Читаем Твоя чужая онлайн бесплатно

Коллаж сделан Фели Сити

Глава 1

Дождь беспощадно хлестал по лицу, словно показывал кто тут главный. Холодные капли стекали с мокрых волос за воротник куртки, доставляя неприятные ощущения. Осень. Чертова осень, пропади она пропадом! Кругом мрак, апатия, безжизненные лица, полные разочарования, будто в жизни людей все настолько плохо, что даже вера в завтрашний день не является спасением. И этот проклятый дождь, он так похож на пытку, он стучит по темечку отбойным молотком, все больше вгоняя в «режим ожидания».

Правильные девочки в такую погоду предпочитают сидеть дома в обнимку с книжкой, закутавшись в клетчатый плед, пить чай и цитировать Пауло Коэльо. Им вряд ли придет в голову шататься по одиноким серым улицам, выбирая маршрут, как можно безлюднее, и заниматься самобичеванием. Нет, они слишком послушные, слишком домашние для этого, когда-то и я была похожа на них.

Но время не терпит суеты, а еще оно ловко умеет разбивать чужие мечты, превращая осколки в пыль, и безжалостно развеивать их по ветру, будто б так и надо. И не поспоришь, потому что все аргументы «за», жизнь умеючи превращает в доводы «против».

Вода противно хлюпала в ботинках, заставляя морщиться, я обхватила свои колени руками и сильнее вжала голову в плечи. Холодно, мерзко, одиноко! Эти слова достаточно давно стали синонимами моей никчемной жизни, совершенно пустой, которая просто протекала параллельно.

Мимо проехал автобус, расплескивая мутную воду из огромных луж, люди, толпившиеся на остановке, брезгливо посматривали в мою сторону, видимо принимая меня за нищенку или алкоголичку, которая нашла приют под куполом остановочного павильона. Большинство из них сделало не верные выводы, но все же кое в чем они были правы. Я давно потерянная для всех, чужая, опустившаяся, пожалуй, на самое дно. И дом уже не является домом, так четыре стены, бетонный короб с пожелтевшими обоями, которые лоскутами свисают со стен. Квартира, где никто меня не ждет, где давно не звучит смех, где почти не раздаются человеческие голоса. Там лишь потрескавшаяся штукатурка на потолке, чашка с отколотым краем и скрипучие половицы. Из всех живых существ там бывают только пауки и я, если слово «живой» еще можно применить ко мне.

Свет фар, словно таран, разбивал стену из дождевых капель, автомобиль плавно затормозил у бордюра, и быть может я, как и десяток других промокших граждан, в другой ситуации и не обратила бы на него внимание, но сейчас, будто кто-то ногтями поскреб по стеклу, заставляя меня дернуться от неприятных ощущений.

Автомобильные дворники старались успеть за водным потоком, что опускался с неба на лобовое стекло, они активно работали щетками, стирая влагу, будто кто-то стирает воспоминания. Я поежилась и постаралась всмотреться в затемнённые стекла, наивно рассчитывая разглядеть за ними кого-то знакомого.

Внутренний голос ехидно усмехнулся, медленно проговаривая, что человек, находящийся внутри мне хорошо знаком, да вот только встреча с ним не несет в себе ничего приятного, для меня уж точно.

Дождавшись пока одинокий троллейбус отъедет от остановки, дверца с водительской стороны открылась и, перепрыгивая через лужи, в мою сторону направился мужчина. Он был высок, крепок, умен и хитер. А еще вызывал у меня приступы панической атаки, при виде его хотелось быть невидимкой, спрятаться, убежать, умереть…

Инстинкты взяли свое, и я медленно начала двигаться в угол, словно брошенный щенок, испугавшейся жестоких людей.

Его отточенные движения, резкие, жесткие, вселяли в меня страх. Его взгляд прожигал насквозь, стоило мужчине лишь чуть прищурить свои зеленые глаза, которые в свете дня очень напоминали кошачьи, как дрожь пробегала по телу, взор начинал метаться в поисках укрытия, а тело отказывалось слушаться. Сплошная разбалансировка!

Он был похож на сумерки, которые опускались темным, траурным кружевом на провинциальный город. И единственное слово, которым мне хотелось бы его охарактеризовать это – холод.

– Ты долго еще собираешься прятаться от меня?! – не вытаскивая руки из кармана брюк, произнес он медленно, будто наслаждаясь звуком собственного голоса.

– С каких пор прогулки приравнялись к запрету? И кто тебе сказал, что я прячусь?! Всего лишь гуляю, – ответила я, стараясь не показывать внутренней дрожи.

– Ты не умеешь врать! – хмыкнул мужчина, едва дернув щекой.

«Нервничает», – пронеслось у меня в голове. Определенно. И он также плохо врет, как и я. Хотя в этом деле у нас весьма разные весовые категории, и если я пока еще не научилась скрывать свои истинные чувства, то у него это получалось куда лучше. Только из меня вышла неплохая ученица, и теперь пусть немного, но я могла разобрать, когда он напускает на себя морок таинственности, стараясь не выдать истинное положение вещей, а когда честен. Сейчас он врал! Однозначно не договаривал, и по его виду: по этим напряженным скулам, тяжелому взгляду зеленых глаз, сдвинутым бровям, нетрудно было догадаться, что скорее всего для меня этот вечер окажется малоприятным. Еще пару моментов с нравоучениями, а дальше последует приказ сесть в автомобиль, а затем и длинная, тягучая, словно карамель, ночь. Жаль, что привкус у нее лично для меня будет горьким, тошнотворным.

Все действия Игоря я знала наперед, в своих желаниях он был предсказуем, и возможно в чем-то это и смогло сыграть мне на руку, но вот только приступы внезапной головной боли или чего-то в этом роде, с ним не срабатывали. Все мои «представления» вызывали у него лишь смех и желание действовать силой. А вряд ли найдется человек, который по доброй воле подставит левую щеку после того, как его ударили по правой и это в прямом смысле.

– Я просто гуляю, – сквозь зубы произнесла я, ощущая, как злость на него начинает распространяться внутри черным дымом.

– Марш в машину! У меня был тяжелый день и единственное, чего мне сейчас хочется – это расслабиться.

От тона, которым было это произнесено, меня бросило в жар. Дрожь превратилась в опаляющий ветер, хотелось выскочить из укрытия и, подставляя лицо каплям дождя, бежать куда глаза глядят. Бежать без оглядки, не высчитывая расстояние…

Я послушно поднялась со своего места и поплелась вперед, не разбирая дороги. Ноги утопали в грязных лужах, а мне это доставляло удовольствие, хотелось делать назло, а лучше всего плюхнуться в эту грязь и изваляться, чтобы не только внутренне, но и внешне наконец-то стать одинаковой.

Мой внутренний мир давно стал черным, как сажа на стенах сгоревшего дома, в нем не было светлых мыслей и, кажется, внутри я совсем забыла, каково это жить, когда в тебе есть солнце. Мрак, темноте, густая бесконечная ночь. Это тяжело, неприятно, но привыкнуть можно ко всему, это я знала точно.

– Ты сегодня странная! – прорычал мне в спину мужчина, как только моя ладонь коснулась дверцы машины.

– Не знаю, – пожала я плечами, – все, как всегда.

Он лишь хмыкнул и наверняка скривился, исследуя взглядом мой внешний вид. Но больше его бесило, что, пребывая в таком виде, я заляпаю его дорогую тачку.

– Куда мы едем, Игорь?! – решила все же поинтересоваться я, как только мужчина вставил ключ зажигания.

– Как всегда, – он был краток, но я прекрасно осознавала, что вновь придется стиснуть зубы и терпеть, подгоняя мысленно время. К сожалению, в такие моменты оно словно издевается, специально замедляя ход, и, ночи кажутся холоднее, чем обычно.

– Ты сегодня рано освободился! – проговорила я в пустоту.

– Заметно, как ты меня ждала или скорее не меня?! – вскинул он бровь, потянувшись ладонью к бардачку.

Ловким движением открыл крышку, подцепил двумя пальцами небольшой пакетик и пренебрежительно бросил мне его на колени. Бросил, как кость голодному псу, как подачку.

Я взяла целлофан в руки, покрутила между пальцев, стараясь придать себе воодушевленный вид и, немного повертев его, засунула в карман.

– Хм… признаюсь, ты можешь удивить, когда хочешь!

– Чем же так поразила тебя?! – откинувшись на сидении, пробубнила я, рассматривая фонари за окном.

– Вид у тебя слишком цветущий для того образа жизни, который ты ведешь! – подытожил он свои наблюдения.

– У меня еще осталось с прошлого раза, – хмыкнула я в ответ, водя пальцем по стеклу и не обращая взора в сторону мужчины.

– Пусть будет, неизвестно, когда теперь смогу достать.

– Я думала ты можешь все.

– Думать – это моя прерогатива, твое дело – способствовать моему хорошему настроению.

– Я стараюсь, – сухо произнесла в ответ, пытаясь подавить в себе рвотный рефлекс.

– Плохо стараешься. Единственный плюс пока – ты не создаешь лишних проблем.

– А если начну?!

Иногда я представляла, что может сделать со мной Игорь, когда поймет, что очередная игрушка ему наскучила, уже не впечатляют ее функции и внешние комплектующие. Какие будут его действия?! Выбросит, разотрет в порошок, найдет иной способ уничтожить?!

Все это по сравнению с его обликом вселяло в меня куда меньший страх, я даже порой мечтала об этом миге, когда станет все равно, когда придет понимание, что наконец-то можно стать свободной, пусть даже для этого придется умереть. Наверное, это не страшно, тем более, когда знаешь – там тебя ждут!

Меня ждали, и мы оба с Быковым знали об этом! У него это вызывало улыбку, у меня -душевное тепло. Там были родные люди, пожалуй, самые близкие, что могут быть у человека когда-либо.

– А если начнешь…– продолжил он: – Буду думать, что с тобой делать! Ксения, не строй из себя идиотку, несмотря на облик маргинала и повадки бомжа, башка твоя варит похлеще, чем у моих ребят. Кстати, Саныч просил передать, что дает тебе срок еще неделю, слишком ты затянула в этот раз.

– Если ему не нравится, пусть сам попробует, – выплюнула я зло в ответ, проклиная и Быкова и Саныча. – Я пока еще не научилась ходить сквозь стены и читать мысли. Никто не говорил и не обещал, что мне все выложат на блюдечке в первый же вечер!

– Ну так сделай, чтоб ребятам захотелось разоткровенничаться. Потряси своими прелестями, черт возьми, баба ты или нет, – Игорь повысил голос, ненадолго его хватило в этот раз, похоже на работе и впрямь проблемы.

Внутри меня все клокотало от злорадства, так и хотелось пожелать Быкову фиаско в его операции, пусть катится к дьяволу со своими поручениями и просьбами.

Не успела я закончить мольбу, адресованную Господу, как автомобиль начал притормаживать, съезжая на обочину. Мимо пролетали малолитражки, а тусклые фонари печально бросали свои лучи на грязную поверхность асфальта.

Я непонимающе завертела головой, пытаясь понять причину неожиданной остановки, но все встало на место, стоило только услышать звон пряжки ремня.

Стараясь не дать себе слабину и не позволить пустить слезу, я прикусила губу, медленно выдыхая через нос и повернула голову в сторону Игоря.

Его усмехающийся взгляд был подобен лезвию, которое поднесли к моей сонной артерии. Одно неосторожное движение с моей стороны и будет непоправимо больно. Он сломает меня, сожрет, погубит, ни минуты, не заботясь о том, что испытываю я. Да ему собственно глубоко наплевать, главное – получит свое, а где и как – не имеет значения.

– И что ты смотришь?! – цокнул он языком, обжигая меня холодным взглядом.

– А до дома никак?! – старалась я тянуть время, моля всех святых о чуде. О телефонном звонке, о патрульном автомобиле, который по неизвестной мне причине решит остановиться, интересуясь, все ли у нас в порядке, да хоть о падении метеорита.

– Дуру из себя заканчивай строить. Ну! – командным тоном произнес мужчина.

Я сглотнула, поднеся дрожащие пальцы к молнии собственных брюк, но Игорь шустро перехватил мою руку, и сжимая запястье, поднес ее к своему паху.

– Детка, я кончу себе в штаны, пока дождусь от тебя действий сегодня. Ты что мне предлагаешь самому себя удовлетворить?!

Не дав мне произнести ни слова, он обхватил мою шею, и с силой приблизил голову к себе, наклоняя ее в уже известную мне область. Я зажмурила глаза и еще сильнее сцепила губы, в этом темном, дорогом салоне автомобиля для меня едва ли найдется спасение. Здесь некуда спрятаться, одно мое слово против и Игорь разнесет все к чертовой матери, а искать пятый угол в маленьком пространстве сейчас подобно спасительной смерти. Но несмотря на всю горечь, уходить мне рано, сначала…я обязана родным, обязана найти истину, а уж потом можно и безоблачную ввысь.

Самыми кончиками пальцев я дотронулась до его одежды, отодвигая края, мысленно желая, чтоб все это пролетело в один миг. Быков сполз на сидении, закидывая голову. Похотливая улыбка мартовского кота блуждала по его физиономии, и лучше не смотреть в его лицо, чтоб окончательно не захлебнуться в рвотных массах, которые уже подступали к горлу.

Наклонившись ниже, я извлекла его орган из боксеров и, слегка облизнув губы, прикоснулась ими к нему. Мужчина издал протяжный стон, а по моему лицу покатились горькие слезы. В очередной раз он ломал меня, а может это когда-то сделала я сама, подписавшись на его условия, беспощадные и варварские. Но иного выхода не было, или я упорно его не видела.

– Не халтурь, – раздался над макушкой его хриплый голос, и теплая рука прикоснулась к моей голове.

Он слегка надавил, заставляя меня принять его глубже в себя, в горле все сжалось, а и я сильнее зажмурилась, проклиная все, в том числе и себя.

Быкову нравилось получать вот такие вот внеплановые порции удовлетворения в самых неожиданных местах, и он этим пользовался без зазрения совести, заставляя меня чувствовать себя никем, швалью, грязью. Смешивать людей с дерьмом у него выходило лучше всего на свете.

– Давай, детка, – прохрипел он, – ты же знаешь, что мне нужно сегодня. Ты все знаешь, – бубнил он чуть приоткрытыми губами.

Стекла автомобиля запотели, отгораживая нас от окружающего мира, отрезая, будто ненужный ломоть.

Я вцепилась рукой в его бедро, не останавливаясь ни на секунду от своих действий. Мои губы и язык быстро скользили по его возбужденной плоти, играли с ней, облизывали, целовали и с каждым таким движением ненависть черной волной ударяла все сильнее. В груди росла выжженная дыра, а ведь еще недавно, каких-то несколько месяцев назад на ее месте были цветущие сады.

Игорь схватил меня за волосы и принялся сам руководить действиями, буквально насаживая мой рот на свое достоинство. Слезы брызнули из глаз, словно кто-то там внутри открыл вентиль…Но его это только заводило, так было всегда, так было и в этот раз.