти корявые сучья и изогнутый, почти прижатый к земле ствол в самом начале их пути. Значит, они ходили кругами и совершенно не продвинулись к спасению! На путницу накатила удушающая волна паники, но она постаралась справиться с отчаянием и оставила ужасное открытие при себе — побоялась, что мрачная новость окончательно сломит дух подруги.

Наконец, Анна со стоном повалилась на колени.

— Я больше не могу пошевелиться, я слишком устала и замёрзла! Мне нужно отдохнуть, — ноющим голосом протянула она.

Стоило Хизер остановиться, усталость навалилась на неё с удвоенной тяжестью и появилось непреодолимое желание хотя бы на минуту прилечь в пушистый глубокий снег, мягкий и манящий, обещающий дать долгожданный отдых утомленному телу.

Путешественница изо всех сил пыталась бороться с губительным искушением. Слабым голосом она уговаривала Анну, что им следует исследовать местность чуть дальше, пытаясь убедить, что они смогут выйти к людям или, если повезёт, так и вовсе найти свою группу.

Однако все ее попытки были бесполезны. Анна, потерявшая всякую надежду, упорно доказывала подруге, что выхода нет, и единственное, что им теперь остаётся делать, — просто смириться, осознать близость смерти. Все равно они не выживут, ведь ни еды, ни ночлега у них не было, а человеческая нога в этих краях появлялась редко, крайне редко. Анна категорически отказывалась продолжать путь, уверяя, что это бессмысленно, что все уже потеряно и им никак не выбраться. Выхода нет. Впереди — лишь мрак, лишь прямая тропа к неминуемой гибели, час которой все приближался, тихонько, но уверенно подкрадывался.

Когда Хизер начинала движение вперёд по тропе, убеждая Анну, что она уже передохнула и необходимо двигаться дальше, та останавливала её, говоря, что не пойдёт за ней ни при каком стечении обстоятельств. И девушка останавливалась, слушаясь подругу, — она не могла, не позволяла себе даже ненадолго бросать свою спутницу. Хизер бы лучше сама погибла, чем оставила подругу замерзать в снегу.