Читаем Тень на жатве онлайн бесплатно

«Тень на жатве»

Автор: Бринн Уивер

Серия: «Царство теней #1»

Перевод для группы:

https://vk.com/towwersauthors

Тг канал:https://t.me/towwersauthors

АННОТАЦИЯ

Сирена, которая должна молчать, чтобы выжить.

Каратель, пришедший за жертвой, которую он не может убить.

В тихом городишке Сэнфорд, под покровом тайны, живет Лу — вампирша, скрывающаяся от мира. Боясь, что голос выдаст ее секреты, Лу годами жила молча, обращаясь только к одной ведьме, которой доверяла. За исключением, конечно, тех случаев, когда приходило время охоты. Тогда она заманивала жертв сладкими песнями.

Но когда ее миссию прерывает Ашен, таинственный и поразительный Жнец из Царства Теней, кажется, что ее наконец-то настигла судьба. Ашен прибыл за душой, не подозревая, что перед ним — награда, достойная целой бессмертной жизни. Два врага вынуждены работать вместе, чтобы раскрыть преступление и понемногу начинают сближаться.

С каждым мгновением Лу становится все труднее и труднее жить тенью среди своих врагов, особенно рядом с загадочным демоном, с которым она связана. Возможно, ей просто стало скучно. Ведь для Лу опасность и желание — понятия неразделимые.

...И в любом царстве есть существа намного опаснее, чем Ашен.

ТРОПЫ

• фэнтези

• действия происходят в современном мире

• юмор, подколы, много шуток в стиле Бринн

• от врагов к возлюбленным

• сильная героиня вампир/сирена

• герой жнец, охотящийся на таких, как она

Оглавление

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

ГЛАВА 5

ГЛАВА 6

ГЛАВА 7

ГЛАВА 8

ГЛАВА 9

ГЛАВА 10

ГЛАВА 11

ГЛАВА 12

ГЛАВА 13

ГЛАВА 14

ГЛАВА 15

ГЛАВА 16

ГЛАВА 17

ГЛАВА 18

ГЛАВА 19

ГЛАВА 20

ГЛАВА 21

ГЛАВА 22

ГЛАВА 23

ГЛАВА 24

ГЛАВА 25

ГЛАВА 26

ГЛАВА 27

ГЛАВА 28

ГЛАВА 29

ГЛАВА 30

ГЛАВА 31

ГЛАВА 32

ГЛАВА 33

ОТ АВТОРА

ГЛАВА 1

Влад Цепеш обладал прекрасным голосом.

Спорю, вы этого не знали. Большинство вспоминает его из-за этой любви насаживать тела на колья. Ну, и из-за того, что он вампир. Коим он, кстати, и являлся. Вся эта история с осиновыми кольями — скорее реквизит. Но почему-то никто не думает, как он вообще умудрялся захватывать столько людей для этих самых колов? Силой? Мощью своей армии?

Хах.

Он подчинял их своей песней.

И он был гением мелодии. Его голос был ярким, словно солнечный свет на стали. Когда он пел, всех словно затягивало в водоворот ужаса и очарования бога. Он был устрашающим и внушительным, но его голос — теплым и манящим. Хотелось быть рядом с ним, несмотря на страх, когда его взгляд задерживался на тебе. Хотелось его внимания, чтобы он пел для тебя, несмотря на зловещий огонек в его темных глазах. Он мог обольщать тебя, а мог уже планировать твою смерть. Страсть, опасность, ярость… Влад был мастером баланса между ужасом и желанием.

Но вот что Владу совсем не удавалось — так это маскировка.

Эго. О боже мой. Да у него такое раздутое эго было. В те времена истории еще было место для нарциссизма безумцев. Но в конце концов даже Жнецы не смогли закрывать на это глаза. Они добрались до Влада. Устроили засаду, выпустив серебряные стрелы, с наконечниками, пылающими адским огнем. А потом оставили его на растерзание выжившим после многолетнего бесчинства. Люди сожгли его тело и развеяли прах в воде и земле, чтобы он никогда не смог восстать.

Я, конечно, понимаю, что они перестарались… все это было немного слишком. Люди в те времена были очень драматичными. Их суеверия — просто смех. Чеснок, кресты, святая вода, заклинания… Единственное, в чем они не промахнулись, — это серебро. Влад умер. Ему отрубили голову и сожгли. Рассеивать его прах повсюду не нужно было. И ведь даже ничего не оставили на память. Мне, его создательнице.

По правде говоря, это было просто невежливо. Так что я решила, что необходимо наказать большую часть этих хамов. Они почему-то не предполагали, что эта тихая, неприметная и миловидная девушка может оказаться эпицентром хаоса и разрушений. «Да ладно, это же женщина!». Они всегда нас недооценивают. Игнорируют. Всегда.

Как Джесси Бейтс.

Мужчины, подобные Джесси Бейтсу, всегда одинаковы. Такими они были тысячелетия назад, и такими останутся в будущем. Джесси посчитал, что может позволить себе неуважительно относиться к моей начальнице, потому что он — человек, привыкший испытывать границы дозволенного. Спортсмен, «золотой мальчик», одетый в «Tommy Hilfiger», типичный студент из братства. Ему нравится оставаться безнаказанным. Невинная шутка про вьетнамский акцент Биан. Смешок по поводу ее фигуры. И поверьте, Биан может за себя постоять. Она способна сама разрешать свои проблемы, и я пообещала себе не вмешиваться.

Но все изменилось, когда мистер Бейтс вообразил, что может оскорбить меня.

Ну да, возможно, я специально прикидывалась зашуганной, когда видела его в холле или когда проходила мимо него, идущего в столовую в одиночестве. Я хотела, чтобы он перешел черту. Наверное, с точки зрения вашей жалкой человеческой морали, это подстава. Но, честно говоря, думаю, мне бы и делать ничего не пришлось. Джесси Бейтс и без моей «слабости» был бы мизогинистским ублюдком.

Сначала были только ухмылки и оценивающие взгляды на мою грудь. Которая, кстати, ничего особенного собой не представляет. Но потом, как и ожидалось, он перешел черту.

Я до сих пор ощущаю удушающий запах дешевого виски и приторного одеколона, когда он, шатаясь, вышел в коридор после мальчишника и, загородив мне путь, прижал меня к стене, заключив в клетку из своих рук.

— Может, поднимемся ко мне… Лу? — пробормотал он, ткнув пальцем в мой бейдж. Голос его вязким, словно патока. Я покачала головой, устремив взгляд на ковер, и с отвращением подумала, как кому-то вообще пришло в голову создать этот кошмар из фиолетовых и оранжевых кругов и уложить его на пол. 70-е — худшее десятилетие.

Джесси вырвал меня из размышлений об интерьере. В буквальном смысле. Он дернул меня за хвост — жест, который, по его мнению, наверняка должен был выглядеть соблазнительно и дерзко.

— Что, язык проглотила? Я буду самым нежным, обещаю.

Я встретилась с его налитыми кровью, стеклянными глазами, заглушая желание. Не это желание, фу. Я имела в виду желание вырвать ему глотку и слизать его кровь с этого жуткого ковра.

Когда я снова отрицательно покачала головой, он закатил глаза и усмехнулся. Я почувствовала, как за зрачками вспыхивает алый огонь, и зажмурилась.

Не здесь. Не сейчас.

Ощущение, будто я проглотила раскаленное железо. От каждого его вдоха этот жар в горле становился невыносимым. Я пыталась унять бешеное сердцебиение. Я почувствовала, как его палец очерчивает линию на моей шее, скользит вниз к ключицам, останавливается в центре груди. Мне захотелось оторвать этот палец и засунуть ему в… Но я сдержалась. И он воспринял это как приглашение к большему. Он положил ладонь на мою грудь и сжал.

Внезапный удар отбросил его руку. Джесси взвизгнул, и тут же последовал еще один удар.

— Отпусти ее! — закричала Биан. Я услышала ее босые шаги, топающие по ковру, когда она прибежала меня спасать.

— Ты в меня что, туфлей кинула?

— Охрана уже едет! Отпусти ее и вали отсюда. Быстро!

Я открыла глаза и увидела, как Биан, подхватив одну из своих туфель, бросается на Джесси и вновь кидает ее. Она прогнала его по коридору, и вскоре его выставили из «Лебедя».

Впрочем, далеко он не уйдет.

Свадьба, ради которой он, собственно, здесь и находился, отгремела вчера, и, судя по всему, была знатная. Энди рассказывал, полицию дважды вызывали, чтобы утихомирить пьяные потасовки. А такой тип, как Джесси Бейтс, редко оказывается вдали от эпицентра неприятностей. Так что, если он вдруг исчезнет, подозреваемых, думаю, найдется немало.

Обычно я не охочусь в родном городе.

Но для Джесси Бейтса сделаю исключение.

ГЛАВА 2

Джесси Бейтс понятия не имеет, что я выпью из него все соки.

Фу, нет. Не в этом смысле.

Я убью Джесси Бейтса, и мне это понравится.

И я превосходная охотница. Это, пожалуй, единственное, что вы, людишки, угадали в своих мифах о нас. Мы — высшие хищники. Скрытные, незаметные, обольстительные, когда это нам необходимо. Мы можем выделяться, а можем сливаться с толпой. Можем быть очаровательными, а можем вселять ужас. Можем быть политическими агентами, а можем скользить сквозь общество незамеченными. Мы — оборотни не потому, что умеем превращаться в других существ, а потому, что умеем становиться разными версиями самих себя. Мы становимся тем, кем вы хотите, лишь бы получить от вас то, что нам необходимо.

Практически все остальное, во что вы верите о вампирах — чушь.

Солнечный свет? Ребят, серьезно?

Летающие мыши?

Серьезно? Разве я похожа на девушку, собирающую коллекцию летающих грызунов? Да ни за что на свете. Пусть я и слишком холодна, чтобы подхватить бешенство, но и пробовать не горю желанием.

Я не сияю, не сплю в гробу, не обитаю в склепе. Чеснок на меня не действует, святая вода не обжигает. Собственно, именно в зачарованной воде и началась моя бессмертная жизнь. Я привлекательна: длинные черные ресницы, яркие ореховые глаза, длинные волосы цвета расплавленного шоколада, безупречная оливковая кожа. Немного макияжа, и я могу свести с ума любого, но зачем, чтобы вы помнили мое лицо? В моих интересах оставаться незамеченной, особенно, учитывая мою… историю.

Но, полагаю, в кое-чем вы все-таки были правы. Например, в моих сверхъестественных чувствах. И сейчас все, что я ощущаю, — это сильный запах потного, мясистого тела этого мудака из братства. Как уже говорила, обычно я не охочусь в родных краях. Не люблю привлекать к себе излишнее внимание, и больше всего на свете хочу оградить от проблем дом Биан. Но сейчас я не могу с собой совладать. Голод слишком силен.

Любые мысли о возможных последствиях рассеиваются вместе с легким дуновением ветра, приносящим теплый, мускусный аромат Джесси. Он пахнет божественно.

Я начинаю напевать тихую мелодию.

Сначала Джесси, похоже, не замечает этого. Он продолжает идти мимо закрытых магазинов, под уличными фонарями, где мотыльки бьются о желтый пластик. Его спортивная сумка небрежно перекинута через плечо. Он смотрит в телефон, полностью сосредоточившись на мерцающем экране. Я возношу беззвучную молитву благодарности за то, что на нем нет наушников. Наушники — настоящая головная боль для любой сирены. Серьезно, как, скажите на милость, мне соблазнять добычу, если они постоянно слушают свои дурацкие плейлисты в «Spotify» или где-то еще?

Так, соберись! Я отвлекаюсь, когда голодна.

Я направляю все свое внимание на широкую, аппетитную спину Джесси и начинаю напевать громче. Вижу, как звук, наконец, достигает его крошечного мозга. Когда Джесси наклоняет голову вбок и замедляет шаг, я начинаю произносить слова. Дело не том, что я пою, а как я это пою. И мне не нравятся эти старые песни моего народа, песни о море, древних кораблях и Одиссее.

Люблю поинтереснее.

Я начинаю петь слова из «WAP» от Карди Би и Меган Ти Стэллион. Это современный шедевр, и я порву любого, кто скажет обратное. И я могу спеть это сладко. Так сладко, будто это церковный гимн.

I want you to park that big Mack truck right in this little garage.

(Я хочу, чтобы ты запарковал свой большой грузовик в мой узкий гараж),

Make it cream, make me scream,

(Сделай так, чтобы она сочилась, заставь меня кричать),

Out in public, make a scene,

(На людях, давай устроим сцену),

I don't cook, I don't clean.

(Я не готовлю, я не убираюсь),

But let me tell you, I got this ring

(Давай покажу тебе, как я получила это кольцо на своем пальце).

Джесси практически останавливается. Мое нежное сопрано окончательно его пленило (я же говорила!). Догоняю его и беру за руку, увлекая за собой в этом ночном променаде, будто мы — два юных возлюбленных.

Я веду Джесси к узкому переулку между сырной лавкой «Cheese Louise» и салоном для собак «Puptown». Смесь запахов сыра и мокрой псины просто отвратительна. Но Джесси не против. Он охотно идет за мной. Он полностью под моим контролем. Да и мне, в общем-то, все равно. Я так чертовски голодна, что могла бы выкупать собаку в сыре, вытереть ее о толстую шею Джесси, и все равно впиться в нее зубами и назвать это раем.

Я увожу Джесси подальше от света уличных фонарей, в тень. Охота в ночное время — это то немногое, в чем вы, люди, оказались правы. Отойдя на достаточное расстояние от тротуара, я останавливаюсь и поворачиваюсь к Джесси. В его глазах — тоска. Он смотрит в никуда. Мысли где-то далеко. Это своего рода милосердие, которое мы, вампиры, даруем нашим жертвам. Мир перед смертью. Кто еще способен на такое?

Я мягко толкаю Джесси, прижимая его к холодной кирпичной стене. Так будет легче, когда у него подкосятся ноги. Черт, какой же он высокий! Я обычно выбираю жертв поменьше, но он был таким мудаком в гостинице, что заслужил это сполна. Мне придется карабкаться по нему, как по дереву.

Мои клыки удлиняются, и я касаюсь кончиком языка их острия. Чувствую вкус сладкого яда. Мой желудок издает жалобный звук. Я вижу только пульсирующую вену на шее Джесси. Слышу только биение его сердца. Цепляюсь за его плечи, подтягиваясь выше, вдыхая пьянящий аромат похмельного пота и одеколона. Закрываю глаза и улыбаюсь, готовясь вонзить клыки…

— А вот хрен тебе, — говорит глубокий голос за моей спиной. Большая и сильная рука с неестественной силой хватает меня за плечо и отшвыривает от Джесси. Я вижу перед собой широкую мужскую грудь. Черная рубашка. Клубящийся дым. Клинок серебра, оплетенный огнем в другой руке. Татуировки, словно черные змеи, поднимаются от ворота, покрывая шею до линии коротких темных волос. Зрачки карих глаз полыхают пламенем.

Жнец.

Твою ж мать.

Сука, сука, сука, сука.

Бляяяяяять!

Ну все. Это конец. Прожить пять тысяч проклятых лет и умереть за сырной лавкой.

Они нашли меня. После стольких лет. Нашли в этом богом забытом Сэнфорде, блять.

…Черт.

Жнец медленно скользит взглядом по моему лицу, будто запоминая каждую деталь. Наверняка смакует момент. Хочет увидеть ужас в моих глазах, когда вонзит меч мне под ребра. Сейчас он станет героем своего клана, и предвкушение этой победы, наверное, слаще самой победы.

— Ты владеешь клинком? — спрашивает он.