Читаем Царь Горы (СИ) онлайн бесплатно

СЕРДЦЕ ТИТАНА

Книга первая

ЦАРЬ ГОРЫ

Изнанка пространства представляется мне

вселенной, натянутой на кубик Рубика

Тимур Рымжанов

Пролог

Город засыпал — словно человек. Вот, тряхнул веками опущенных штор: разделяя свет и тьму, погружаясь в пульсирующее во мраке мельтешение огней и теней. Приглушил шуршание иссякающего потока тысяч машин, несущихся все быстрей, словно их пугали пустеющие улицы. Вечерние, хаотичные шумы сменились ровным гулом пестрых огней вдоль нескончаемых рядов витрин, играющих неоновыми всполохами, отражающимися в стеклах бесконечной цепочки автомобилей, выстроенных вдоль тротуаров. Подсвеченные силуэты зданий, как и обмотанные гирляндами деревья, погружали город в красивую сказку видений, заметая тенями по подворотням ободранные стены домов. Запоздалые прохожие в блеклых одеждах, словно стесняясь появления на этом празднике света, торопливо исчезали, оставляя после себя невнятное бормотание или приглушенный смех. Только обреченные на обязательные ежедневные прогулки владельцы собак неторопливо брели по привычным маршрутам, увлекаемые на поводках беспокойными питомцами. Одно из таких существ, больше похожее на сильно лохматого бычка, добродушно ткнуло меня в бок, чуть не опрокинув на тротуар, что вызвало испуганное кудахтанье привязанной к нему тетки.

— Ой! Не бойтесь! Он не кусается! Фу! Кому сказано! Фу!

Конечно не кусается, а сразу заглатывает! Видимо, только случай изменил гастрономические планы лохматого: шумно обнюхивая мою озябшую фигуру, он вдруг рысцой припустил за выскочившей, на свою беду, наглой, потерявший всякий страх, подвальной кошкой, уволакивая за собой на поводке беспомощную хозяйку.

Затухающие вопли погони остались за спиной. Умиротворенное настроение, навеянное ночным городом, пропало безвозвратно. Вот так всегда: большой город не прощает расслабленности ни в чем, стоит только погрузиться в созерцательное состояние, отдыхая от выматывающих сознание человеческих контактов, как тут же, находится живое существо, требующее общения и внимания. Одно спасение — ночная смена в автосервисе, куда я и бреду по пустеющим улицам. Общаться с бездушными железками сплошное удовольствие, несмотря на присутствие, иногда работающих сверхурочно, механиков. Они погружены в работу и не засоряют пространство, так сильно, периодичной, вялотекущей мозговой деятельностью.

Вот знакомые очертания небольшого здания проходной, за которой, раскинулась обширная территория бывшего завода по выпуску когда-то «чего-то там секретного», где наш автосервис, с недавних пор, арендует большой корпус бывших гаражей. В голове вдруг тревожно кольнуло: сознание уловило напряженное внимание со стороны. Невидимая волна угрозы накатила от припаркованного у тротуара фургона «Фольксваген» с тонированными стеклами. Впереди, у проходной, топталась плотно сбитая фигура мужчины, явно насторожившегося при моем приближении. От греха подальше, я миновал проходную все тем же размеренным шагом погруженного в собственные мысли человека. Хотя, встревоженные инстинкты словно кричали: «Сваливай отсюда, Витя!», но я продолжал движение, невольно стараясь увеличить расстояние между мною и таинственным фургоном набитым вооруженными людьми. Сзади набежал тот самый топтун, что маячил у проходной и грубо вцепившись мне в плечо, попытался развернуть к себе лицом. А вот, хамить не надо! Удар коленом в живот согнул его пополам, а ребро ладони, врезавшись в любезно подставленный затылок, упокоило верзилу. Подстегнутый приливом адреналина, я словно полетел прочь от этой «заварухи», проматывая в башке информацию словно слизанную из затухшего сознания самоуверенного топтуна. Так, что тут у нас: «…разрешаю силовой захват,…генерал Терентьев,… адрес доставки…». Из «Фольксвагена» выскочила целая орава мужиков в камуфляже и масках; топоча и матерясь вся эта шайка понеслась за мной рассредоточиваясь по местности. Я помотал их по знакомым мне улочкам, обдумывая на бегу ответные ходы и выбрав, наконец, самый простой, затаился за заводским забором, нырнув в незаметную щель, которой обычно пользовались нелегальные «гастарбайтеры», спасаясь от облав миграционных властей. Отдышавшись и оценив вдруг ставшим незавидное положение, позвонил ребятам в автосервис, с тем, чтобы особо не беспокоились, если эта банда устроит там «маски шоу». Чутье подсказывало, что самое интересное ждет впереди…

Ночные беседы.

— Вы к кому? — бесцветным голосом прошелестело переговорное устройство на массивной двери.

— К генералу Терентьеву!

Замок щелкнул. Дверь мягко подалась, впуская в просторный тамбур, где за стеклом восседал дежурный офицер говорящий что-то в телефонную трубку. Я просунул в щель под стеклом паспорт. Майор проговорил в трубку мою фамилию и выслушивая ответ, заинтересованно скосил на меня взгляд. Закончив разговор, он вновь напустил на себя важный вид и быстро заполнив пропуск, сунул его обратно вместе с паспортом. Нажав какую-то кнопку, вызвал сопровождающего. Это оказалась сонная девица с погонами лейтенанта. Она повела меня за собой к лифту, мы поднялись наверх, в лабиринт длинных коридоров и бордовых ковровых дорожек, скрадывающих цоканье ее невысоких каблуков. Заведя меня в безликий кабинет, она исчезла за клацнувшей электрозамком дверью. Я даже не успел оглядеться, как дверь вновь распахнулась и ввалилась давешняя орава, что преследовала меня. Я не сопротивлялся, но все равно был изрядно помят, видимо в отместку за то, что улизнул от них у автосервиса. Меня втиснули в жесткое кресло и приковали наручниками к стальной трубке на спинке стула. С чувством выполненного долга и удовлетворенного самолюбия, вся эта шайка, топоча, удалилась, оставив после себя стойкий казарменный запах сапожной ваксы и пота.

Между тем, за столом примостился весьма упитанный тип в белом халате. Он был занят скрупулезным раскладыванием бумаг. Его появление прошло незаметно, видимо, из-за свалки вокруг меня.

— У вас бывают: удушье, внезапное повышение температуры, приступы паники?

— А то! Когда пять «мордоворотов» садятся на тебя верхом и надевают сбрую, это как!? — ответил я, погремев наглядно наручниками.

— Это не то, — промямлил брезгливо доктор.

— А взрыв бомбы в соседнем вагоне метро? Чем не повод для паники!?

— Это совсем не то…

— Тогда не бывает.

Доктор чиркнул карандашом жирный штрих в одной из строчек опросного листа. Скосил на меня напряженный взгляд и продолжил, немного раздраженно, так как стал тщательно проговаривать каждое слово.

— Непроизвольные рифмы во время беседы?

— У тебя рубашка в клеточку — дай сигареточку! — тут же ляпнул я, скорчив ехидную гримасу.

Еще один жирный и шумный штрих. Хм! Не нравится? Ничего, терпи.

— Беспокойство? Тревожные сны?

— Пару раз, за рулем, на мокрой трассе…

Губы доктора вытянулись в ниточку — напряглись, крохотный желвачок на лице под правым веком часто задергался.

— В шахматы играете?

— Пошаговая стратегия?!– тут же встрепенулся я, — куда уж нам… в карты интересней.

— Зря вы Белов, тут передо мной комедию ломаете, — забубнил доктор обиженно, откладывая явно бесполезный опросный лист. И вообще, с вами только время теряю! Советую осмыслить происходящее. Вся эта суета, рано или поздно, уляжется, а мое заключение будет подшито к делу. Я ведь могу написать, что вы фактически саботировали обследование, а это, соответственно, повлияет…

— Да к черту вас! Хоть крестиком вышивайте. Если устроили вокруг меня такую возню, значит, я вам нужен, а не вы мне. Пишите, что угодно!

— Почему вы наблюдались у психиатра? Три месяца, да еще и в стационаре!

Ну, тут я оторвался…Заголосив дурниной, загремел наручниками о железку, к которому меня «заботливо» приковали местные опричники.

— От пришельцев прятался! Честно скажу дяденька, они гады меня фиолетовыми кузябликами до икоты запугали. Грозились оторвать лапы всем моим плюшевым мишками… надругаться над моими куклами Барби!

Не произнеся больше ни слова, доктор шумно захлопнул папку с документами и, не прощаясь, буквально вылетел из кабинета. Я даже удивился: как дверь-то не снес, толстомордый. Напротив, стремительно распахнувшись перед ним, она тут же захлопнулась, звонко клацнув замком. Да…! Ему бы самому не помешало нервишки подлечить. Неужели и вправду думал, что я, в такой ситуации, честно стану отвечать на его дурацкие вопросы. Наивный. Видал я таких невропатологов… с резиновыми дубинками. Судя по его мундиру под белым халатом, он точно из той конторы. Хотя брать меня отправили не гвардейцев, а скорее армейский спецназ. Не почуял бы засаду, моргнуть бы не успел, как уже профессионально упаковали, словно египетские жрецы мумию фараона. Не шевельнуться, ни вякнуть, а от полицейских «спецов» — один только мат, да пинки по почкам и твое конституционное право орать во всю глотку.

Чтобы это значило? Воспользовавшись передышкой, я стал озираться. Комната больше пыточную напоминает…ну точно! Сразу вспомнил сцену из фильма «Семнадцать мгновений весны», где шеф гестапо Мюллер допрашивает нашего артиста Тихонова в такой же комнатке…только в подвале. Окон нет, дверь без ручки, замочной скважины нет. Тишина мертвая, но я чую — за дверью что-то происходит, какая-то бурная деятельность кипит и булькает. Телекамер не видно, но то, что за мной наблюдают — к гадалке не ходить! Нагибаюсь всем телом к подлокотнику, делаю вид что пытаюсь почесать шею, а сам стараюсь вытащить из-под ворота булавку. Изловчиться бы еще точно уронить ее в подставленную ладонь.

Минут через десять, в бесшумно открывшуюся дверь, вошел тот самый «облом» из группы захвата; меньше трех часов назад получивший от меня пару тумаков, только теперь, почему-то, в черной маске. Я решил, что он сейчас будет меня бить. Во всяком случае, я явственно считал такое его желание. Однако, следом за крепышом воякой стремительно появился щуплый человек, очень напоминающий внешним видом заморенную лабораторную крысу. Костлявый, сутулый и из-за этого кажущийся низкорослым, с угловатой головой и длинным носом. На вид — лет пятидесяти, голова седая, глубокие морщины на лбу и вокруг рта. Движения человека в сером костюме были резкими, четкими и весьма точными. Он прошел за стол, шмякнув, походя, на него очередную толстую папку документов в свеженьком переплете и пристроился в кресле, развернувшись лицом ко мне. Спецназовец остался стоять у входа, расслабленно привалившись плечом на старые, еще с советских времен медицинские весы, стоящие возле ширмы, при этом, чуть не своротив их всей тушей, за что удостоился свирепого взгляда начальства, от которого превратился в статую. Затем, и я попал под пристальный, изучающий взор.

— Моя фамилия Терентьев, — наконец, наигравшись со мной в гляделки, заговорил человек-крыса в очень подходящем образу костюме. — Я здесь самая большая «шишка» и мне даны чрезвычайные полномочия привлекать любых людей для выполнения…

— Наручники заберите, надоели уже! — буркнул я, шмякнув по столешнице глухо звякнувшими «браслетами».

— Могли бы и вежливо все обставить, господин «большая шишка», я же сам пришел и не надо было никаких засад. Культурненько бы позвонили, пригласили… может быть, я нашел время…

— Мы должны быть уверены, — ответил невозмутимо Терентьев и отшвырнул, не глядя, наручники ожившей «статуе» у двери. — «Может быть», нас не устраивает.

Он выразительно покачал головой, засуетившемуся было вояке, да так, что тот мигом вернулся к двери, застыв там истуканом и сверля мою спину свирепым взглядом, аж под лопаткой зачесалось.

Я нехотя ответил на рукопожатье «большой шишки» и стал демонстративно растирать затекшие запястья, стараясь разогнать кровь в тех местах, где их сдавливали тугие кольца наручников. Терентьев, водрузив на свой носище небольшие очки для чтения и раскрыв папку, зашелестел бумагами.

— Ты, Белов — ходячая катастрофа, хоть и уволился из армии с очень хорошим послужным списком. Только, с весьма нелестными характеристиками, имея в виду эту кипу докладных и рапортов о твоих заскоках. Взять хотя бы этот случай с комбатом… ведь прикрыл же его от пули, а потом морду зачем-то набил. Хотя, может быть, ты был и прав. Батальон ведь, он гаденыш, чуть было, не сгубил. Если бы не папа при больших погонах, то загремел бы под трибунал…

Терентьев помолчал, ожидая моей реакции, но не дождавшись — продолжил:

— А ведь тебя звали обратно. Начальство готово было терпеть твои выходки. Да, выговоров не счесть и в звании понижали, но ценили! С чего бы вдруг такая нелюбовь к воинской службе?

— Надоело выполнять тупые приказы. Душно стало. Воли захотелось.

— Веский аргумент, хоть и наивный. Ну и как на воле? Дышится?

— Издалека начали, генерал. Давайте ближе к делу. Вам собственно, от меня чего надо?

— А с чего ты вдруг решил, что я генерал? — удивился Терентьев, приподнимая одну бровь, — только не говори, что догадался.

— Я за такие догадки три месяца в психушке парился, пуская слюни. После «дурки», еще хуже стало. Просто утвердился в мысли, что я полный психопат и мне все можно и ничего за это не будет. У меня даже справка есть. Вот, к примеру, капитан ваш, что сопит за спиной, хоть и прикрыл рожу, а я все равно знаю, что фамилия у него Зацепин, и зовут его Алексей Витальевич. Жена — Марина, любовница — Света из Подольска. Где, между прочим, у вас тренировочная база очень секретная. Двое детей подростков, желчная теща всю плешь мужику проела. Ужасно бесится, что давно не получает повышения в звании. Хотя у самого косяков не счесть, к тому же выпивает немерено…

— Эй! Хорош уже! — рявкнул капитан, опомнившись.

— И что, про меня тоже все можешь рассказать? — спросил генерал, метнув сердитый взгляд на вояку, заметно насторожившись и озабоченно почесывая пальцем у виска.

— При подчиненном — не буду. Да и пристрелить можете… за разглашение государственных тайн, — приплел я, в попытке набить себе цену и напустить погуще тумана. На самом деле прочесть мысли генерала мне толком не удалось. Лишь поверхностная информация, самый минимум.

— Мудрое решение, — заметил Терентьев и прищурился, явно поведясь на мою браваду.

— Ты, действительно, опасный человек Белов. Я бы даже сказал очень опасный. Благо, что умный. Иначе бы, мы давно за тобой пришли. Хотя не факт, что застали бы на месте. Упекли бы не в «дурку», как ты изволил выразиться, а в шарашкину контору, чтоб лишнего не сболтнул и без дела не сидел. Как ты это делаешь? Эти твои фокусы с чтением подноготной?