Читаем Твоя чужая онлайн бесплатно

В оформлении обложки использованы фотографии с сайта https://www.shutterstock.com.

Дизайнер обложки LadyRovena.

Когда нам не хватает любви, мы готовы принять за нее любой суррогат. (с)

Удар.

Мое тело вздрагивает от обжигающей боли.

Я не вижу Алекса и не знаю, чего ожидать.

Какого черта я делаю здесь? Неужели это все, что я заслужила? Да, он сказал, что имеет особые вкусы, когда я подписала контракт. Но он же не думает, что…

Еще удар!!

– Ах! – из меня вырывается короткий крик боли.

На глаза наворачиваются слезы.

Это не тот человек, о котором я мечтала все это время. Не тот, что позаботился обо мне в ту ночь, когда я чувствовала себя потерянной.

Это не тот человек, про которого я наивно думала, что могу влюбиться.

Я не знаю, кто сейчас рядом со мной.

Что-то тяжелое заставляет кровать прогнуться. И я чувствую, как обнаженное мужское тело скользит, раздвигая мне ноги.

Жесткая эрекция прижалась к моей испуганной плоти. Горячая ладонь поднялась вверх по моей груди и крепко сжалась вокруг горла.

Я не знала, чего он ждал от меня, и чего мне ждать от него. Но я не хотела потерять то, что у нас уже было.

Был ли этот человек тем, кто накормил меня ланчем и успокоил, когда мне это было нужно больше всего? Или это агрессивный ком тестостерона, который в настоящее время шевельнулся над моим уязвимым телом?

Может быть, он и то, и другое. Может быть, один неотделим от другого. Мой рассудок, измученный борьбой с самим собой, не мог решить, что мне делать. Я была напугана. Я была смущена. Я понятия не имела, что надо делать. И мое тело отреагировало единственным способом, который оно знало.

Я разрыдалась.

Слезы катились градом, и повязка на глазах быстро намокла. Моя грудь тяжело вздымалась, и я не могла подавить рыдания.

Алекс замер, потом его тело отпрянуло и освободило меня от своего веса.

Я, продолжая рыдать, начала извиняться. Наверное, это было глупо, но в тот момент я действительно чувствовала вину перед ним. Ведь я подписала контракт, не сказав всей правды…

– Мне жаль… простите меня… боже мой, мне так жаль…

Я почувствовала, как Алекс подался вперед. Еще мгновение – и повязка была снята с моих глаз.

Поморгав, пока глаза привыкали к тусклому освещению комнаты, я смущенно посмотрела на мужчину перед собой.

– Мне жаль, Алекс. Я… Я… Я просто не знаю, чего ожидать.

Я пыталась улыбаться. Пыталась не хлюпать носом. Теперь, когда повязка была снята и страх перед тьмой исчез, мои рыдания начали утихать. Но слезы продолжали бежать по щекам.

– Я… я никогда… – Мой рассудок требовал остановиться, чтобы не рисковать сделкой больше, чем я уже умудрилась. Но я больше не могла держать это в себе. – Я никогда раньше не делала этого…

Алекс слегка прищурился.

– Ты никогда раньше не делала… что? Не играла в грубые игры?

– Нет… я… у меня никогда не было… секса… до этого…

Четыре недели назад …

– Чертов дождь! – вырвалось у меня, когда первые капли ударили по плечам.

Я стояла в лодке, взятой напрокат, посреди озера, и дрожала в тонкой флисовой куртке.

Ноябрь в этом году был особенно промозглым и ветреным. На деревьях еще кое-где держалась листва, но основная масса уже устилала землю толстым ковром. Даже на глади озера плавали листья.

Моя куртка не могла защитить от дождя. Я скрестила руки, чтобы хоть немного согреться. Солнце висело низко над горизонтом, обещая холодные сумерки. Я знала, что ночью могут быть заморозки, но когда направлялась сюда, то надеялась закончить свои дела до того, как они наступят.

И вот теперь я стояла под дождем и смотрела, как пепел медленно опускается на поверхность воды. Он покрыл ее серым налетом и медленно покачивался на волнах, не желая тонуть.

А я отчаянно торопила его, желая увидеть, как он пойдет ко дну.

Я не хотела оставаться здесь дольше необходимого. Слишком тяжело. Этот пепел, который плыл рядом с лодкой, был всем, что осталось от моей семьи. И глядя, как он медленно погружается в воду, я чувствовала, что тону вместе с ним.

Это был последний день моей жизни. Той, какой я ее всегда знала.

Последний месяц мне хотелось забиться в нору и ни с кем не общаться, пока моя боль не отпустит меня хоть немного. Но все были уверены, что я должна пройти через эту потерю, что я уже взрослая, чтобы прятаться от реальности, какой бы тяжелой она не была. И я покорно скрывала слезы, занималась похоронами, принимала фальшивые соболезнования.

Мои мать и отец погибли. Водитель фуры, заснув за рулем, просто раздавил их старенький Ford в лепешку. Я осталась одна во всем мире. А у меня не было права даже оплакать их так, как я хочу. Я должна была оплакивать их «как полагается».

Последние две недели меня осаждали кредиторы, требуя вернуть долг, который брали родители под залог дома. Я не могла его заплатить. У меня не было ни работы, ни жилья, ни каких-либо сбережений, если не считать стипендии и этого самого дома на озере.

Туда-то я и направилась, когда получила ордер на выселение.

Мы никогда не были богатой семьей, но мои родители упорно трудились, желая обеспечить мне достойную жизнь. А пару лет назад они взяли большой кредит, чтобы купить дом, о котором мечтали. Им хотелось уехать из пыльного города и провести остаток жизни в покое, среди природы и чистого воздуха на озере Глэм.

Когда-то это озеро стало свидетелем их первой встречи. Папа очень любил это место и всегда говорил, что здесь он нашел любовь всей своей жизни. Однажды летом, еще учась в школе, он буквально наткнулся на мою маму, плавая в озере. Мама каталась на лодке и случайно задела его веслом. По их словам, это была любовь с первого взгляда, если вы верите в подобные вещи.

И вот спустя двадцать лет они решили исполнить свою мечту.

Они выбрали идеальное место: на холме, одна сторона которого спускалась к озеру, а другую покрывал сосновый лес, простиравшийся на многие километры. До ближайшего городка было пятнадцать минут езды – не так уж и много, если имеешь свой транспорт.

Они были здесь счастливы целых три года.

Теперь я приехала, чтобы вернуть их к озеру, с которого все началось. Единственным доказательством всей этой истории была я и этот дом, который я не могла оставить себе. Мне было больно даже смотреть на него. На стены, покрытые дубовой вагонкой, которую мой отец прибивал собственными руками. На кусты роз, высаженные матерью. На все эти фото в одинаковых рамках, украшавшие гостиную…

Там было слишком много воспоминаний. Слишком много личного, что я хотела бы сохранить в память о нашей семье. И сейчас мне казалось, что я потеряла не только родителей. Что вместе с домом я потеряю все доказательства, что наша семья когда-либо существовала.

У моих родителей не было братьев и сестер, а старшие родственники давно скончались. Страховка с трудом покрыла расходы на похороны. Мне не к кому обратиться за помощью. Некого попросить.

На моих глазах остатки пепла погрузились в прозрачную воду. Озеро сомкнулось над тем, что осталось от моего светлого прошлого. И я поняла: жизнь, какой я ее знала, закончилась.

***

Я снова завела мотор лодки и направила ее нос к берегу. Отодвинув штурвал вперед, я почувствовала, как ветер бьет по ветровому стеклу. Слезы вперемешку с дождем текли по моему лицу. Я вытерла их рукавом и постаралась взять себя в руки.

У меня больше нет времени рыдать и жалеть себя. Это время прошло.

Ветер в кронах деревьев шелестел сквозь оставшиеся листья, заставлял их танцевать и мерцать, как красно-желтые языки огня. Зрелище напомнило мне, насколько я любила это место. Я не хотела его терять, но у меня не было ни единой возможности предотвратить неизбежное.

Даже если я уйду из колледжа и перееду сюда, чтобы жить в доме, это ничего не изменит. Я просто не смогу найти здесь работу, за которую будут платить достаточно, чтобы покрыть выплаты по кредиту и текущие расходы.

Мне нужно было сразу понять, в каком я дерьме. Еще до того, как взяла на себя обязательства по родительскому долгу. И конечно, это только верхушка айсберга. Самая меньшая из проблем.

– Вот хрень! – закричала я в небо, вспомнив, что даже лодка, на которой я сейчас нахожусь, мне не принадлежит.

Это была даже не лодка, а маленький двуместный катер. Я арендовала его на лодочной станции мистера Рэнгольда, чтобы развеять пепел. Семье Рэнгольдов принадлежали и восточный берег озера, и часть пустынного пляжа. Мои родители никогда не ссорились с ними из-за земли или из-за шума, который иногда доставляли лодки и туристы, приехавшие порыбачить на Глэм. А Рэнгольды взамен никогда не брали с нас деньги, если мы арендовали их катер.

Для любого другого такой жест казался бы верхом великодушия. Но для мистера Рэнгольда это было все равно, что одолжить соседу лопату. Его станция насчитывала семь эллингов и семь различных типов катеров, чтобы заполнить их.

Несколько лет назад м-р Рэнгольд унаследовал от своего отца небольшую компанию и за эти годы сумел вырастить из нее многомиллиардную корпорацию, чьи филиалы были раскиданы по всему миру. Здесь его знали как приличного человека, заботящегося о своей репутации. У них с женой было несколько детей, все немного старше меня. Но я ни с кем из них никогда не встречалась и не знала имен.

Когда впереди показалась береговая линия, я замедлила ход и повернула нос к причалу. Потом и вовсе заглушила мотор. Лодка мягко пришвартовалась. Я перешагнула на пирс и привязала лодку к болту. Казалось, мой последний круиз закончится моей лучшей стыковкой.

***

Подстелив под себя одеяло, я сидела у камина с бутылкой вина. Было слишком холодно, чтобы разводить костер снаружи, поэтому я решила затопить камин.

За окном хлестал дождь, его косые струи били по стеклу, точно хотели прорваться в дом. И это был мой последний шанс испытать все, что мне нравилось в этом месте.

Конечно, мама не одобрила бы вино, особенно если вспомнить, что официально я еще считаюсь несовершеннолетней. Но отец бы ничего не сказал. Он бы меня понял.

Я бросила еще один журнал в уже ревущее пламя и сделала глоток холодного каберне. В камине полыхало дубовое полено, но я подкинула и еще пару сосновых. Было что-то особенное в запахе горящей сосны.

Я решила, что утром первым делом верну лодку, а затем найду риэлтора, который займется продажей дома. После этого я соберу все вещи, какие сможет вместить багажник моей машины, и продам дом со всем, что останется.

Нет смысла спасать жизнь, которая больше не существует. Пусть новые владельцы решают, что выбросить, а что оставить.

– Ой! – вскрикнула я, хватаясь за подбородок.

Всю неделю я пыталась быть сильной и действовать жестко. Но моя нервная система протестовала против такого издевательства над организмом бессознательным скрипом зубов.

Я надеялась, что сегодня тепло камина и красное вино успокоят меня, позволят расслабиться хотя бы на время. Но их эффекта оказалось слишком мало, чтобы перестать думать.

Понимая, что нужно что-то большее, чем бутылка каберне, я сделала единственное, что пришло мне на ум.

Я поднялась с одеяла и направилась в кухню, прямо к ликерному шкафчику. Там, как я знала, было что-то покрепче вина.

Возможно, виски это именно то, что мне нужно.

Утро не принесло облегчения. Как раз наоборот.

Моя голова готова была расколоться. Я поняла это сразу, как только солнце пробилось сквозь незашторенное окно и ударило прямо в мозг. Но в тот момент я еще не могла понять, то ли мне плохо с похмелья, то ли от того, что я всю ночь не спала.

Мысль о том, чтобы выбраться из постели, была столь же ужасной, как и этот свет, режущий сквозь закрытые веки. В конце концов, я сообразила накинуть на голову куртку, лежавшую в изголовье. Это обеспечило темноту, в которой нуждался мой разум. Теперь я могла попытаться заснуть.

Сквозь сон меня настиг сигнал входящего сообщения. Я глянула на телефон и поняла, что время уже перевалило за полдень.

– Вот же дерьмо собачье! – вырвалось у меня, когда я вспомнила, что в списке моих дел на сегодня.

Есть вещи, которые я не могу отложить на завтра. И даже похмелье не оправдание.

Я пошатнулась, поднимаясь с кровати. Потом споткнулась о порог в ванной. С трудом забралась в кабинку душа, выставила температуру воды на тридцать градусов и позволила прохладным струям привести меня в чувство.

Приняв душ, почистила зубы. И все это время пыталась подавить спазмы в животе. Мой организм нуждался в еде, но я не была уверена, что смогу осилить хотя бы чашку кофе. И не хотела это проверять. Зубная паста и жидкость для полоскания рта помогли прийти в чувство, и к тому моменту, как я покинула ванную, головная боль была единственным последствием бессонной ночи.

Приведя себя в порядок, я надела вчерашнюю одежду. Теперь я чувствовала себя почти хорошо. По крайней мере, после того, что мне пришлось пережить, уже ничто не могло меня напугать.

Сейчас было обеденное время, и первым делом я должна была вернуть лодку. Семья Рэнгольд жила в Детройте, но каждые выходные они проводили на озере. Я надеялась, что сегодня не встречусь с ними, потому что вряд ли смогу вынести еще один поток утешений и соболезнований от плохо знакомых людей.

Мне хотелось просто вернуть лодку и уйти, а не слушать чужие неловкие утешения.

* * *

Озеро выглядело тихим, несмотря на прохладный воздух. Я отвязала лодку и направилась к восточному берегу. Рэнгольдам принадлежало то, что казалось тридцатью процентами береговой линии на этом довольно большом озере. Я слышала от других, что семья Рэнгольд фактически купила тысячи акров, окружающих этот маленький город Блэквуд, чтобы никто не мог его развить и отнять у него очарование маленького городка.

«Нет справедливости… Одним все, другим – ничего», – бормотала я про себя, думая, что могла бы сделать с миллионами и миллиардами долларов, будь они у меня.

Я задавалась вопросом, сколько эта земля стоила Рэнгольдам. И чем больше я думала об этом, тем больше во мне поднималась зависть. Они имели то, чего не имела я: семью, деньги, защиту, престиж. Они имели стабильность и уверенность в завтрашнем дне.

А я – ничего.

Я должна была их ненавидеть, но не могла. Тогда бы мне пришлось возненавидеть весь мир.

– Хватит! Заткнись, черт возьми, – не выдержав, закричала я в пустоту над озером.

И мой крик потонул в шуме мотора.

Нет ничего более жалкого, чем жалеть самого себя.

Я никогда не позволяла себе этой слабости. Родители учили, что жалость унижает человека. Но сейчас мне было так тяжело. Я понимала, что у меня не осталось ничего, я все потеряла. И когда на берегу показался особняк Рэнгольдов, мое сердце предательски сжалось.

В моих глазах он был похож на сказочный дворец. И я почувствовала, как меня вновь захлестывают недостойные чувства.

***

На пирсе оказалось два свободных места. Я выбрала крайнее слева и пришвартовалась к нему.

Трудно было устоять и не восхититься особняком, возвышающимся над озером будто сказочный дворец. Фасад трехэтажного здания представлял собой стеклянную стену с перемычками из бетона и стали. Она выходила к озеру, и сейчас в ней отражались озерная гладь и ноябрьское небо.