Читаем Сними очки, ботаничка онлайн бесплатно

Свет фонарей в школьном спортзале, превращённом на вечер в танцпол, резал глаза. Искусственные лучи, отражаясь от зеркальных шаров, рассыпались по стенам искрами, но мне казалось, что весь этот блеск сосредоточился на мне одной. Моя розовая кофта с пайетками вспыхивала, как новогодняя гирлянда, а белая юбка, короткая и пышная, делала меня ярким пятном в толпе.

Раньше я растворялась среди школьников — тихая, незаметная Мирослава Воскресенская, но сегодня всё было иначе.

Взгляды были прикованы ко мне, я не знала, куда деваться, как дышать, как справиться с этой неожиданной популярностью.

Я потянулась к переносице, пытаясь поправить очки, которых не было — вместо них сегодня были линзы. Старый нервный жест, привычка, всегда успокаивающая. Пальцы встретили пустоту, и тревожность усилилась.

Кудри, которые мама тщательно накручивала перед зеркалом, казались чужими. Я снова провела рукой по волосам, потом по лицу, словно проверяя, действительно ли это я. Всё было иначе: ни привычных стёкол перед глазами, ни спасительной невидимости за ними.

— Привет! Потанцуем? — кто-то толкнул меня в бок.

Я вздрогнула. Передо мной стоял Столбов из моего класса — мы вместе ездили на олимпиаду по химии. Но в его глазах не было ни капли узнавания. Только любопытство к незнакомой девчонке в блёстках.

— Нет, — пробормотала я и поспешно отвернулась.

А потом увидела его - Митьку Фомина.

Он стоял у стены, перекидываясь словами с кем-то из своих друзей. Его смех, глуховатый и чуть хрипловатый, пробивался сквозь гул музыки. Моё сердце бешено заколотилось. Сейчас или никогда.

Я сделала шаг. Потом ещё один. В голове для успокоения начали проноситься формулы, названия элементов — вольфрам, аурум, аргентум, цезий — мой спасательный круг. Когда между нами осталось всего пару метров, ноги предательски замерли. Нет, не сегодня. Я не смогу.

Развернулась, готовая бежать, но в этот момент он поднял глаза.

И посмотрел на меня.

Не сквозь меня, не поверх, а прямо в глаза.

Мир сполз с оси. Формулы в голове рассыпались, элементы перепутались: золото стало серебром, цезий — ртутью. А я… Я растекалась, как жидкий металл по стеклу.

Митька лениво направился ко мне. Время замедлилось.

— Привет, — он дотронулся до моего завитка, закрученного в тугой локон. — Тебя как зовут? Я тебя раньше не видел.

Голос его был тёплым, чуть насмешливым. Я сглотнула ком в горле. Надо было сказать правду — что мы с ним из параллельных классов. Но вместо этого выдавила:

— Я… Слава. Учусь в другой школе.

Звонок на перемену прозвенел, словно освобождение. Учитель закрыл учебник, начал собирать вещи, а дети уже вскочили с мест, несясь в столовую. Мальчишки, как всегда, сшибали всех на пути, будто стадо голодных буйволов, мчащихся на водопой.

Я поправила круглые очки, аккуратно сложила тетради и достала учебники для следующего урока. Голова раскалывалась с самого утра. Мама твердила, что это магнитные бури, но я-то знала — всему виной бесконечная подготовка к экзаменам. Если хочешь поступить в медицинский вуз, то выбора нет: либо плати за обучение, либо ты должна быть лучшей из лучших. У меня и моей семьи были все необходимые ресурсы, но я хотела доказать себе, что способна пройти на бюджетное образование.

Я одиннадцать лет доказывала, что могу, нося гордое звание «ботаничка». Моя жизнь была предсказуема: учеба, олимпиады, зубрежка. И мне это нравилось.

Но была у меня одна слабость, от которой я не могла избавиться все эти годы. И только моя тихость и незаметность помогали скрывать это. Никто не подозревал, что уже на протяжении одиннадцати лет я тайно влюблена в главного красавчика школы — Митю Фомина.

Мы познакомились в первом классе. Он и тогда был самым заметным мальчишкой в школе. Ни одно выступление не обходилось без его участия: он читал стихи с таким выражением и актерским мастерством, что зал замирал, а у меня бежали мурашки по коже.

Он снимался в рекламе зубной пасты. Я упросила маму записать это видео и потом целыми днями смотрела, как он, улыбаясь во все свои ещё не выпавшие детские зубы, говорил в камеру: «С этой пастой я буду чистить зубы — она вкусная!» И повторяла за ним.

Но больше всего меня восхищало то, как он делал сальто... Поднимал свое тело и крутил его вокруг себя.

Для меня, вечно болеющей и слабенькой здоровьем девочки, это было чудом.

Я уговорила маму отвести меня в ту же секцию, чтобы научиться делать такие же элементы. Мама, кстати, только обрадовалась — она была актриса и всегда следила за фигурой.

Но мои занятия продлились меньше месяца. В последний день тренер развел руками и сказал: «Может, вам лучше в бассейн?»

А всё из-за моего первого кувырка, который закончился истерикой и слезами. Я кричала как потерпевшая, будто мне сломали позвоночник, а не просто перевернули в воздухе.

Больше подойти к матам я не смогла — страх сжимал горло, тело будто парализовало.

Трусиха.

Но что делать, если, чувствуя опасность, мой организм умирал. Я перестала спать, и даже радость от встреч с Митей исчезла.

В бассейн меня так и не повели — у мамы начались съемки. Её наконец заметили как актрису, и она пропадала в бесконечных командировках.

Тогда-то я и решила стать врачом. Мне казалось, что мой страх — это какая-то болезнь, и я смогу вылечить таких же, как я. Потом, правда, выросла и поняла: психиатр из меня не выйдет. Зато зрение подвело — вот я и переключилась на офтальмологию.

— Мира, ну ты чего опять сидишь? Сейчас парни все булки сожрут! — Катька толкнула меня в плечо.

— Иду, иду.

— У нас скоро первая дискотека! — глаза подруги горели. — Я уже наряды примерила: джинсы в обтяжку и кофточку с открытыми плечиками. А ты в чем пойдешь?

Она вся светилась. Неудивительно, потому что Катька уже год пыталась привлечь внимание нашего одноклассника Ваньки Стрельцова. Парадокс в том, что она — хрупкая, светловолосая, изящная, а он — здоровый детина с круглым лицом и вечными глупыми шутками.

— Почему именно он? — как-то спросила я. — За тобой же полшколы бегает.

— Мне нравятся его шутки, — авторитетно заявила Катя. — Если женщине нравится, как мужчина шутит, значит, это её мужчина.

Спорить было бесполезно. У Катиного отца — бывшего военного — юмор был примерно такой же: сухой, с налётом цинизма и вечной готовностью посмеяться над нелепостями жизни.

— Доча, запомни: если солдат говорит, что ему не тяжело — он либо врёт, либо уже мёртв. Так что иди-ка убирай комнату, — командовал он, щёлкая подругу по лбу.

А когда её отец готовил нам чай, то с хитрой ухмылкой бросал в кружку кусочек сахара и изрекал:

— Армейская мудрость гласит: чай — это вода, в которой когда-то утонул сахар. Пей, пока горячий.

Наверное, правда говорят, что мы бессознательно выбираем тех, кто напоминает нам родителей.

Но тогда Митька Фомин должен быть похож на моего отца?

Но тогда Митька Фомин должен быть похож на моего папу?

А мой отец в молодости был красавцем и чересчур творческой личностью. Мама так его и называет — «неудавшимся твАрцом».

Они развелись, когда мне был год, потому что мама устала от его вечных пьянок, одарённых друзей и бесконечных обещаний «написать хит и стать знаменитым». Впрочем, папа особо не расстраивался по этому поводу и просто взял да уехал в другой город. Там встретил продавщицу из магазина на углу, и вскоре у меня появился братик, которого, впрочем, я не видела ни разу. Папу я тоже больше не видела.

Нет, Митька Фомин точно не такой. У него полная семья, чудесный папа, который ходит за ручку с мамой и всегда целует ее нежно в щёчку. В такой семье не может вырасти плохой мужчина.

— Я, наверное, не пойду, — сказала я Кате. — Олимпиада по биологии на носу.

Она резко остановилась и положила руки мне на плечи.

— Мирочка, ты и так не вылезаешь из учебников. Если ты откажешься, я позвоню Татьяне Павловне и расскажу всё.

И я знала, что если подруга выполнит свою угрозу, то мне несдобровать. Мама уже давно пыталась привести мой гардероб в «приличный» вид, скупая красивые, блестящие, модные вещи, но совершенно неудобные.

Когда я в очередной раз надела свои любимые брюки-трубочки и длинную чёрную футболку, она наконец сдалась. Но взяла с меня обещание:

— На дискотеку ты наденешь то, что я скажу.

Я согласилась — и теперь мысль о предстоящей вечеринке вызывала у меня лишь тошнотворный ком в горле.

Кто знает, какой ультракислотный наряд приготовит мне яркая актёрская душа моей матери? Дать ей волю — и я окажусь с ног до головы в пайетках, а на макушке у меня будет красоваться гигантская шляпа с цветком.

А если там будет Митька?

Мне хватало того, что я оставалась для него невидимкой. Тайком наблюдала за его ямочками на щеках, каштановыми волосами, аккуратной родинкой у уголка рта…

— Кислова, ты не можешь так со мной поступить! — возмутилась я.

Моя подруга не знала, что у меня был объект моих несбыточных грёз. А если бы узнала, наверняка заявила бы, что пропускать дискотеку из-за него — верх идиотизма. Ведь он вряд ли вообще меня заметит. Мы общались в разных кругах, и единственное, что нас связывало, — мы оба были отличниками.

— Ещё как могу, — Катя скрестила руки на груди. — Твоя мама велела мне проследить, чтобы ты не слиняла. Так что не отвертишься.

Выбора не было. Но ведь никто не говорил, что я обязана торчать там до конца.

— Ладно… — вздохнула я. — Но ненадолго.

— Ура-а! — Катя чуть не подпрыгнула от восторга. — Мирослава Воскресенская выходит в свет! Может, даже парня тебе найдём…

— Да уж… — я закатила глаза, но в этот момент кто-то резко врезался в меня, едва не сбив с ног.

— Эй, ты вообще смотришь, куда идёшь?! — вспыхнула подруга.

Я поправила сползшие очки и замерла. Перед нами стоял Виктор Клюев — друг Митьки. Мы вместе учились ещё в начальной школе, но я мало что помнила о нём. Хотя он и был популярным, для меня оставался самым заурядным парнем: учился средне, домашку делал через раз, за что регулярно получал нагоняи от учителей. А ещё — слишком часто менял девушек. То ли встречался, то ли просто флиртовал, но, судя по надписи на стене школы «Витя, солнце, я тебя люблю!», дело явно не ограничивалось дружбой.

Меня это раздражало. Вдруг он и Митеньку моего на дурные мысли наводит? Хотя… Нет. Мой идеал не был замешан ни в каких сомнительных историях. Да и отношений у него никаких не было, уж я бы знала.

— Мы случайно, извини, — пробормотал Виктор, поправляя тёмные волосы. Его взгляд скользнул по Кате, и он тут же одарил её заразительной улыбкой.

— Перед подругой извинись! — Катя не унималась, а я уже дёргала её за рукав. Мне ужасно не хотелось, чтобы свидетелем этого концерта был Фомин.

Но он, махнув рукой, схватил Витю за плечо и потянул прочь. Тот ловко выскользнул из-под Катиного гнева, подмигнул мне и бросил на ходу:

— Извини.

— Ну и ну… — проворчала Кислова. — Как такие вообще могут нравиться?

— Они не плохие, — робко вступилась я за Митьку. — Просто я и правда незаметная.

Иногда в мечтах я представляла себя королевой школы. Вот иду я по коридору, а все расступаются, затаив дыхание, — прямо как в старых американских фильмах. А Митька... Он смотрит на меня и шлёт мне воздушные поцелуи. А я томно смахиваю длинные светлые волосы за плечо и отвечаю ему ослепительной голливудской улыбкой.

Катя шагает рядом, нагло жуя жвачку и надувая пузырь, а Ванька Стрельцов идет с нами, как телохранитель. И все шепчут: «Вот это девушка! Ее трудно найти, легко потерять, невозможно забыть».

Прямо как моя мама о себе говорит, — усмехаюсь я про себя.

Но реальность куда прозаичнее.

Я — невидимка.

А он — звезда.

Родители бывают разные. Кто-то контролирует каждый твой шаг, кто-то отпускает в свободное плавание чуть ли не с пелёнок. Мне повезло, моя мама доверяет мне настолько, что даже не лезет в мои дела. Ну и я не даю повода — целыми днями сижу дома, уткнувшись в учебники.

Я уверенна, что, вернувшись домой на полчаса позже обычного, она бы уже успела накрыть стол и с интересом спрашивала: «Ну что, у тебя наконец-то появилась личная жизнь?»

Если бы мы с мамой были издательствами, она бы точно была глянцевым журналом «Светская жизнь» — с сплетнями, интригами и яркими заголовками. А я солидной газетой «Городской комсомолец» — строгой, информативной и без лишних эмоций.

Мама обожает школьные сплетни. И так как я упорно отказываюсь поставлять ей «контент», она нашла альтернативу в виде моей подруги Кати Кисловой. Раз в неделю они устраивают чаепития, и Катя, как заправский репортёр, выдаёт маме все самые сочные новости школы. Иногда я сама поражаюсь: мы ведь учимся в одном классе, но половину событий я даже не замечаю.

— Татьяна Павловна, помните, я вам рассказывала про местного «короля школы» — ну, этого Митьку Фомина?

— Ну конечно, этот павлин надутый, — фыркнула мама.

Я медленно жую печенье, слушая этот диалог, и думаю: павлин — очень красивая птица, чего стоит одно оперение, чтобы самочек привлекать. А вот мама может быть яркой самкой попугая, пересказывающей новости всех вольеров. Катя — это точно юркая лиса, которая всё знает. А я… наверно, черепаха: все носятся, как хотят, а я своё возьму терпением. И если что — всегда могу спрятаться в книжках, как в панцире.

— Так вот, кажется, он встречается с Ленкой Скворцовой.

Бам!

Моя чайная ложечка с клубничным вареньем падает на пол.

— Как встречается?! — вырывается у меня.

Не может быть! Он ведь собирается поступать в лучший университет страны. Да, я знаю об этом. И о его трудностях с физикой тоже. Я много раз хотела ему помочь, но в итоге поговорила с его учительницей по физике, Тамарой Георгиевной, чтобы она оставляла его на дополнительные занятия. А в обмен я помогаю ей проверять тетради.

А вот Лена? Она совсем не думает о будущем. И ещё она меня дразнит «очкастой занудой» из-за того, что я перестала давать ей списывать. Я думала, что она просто не понимает материал, но оказалось, что ей просто лень учиться. А я, наивная, предложила ей помощь, хотела позаниматься с ней, но она обиделась и, сказав что-то вроде «да кому нужна твоя учёба», бросила в меня тетрадь и перестала общаться.

— Пока не точно, — продолжала Катя. — Но их видели в магазине. Он обнимал её за талию и что-то шептал на ухо.

— Но он же никогда ни с кем не встречался! — не верю я.

Катя и мама переглянулись и рассмеялись.

— Мира, ну ты что? Он постоянно с кем-то замечен. Валя из девятого, Таня из десятого…

— А ещё была его одноклассница… как её…

— Эля!

— Точно! И это не полный список. — Катя покачала головой. — Ой, Мирка, тебе кроме учёбы ничего не интересно.

— Но Ленка же встречалась с его другом Витькой, — удивилась мама.

Я уставилась на неё в шоке. Откуда она вообще знает всех этих людей?!

Значит, я ошибалась. Пока я свято верила, что мой Митенька — невинный ангел, на него уже давно открыта охота. И вполне возможно, что его друг Виктор Клюев поспособствовал этому.

Решила впервые внимательно слушать их разговор.

— Витька её бросил, — объясняла Катя. — Она за ним бегала, а он — ни в какую. Эта зараза потом и к моему Стрельцову подкатывала, но я ей быстро объяснила, чтобы даже не смотрела в его сторону.

— Ох, Катюша, носишься ты с этим Стрельцовым… будто он последняя конфета в СССР, — вздохнула мама с видом мудрой женщины.