Читаем Царица для Босса онлайн бесплатно

Алиса

Серый цвет — это вечная классика. Он всегда универсален и не вызывает нареканий у руководства. Он является основой офисного дресс-кода, как и его неизменные спутники: безжизненный черный и стерильный белый. За окном ситуация аналогичная. Серое низкое небо нависает над городом, словно пытаясь его раздавить, и до боли напоминает оттенок стен моего офиса. Иногда у меня возникает ощущение, что даже мои когда-то золотистые русые волосы постепенно окрашиваются в этот всепоглощающий монохром, впитывая в себя унылую серость.

Я механически листаю табели учета рабочего времени, а в голове назойливо крутится заевшая пластинка от Артема: «Извини, Алиса, так вышло...» Выходит. С моей лучшей подругой. Классика жанра, не правда ли?

Уже третий раз подряд мои отношения заканчиваются одним и тем же цирковым номером под названием «Измена». Надо же, какой знакомый репертуар.

Я уже всерьёз подумываю найти гадалку. Не чтобы снять порчу с себя, а чтобы кое-кому навести сглаз на буйствующую плоть — мало ли, вдруг это сработает? Потому что со мной-то всё ясно: у меня, видимо, встроенный радар на неблагополучные экземпляры. Я их из толпы чуять научилась, но выбираю всё равно.

— И ведь обида-то какая, — шепчу я про себя, глядя в окно на мокрые крыши. — Ладно бы уходили к каким-нибудь богиням из глянцевых журналов! К топ-моделям, к эскортницам. Было бы хоть какое-то оправдание моей хронической невезучести. Так нет же.

Мои «потенциальные женихи» с завидной регулярностью сбегали к самым что ни на есть заурядным особам. К скромным, тихим, сереньким мышкам. А потом выясняется, что эти «тихони» — настоящие лисы-охотницы. Честное слово, смотрю на мою бывшую подругу и думаю: «Ну вот ей-то я и проиграла? Серьезно?»

И выходит, что я настолько непримечательна, что проигрываю даже в конкурсе с такими вот «фиалками» — с виду скромными и незаметными, а по сути куда более бойкими и целеустремлёнными, чем я. Прямо позор и комедия в одном флаконе.

— Алиса! — резкий голос главного бухгалтера Риммы Эдуардовны вырывает меня из тягучего омута воспоминаний. — Ты чего ворон считаешь? Срочно подготовь акт сверки с «Глобус-Сервисом»! И чтобы всё было идеально, я на тебя надеюсь.

Римма Эдуардовна — женщина в летах, полноватая, но невероятно энергичная. Ее безупречно окрашенные в жемчужно-белый цвет волосы всегда уложены с иголочки, а взгляд из-под очков никогда не бывает рассеянным. Она не только мой начальник, но и, вроде как, взрослая подруга. Вернее, она считает себя моей наставницей по жизни, что выражается в едких комментариях о моей личной жизни и настойчивых попытках «устроить мое женское счастье».

— Да, конечно, — автоматически выдаю я, открывая 1С.

— Ты чего сегодня такая рассеянная? Опять на своей волне плаваешь? — допрашивает она, пристраиваясь на краешке моего стола. — Или Артем опять что-то натворил?

Вот именно. «Опять».

— Всё нормально, — отмахиваюсь я, поправляя очки и утыкаясь взглядом в монитор. — Просто погода.

Она что-то ворчит про «эту молодежь не поймешь» и наконец отходит.

Пока я доделываю свою работу, в офисе между тем начинается странное движение. На часах еще нет пяти, но я замечаю, как все начинают потихоньку собираться. Достают из ящиков спрятанные косметички, красятся у окна, поправляют прически. Воздух заряжается особым предпраздничным волнением, смешанным с ароматами духов и пудры.

Ленка, наша симпатичная блондинка с длинными ногами и всегда безупречным маникюром, вообще куда-то исчезает, а возвращается в роскошном красном платье со стразами, словно собирается на вручение «Оскара». Римма Эдуардовна снимает свой строгий пиджак, и под ним оказывается бордовая блузка с большим бантом на шее. Она с деловым видом принимается подкрашивать губы насыщенным вишневым цветом.

Что вообще происходит? Словно все собрались на тайное собрание, а про меня — забыли.

— Римма Эдуардовна, а куда вы все собираетесь?

— Как куда? — она смотрит на меня с искренним непониманием, поправляя очки. — Алисонька, у нас же сегодня корпоратив в честь дня рождения компании! Ты что, забыла?

Вот это номер. Я с тоской оглядываю свой серый, слегка поношенный костюм. Действительно, мне было не до того. Всю первую половину дня я мысленно перематывала неприятные кадры: как впервые заметила десятки лайков от моего парня под селфи моей же подруги. Я тогда еще ломала голову, почему он ставит сердечки под ее фото, а на снимки моего кота не реагирует. А потом, набравшись духа, позвонила ему и выяснила, что мы, оказывается, расстались — просто я об этом не знала.

И вот сейчас все пойдут красивыми на праздник, а я снова останусь в стороне. Злость разливается по телу, и внутри снова начинает клокотать обида. Но если честно, я зла не столько на этого придурка, сколько на всех мужчин в целом. Вот бы найти способ отомстить...

— Да, забыла, — отвечаю я, и в моем голосе слышится не растерянность, а какое-то новое, дерзкое настроение.

— Ну, я могу помаду дать, хочешь? — радостно предлагает Ленка, протягивая мне ярко-красную помаду.

— Давай, — соглашаюсь я без раздумий. — А у кого-нибудь есть карандаш для глаз?

— Ты без очков-то хоть что-нибудь видишь? — смеется Ленка.

— Да я вижу... Просто всё немного расплывается, — отвечаю я, прищуриваясь и пытаясь разглядеть свое отражение в зеркальце.

В общем, за пять минут я собираю импровизированную косметичку и крашусь прямо на рабочем месте. Получается слишком ярко. Ну и ладно. Сегодня я буду отдыхать. Забуду обо всех цирковых артистах своей жизни. Расстегиваю пару пуговиц на блузке, решительно взбиваю волосы пальцами.

Что ж, Алиса, махнем в кроличью нору! Посмотрим, что найду на ее дне.

Неоновые огни мерцают повсюду, музыка играет достаточно громко, чтобы заглушить мысли. Торжественная часть с бесконечными речами начальства наконец-то заканчивается, и теперь все стайками движутся к фуршетным столам, набирая закусок. Выпитый бокал шампанского дарит легкую эйфорию, но не помогает забыть обо всем.

— Ой, одни и те же лица, парня найти негде, — вздыхает одна из девочек.

— А большая часть — женаты! — смеется Ленка. — Вечно они «в процессе развода», да никак не разведутся.

Она-то уж знает это не понаслышке. Валерка из отдела менеджеров целый год втирал ей, что с женой уже не живет, а развестись не может из-за ребенка. Пока Ленка не наткнулась на него и его беременную жену в парке. После этого у нее появилось железное правило: сначала проверяет штамп в паспорте, а уж потом назначает свидание.

А у меня вроде и неженатые попадаются, да какие-то несуразные. Один — «сыночек», которого мамаша во всем опекает, другой — «недоальфа», не умеющий оплатить квартплату без моей помощи. Ну а третий... Когда я начинала встречаться с Артёмом, думала — дам ему шанс. И себе — последний. Он был обычным, немного прыщавым, худым и маленьким. Решила, будет хоть «удаленьким». Но ошиблась во всех направлениях. Я, конечно, тоже не звезда, но казалось, что на моем фоне он должен был быть счастлив.

— Главное — к программистам не ходить, — вставляю я свое веское слово. — У них в кабинете носками пахнет так, что не выветрить. Однажды пришлось туда зайти, до сих пор в носу стоит этот аромат клуба одиноких мужских сердец.

— Ой, ладно тебе, слишком уж ты придираешься! — заливается смехом Лена. — Зато они тихие, не пьют и деньги хорошие получают. Не как мой Валерка, конечно, — добавляет она с ехидцей.

— Менеджеры по продажам, как твой несостоявшийся, — фыркаю я. — Ну уж нет. Они пьют как черти. Им столько надо клиентам втюхать, что пока всю свою клиентуру не ублажат, из бара не уйдут.

— А в отделе маркетинга? — подключается к разговору девчонка Светка. — Там вон один такой красавчик ходит...

— Ты бы попроще выбирала, — обрывает ее Ленка. — У них один взгляд дороже твоей месячной зарплаты. С такими только в кредит общаться. Они и так у всех девчонок вокруг сексуальных кредитов понабрали, а расплачиваться серьезными отношениями не спешат.

— Что-то ваш кастинг меня сегодня не радует, девочки, — вздыхаю я, ловя на себе заинтересованный взгляд того самого мужчины из отдела рекламы. Красив, но ходят слухи, что он до сих пор живет с мамой, которая выбирает ему носки. Нет уж, спасибо. Одного «сыночка» в моей жизни было предостаточно.

Выпиваю бокал шампанского залпом. Мысли о бывших, будущих и так и не состоявшихся только портят настроение. Нужно что-то покрепче.

Римма Эдуардовна, обращаясь ко всей группе, а затем и ко мне лично, говорит:

— Не говорите глупостей, в каждом отделе можно найти хороших мужчин. Поверьте опыту старшего поколения. Алисонька, ты сегодня какая-то задумчивая. У тебя сейчас складка на лбу превратится в морщинку!

— Всё нормально, это просто от света, — начинаю я смотреть по сторонам в поисках алкоголя.

— Чего выискиваешь? — и не думает меня отпускать моя наставница.

— Она, наверное, легкого флирта ищет, — подхватывает Ленка. — Вон там твой любимый вкуснопахнущий сисадмин Ванька.

— Нет, — отвечаю я твердо. — Ищу чего-нибудь покрепче.

— Там водка, вон, — указывает Римма.

— Не настолько.

— Может, коньячку? — подмигивает она.

— И нам принеси заодно! — просит Ленка.

— Где он?

— Вон там, на стойке, симпатичная бутылочка, — показывает пальцем Римма Эдуардовна. — А мы с девочками закусочки насобираем.

Киваю и направляюсь к бару, пробираясь сквозь шумную толпу.

— Мне коньяку, пожалуйста, — сообщаю бармену, пытаясь изобразить игривую улыбку.

— Он платный, — сухо отвечает парень.

Выбора нет. Достаю кошелек. — Тогда мне бутылку.

Бармен называет цену. Я непроизвольно открываю рот от удивления.

— У вас что, коньяк золотой?

— Не хочешь — не бери.

— Ладно, давай, — вздыхаю, предвкушая долгий вечер с пустым кошельком.

— Я оплачу. За счет компании, — раздается спокойный мужской голос рядом со мной.

— Да, конечно, — сразу меняется в лице бармен.

Поворачиваю голову и замираю. Рядом со мной мужчина, протягивающий бармену свою карту. Он высокий, и от него исходит такое плотное облако дорогого парфюма и уверенности, что я почти физически ощущаю его кожей. Такую ауру носят единицы.

Красивый? Не то слово. Правда, он слегка расплывчатый — я же без очков. Но даже так я вижу его впечатляющие черты: чёткий контур сильной челюсти, широкие плечи. А его руки... Руки, на которых видны прожилки, и мощная грудная клетка, угадывающаяся под идеально сидящей рубашкой, заставляют что-то глупо ёкнуть внутри.

— Спасибо, — бормочу я, чувствуя, как по щекам разливается малиновый румянец.

— На здоровье, — отвечает он с лёгкой, едва заметной улыбкой.

— Это вряд ли, — выпаливаю я на автомате, по старой привычке саботируя любое проявление внимания. Хватаю бутылку с коньяком, как преступник — улику, и быстрыми шагами ретируюсь к своему столику, по пути украдкой оборачиваясь на незнакомца.

«Может, пойти познакомиться? — мелькает дерзкая мысль. — Да куда уж там. Где он, и где я...»

Вливаюсь в свою компанию, объявляю, что коньяк — за счет компании. Все радуются, и корпоратив начинает играть для меня новыми красками. Но мой взгляд снова и снова возвращается к тому мужчине. Он продолжает спокойно сидеть один у барной стойки, попивая кофе и наблюдая за происходящим.

Наливаю себе новую порцию коньяка.

— За классных мужчин! — выкрикивает Ленка, поднимая бокал. — Чтобы их ликвидность была высокой, а кредиторская задолженность — нулевой!

В это время в микрофон гремит голос ведущего:

— Внимание, друзья! Объявляем конкурс караоке! Нужен один смелый представитель от каждого отдела! Ждем-смотрим!

С интересом оглядываю зал, пытаясь угадать, кто пойдет от нас. Ведущий подходит к нашему столу.

— Шестой столик. Кто у вас самый смелый?

Пока я пребываю в легком алкогольном тумане, кто-то решительно толкает меня вперед.

— Алисонька-кисонька! — кричит взбудораженная Ленка.

— Ого, вот это решительность! Выходи, Кисуля, будем петь! — подхватывает ведущий, и все вокруг начинают аплодировать.

Стою в центре всеобщего внимания, сжимая в потной ладони стопку с коньяком, и понимаю, что обратного пути нет.

Музыка бьёт в виски, а в горле першит от коньяка. Меня толкают на сцену, и я залпом допиваю остатки из стопки. Горькая жидкость обжигает горло, но внутри наконец разливается та самая, долгожданная смелость.

Я единственная женщина среди пятерых мужчин на сцене. Не знаю, где сломалась система, это вроде бы женский любимый вид конкурса. Один, явно перебравший менеджер, ведёт себя особенно активно — машет руками и кричит: «Я всех порву!» При этих словах его наглый взгляд скользит по мне, и я инстинктивно застёгиваю одну пуговицу на блузке. Ещё встал так близко и то и дело хлопает меня по плечу.

— Петь-то хоть умеешь? — дышит он перегаром мне в лицо.

Отталкиваю его и шиплю:

— Справлюсь.

— Если что — обращайся, поддержу, — промахивается и вместо попы больно задевает по копчику.

Ведущий объявляет правила — петь с чувством, можно пританцовывать. Главный приз — бутылка шампанского. Зал взрывается аплодисментами. Все мои пятеро оппонентов хлопают вместе с ними, а я вот вяленько помогаю, потому что вся моя энергия уходит на то, чтобы не оглохнуть. Неадекватный сосед-помощник хлопает прямо над моим ухом и с такой силой, что справляется сразу за нас двоих.

— Ну что, начинаем! — верещит ведущий.

Пока остальные поют, моя очередь приближается неумолимо. Заканчивает своё выступление мужчина из отдела логистики с «Ягодкой-малиной» — он пытался крутиться, но в его состоянии это больше походило на падающего колобка с окна у бабушки, и мне пришлось его ловить, чтобы он не улетел в зал.

Наступает мой черёд. Ведущий суёт мне микрофон:

— Встречайте, Алисонька-кисонька!

Ужас. Мужчины в зале начинают притоптывать, как дикари, и вообще чувствую себя, словно я на стриптиз-шоу. Причём главная звезда здесь — я, и не должна никого разочаровать. На экране — «Царица». Ну конечно, куда же без песен о бывших. Я её вообще-то не очень люблю и даже не слушаю. Но, видимо, судьба намекает: пора бы уже, девочка, с твоими-то проблемами по жизни...

Музыка играет, и я вступаю, но мимо, и как назло — тишина. Все ждут, что во мне проснётся Селин Дион? Издалека доносится голос Ленки, подпевающей у столика. И что это она не пошла? Отправила меня позориться.

Была не была! Начинаю петь. Голос срывается, слова путаются, но мне уже всё равно. Пытаюсь попадать в ноты, и пару раз даже получается — кажется, неплохо, пока не замечаю, как сисадмин Ванька зажимает уши. Ладно, попробую танцем спасти положение. Делаю несколько движений из макарены, но зал молчит. Трезвею от волнения... Мой нервный смех в микрофон разносится эхом по всему залу. Уши закрывает уже не только сисадмин.

И такая меня злость берёт — на себя, на всех вокруг. Я снова проигрываю в этой жизни и сдаюсь, даже не попробовав. Алкоголь разогревается в крови, я замолкаю на секунду, готовясь к припеву. Закрываю глаза и настраиваю себя: «Ты сможешь». Начинаю петь, стараюсь негромко, уже не выводить ноты, а хотя бы попадать в них — и у меня получается. Выплескиваю всю свою боль, обиду и злость на всех, кто был в моей жизни, даже заряжаюсь каким-то кайфом. Коньяк и азарт делают своё дело — начинаю откровенно вилять бёдрами. Хотели стриптиз? Получайте!