Читаем Целься в сердце онлайн бесплатно

Пролог. Белград, за неделю до Монте-Карло

Мирко ПЕтрович сидел в своей квартире на окраине Белграда и смотрел на трофейную полку. Кубки, статуэтки, медали — серебро, бронза, золото только на мелких турнирах. Место для главного — для «Шлема» — пустовало уже пять лет. Оно было зарезервировано, ждало, пылилось. Он провел пальцем по пустой полке — дерево было холодным, гладким, без единой царапины.

Он взял в руки серебряную тарелку за второе место на Australian Open. Прошлогоднюю. Тяжелая, холодная, с выгравированной надписью, которую он ненавидел: Finalist. Тогда он проиграл Воронову в пяти сетах. 5:7 в пятом, на своей подаче. Мяч коснулся линии, судья крикнул «Аут!», а челлендж показал, что мяч задел корт на сантиметр. Но было поздно. Даниил уже поднял руки к небу, а Мирко стоял, сжимая ракетку так, что костяшки побелели, и молчал. Внутри пульсировала тупая, знакомая боль.

За окном шумел Белград — серый, бетонный, с запахом выхлопных газов и влажного асфальта. Апрель только начинался, но воздух был тяжелым, сырым, и фонари отражались в лужах желтоватыми пятнами. Он не любил этот город весной. И не любил себя весной, потому что весной начинался грунтовый сезон, а на грунте он всегда был вторым после Воронова.

Телефон зазвонил. Драган.

— Слушай, — сказал старый тренер без приветствия, даже не кашлянув. — Федерация согласилась.

— На что? — Мирко не пошевелился.

— На микст в Монте-Карло. Женскую сборную возглавит Милица Ковачевич. Ты будешь с ней в паре.

— В Монте-Карло нет микста. Только мужской турнир.

— Будет. Выставочный. Организаторы хотят поднять рейтинги. Сборная России тоже участвует. Воронов приведет дебютантку.

— И кому это надо?

— Нам. Тебе. Ты можешь сыграть против Воронова в одиночке, а в миксте — показать себя с новой стороны. Публика любит звездные пары.

Мирко усмехнулся — горько, криво. Губы пересохли.

— Воронов не играет в миксте. Он только одиночка.

— Его федерация поставила с ним молодую девчонку. Соколова. Сто двенадцатая ракетка.

— И кто это?

— Русская. Талант. Говорят, злая, как черт. Не боится никого. Будет прикрывать ему спину в паре.

Мирко откинулся на спинку кресла. Кожа скрипнула, пружины прогнулись. Драган говорил еще что-то про расписание, про спонсоров, про то, что Милица уже подтвердила участие, но он не слушал. Смотрел на потолок, на трещину, которую собирался замазать уже год.

— Хорошо, — сказал он. — Я согласен.

— С Милицей не будет проблем?

— Мы расстались два года назад. Я не держу зла.

— Она, говорят, держит.

— Ее проблемы.

Он положил телефон на подлокотник, встал, подошел к окну. Белград тонул в сером небе. Где-то внизу дети гоняли мяч по мокрому асфальту, собака лаяла, женщина кричала на кого-то. Жизнь шла своим чередом. А он застрял — в рейтинге, в голове, в этой квартире, где каждый трофей напоминал о том, кем он не стал.

«Отец, наверное, смотрит», — подумал он. Старая, выстраданная мысль. Она не уходила никогда.

Через два дня он приехал на тренировочную базу. Корты были влажными после ночного дождя, воздух пах мокрой землей и озоном. Драган ждал у раздевалки, попивая кофе из пластикового стаканчика.

— Ты какой-то кислый, — сказал старый тренер, разглядывая его поверх очков.

— Я нормальный.

— Ты не спал.

— Спал. Плохо.

— Думаешь о Монте-Карло?

— Думаю о том, как обыграть Воронова.

— А надо думать о том, как выигрывать каждую встречу. Не только его. Он не единственный на турнире.

Мирко взял ракетку, вышел на корт. Обмотка была новой, шершавой, пальцы скользили. Подача — эйс. Мяч врезался в грунт, подняв облачко пыли. Вторая подача — в аут. Он выругался, встряхнул рукой.

— Соберись, — крикнул Драган со скамейки.

— Я собран.

— Ты злишься, а надо думать.

Он работал час, два, три. Мячи летели, пот заливал глаза, ноги гудели. Он чувствовал каждую мышцу, каждое сухожилие, каждый удар мяча о струны — вибрация поднималась от ракетки к локтю, к плечу, к позвоночнику. Но в голове была одна мысль: «Почему я не могу стать первым? Куда уходит сила в решающий момент?»

После тренировки он сидел в раздевалке, смотрел на свои руки. Мозоли, сбитая кожа, старые шрамы от порезов струнами. Ракетка стоила тысячи евро, техника была отточена до автоматизма, физическая форма — идеальна. Но чего-то не хватало. Того, что у Воронова было в избытке: холодной, железной уверенности, что он всегда победит. Даниил не сомневался. Мирко — да, сомневался.

Он вспомнил финал Australian Open. Свою подачу на матч-пойнте. Трясущиеся руки. Мяч, который ушел в аут на сантиметр. Челлендж. Экран показал, что мяч задел линию. Но было поздно. Воронов уже стоял с поднятыми руками, а Мирко смотрел на желтую точку, которая закатилась за заднюю стенку, и чувствовал, как внутри что-то обрывается.

«Если бы ты не дрожал, — сказал он себе. — Если бы не боялся».

Он не боялся Воронова. Он боялся себя. Своей слабости в решающий момент. Своей привычки проигрывать, когда надо выигрывать.

Телефон пиликнул. Сообщение от Милицы: «Слышала, мы играем вместе в миксте. Не позорь нас, Петрович».

Он не ответил. Сжал телефон в пальцах, чувствуя, как нагревается пластик.

За день до отлета в Монте-Карло он пришел на могилу отца. Старое кладбище на окраине Белграда, где вместо асфальта — утоптанная земля и редкие плиты. Пахло увядшими цветами, сыростью и чужим ладаном. Ветер шевелил сухую траву, качал ленточки на венках.

Мирко стоял, сжимая в руке сигарету, которую не курил. Просто держал, потому что отец курил, и запах табака напоминал о нем. Фотография на памятнике выцвела, но глаза отца — темные, серьезные — смотрели так же, как при жизни: в упор, не мигая.

— Привет, — сказал он. — Я опять еду на турнир. Опять буду играть с Вороновым. Опять буду бороться за первое место. Ты всегда говорил, что я стану чемпионом. Что добьюсь. А я все второй.

Глава 1. Монте-Карло. Прицел

Монте-Карло в апреле пахнет деньгами, морем и потом. Последний запах — самый стойкий.

Арина Соколова вышла на корт ровно в 9:47, хотя Артем Веневский назначил тренировку на 9:30. Она опоздала на семнадцать минут — заплела хвост, потом переплела, потом не могла найти правую кроссовку, хотя та лежала на видном месте. Идиотка. Артем будет орать.

Он и орал.

— Ты часы видела, Соколова? Или у нас теннис по московскому времени?

— Трафик, — соврала Арина, вытаскивая ракетку из чехла.

— Трафик в Монте-Карло в девять утра? Ты пешком шла из отеля?

Она не ответила. Потому что правда была хуже: она не спала. Смотрела в потолок до четырех, прокручивая вчерашний разговор с матерью. «Ты сто двенадцатая, Арина. Сто двенадцатая. В твоем возрасте Шарапова уже выигрывала Уимблдон». Мать не кричала. Она говорила ровным, ледяным тоном, от которого хотелось залезть под одеяло и не вылезать никогда.

Но Арина не залезла. Она пришла на корт.

— Максим, начинай разминку, — бросил Артем.

Максим — ее спарринг-партнер, долговязый парень с вечно обветренными губами, вышел на другую половину корта. Он хороший малый. Бездарный, но хороший. Бьет ровно, предсказуемо, как тренажер. Артем держит его как подопытного кролика.

— С тобой все в порядке? — тихо спросил Максим, пока Артем отвернулся.

— В полном, — отрезала Арина.

Максим пожал плечами и подал.

Они работали полчаса. Арина гоняла форхенд, бэкхенд, свечи, укороченные. Артем стоял сбоку, в черной поло, скрестив руки на груди. Каждые три минуты он останавливал:

— Плечи распрями, ты не ракета. — Замах короче, тебе не пять лет. — Ногами работай, черепаха.

Арина стискивала зубы. Она знала, что он прав. Но от его голоса хотелось бросить ракетку и уйти под трибуны, где есть тень и никого нет.

Рядом, через сетку, на соседнем корте, уже шумели.

Мирко Петрович, вторая ракетка мира, вышел на разминку с явным опозданием против своего графика. Но он — вторая ракетка, ему можно. Арина бросила взгляд влево, пока Максим подбирал мячи.

Мирко был без футболки. Загорелый, длинный, с рельефными мышцами, которые двигались под кожей, как отдельные механизмы. Он крутил ракетку в руке, переговаривался со своим тренером — старым, сутулым Драганом.

— Не отвлекайся, — гаркнул Артем.

— Я и не отвлекаюсь, — соврала Арина.

Она замахнулась и ударила по мячу с такой силой, что Максим даже не пошевелился — мяч пролетел мимо него, ударился в заднюю стенку и отскочил в сторону трибун.

— Перерыв пять минут, — сказал Артем. — И попей воды, у тебя взгляд бешеный.

Арина отошла к сумке, вытащила бутылку. Пить не хотелось. Хотелось вцепиться в кого-нибудь зубами. Или, наоборот, чтобы кто-то вцепился в нее.

Она не понимала этого чувства. В теннисе все понятно: мяч, корт, счет. А тут — какая-то дрожь в животе, когда смотришь на серба, который разминается в двадцати метрах.

Мирко тем временем начал разминочную партию со своим спаррингом — коренастым парнем в синей бандане. Арина заметила, как он двигается: мягко, вкрадчиво, как большая кошка перед прыжком. Его удары звучали иначе — глубже, тяжелее. Пластик ее ракетки против китового уса его — небо и земля.

— Четвертый корт, внимание — общая разминка! — объявил голос из динамиков.

Арина не поняла, что это значит, пока не увидела, как работники турнира убирают сетку между ее кортом и кортом Мирко. Объединяют площадки. Для показательной тренировки. Для публики, которая уже собиралась на трибунах — человек тридцать, не больше, но для Монте-Карло и это много.

Артем махнул рукой: «Возвращайся». Максим подал.

И тогда это случилось.

Спарринг Мирко, коренастый парень в синей бандане, отбил мяч неточно — прямо в Мирко. Тот рефлекторно, не глядя, отправил его обратно, но мяч пошёл высоко и полетел прямо в Арину на другую половину объединённого корта.

Она не ожидала удара с этой стороны — смотрела на свой мяч. Но когда жёлтый, юркий шар понёсся ей в голову, тело сработало быстрее мозга.

Она не успела увернуться. Но успела ударить.

Автоматически. Рефлекторно. Как учили с шести лет — если мяч летит, ты бьёшь по нему. Неважно, с какой стороны.

Она левша. Её форхенд левой рукой получился хлёстким, угловатым, с резким вращением. Мяч понёсся в обратную сторону — прямо в живот Мирко Петровичу. Вторая ракетка мира получил подачу от сто двенадцатой — точно в солнечное сплетение.

Он рухнул.

Честно. Без актёрства. Рухнул на колени, согнулся пополам, выдохнул с хрипом — его лёгкие отказали на секунду. Ракетка выпала. Арина замерла.

Трибуны ахнули.

Тишина? Нет. Мирко засмеялся.

Сквозь боль, согнувшись, с красным лицом — он засмеялся.

— Бре, — выдохнул он по-сербски. Потом по-английски, хрипло: — What the hell[1].

Арина не знала, куда деть ракетку. Она смотрела на него, на его голую спину, на то, как он медленно выпрямляется, потирая живот. Драган уже бежал к нему с бутылкой воды.

— Что, девчонка уделала? — крикнул старый тренер, и в его голосе звучало не беспокойство, а скорее веселое удивление.

Артем дернул Арину за плечо:

— Ты что творишь, идиотка? Это тебе не Челленджер, здесь люди с рейтингом!

— Он сам… мяч ко мне прилетел… — пробормотала Арина, не отрывая взгляда от Мирко.

Он выпрямился окончательно. Провел ладонью по лицу, откинул мокрые волосы. Серая майка, которую он снял перед разминкой, валялась на скамейке — ему нечем было прикрыть живот, на котором уже начинал проступать красный след от мяча.

Только теперь она разглядела его по-настоящему. Высокий — на голову выше нее. Широкие плечи, узкие бедра — фигура, выточенная сотнями часов на корте. Темно-русые волосы, мокрые от пота, вились на затылке. Лицо с острыми скулами, прямой нос, полные губы, сейчас растянутые в кривую усмешку. И глаза — серо-зеленые, с каким-то усталым, но цепким выражением, как у человека, который видел слишком много и перестал удивляться, но сейчас удивлен.

Глава 2. Монте-Карло. Жеребьевка и пресс-конференция

Зал для жеребьевки напоминал театральную ложу: мягкий свет, ряды кресел, на стене огромный экран с логотипом «Monte-Carlo Showdown». Турнир был выставочным, но от этого не менее престижным. Четыре сборные — Россия, Сербия, Испания, Франция — собрались за два дня до официального Masters, чтобы разыграть призовой фонд, о котором большинство игроков могли только мечтать. Именно поэтому Даниил Воронов, первая ракетка мира, согласился участвовать. Вот поэтому Мирко Петрович, вторая ракетка, отложил свои тренировки. И поэтому Арина Соколова, сто двенадцатая, получила шанс сыграть в паре с лучшим.

Арина сидела в третьем ряду, рядом с Даниилом. Он был холоден и неподвижен, как статуя. Даже не взглянул на нее, когда они садились. Арина не обижалась. Для нее этот турнир был трамплином. Для него — рутиной.

— Рада, что поставили с тобой, — тихо сказала она, чтобы никто не слышал.

— Не расслабляйся, — ответил Даниил, не поворачивая головы. — Тебя взяли не потому, что ты лучшая. А потому, что ты левша. Артему нужен неудобный спарринг перед грунтовым сезоном.

Арина сжала зубы. «Спасибо за поддержку», — подумала она.

На экране зажглась сетка. Ведущий на французском, английском и русском объявил правила: две группы по две команды, каждый матч состоит из женской одиночки, мужской одиночки и микста. Победители групп встречаются в финале.

Арина следила за жеребьевкой, не дыша. Сербия, Россия, Испания, Франция — шары крутились в прозрачной колбе.

— Группа А: Испания, Франция. Группа Б: Россия, Сербия.

В зале прошелестел шепот. Россия и Сербия — в одной группе. Значит, встреча неизбежна. Арина почувствовала, как Даниил чуть заметно напрягся рядом.

Она рискнула посмотреть влево, через три ряда, где сидела делегация Сербии. Мирко Петрович сидел рядом с Милицей, положив ногу на ногу, и смотрел прямо перед собой. Но когда объявили группы, он медленно повернул голову и встретился с ней взглядом. Серо-зеленые глаза, утренняя усмешка, от которой хотелось то ли ударить его, то ли спрятаться.

Арина отвела глаза первой.

— Не отвлекайся, — сказал Даниил. — Сейчас пресс-конференция. Ты готова?

— Да, — ответила она, хотя не была готова ни к чему.

Пресс-центр гудел. Журналисты из двенадцати стран заняли места за длинными столами, включили ноутбуки, нацелили микрофоны. На стене все еще горела сетка турнира, теперь с выделенным матчем Россия — Сербия.

Арина сидела на возвышении, между Даниилом и Артемом. Свет софитов бил в лицо, заставляя щуриться. Она сжала руки под столом, чтобы не дрожать.

Первые вопросы были формальными: о подготовке, о покрытии корта, о соперниках. Даниил отвечал коротко, односложно, как автомат: «Да, мы готовы», «Нет, это не проблема», «Сербия — сильный соперник». Его голос звучал ровно, без эмоций, пальцы постукивали по столу — раз-два, раз-два.

Потом поднялась рука в пятом ряду.

— Вопрос к Арине Соколовой. Арина, сегодня утром на общей тренировке произошел инцидент с Мирко Петровичем. Мяч, посланный вами, попал ему в корпус. Прокомментируйте, пожалуйста.

Арина почувствовала, как к лицу прилила кровь. Она расправила плечи, вдохнула и выдавила улыбку.