Читаем Иноходец онлайн бесплатно

Стою, верчу головой, руки в карманах, сам весь значит в белом, а вокруг туманная дымка, и свет такой рассеянный. Эмоции, возвышенные, положительные, ровные, но не понимаю, ничего не понимаю. Мало того, просто не знаю кто я, откуда прибыл, и где нахожусь. Чувствую, что место приятное, можно даже сказать уютное. Бывал бы здесь прежде, наверняка бы запомнил. А так стою с улыбкой блаженного идиота и просто таращусь по сторонам, в полной неясности, что происходит.

— Что, приятель, странные ощущения? — вдруг спросил меня худощавый старик, с окладистой седой бородкой, в светло-бежевом старомодном костюме.

Откуда старик здесь появился, я заметить не успел, но принял его появление спокойно, словно все так и надо было, будто ждал чего-то подобного.

— Странные, не то слово, отец. Может подскажешь где это я?

— А ты сам-то как думаешь? — улыбнулся старик, и с хитрецой так, посмотрел мне в глаза. — На что все это по-твоему похоже?

— Я не знаю. Ничего не помню, но похоже, да и чувствую, что-то внутри подсказывает, будто умер я.

— Умер, — кивнул стрик пригладив седую шевелюру и подошел чуточку ближе. — Только не ты умер, а тело твое. А ты, и твое тело, скажу тебе по секрету, не одно и то же.

— А умер то хоть не срамно, без конфуза? — спросил я, и сам удивился, откуда из меня такие слова странные прут.

— А тебе не все ли равно? Помер и помер, мир праху твоему, а уж как расстался с мешком мяса, с костями, пустяк да пропасть.

Дед неторопливо стал обходить меня по кругу, разглядывая снизу-вверх, как какой-то экспонат в музее, а я стою эдаким наглядным пособием, словно приклеен к полу.

— Ну, не скажи, отец, — возразил я. — Одно дело помереть от натуги в сортире, а другое в ратной брани.

Да откуда, блин, из меня такие слова лезут, отродясь в моем словаре таких не было.

— Ну, тут согласен. С этим у тебя все нормально. Красиво ушел, в бою.

— Ну хоть так, и то ладно, — вздохнул я, но так ничего и не смог вспомнить, как бы ни старался.

Старик прошел еще немного и вдруг сел на скамейку, с такими чугунными боковинами, как в парках и скверах раньше стояли. А я ведь точно помню, когда оглядывался по сторонам, никакой скамейки там не было.

— Ты за прошлое не горюй, я же не просто так тут с тобой разговор затеял.

— А ты Бог? — вдруг спросил я, озвучивая неожиданную догадку, и сам удивился, как мне такая дурацкая идея в голову только пришла, я же ни в каких богов не верую.

Старик сдержанно хихикнул и стал подкручивать пышные усы.

— Ну, если тебе так будет удобней, давай считать, что Бог. Но правду сказать я постарше ваших богов буду, да и возможностей побольше.

— Эвон как. Занятно, — да что ж из меня анахронизмы такие странные выскакивают, где я такого раритетного говора нахватался? Ведь чувствую же, что не мое.

— А ведь я тебя не просто так перехватил, хотел, вот, поближе на тебя посмотреть, пощупать, так сказать. Поскрести скорлупку твою. Понравилась мне удаль твоя молодецкая. А мне как раз такой и нужен.

— И зачем же, позволь полюбопытствовать, отец, я тебе такой красивый надобен, — не ну это клиника какая-то, какой-то устаревший словарь мне залили.

— Эх и силища у тебя! — восхитился старик, пряча в усы улыбку. — А ты молодец, вот уж десятый по счету предохранитель сломал. Все к памяти своей рвешься. А я ведь крепко забороло учинил. Ух силен. Вот оттого старым словарным запасом и пользуешься, потому как к нынешнему я тебе доступ ограничил. Ну да ладно, дело у меня к тебе. Но прежде, хочу поведать коротенькую историю. Жил как-то, многие лета прежде, бравый воин. Силен был, удал да смел. И честен, и славен, и правды знал. Из многих битв славу вынес. И стало время ему сыновей родить. Сыны, те славу отца почитали и помнили, во всем он им примером служил. Вот только ссора с ними вышла большая. Брат на брата войной шел. Бранились да ругались, столько крови пролили. Худо ли бедно, мир сотворили. Своих детей родили. И опять ссора стала. Да только не в ратном бою, а исподволь, под покровом, в ночи тихой, словно и не было. Чести попрали, языки змеиные, да яд, да скверна, да обман. И так каждое колено. Один другого хлещи собачились потомки. Не бывало уж больше честной битвы, все чужими руками, исподтишка. Отравили племя, былую славу предка упокоили. Мертв славный род. Один лишь потомок уцелел. Три раза тридцатое колено. Кровь предка в потомке чиста, а вот душа сгнила. Слава того предка уж канула в Лету. Потомок слаб да немощен, да и трусоват, и подловат. И вроде сложилось так что на роду ему смерть была написана. Но вот не случилось, не нашла костлявая нареченного.

— Чего-то отец ты совсем мне голову заморочил. Уж и не знаю, что думать. Я-то тут с какого боку?

— Кровь потомка не вода, — тут же вставил старик, — враз узнают кто таков. А за того байстрюка даже нянькам стыдно было. Воин из него как из мыша куница. А мне нужен воин. Бравый, сильный, смелый, честный, чтоб рода славного не посрамил. Не сейчас, так через час его сыщут. Вот я и подумал, не тебя в горнило, а его отправить. Подменить вас в теле. Дать тебе шанс пожить еще. Тело, конечно, срам, смотреть больно. Но с твоим опытом, да памятью…

— Предложение заманчивое отец. Но как же так, я ведь ничего уж и не помню, словно вышибло все из головы.

— На сей счет не тужи, память я тебе ворочу. Ты воин отважный. За чужими спинами никогда не прятался. Многие тебе жизнью обязаны. И даже после смерти стольких врагов к праотцам отправил.

— А если не соглашусь? Странно все это как-то, подмена, подлог какой-то.

— Нет, так нет. Неволить не стану. Свобода выбора, это друг мой, главный закон мироздания. Но вот только не всякий на такое дело, с подменой такой, годен.

— Тогда, наверное, соглашусь, — кивнул я, глядя на старика. — Не хочется помирать.

— Вот и славно. Я у того мальчишки все отыму. Токмо тельце и останется, чтоб у тебя всяких дурных воспоминаний не было.

— А что надобно то? Делать что нужно?

— Ничего. Просто живи. Как сам разумеешь, так и живи. Люби, работай, служи, воля твоя, что сам захочешь, то и делай. Полная свобода. Память тебе всецело возверну, чтоб подспорье было, да и так, по мелочи, в настройках поковыряюсь.

— Просто жить и все? — не унимался я, ища какой-то подвох.

— Жить так, как сам разумеешь. Душа у тебя чистая, светлая, вот она тебе путь и подскажет.

— Согласен отец.

— Ну тогда прощай, — заулыбался старик, — и спасибо что согласился мне подсобить. Случится, однажды еще свидимся.

Свет стал гаснуть, а мои глаза сами собой слипаться. Это просто сон подумал я, всего лишь сон.

Тяжелый пограничный крейсер «Фартовый», именно так в вольном переводе можно было отразить его название, с некоторой пиратской романтикой, висел в системе красного карлика, на самой окраине империи Аратан. Здесь, на этом участке, пограничный буй обнаружил крупный объект, нарушивший границу сектора. Ежечасно, сотни тысяч, миллионы объектов пересекают этот рубеж границы, но системные сторожевые станции и буи на них не реагируют, даже если присутствует рудный металл. Но этот буй в системе красного карлика засек именно металлическую массу, а не рудный металл, поэтому крейсер «Фартовый», под командованием капитана Марда Эсира, явился сюда от ближайшего поста для уточнения причины поднятой тревоги. Активные сканеры почти час просвечивали систему сверяясь с координатами выданными сторожевым буем. Обнаружить даже спасательную капсулу в огромном объеме сектора задача не из легких, особенно если она уже не подает опознавательных сигналов.

— Есть совпадение, господин капитан, — доложил вахтенный, через час активного поиска. — Пустотный объект, предположительно средний грузовой транспорт. Отклика энергетических систем не обнаружено.

— Боевая тревога. Код восемь. Истребители в режим разведки. Открыть орудийные шахты, щиты восемьдесят процентов.

Все это были совершенно дежурные команды, строго прописанные в уставе имперского флота. Капитан Мард уже знал, что это остов старой разбитой лоханки, которую подстрелили в момент разгона. Подстрелили и бросили, или забыли подобрать, или просто некому было. Не редко такое случается. Уже через двадцать минут истребители проведут визуальный осмотр опасного мусора, зафиксируют все данные, и примутся перенаправлять очередной корабль-шатун к короне местной звезды. Многотонная неуправляемая железяка, летящая со скорость в одну восьмую от световой, да еще и вблизи района патрулирования, это потенциальная опасность. Так что придется убирать с дороги любой мусор, опять же, руководствуясь строгими флотскими инструкциями.

— Доклад разведки господин капитан, — бормотал теперь уже вахтенный связист. — Класс корабля окончательно не опознан, рефлектор идентификатора отсутствует. Предположительно постройки гуманоидной расы. Это только кормовая часть и грузовой отсек.

— Что за груз, есть данные сканеров? — поинтересовался капитан, не очень-то надеясь на улыбку фортуны. Как только его перебросили к этой чертовой туманности, где проходят исключительно военные трассы, и ни одного большого каравана, с трофеями ему, а, следовательно, и всему экипажу, очень не везет.

— С вероятностью в восемьдесят процентов стазис-контейнеры, — ответил старпом, изучая поступающие видеофайлы. — И очень старые.

— Высылайте десантный бот и буксир инженерной группы, — тут же скомандовал Мард, прекрасно понимая, что даже самый древний и совершенно обесточенный стазис-контейнер, это всегда гарантированная прибыль. Поспешил он на счет фортуны. В таких контейнерах перевозят только очень дорогостоящий груз, скоропортящийся, хрупкий и нежный. Один такой контейнер стоит под миллион кредитов. И если на обломке корабля наберется хоть с десяток исправных контейнеров, это будет огромной удачей для всего экипажа.

Долгие и волнительные полтора часа ожидания, и вот поступает новый доклад, уже от десантной и технической групп.

— Предположительно полторы тысячи контейнеров, господин капитан. Корабль обесточен, но есть отклик от двух автономных энергетических ячеек. Два контейнера еще в рабочем состоянии, правда один треснул.

Это была не очень хорошая новость. Если в контейнере член экипажа, или не дай боги владелец судна, а то и хозяин груза, все придется отдать. Сейчас Искин корабля ведет строгий учет. Вызов на сигнал тревоги приравнен к боевой операции, и любое отклонение от устава повлечет за собой неприятные последствия. Будь Мард пиратом, или хотя бы вольным торговцем, он бы без зазрения совести выпотрошил контейнеры прямо в пустоте, и забрал бы весь груз себе. Но он офицер космического флота империи, и обязан действовать по уставу.

— Подключить к рабочим контейнерам аварийное питание. Предупредить медсекцию, пусть будут готовы принять.

Полторы тысячи контейнеров. Ни один работорговец не может себе позволить подобной роскоши. Да и по остаткам корпуса древнего корабля видно, что он военный. Минимум три дня на демонтаж всех этих подарков. Адмирал устроит выволочку за задержку, но, если до того, как вскрыть рабочие контейнеры, пару сотен перетащить на склад, или техникам, на ремонт и обслуживание, глядишь они и потеряются. Будет чем подмазать начальству.

Первым делом демонтировали те контейнеры, которые дали отклики и предположительно до сих пор исправно работали. Легкий челнок доставил их в первую очередь.

Капитан оставил рубку старпому. Как только срежут с этого обломка все ценное, остатки направят в сторону местного светила. В такой простой работе можно обойтись и без капитана.

Пока Мард шел к медицинской секции, на нейросеть стал поступать доклад лейтенанта медицинской службы.

— Два исправных стазис-контейнера, большой и малый. По данным сканирования, оба производства империи Галанте. Возраст больше двух тысяч лет. Резервный источник питания сдох бы через пару сотен лет. Для вскрытия одного из контейнеров потребуется вооруженный наряд.

Отдав необходимые распоряжения, капитан активировал на комбинезоне режим биологической защиты. Дело в том, что стазис-контейнеры в корне отличались от криокапсул, так любимых работорговцами за свою дешевизну. Криокапсула замораживает человека впрыскивая в кровь специальный антифриз не дающий возможности образоваться кристаллам льда. Для поддержания активности мозга используют нейронный активатор, использующий в качестве источника энергии тяжелый изотоп. Заморозить легко, а вот вывести из этого состояния та еще лотерея. Вероятность получить серьезную травму, или вовсе не проснуться равна трем процентам. В условиях, когда идет массовое применение такой техники, три процента это очень много. Зато, очень дешево. Даже с учетом того что замороженных таким способом разумных потом неделю вытаскивают из этого состояния убирая все негативные последствия процесса.

А вот стазис-контейнеры, или как их еще называют емкости с генератором стазис-поля, это принципиально другой вид технологий. На каких принципах и физических законах работает эта технология в Содружестве не знают до сих пор. Их умеют делать, сохранилось не мало производственных линий от древних. Это дорого, как по материалам, так и по энергозатратам. Но в объеме работающего стазис-поля время перестает идти. Помещенный внутрь разумный замирает в единственной зафиксированной секунде, которая будет длиться в этой сфере, пока есть энергия. Проще говоря если вытащить рыбку из воды, поместить в такое поле, и везти сто лет на другую планету, то уже там отключив поле мы выясним, что рыбка все еще жива и надо только опять бросить ее в воду. Субъективное время внутри поля для любого объекта, помещенного в стазис-поле, перестает идти. Вот именно поэтому устав предписывает при вскрытии таких контейнеров иметь рядом вооруженный конвой. Мало ли что там может храниться. Как-только отключится поле любой объект внутри мгновенно обретает стопроцентную активность, словно и не было этих сотен, или даже тысяч лет. Уникальны два фактора, первый фактор, это собственно остановка времени внутри поля, а второй фактор, это крайне малое потребление энергии этим самым полем.

Сознание возвращается какими-то рывками, медленно, криво и неровно, словно встает на свои места обломками, кусками пазла, фрагментами мозаики, всей картинки еще не видно, но понимание собственного я уже присутствует. Накатывается волнами, и надо как-то в этом разобраться.

Так, начнем с простого — кто я? Николай Владимирович Морозов. Помню очень хорошо. А что еще? Ого, да я же все помню, да так подробно…

Стоп, я ведь и старика этого помню, и все что он говорил. Тело. Подмена. Он дал мне новое тело, после того как я…