Читаем Талгат. Вторая жена онлайн бесплатно

ТАЛГАТ. ВТОРАЯ ЖЕНА

Тата Шу

Гла­ва 1 И сно­ва за­го­ра­ет­ся рас­свет. И сно­ва с мыс­ля­ми о той, ко­то­рая вы­рва­ла ду­шу. А ведь ему ка­за­лось, что у него ее нет. Тал­гат с ба­буш­кой Ка­би­сой жи­ли в сво­ем до­ме, но ту­да пе­ре­брал­ся ее млад­ший сын Фа­хад Илья­сов – че­ло­век, чье имя в се­мье про­из­но­си­ли ше­по­том, с дро­жью в го­ло­се. В му­суль­ман­ских се­мьях оси­ро­тев­ших де­тей за­би­ра­ют род­ствен­ни­ки, но ино­гда ми­ло­сер­дие – лишь шир­ма для же­сто­ко­сти. И Тал­гат все ча­ще ду­мал, что луч­ше бы ему ока­зать­ся в дет­ском до­ме по­даль­ше от этих стен, про­пи­тан­ных стра­хом. Фа­хад Илья­сов был же­сток не толь­ко к Тал­га­ту. Его соб­ствен­ные де­ти – Ай­дар и Лей­ла жи­ли в по­сто­ян­ном стра­хе пе­ред от­цом. Ма­лей­шая про­вин­ность – не вы­учен­ный урок, раз­би­тая чаш­ка, не во­вре­мя по­дан­ный чай – и тя­же­лая ру­ка Фа­хада об­ру­ши­ва­лась на них. Фа­хад Илья­сов нена­ви­дел сла­бость. В его ми­ре не бы­ло ме­ста ни жа­ло­сти, ни со­стра­да­нию – толь­ко си­ла. Толь­ко власть. И его соб­ствен­ные де­ти ста­ли для него жи­вым оскорб­ле­ни­ем. С са­мо­го рож­де­ния Лей­лы Фа­хад смот­рел на дочь с от­вра­ще­ни­ем. – Еще од­на пасть, ко­то­рую кор­мить, – бро­сал он, ко­гда Зух­ра при­жи­ма­ла к гру­ди но­во­рож­ден­ную де­воч­ку. Лей­ла рос­ла ти­хой и пуг­ли­вой, но с го­да­ми в ее гла­зах на­чал про­сы­пать­ся огонь – тот са­мый, ко­то­рый так бе­сил Фа­хада. Он не мог сми­рить­ся с тем, что де­воч­ка осме­ли­ва­ет­ся смот­реть на него пря­мо, что в ее мол­ча­нии чи­та­ет­ся вы­зов. Од­на­ж­ды Фа­хад про­хри­пел до­че­ри: – Ско­ро ты под­рас­тешь и я те­бя от­дам за­муж за нуж­но­го мне че­ло­ве­ка, – он схва­тил ее за во­ло­сы. – Твое ме­сто – на кухне и у по­сте­ли му­жа! Ай­да­ра Фа­хад нена­ви­дел еще боль­ше. Маль­чик ро­дил­ся сла­бым – вра­чи го­во­ри­ли о врож­ден­ном по­ро­ке серд­ца, о том, что ему нель­зя пе­ре­на­пря­гать­ся, что он ни­ко­гда не бу­дет та­ким креп­ким, как дру­гие де­ти. Для Фа­хада это был стыд. По­зор. Его сын ин­ва­лид. – Ты да­же муж­чи­ной не мо­жешь быть! – орал он, ко­гда Ай­дар не мог под­нять тя­же­лый ме­шок или пе­ре­бе­жать быст­ро двор. – Ты – червь! Он за­став­лял сы­на де­лать то, что ему не под си­лу – тас­кать вед­ра с во­дой, ча­са­ми сто­ять на ко­ле­нях во дво­ре, ес­ли тот «недо­ста­точ­но быст­ро» вы­пол­нял при­ка­зы. Он сме­ял­ся над сы­ном, ко­гда тот си­нел от одыш­ки. Ай­дар не пла­кал. Он стис­ки­вал зу­бы. Но в его ду­ше ко­пи­лась нена­висть. Ба­буш­ка Ка­би­са, сла­бая и боль­ная, не мог­ла за­сту­пить­ся. Она са­ма бы­ла бес­прав­ной в сво­ем до­ме. Фа­хад счи­тал, что ста­ру­ха да­ром ест хлеб, и не раз при де­тях го­во­рил, что «по­ра бы ей на клад­би­ще». Но боль­ше все­го нена­ви­сти до­ста­ва­лось Тал­га­ту. Маль­чик был жи­вым уко­ром, на­по­ми­на­ю­щим о том, что Фа­хад украл. Ро­ди­те­ли Тал­га­та – Ай­джан и Руслан – по­гиб­ли а ав­то­ка­та­стро­фе, ко­гда ему бы­ло пять лет. Вме­сте с ни­ми по­гиб и дед Ба­рат, муж Ка­би­сы, по­след­ний кто мог про­ти­во­сто­ять Фа­хаду. Офи­ци­аль­но – тра­ги­че­ская слу­чай­ность. Но в го­ро­де шеп­та­лись, что ма­ши­ну пе­ред ро­ко­вой по­езд­кой «го­то­ви­ли» лю­ди Фа­хада. Ба­рат Илья­сов был успеш­ным пред­при­ни­ма­те­лем, вла­дел се­тью ма­га­зи­нов и ав­то­за­пра­вок. По­сле его смер­ти все пе­ре­шло Фа­хаду – един­ствен­но­му, кто «слу­чай­но» не по­ехал в тот день с се­мьей. Руслан, стар­ший сын, дол­жен был уна­сле­до­вать биз­нес, но по­гиб вме­сте с же­ной. А Тал­гат остал­ся ни­ко­му не нуж­ным гру­зом. Фа­хад уме­ло скры­вал на лю­дях, что нена­ви­дит пле­мян­ни­ка. Но до­ма он от­кры­то го­во­рил: «Ты – сла­бый, как твой отец». Он за­став­лял с утра до но­чи чи­стить двор, мыть ма­ши­ны, но­сить тя­же­лые меш­ки из ма­га­зи­на. Ес­ли Тал­гат оши­бал­ся – его би­ли. Ес­ли пла­кал би­ли силь­нее. Ай­дар и Лей­ла, хоть и бо­я­лись от­ца, ино­гда тай­ком под­карм­ли­ва­ли Тал­га­та, ко­гда их ма­те­ри Зух­ре уда­ва­лось спря­тать еды. Ино­гда пря­та­ли его, ко­гда Фа­хад при­хо­дил в ярость. Но по­мо­гать от­кры­то не смел ни­кто. Од­на­ж­ды но­чью, ко­гда Фа­хад уехал в го­род, ба­буш­ка Ка­си­ба по­зва­ла Тал­га­та к се­бе. Ее го­лос дро­жал, а в гла­зах сто­я­ли сле­зы. – Ты дол­жен знать прав­ду, – про­шеп­та­ла она. – Твой отец… твой дед… Они не про­сто так по­гиб­ли. – Дя­дя… Фа­хад? – ти­хо спро­сил Та­гат, хо­тя и так знал от­вет. Ка­си­ба кив­ну­ла. – Он ду­ма­ет, что я ни­че­го не по­ни­маю, Но я ви­жу, как он смот­рит на те­бя. Он бо­ит­ся, что ты ко­гда- ни­будь узна­ешь прав­ду. Ти­ши­ну но­чи разо­рвал хрип­лый го­лос ба­буш­ки Ка­си­бы. Ее паль­цы сжи­ма­ли ру­ку Тал­гат так креп­ко, буд­то она бо­я­лась, что его вот-вот вы­рвут из это­го ми­ра – так же, как ко­гда-то вы­рва­ли его ро­ди­те­лей. – Они не про­сто по­гиб­ли, – про­шеп­та­ла она, и в ее гла­зах вспых­ну­ла дав­няя боль. – Их уби­ли. По­то­му что они от­ка­за­лись. Тал­гат по­чув­ство­вал, как по спине про­бе­жал хо­лод­ный пот. – От­ка­за­лись от че­го? – Твой дед Ба­рат был чест­ным че­ло­ве­ком. Он стро­ил биз­нес, что­бы по­мо­гать лю­дям, а не гу­бить их. Но Фа­хад… – он при­вел в се­мью тех, кто пред­ло­жил «лег­кие день­ги». Нар­ко­ти­ки. Про­да­жу де­ву­шек «на Во­сток». Твой отец Руслан узнал и хо­тел пой­ти в по­ли­цию. А Ба­рат… он ска­зал Фа­хаду, что вы­го­нит его из до­ма и ли­шит на­след­ства. Тал­гат по­чув­ство­вал, как в вис­ках за­сту­ча­ла кровь. – И то­гда… дя­дя… – Он их убил. Под­стро­ил ава­рию. В ком­на­те ста­ло душ­но, буд­то сте­ны сжи­ма­лись во­круг них. По­сле смер­ти Ба­ра­та и Русла­на Фа­хад из­ме­нил­ся. Рань­ше он был жест­ким, но не чу­до­ви­щем. Те­перь же в его гла­зах све­ти­лась хо­лод­ная же­сто­кость, а в до­ме во­ца­рил­ся на­сто­я­щий тер­рор. Его же­на, Зух­ра, ко­гда-то кра­си­вая и гор­дая жен­щи­на, пре­вра­ти­лась в тень. Фа­хад бил ее за ма­лей­шую про­вин­ность, а од­на­жды при­гро­зил: – Ес­ли хоть сло­во ска­жешь – от­прав­лю об­рат­но к от­цу. И де­тей ты не уви­дишь. Она мол­ча­ла. По­то­му что зна­ла – он не бле­фу­ет. Фа­хад уехал «по де­лам». И ес­ли Фа­хад не по­яв­лял­ся на ужин, в до­ме зна­ли, что он вер­нет­ся до­мой пья­ный, с чу­жи­ми ду­ха­ми на одеж­де. Лей­ла и Ай­дар си­де­ли на по­лу их об­щей ком­на­ты, при­жав­шись друг к дру­гу. Той но­чью, ко­гда Фа­хад сно­ва на­пил­ся и вва­лил­ся в дом с тя­же­лы­ми ша­га­ми. Лей­ле бы­ло все­го де­сять, а Ай­да­ру – один­на­дцать. Они при­та­и­лись за две­рью сво­ей ком­на­ты, слов­но два ис­пу­ган­ных зверь­ка. Из-за сте­ны до­но­си­лись при­глу­шен­ные зву­ки: сна­ча­ла крик ма­те­ри, по­том глу­хие уда­ры, шум борь­бы, а за­тем… ти­хие, пре­ры­ви­стые сто­ны. Лей­ла сжа­ла ку­ла­ки так силь­но, что ног­ти впи­лись в ла­до­ни. Она не до кон­ца по­ни­ма­ла, что про­ис­хо­дит, но зна­ла – что-то ужас­ное. Ай­дар сто­ял блед­ный, с тря­су­щи­ми­ся гу­ба­ми, и в его гла­зах го­ре­ла нена­висть, слиш­ком взрос­лая для ре­бен­ка. – Он ее уби­ва­ет, – про­шеп­та­ла Лей­ла, и го­лос ее дро­жал. Ай­дар мол­чал. Он уже не раз ви­дел, как отец бил мать, но се­го­дня бы­ло что-то дру­гое. Что-то… гряз­ное. Дверь в ком­на­ту вне­зап­но рас­пах­ну­лась, и они ед­ва успе­ли от­пря­нуть. На по­ро­ге сто­я­ла Зух­ра – блед­ная, с си­ня­ком под гла­зом, в разо­рван­ном пла­тье. В ее взгля­де не бы­ло зло­сти, ни стра­ха – толь­ко пу­сто­та. – Ло­жи­тесь спать, – про­шеп­та­ла она. – И… не вы­хо­ди­те. За ее спи­ной в ко­ри­до­ре ма­я­чи­ла тень Фа­хада. Он тя­же­ло ды­шал, и от него нес­ло пе­ре­га­ром. – Ты что, жа­лу­ешь­ся де­тям? – про­вор­чал он хрип­ло. Зух­ра рез­ко обер­ну­лась, при­кры­вая со­бой Лей­лу и Ай­да­ра. – Нет. Я про­сто… про­ве­ряю, спят ли они. Фа­хад фырк­нул, но, ка­жет­ся был слиш­ком пьян, что­бы про­дол­жать. Он что-то невнят­но про­бор­мо­тал и, по­ша­ты­ва­ясь, ушел в свою спаль­ню. Зух­ра за­кры­ла за ним дверь, за­тем об­ня­ла де­тей, при­жа­ла к се­бе – креп­ко, от­ча­ян­но, буд­то бо­я­лась, что их вот-вот от­ни­мут. – Ма­ма… – Лей­ла всхлип­ну­ла, за­ры­ва­ясь ли­цом в ее пле­чо. – По­че­му он так де­ла­ет? – Тс-с-с…– Зух­ра по­гла­ди­ла ее по во­ло­сам. – Не плачь. Но Ай­дар не пла­кал. Он смот­рел на мать с та­кой бо­лью и яро­стью, что ей ста­ло не по се­бе. – Я убью его, – ти­хо ска­зал он. Зух­ра вздрог­ну­ла. – Не го­во­ри так! Ни­ко­гда! – Она схва­ти­ла его за пле­чи. – Ес­ли он услы­шит… – Но он же… он же… – Ай­дар не мог по­до­брать слов. – Он твой отец, – про­шеп­та­ла Зух­ра, но да­же она не ве­ри­ла в то, что го­во­ри­ла. Ко­гда мать ушла, де­ти еще дол­го си­де­ли в тем­но­те, при­слу­ши­ва­ясь к зву­кам до­ма. За ок­ном за­вы­вал ве­тер, а из спаль­ни ро­ди­те­лей до­но­си­лось тя­же­лое хра­пе­ние Фа­хада. – Мы ото­мстим, – вдруг ска­зал Ай­дар. Лей­ла по­смот­ре­ла на него. – Как? – Я еще по­ка не знаю. Но ко­гда вы­рас­ту… я сде­лаю так, что­бы он за­пла­тил за все. Лей­ла кив­ну­ла. Она про­тя­ну­ла ми­зи­нец, как де­ла­ла все­гда, ко­гда они до­го­ва­ри­ва­лись о чем-то важ­ном. – Он убьет нас ко­гда-ни­будь, – про­шеп­та­ла Лей­ла. Ай­дар мол­чал. По­том до­стал нож – ста­рый, ту­пой, ко­то­рый он украл из кух­ни. – Нет это мы его убьем. А за сте­ной, в по­сте­ли, Тал­гат то­же не спал. Он слы­шал все. Так как он был стар­ше, он по­ни­мал, что про­ис­хо­ди­ло в спальне ро­ди­те­лей Лей­лы и Ай­да­ра. И впер­вые за дол­гие го­ды в этом до­ме он по­чув­ство­вал – он не один. Гла­ва 2 Тал­гат на­чал за­ме­чать стран­ные ве­щи. По но­чам к до­му подъ­ез­жа­ли ма­ши­ны с за­тем­нен­ны­ми стек­ла­ми. Фа­хад ухо­дил на «встре­чи», а воз­вра­щал­ся с тол­сты­ми пач­ка­ми де­нег. Ино­гда во дво­ре по­яв­ля­лись чу­жие де­вуш­ки – ис­пу­ган­ные, с пу­сты­ми гла­за­ми. Их быст­ро уво­зи­ли, и боль­ше ни­кто их не ви­дел. А од­на­жды Тал­гат слу­чай­но услы­шал раз­го­вор Фа­хада с ка­ким- то муж­чи­ной в ко­жан­ном паль­то: – Пар­тия при­дет че­рез неде­лю. Ес­ли по­ли­ция нач­нет ко­пать – у нас есть «коз­лы от­пу­ще­ния». – А ес­ли кто-то за­го­во­рит? Фа­хад рас­сме­ял­ся: – Мерт­вые не сви­де­тель­ству­ют. С го­да­ми Тал­гат на­учил­ся быть неви­дим­кой. Он по­нял: что­бы вы­жить в этом до­ме, нуж­но сли­вать­ся с те­ня­ми, не при­вле­кать вни­ма­ния, не да­вать по­во­да для гне­ва. Он стал ма­сте­ром мел­ких хит­ро­стей – во­вре­мя ис­че­зал, ко­гда Фа­хад воз­вра­щал­ся до­мой, под­кла­ды­вал по­душ­ку под оде­я­ло, со­зда­вая ви­ди­мость, что спит, ко­гда сам пря­тал­ся в са­рае до утра. В шко­ле он учил­ся хо­ро­шо, за­ни­мал­ся спор­том. Ка­би­са с каж­дым днем сла­бе­ла. Од­на­ж­ды ве­че­ром, ко­гда в до­ме во­ца­ри­лась ти­ши­на, Ка­би­са по­зва­ла Тал­га­та. – Сы­нок, мое вре­мя под­хо­дит к кон­цу, – про­шеп­та­ла она, гла­дя его по го­ло­ве. – Но ты не дол­жен оста­вать­ся здесь. Тал­гат хо­тел воз­ра­зить, но она рез­ко сжа­ла его ру­ку. – Слу­шай вни­ма­тель­но. В Ка­за­ни жи­вет ста­рый друг тво­е­го от­ца – Ар­ман. Он слу­жил с Русла­ном в ар­мии. Ес­ли что-то слу­чит­ся… бе­ги к нему. Она су­ну­ла ему смя­тый ли­сток с ад­ре­сом и день­ги. Тал­гат кив­нул, чув­ствуя, как ком под­сту­па­ет к гор­лу. – Кля­нись, что вос­ста­но­вишь честь на­шей се­мьи. Что Фа­хад от­ве­тит за все. – Кля­нусь, – про­шеп­тал он, и в этот мо­мент где-то в до­ме хлоп­ну­ла дверь. Ка­би­са ис­пу­ган­но от­пря­ну­ла. – Иди. Бы­ст­ро. Че­рез неде­лю ба­буш­ка не просну­лась. Врач кон­ста­ти­ро­вал сер­деч­ный при­ступ. Но Тал­гат ви­дел, как Фа­хад ух­мы­лял­ся в уг­лу. Но­чью, ко­гда дом по­гру­зил­ся в ти­ши­ну, Тал­гат вы­скольз­нул во двор. Он взял рюк­зак с нехит­ры­ми по­жит­ка­ми, ад­ре­сом, кус­ком хле­ба и фо­то­гра­фи­ей ро­ди­те­лей и до­ку­мен­та­ми, ко­то­рые ему пе­ре­да­ла ба­буш­ка. У во­рот его ждал Ай­дар. – Я знал, что ты се­го­дня уй­дешь, – про­шеп­тал дво­ю­род­ный брат, су­нув ему свер­ток. Там день­ги и те­ле­фон. Это от нас с Лей­лой. Бра­тья об­ня­лись на про­ща­ние. Тал­гат шаг­нул в ночь. Ав­то­бус ухо­дил на рас­све­те. Тал­гат ку­пил би­лет и сел у ок­на, сжи­мая в кар­мане ад­рес дя­ди Ар­ма­на. «Я вер­нусь, – мыс­лен­но по­обе­щал он Фа­хаду. И то­гда ты узна­ешь, на что спо­со­бен сын Русла­на». Ав­то­бус рез­ко за­тор­мо­зил, вы­рвав Тал­га­та из тре­вож­ных вос­по­ми­на­ний. За ок­ном мель­ка­ли ог­ни Ка­за­ни— огром­но­го, чу­жо­го го­ро­да, где ему пред­сто­я­ло на­чать но­вую жизнь. Дом Ар­ма­на ока­зал­ся неболь­шим, но уют­ным. Быв­ший друг от­ца, встре­тил Тал­га­та на по­ро­ге с креп­ким ру­ко­по­жа­ти­ем и изу­ча­ю­щим взгля­дом. – Зна­ешь, ты вы­ли­тый Руслан в твои го­ды,– хрип­ло про­из­нес Ар­ман, уса­жи­вая его за стол, где уже ды­мил­ся го­ря­чий беш­бар­мак. За ужи­ном Тал­гат рас­ска­зал все. О Фа­хаде. О ба­буш­ке. О клят­ве. Ар­ман слу­шал мол­ча, лишь креп­че сжи­мая ста­кан чая. – Ты оста­нешь­ся здесь, – ко­рот­ко бро­сил он в кон­це. – Бу­дем счи­тать, что ты мой сын. Го­ды в до­ме Ар­ма­на из­ме­ни­ли Тал­га­та. Он окон­чил шко­лу с зо­ло­той ме­да­лью, за­ни­мал­ся бок­сом и стрель­бой. Ар­ман, стро­гий, но спра­вед­ли­вый, стал для него на­сто­я­щим от­цом. – Ар­мия за­ка­лит те­бя, – ска­зал он од­на­жды, ко­гда Тал­га­ту ис­пол­ни­лось во­сем­на­дцать. – Ты дол­жен быть силь­нее, чем Фа­хад. Не толь­ко те­лом, но и ду­хом. В ар­мии Тал­гат встре­тил Пла­то­на Ро­за­но­ва. Вы­со­кий, угрю­мый па­рень из дет­до­ма, он с пер­во­го дня взял Тал­га­та «под кры­ло». Они ста­ли нераз­луч­ны: вме­сте про­шли «учеб­ку», вме­сте по­па­да­ли в пе­ре­дря­ги, вме­сте вы­тас­ки­ва­ли друг дру­га из драк. – Мне неку­да воз­вра­щать­ся, – как-то при­знал­ся Пла­тон но­чью в ка­зар­ме. – По­сле дем­бе­ля хоть под мо­стом жить бу­ду. Тал­гат мол­ча про­тя­нул ему фо­то ро­ди­те­лей. – Те­перь у те­бя есть се­мья. И вот они сто­ят на пер­роне род­но­го го­ро­да. Два бой­ца. Два бра­та. Тал­гат – вы­со­кий, ши­ро­ко­пле­чий, с хо­лод­ным взгля­дом, в ко­то­ром чи­та­лась ре­ши­мость. Пла­тон – та­ко­го же ро­ста, мощ­ный, свет­ло­во­ло­сый, с шра­ма­ми на ску­лах и при­выч­кой по­сто­ян­но ози­рать­ся. – Ну что, брат, – хрип­ло усмех­нул­ся Пла­тон. – По­ка­жешь мне это­го «дя­дю»? Тал­гат мед­лен­но вы­дох­нул. – Сна­ча­ла кое-что про­ве­рю. Он до­стал те­ле­фон и на­брал но­мер, ко­то­рый пом­нил на­изусть. – Лей­ла? Это я. В труб­ке раз­дал­ся вздох, за­тем ти­хий плач. – Ты… жи­вой? – Жи­вой. И я вер­нул­ся. Пер­вым де­лом они по­шли на клад­би­ще. К мо­ги­лам ро­ди­те­лей, де­да, ба­буш­ки. Тал­гат мол­ча по­ло­жил горсть зем­ли на хо­лод­ный ка­мень. – Обе­щаю, – про­шеп­тал он. Пла­тон сто­ял по­одаль, да­вая бра­ту по­быть на­едине с па­мя­тью. Ве­че­ром, в де­ше­вом ка­фе, их на­шел Ай­дар. По­взрос­лев­ший. Он во­шел в ка­фе с осто­рож­но­стью че­ло­ве­ка, при­вык­ше­го жить в те­ни. Он был ху­дым, с блед­ным ли­цом и глу­бо­ки­ми тем­ны­ми кру­га­ми под гла­за­ми – сле­ды бес­сон­ных но­чей и боль­но­го серд­ца. Но в его взгля­де го­рел хо­лод­ный, рас­чет­ли­вый ум. – Ты вы­гля­дишь как при­зрак, – хрип­ло усмех­нул­ся Пла­тон, раз­гля­ды­вая его. Ай­дар не от­ве­тил. Он сел за стол, вы­нул из кар­ма­на по­тре­пан­ный блок­нот и по­ло­жил пе­ред Тал­га­том. Тал­гат на­хму­рил­ся, от­кры­вая блок­нот. На стра­ни­цах бы­ли за­пи­си, рас­пе­чат­ки пе­ре­пи­сок, фо­то­гра­фии, схе­мы. Все ак­ку­рат­но раз­ло­же­но по да­там. – Что это? – До­ка­за­тель­ства, – ти­хо ска­зал Ай­дар. – То, за что он дол­жен сесть. Или уме­реть. Отец те­перь важ­ная пти­ца, – то­роп­ли­во за­шеп­тал он. – У него свя­зи в мэ­рии, в по­ли­ции. Он вы­дал Лей­лу за­муж за сво­е­го че­ло­ве­ка. От по­бо­ев она по­те­ря­ла ре­бен­ка. – Ай­дар про­тя­нул клю­чи. – Я под­го­то­вил­ся к тво­е­му при­ез­ду. Га­раж на окра­ине. Там кое-что, что мо­жет по­мочь. По­ка Тал­га­та не бы­ло, Ай­дар не си­дел сло­жа ру­ки. Фа­хад счи­тал его сла­бым – и это бы­ла его глав­ная ошиб­ка. Серд­це Ай­да­ра мог­ло под­во­дить, но мозг ра­бо­тал без­от­каз­но. Он на­учил­ся взла­мы­вать па­ро­ли, шиф­ро­вать дан­ные, пря­тать сле­ды. Дед по ма­те­рин­ской ли­нии – ти­хий, слом­лен­ный ста­рик, ко­то­ро­го Фар­хад пре­зи­рал, – тай­но пе­ре­да­вал ему день­ги. – Ты дол­жен быть ум­нее его, – шеп­тал дед, сжи­мая ру­ку вну­ка в ред­кие встре­чи. – Си­ла – не в ку­ла­ках. Ай­дар по­ку­пал обо­ру­до­ва­ние: ми­ни-ка­ме­ры, жуч­ки, жест­кие дис­ки. По но­чам, ко­гда Фа­хад спал или уез­жал «на де­ла», он ко­пал­ся в его ком­пью­те­ре, ска­чи­вал фай­лы, фо­то­гра­фи­ро­вал до­ку­мен­ты. – Ты рис­ку­ешь. Ес­ли он узна­ет… – Он не узна­ет, – рез­ко обо­рвал Ай­дар. – Я не Лей­ла. Я не кри­чу, не пла­чу. Я – тень. Пла­тон при­свист­нул: – Черт, па­рень. Ты се­рьез­ный. Ай­дар впер­вые улыб­нул­ся – тон­ко, без теп­ла. – Я ждал те­бя, Тал­гат. У ме­ня есть все, что­бы его уни­что­жить. Но мне нуж­на си­ла. Твоя си­ла, а еще день­ги. Но где их взять? Мы долж­ны вер­нуть чест­ное имя се­мьи. Я устал от то­го, что на ме­ня смот­рят с нена­ви­стью и ты­ка­ют паль­цем… Тал­гат… у Лей­лы та же участь, что и на­шей ма­те­ри. И ес­ли ма­ма, еще жи­ва, то Лей­ла сго­рит быст­ро… В га­ра­же их ждал сейф. Внут­ри – пап­ка с до­ку­мен­та­ми, флеш­ка. Тал­гат раз­вер­нул первую стра­ни­цу. Это бы­ли бух­гал­тер­ские от­че­ты. Но не обыч­ные – с по­мет­ка­ми о «по­став­ках», циф­ра­ми в дол­ла­рах и… спис­ка­ми де­ву­шек с фо­то­гра­фи­я­ми и ви­део. Мо­ло­день­кие, ис­пу­ган­ные. Их гру­зи­ли в фур­го­ны. Фар­хад сто­ял в сто­рон­ке и счи­тал день­ги. – Мы со­жжем его мир до­тла, -ти­хо ска­зал Тал­гат. За ок­ном уда­рил гром. На­чи­нал­ся дождь. Дождь лил как из вед­ра, пре­вра­щая ули­цы в мут­ные ре­ки. Тал­гат и Пла­тон си­де­ли в по­лу­раз­ру­шен­ном ка­фе на окра­ине го­ро­да, раз­би­рая до­ку­мен­ты, най­ден­ные в га­ра­же. Каж­дая стра­ни­ца – как нож в серд­це: спис­ки де­ву­шек, пе­ре­прав­лен­ных за гра­ни­цу, от­мы­тые день­ги, взят­ки чи­нов­ни­кам. – Это­го хва­тит, что­бы по­са­дить его на всю жизнь, – про­бор­мо­тал Пла­тон, пе­ре­ли­сты­вая от­че­ты. – Нет, – хо­лод­но от­ве­тил Тал­гат. – Тюрь­ма для него слиш­ком мяг­ко. Но нуж­но где-то раз­до­быть день­ги. Он хо­тел, что­бы Фа­хад по­те­рял все. Как ко­гда-то по­те­рял он. Гла­ва 3 Че­рез несколь­ко дней Тал­гат от­пра­вил­ся в центр го­ро­да – нуж­но бы­ло про­ве­рить один из скла­дов, ко­то­рый Фа­хад ис­поль­зо­вал для сво­их «де­ли­шек». Но ед­ва он вы­шел из ав­то­бу­са, как услы­шал за спи­ной рез­кий го­лос: – Эй, па­рень! По­мо­жешь? Он обер­нул­ся. Пе­ред ним сто­ял муж­чи­на лет пя­ти­де­ся­ти, в до­ро­гом паль­то, с про­ни­ца­тель­ным взгля­дом. За ним – пе­ре­пу­ган­ная мо­ло­дая де­вуш­ка с за­пла­кан­ны­ми гла­за­ми. – Мою дочь… толк­ну­ли, – муж­чи­на кив­нул на про­ез­жа­ю­щую ма­ши­ну. – Вы не ви­де­ли но­мер? Тал­гат по­ка­чал го­ло­вой. – Нет. Но вам луч­ше отой­ти от до­ро­ги. Муж­чи­на тя­же­ло вздох­нул, за­тем неожи­дан­но при­гля­дел­ся к Тал­га­ту. – Ты… не Русла­нов сын? Тал­гат на­сто­ро­жил­ся. – От­ку­да вы зна­е­те мо­е­го от­ца? Муж­чи­на усмех­нул­ся, но в гла­зах не бы­ло ра­до­сти. – Я – За­бит Га­ма­ли­ев. Твой отец и я ко­гда-то де­ла­ли биз­нес. По­ка твой дя­дя не ре­шил, что он здесь хо­зя­ин. Тал­гат по­чув­ство­вал, как сжа­лись ку­ла­ки. За­бит при­гла­сил Тал­га­та в свой ка­би­нет. Дочь, Ва­лия, си­де­ла в уг­лу, об­хва­тив ко­ле­ни, буд­то пы­та­ясь стать мень­ше. – Фа­хад… – За­бит с си­лой уда­рил ку­ла­ком по сто­лу. – Он из­на­си­ло­вал ее. Он за­ду­мал сло­мать ме­ня и отобрать биз­нес. Тал­гат вздрог­нул. – По­че­му вы не по­шли в по­ли­цию? – Ха! – Га­ма­ли­ев горь­ко рас­сме­ял­ся. – У него вся по­ли­ция на со­дер­жа­нии. А те­перь… – он по­смот­рел на дочь, – она бе­ре­мен­на. Тал­гат мол­чал. – Я пред­ла­гаю те­бе сдел­ку, – рез­ко ска­зал За­бит. – Же­нись на Ва­лии. Дашь свое имя ее ре­бен­ку. А я… я остав­лю те­бе свой биз­нес. Тал­гат рез­ко под­нял гла­за. «Вот оно! Ал­ла­ху угод­но, что­бы я ото­мстил за сво­их ро­ди­те­лей, как мож­но быст­рее!» Но спро­сил: – За­чем вам это? – По­то­му что ты – един­ствен­ный, кто нена­ви­дит его так же, как я. Ты ото­мстишь. А я… я не смо­гу. У ме­ня нет сил. Я бо­лен. Он­ко­ло­гия, чет­вер­тая сте­пень, не опе­ра­бель­на. Мне оста­лось недол­го… – Ты с ума со­шел?! – Пла­тон схва­тил Тал­га­та за пле­чи, ко­гда тот рас­ска­зал ему о пред­ло­же­нии. – Это сдел­ка с са­мим дья­во­лом! Эта де­вуш­ка… она же не в се­бе! – Я знаю. – И ты го­тов взять на се­бя это? Ра­ди ме­сти? Тал­гат мед­лен­но кив­нул. – Это не толь­ко месть. Это воз­вра­ще­ние то­го, что долж­но бы­ло быть мо­им. Пла­тон сжал зу­бы. – То­гда я оста­юсь с то­бой. – Нис­коль­ко в те­бе не со­мне­вал­ся, брат, – от­ве­тил Тал­гат. Сва­дьба бы­ла ти­хой, по­чти по­хо­рон­ной. Ва­лия сто­я­ла, как кук­ла, не по­ни­мая, что про­ис­хо­дит. За­бит смот­рел на Тал­га­та с бла­го­дар­но­стью и… жа­ло­стью. –Ты – муж­чи­на, – ти­хо ска­зал он ему по­сле це­ре­мо­нии. – Я пой­му, ес­ли у те­бя бу­дут дру­гие жен­щи­ны. Но ни­ко­гда не бро­сай ее. Тал­гат кив­нул. – Я дал сло­во. Те­перь у него бы­ло все: день­ги, власть, свя­зи. Но на­сто­я­щей се­мьи у него нет. Не бу­дет и брач­ной но­чи. Но… Но глав­ное – ото­мстить, уни­что­жить Фа­хада. И он знал, что дя­дя уже по­чув­ство­вал, как зем­ля ухо­дит у него из-под ног… Биз­нес Га­ма­ли­е­ва ока­зал­ся креп­ким фун­да­мен­том, но Тал­га­ту нуж­на бы­ла своя ко­ман­да – лю­ди, го­то­вые ид­ти до кон­ца. Пер­вым де­лом он по­ста­вил Пла­то­на на­чаль­ни­ком служ­бы без­опас­но­сти. –Ты бу­дешь мо­и­ми гла­за­ми и ку­ла­ка­ми, – ска­зал Тал­гат, вру­чая ему клю­чи от но­во­го офи­са. – Най­ди тех, ко­му мож­но до­ве­рять. С Тал­га­том оста­лись толь­ко те лю­ди Га­ма­ли­е­ва, ко­то­рые по­ве­ри­ли в него. Все как один по­ни­ма­ли – при­шел но­вый ли­дер и нач­нет­ся пе­ре­дел. Пла­тон не под­вел, он при­влек на­деж­ных ре­бят из дет­до­ма, быв­ших со­слу­жив­цев, «от­бро­шен­ных» си­сте­мой. Сре­ди них бы­ли снай­пер, взрыв­ник, ха­кер и хо­ро­шо под­го­тов­лен­ные фи­зи­че­ски пар­ни. Все они зна­ли, что та­кое неспра­вед­ли­вость. Все го­ре­ли же­ла­ни­ем сло­мать тех, кто счи­тал се­бя без­на­ка­зан­ным. Тем вре­ме­нем Тал­гат ме­то­дич­но ску­пал дол­ги Фа­хада, пе­ре­ма­ни­вая по­став­щи­ков, под­бра­сы­вая ком­про­мат в СМИ. Биз­нес дя­ди тре­щал по швам. Од­на­ж­ды но­чью на один из скла­дов Фа­хада на­гря­ну­ла по­ли­ция. «Ано­ним­ный зво­нок» – нар­ко­ти­ки, ору­жие, до­ку­мен­ты на де­ву­шек. На дру­гом скла­де лю­ди Тал­га­та за­хва­ти­ли ору­жие. Фа­хад рвал и ме­тал. Его свя­зи вне­зап­но «за­бы­ли» о его су­ще­ство­ва­нии. Он не по­ни­мал кто мог его пре­дать? Тал­гат при­шел в ка­би­нет Фа­хада. – Ты?… – Фа­хад по­нял чьих рук это де­ло. – Зря я те­бя не при­кон­чил еще ша­ка­лен­ком! Ты за­пла­тишь мне с пол­на, – за­ши­пел Фа­хад. Тал­гат мол­ча по­ло­жил пе­ред ним фо­то­гра­фию ро­ди­те­лей. – Они жда­ли это­го дня. Фа­хад бро­сил­ся на него с но­жом, но Пла­тон вы­стре­лил ему в ко­ле­но. – Не так быст­ро, – усмех­нул­ся он. Тал­гат при­вез Фа­хада в тот са­мый га­раж, где ко­гда-то на­шел до­ка­за­тель­ства его пре­ступ­ле­ний. – Зна­ешь, что здесь бы­ло? – спро­сил он, вклю­чая про­ек­тор. На стене ожи­ли кад­ры: Фа­хад пе­ре­да­ет че­мо­дан с день­га­ми по­ли­цей­ским, Фа­хад бьет свя­зан­ную де­вуш­ку, Фа­хад от­да­ет при­каз «убрать» кон­ку­рен­та. – Это ко­нец,– про­шеп­тал Фа­хад. – Нет, – Тал­гат по­до­шел в тем­но­те с пи­сто­ле­том на сто­ле. – Вы­би­рай. Утром на­шли те­ло. Офи­ци­аль­но – са­мо­убий­ство. Фа­хад так и не узнал, что его род­ной сын всей ду­шой нена­ви­дел его. Лей­ла пе­ре­еха­ла в дом Тал­га­та. Ее «муж», под­чи­нен­ный Фа­хада, ис­чез – Пла­тон по­за­бо­тил­ся. А Ва­лия… Ва­лия ро­ди­ла здо­ро­во­го маль­чи­ка. Ко­гда впер­вые взя­ла его на ру­ки, в ее гла­зах на миг по­явил­ся свет. – Спа­си­бо, – про­шеп­та­ла она. Та­гат сто­ял у ок­на, гля­дя на го­род, ко­то­рый те­перь при­над­ле­жал ему. – Это толь­ко на­ча­ло, – ска­зал он Пла­то­ну. И был аб­со­лют­но прав. Власть нуж­но удер­жать. Биз­нес раз­ви­вать и рас­ши­рять, но толь­ко чест­но. Про­шло несколь­ко ме­ся­цев по­сле па­де­ния Фа­хада. Го­род, при­вык­ший к его жест­ко­му прав­ле­нию, мед­лен­но под­стра­и­вал­ся под но­вую власть, стро­гую, но спра­вед­ли­вую. Тал­гат не про­сто за­нял ме­сто дя­ди – он пе­ре­вер­нул все с ног на го­ло­ву. Биз­нес те­перь вел­ся про­зрач­но, день­ги шли не толь­ко в кар­ма­ны из­бран­ных, но и на боль­ни­цы, до­ро­ги, шко­лы, дет­ские са­ды, обу­строй­ство го­род­ских тер­ри­то­рий. Но глав­ное лю­ди во­круг Тал­га­та на­ча­ли ожи­вать. Зух­ра, мать Ай­да­ра и Лей­лы, дол­гие го­ды жи­ла слов­но в ту­мане. По­сле за­то­че­ния в до­ме Фа­хада она по­чти пе­ре­ста­ла го­во­рить, пре­вра­тив­шись в тень. Но те­перь, ко­гда кош­мар за­кон­чил­ся, в ее гла­зах сно­ва по­явил­ся огонь. Она взя­ла под опе­ку Ва­лию и ма­лень­ко­го Ами­ра. Ва­лия, бо­яв­ша­я­ся каж­до­го шо­ро­ха, вздра­ги­ва­ю­щая при рез­ких дви­же­ни­ях, ста­ла спо­кой­нее. Лей­ла ре­ши­ла, что пой­дет учит­ся. И отец, и муж счи­та­ли, что жен­щи­на это пыль под но­га­ми. Она долж­на быть при­слу­гой при му­же и ро­жать здо­ро­вых на­след­ни­ков. А Лей­ла не мог­ла да­же это­го. Те­перь она уси­лен­но го­то­ви­лась к по­ступ­ле­нию в ин­сти­тут. На­го­ня­ла про­грам­му, ко­то­рую не про­шла в шко­ле. Ай­дар, все­гда блед­ный и из­мож­ден­ный, на­ко­нец пе­ре­стал вы­гля­деть как при­зрак. Он доль­ше не пря­тал­ся по уг­лам, не вздра­ги­вал от каж­до­го шо­ро­ха. Те­перь у него бы­ла своя ком­на­та в до­ме Тал­га­та, своя ра­бо­та, своя жизнь. Тал­гат до­ве­рил ему фи­нан­со­вый от­дел сво­е­го биз­не­са. Ай­дар ока­зал­ся ге­ни­ем цифр – он ви­дел ма­хи­на­ции там, где дру­гие да­же не по­до­зре­ва­ли под­во­ха. – Ты дол­жен сле­дить, что­бы у нас все бы­ло чи­сто, – ска­зал Тал­гат. – Я не хо­чу ста­но­вить­ся та­ким, как он. Ай­дар кив­нул. – Не ста­нешь. Он на­чал за­ни­мать­ся спор­том – не для дра­ки, а для здо­ро­вья. Серд­це боль­ше не бо­ле­ло так ча­сто, ще­ки по­ро­зо­ве­ли. Од­на­ж­ды он да­же по­шу­тил за ужи­ном, и все за­сме­я­лись. – По­хо­же, ты ожи­ва­ешь, – ух­мыль­нул­ся Пла­тон – По­хо­же, – со­гла­сил­ся Ай­дар. Гла­ва 4 Тал­гат сто­ял у кро­ват­ки, гля­дя на спя­ще­го Ами­ра. Маль­чи­ку бы­ло уже пол­го­да – пух­лые ще­ки, тем­ные рес­ни­цы, спо­кой­ное ды­ха­ние. Он был со­всем кро­шеч­ным, без­за­щит­ным, но в его ма­лень­ком ку­лач­ке уже уга­ды­ва­лась си­ла. – Ты бу­дешь луч­ше ме­ня, – ти­хо про­шеп­тал Тал­гат, по­прав­ляя оде­я­ло. Он не хо­тел, что­бы Амир рос, как он – в стра­хе, в те­ни чу­жой же­сто­ко­сти, со сжа­тым кус­ком в гру­ди, вме­сто ду­ши. Он хо­тел дать ему все: лю­бовь, за­щи­ту, бу­ду­щее. И хо­тя этот ре­бе­нок не был его кро­вью, Тал­гат чув­ство­вал от­вет­ствен­ность. Он дал сло­во За­би­ту, ко­то­рый уже по­ки­нул этот мир. Он сго­рел за два ме­ся­ца. Ва­лия си­де­ла в уг­лу ком­на­ты, ка­ча­ясь на крес­ле-ка­чал­ке. Ее гла­за бы­ли пу­сты, паль­цы нерв­но пе­ре­би­ра­ли край пла­тья. Ино­гда она бор­мо­та­ла что-то несвяз­ное, но ча­ще мол­ча­ла. Тал­гат по­до­шел к ней, осто­рож­но по­ло­жил ру­ку на пле­чо. – Он се­го­дня хо­ро­шо по­ел, – ска­зал он, ста­ра­ясь го­во­рить мяг­ко. Ва­лия вздрог­ну­ла, но не от­ве­ти­ла. Ее взгляд скольз­нул по нему, не за­дер­жи­ва­ясь. Тал­гат вздох­нул. Он не знал, вер­нет­ся ли она ко­гда-ни­будь к нор­маль­ной жиз­ни. Но он не мог бро­сить ее – не из-за жа­ло­сти, а из-за че­сти. Он дал сло­во. Поз­же, за ужи­ном, Пла­тон за­ме­тил его за­дум­чи­вость. – О чем ду­ма­ешь, брат? Тал­гат от­ло­жил вил­ку, по­тя­нул­ся за ста­ка­ном во­ды. – О бу­ду­щем. – Ка­кое еще бу­ду­щее? У те­бя уже есть все: день­ги, власть, ува­же­ние. – Но нет на­сто­я­щей се­мьи. Пла­тон усмех­нул­ся. – Амир – твой сын. Ва­лия – твоя же­на. Лей­ла, Ай­дар, Зух­ра – твои род­ные. Что еще нуж­но? Тал­гат по­смот­рел в ок­но, где за стек­лом мер­ца­ли ог­ни го­ро­да. – Я хо­чу же­ну, ко­то­рая бу­дет лю­бить ме­ня. Сво­их де­тей. Но сей­час… сей­час не вре­мя. – По­то­му что Фа­хад мертв, а ты все еще во­ю­ешь? – По­то­му что я не го­тов. Он по­ни­мал: что­бы по­стро­ить что-то на­сто­я­щее, нуж­но сна­ча­ла по­стро­ить се­бя. На сле­ду­ю­щий день Тал­гат по­дал до­ку­мен­ты в уни­вер­си­тет. Эко­но­ми­ка и управ­ле­ние – то, что нуж­но для биз­не­са. Он не со­би­рал­ся быть про­сто «кру­тым пар­нем с день­га­ми». Он хо­тел знать за­ко­ны, фи­нан­сы, стра­те­гии. – Ты се­рьез­но? – уди­вил­ся Ай­дар, ко­гда Тал­гат рас­ска­зал ему о сво­ем ре­ше­нии. – А что, я на бан­ди­та по­хож? – Ну… да. Тал­гат рас­сме­ял­ся. – Я хо­чу, что­бы наш биз­нес был чи­стым. Что­бы ни­кто не мог ска­зать, что мы та­кие же, как Фа­хад. Ай­дар кив­нул. – То­гда я то­же по­дам до­ку­мен­ты. На про­грам­ми­ста. – От­лич­но. Бу­дем учить­ся вме­сте. Но жизнь – это не толь­ко де­ла и пла­ны. Бы­ли и дру­гие по­треб­но­сти. Од­на­ж­ды ве­че­ром Пла­тон от­вез Тал­га­та в дом двух де­ву­шек – строй­ных, яр­ких, с дерз­ки­ми улыб­ка­ми. – Это Ка­ри­на и Да­на, – пред­ста­вил он. – Они… по­мо­га­ют снять стресс. Тал­гат на­хму­рил­ся. – Не бу­дешь же ты хра­нить вер­ность Ва­лии? – про­шеп­тал Пла­тон. – Дев­чон­ки про­ве­рен­ные, по­след­ствий не бу­дет. Тал­гат ко­ле­бал­ся. Но те­ло тре­бо­ва­ло сво­е­го. Он слиш­ком дол­го жил в на­пря­же­нии, слиш­ком мно­го дер­жал в се­бе. Ка­ри­на по­до­шла к нему, по­ло­жи­ла ру­ку на грудь. – Ты слиш­ком се­рьез­ный. Да­вай я по­мо­гу те­бе рас­сла­бить­ся? Он вздох­нул. – Хо­ро­шо. Но толь­ко не здесь. Они уеха­ли в неболь­шой, за­го­род­ный дом – ме­сто, где мож­но бы­ло за­быть обо всем. За­го­род­ный дом был неболь­шим, но уют­ным – де­ре­вян­ные сте­ны, ка­мин, ши­ро­кие ок­на, за ко­то­ры­ми ше­ле­стел ноч­ной лес. Пла­тон, хит­ро, ух­мы­ля­ясь, остал­ся в го­сти­ной с Да­ной, а Тал­гат с Ка­ри­ной про­шли в спаль­ню. Дверь за­кры­лась. В воз­ду­хе по­вис­ло на­пря­же­ние – не нелов­кое, а го­ря­чее, плот­ное, как пред­гро­зо­вая ти­ши­на. Ка­ри­на мед­лен­но по­до­шла к Тал­га­ту, ее паль­цы скольз­ну­ли по его гру­ди, рас­сте­ги­вая пу­го­ви­цы ру­баш­ки. – Ты весь как стру­на, – про­шеп­та­ла она, при­жи­ма­ясь гу­ба­ми к его шее. – Да­вай я по­мо­гу те­бе за­быть… обо всем. Ее ды­ха­ние бы­ло теп­лым, гу­бы мяг­ки­ми, а ру­ки уве­рен­ны­ми. Тал­гат по­чув­ство­вал, как кровь при­ли­ва­ет к вис­кам, как те­ло от­ве­ча­ет на каж­дое при­кос­но­ве­ние. Он слиш­ком дол­го сдер­жи­вал­ся. Схва­тив ее за та­лию, он про­тя­нул Ка­ри­ну к се­бе, ощу­щая, как ее те­ло при­жи­ма­ет­ся к его на­пря­жен­ным мыш­цам. Их гу­бы сли­лись в жгу­чем по­це­луе – не неж­ном, а жад­ном, пол­ном дав­но ко­пив­ше­го­ся же­ла­ния. – Ты зна­ешь, че­го хо­чешь? – спро­си­ла она, от­стра­ня­ясь на мгно­ве­ние, что­бы сбро­сить пла­тье. Тал­гат не от­ве­тил. Вме­сто слов он рез­ко под­хва­тил ее на ру­ки и бро­сил на кро­вать. Ка­ри­на рас­сме­я­лась, но смех тут же пре­вра­тил­ся в стон, ко­гда он на­крыл ее сво­им те­лом, при­ку­сив неж­ную ко­жу меж­ду клю­чи­ца­ми. Он не то­ро­пил­ся. Его паль­цы сколь­зи­ли по его те­лу, ис­сле­дуя каж­дый из­гиб, каж­дую ре­ак­цию. Ка­ри­на вы­ги­ба­лась под его при­кос­но­ве­ни­я­ми, ног­ти впи­ва­лись в его спи­ну, но он лишь усмех­нул­ся, чув­ствуя как власть пе­ре­хо­дит к нему. – Ты… из­де­ва­ешь­ся? – про­шеп­та­ла она, ко­гда его ру­ка мед­лен­но про­шла по внут­рен­ней сто­роне бед­ра. – Нет. Про­сто на­сла­жда­юсь. Он за­ста­вил ее ждать. Це­ло­вал, ку­сал, по­ка она не за­сто­на­ла, не на­ча­ла мо­лить о боль­шем. И толь­ко то­гда, ко­гда, ее те­ло уже дро­жа­ло от нетер­пе­ния, он во­шел в нее – рез­ко, глу­бо­ко, за­ста­вив Ка­ри­ну вскрик­нуть. Его ритм был ярост­ным, по­ры­ви­стым, буд­то он пы­тал­ся вы­жечь из се­бя все лиш­нее – вос­по­ми­на­ния, боль, оди­но­че­ство. Ка­ри­на за­ды­ха­лась, ее ног­ти остав­ля­ли сле­ды на его пле­чах. Тал­гат пе­ре­вер­нул ее, при­жав к се­бе спи­ной. Его ру­ки со­мкну­лись на ее гру­ди, гу­бы при­льну­ли к ще­ке, а бед­ра дви­га­лись с жи­вот­ной си­лой, за­став­ляя Ка­ри­ну те­рять дар ре­чи. Она мог­ла толь­ко сто­нать, цеп­ля­ясь за про­сты­ни. Он не оста­нав­ли­вал­ся. Под­нял ее, по­ста­вил на ко­ле­ни пе­ред зер­ка­лом, за­ста­вил смот­реть, как их те­ла со­еди­ня­ют­ся сно­ва и сно­ва. Ка­ри­на про­кли­на­ла его, что он сво­дит ее с ума. Ее те­ло со­дрог­ну­лось в по­след­ней, ог­нен­ной волне. И Тал­гат поз­во­лил се­бе от­пу­стить кон­троль. Поз­же, ко­гда страсть утих­ла, Тал­гат ле­жал на кро­ва­ти, гля­дя в по­то­лок. – Ты ду­ма­ешь о ней? – спро­си­ла Ка­ри­на. – О ком? – О жене. Тал­гат от­ве­тил. – Боль­ше ни­ко­гда не за­да­вай мне во­про­сов, ко­то­рые те­бя не ка­са­ют­ся. Твое де­ло уто­лить мой те­лес­ный го­лод, при­чем без по­след­ствий для ме­ня. Ес­ли ты бу­дешь дер­жать язык за зу­ба­ми и по­обе­ща­ешь мне, об­слу­жи­вать толь­ко ме­ня, мы встре­тим­ся с то­бой не один раз. Мне по­нра­ви­лось те­бя тра­хать. Ка­ри­на про­гло­ти­ла язык. А в глу­бине се­бя он знал: од­на­жды он встре­тит жен­щи­ну, ко­то­рая за­жжет в нем не толь­ко огонь же­ла­ния, но и нечто боль­шее. А по­ка… по­ка он бу­дет от­цом Ами­ру. И во­и­ном для тех, кто за­ви­сит от него. Ка­ри­на ока­за­лась не про­сто кра­си­вой иг­руш­кой – она бы­ла ум­на. Ум­на на столь­ко, что­бы по­ни­мать: Тал­гат не про­сто кли­ент, а че­ло­век, с ко­то­рым луч­ше дру­жить, чем враж­до­вать. Их встре­чи ста­ли ре­гу­ляр­ны­ми. Каж­дый раз, ко­гда на­пря­же­ние биз­не­са, уче­бы, от­цов­ства ста­но­ви­лись невы­но­си­мы­ми, Тал­гат зво­нил ей. И она при­ез­жа­ла в за­го­род­ный до­мик – без лиш­них во­про­сов, без глу­пых раз­го­во­ров о чув­ствах. Он брал ее жест­ко, без неж­но­стей – на сто­ле, в ма­шине на зад­нем си­де­нье. Ка­ри­на не со­про­тив­ля­лась. На­о­бо­рот она учи­лась чи­тать его же­ла­ния по од­но­му взгля­ду, по на­пря­же­нию в пле­чах, по то­му, как его паль­цы сжи­ма­лись в ку­ла­ки, преж­де чем он брал ее за во­ло­сы и ста­вил на ко­ле­ни. Она не про­сто при­ни­ма­ла его – она иг­ра­ла по его пра­ви­лам. Поз­во­ля­ла свя­зы­вать се­бя, ку­са­ла гу­бы, что­бы не кри­чать, ко­гда он вхо­дил в нее сза­ди, не да­вая опом­нить­ся. А по­том, ко­гда он, удо­вле­тво­рен­ный, от­ки­ды­вал­ся на по­душ­ку, мол­ча при­но­си­ла ему вис­ки со льдом и са­ди­лась у его ног, как вер­ная со­ба­ка. – Те­бе не на­до­е­ло? – как-то спро­сил он, на­блю­дая, как она за­сте­ги­ва­ет блуз­ку. Ка­ри­на улыб­ну­лась. Не той де­ше­вой улыб­кой, ко­то­рой встре­ча­ла кли­ен­тов, а чем-то бо­лее на­сто­я­щим. – Мне пла­тят. И пла­тят хо­ро­шо. А ты… ты не бьешь, не уни­жа­ешь про­сто так. Ты про­сто бе­решь то, что те­бе нуж­но. И мне это… нра­вить­ся. Тал­гат усмех­нул­ся. – Ты стран­ная. – Воз­мож­но. А в глу­бине ду­ши она зна­ла: он ни­ко­гда не поз­во­лит се­бе влю­бить­ся в нее. Но и не бро­сит ее, как ис­поль­зо­ван­ную вещь. По­то­му что Ка­ри­на ста­ла для него чем-то вро­де удоб­ной при­выч­ки. А еще она бы­ла ум­на. Ум­на на столь­ко, что­бы не тре­бо­вать боль­ше­го. Пла­тон, ко­неч­но, не оста­вал­ся в сто­роне. Да­на бы­ла его от­ду­ши­ной – та­кой же яр­кой, ци­нич­ной и без­эмо­ци­о­наль­ной, как он сам. – Твой брат – чу­до­ви­ще в по­сте­ли, да? – как-то спро­си­ла она, за­тя­ги­ва­ясь си­га­ре­той по­сле жар­кой но­чи. Пла­тон фырк­нул. – Он про­сто не уме­ет по-дру­го­му. Ему не до неж­но­стей. Но он не на­силь­ник. Он ни­ко­гда не возь­мет жен­щи­ну си­лой. – А ты? – Я про­ще. И это бы­ла прав­да. Ес­ли Тал­гат ис­поль­зо­вал секс как спо­соб вы­плес­нуть ярость, то Пла­тон от­но­сил­ся к нему как к спор­ту – ве­се­ло, азарт­но, без лиш­них за­мо­ро­чек. Гла­ва 5 Амир рос, Ва­лия ино­гда улы­ба­лась. Лей­ла уеха­ла учить­ся. Зух­ра за­ни­ма­лась до­мом и Ами­ром. Ай­дар взла­мы­вал ба­зы дан­ных кон­ку­рен­тов. Пла­тон пил вис­ки и сме­ял­ся над глу­по­стя­ми. А Тал­гат… Лю­ди ува­жа­ли его. Это­го муж­чи­ну окру­жа­ла опре­де­лен­ная ат­мо­сфе­ра вла­сти. Но об­ще­ния с людь­ми он ста­рал­ся мак­си­маль­но из­бе­гать. И это де­ла­ло его че­ло­ве­ком, с ко­то­рым бы­ло не лег­ко по­ла­дить. Раз­ви­тая ин­ту­и­ция по­мо­га­ла Тал­га­ту по­нять лю­дей. Ко всем труд­но­стям он при­вык от­но­сить­ся стой­ко. Бла­го­да­ря сво­ей ин­ту­и­ции Тал­га­ту уда­ва­лось преду­га­дать мно­гие со­бы­тия и пра­виль­но рас­счи­ты­вать свои дей­ствия. Для него ред­ко что-то бы­ло неожи­дан­ным и непред­ска­зу­е­мым. По­это­му он по­лу­чал при­зна­ние на об­ще­ствен­ном по­при­ще. И как бы Тал­гат не ста­рал­ся мень­ше об­щать­ся с людь­ми, но они к нему тя­ну­лись – за по­мо­щью, за спра­вед­ли­во­стью. Го­род, ко­то­рый ко­гда-то дро­жал под каб­лу­ком Фа­хада, те­перь жил по но­вым пра­ви­лам. Тал­гат не про­сто за­нял ме­сто дя­ди – он пе­ре­кро­ил са­му си­сте­му. Его власть рос­ла, а вме­сте с ней и ува­же­ние. Но не страх. Лю­ди шли к нему не по­то­му, что бо­я­лись, а по­то­му что ве­ри­ли: этот че­ло­век не пре­даст и по­мо­жет. Од­на­ж­ды к нему при­шел ста­рей­ши­на ро­да Али­е­вых – се­до­бо­ро­дый Ак­бар, чей взгляд, несмот­ря на воз­раст, оста­вал­ся ост­рым, как кли­нок. – Тал­гат, – ска­зал он, опус­ка­ясь в крес­ло с до­сто­ин­ством че­ло­ве­ка, ко­то­рый не при­вык про­сить. – Мой сын по­пал в бе­ду. Его хо­тят по­са­дить за дол­ги, ко­то­рых он не де­лал. Тал­гат мол­ча на­лил ему чаю. – Кто? – Банк, ко­то­рый те­перь при­над­ле­жит Ма­хму­до­вым. Тал­гат знал этот род. Хит­рые, жад­ные, они ску­па­ли дол­ги, что­бы по­том разо­рять се­мьи. – При­ве­ди ко мне сво­е­го сы­на. И все до­ку­мен­ты. Че­рез три дня дол­ги бы­ли ан­ну­ли­ро­ва­ны. Али­е­вы по­ня­ли: те­перь их судь­ба свя­за­на с Тал­га­том. Так на­ча­лось объ­еди­не­ние. В боль­шом до­ме у гор­но­го озе­ра со­бра­лись гла­вы две­на­дца­ти ро­дов. Те, кто еще пом­нил вре­ме­на, ко­гда сло­во стар­ших зна­чи­ло боль­ше, чем день­ги. – Мы как вол­ки, ко­то­рые гры­зут­ся за кость, – ска­зал Ак­бар. – А зем­ля на­ша сла­бе­ет. Нас дро­бят, страв­ли­ва­ют, по­ку­па­ют. Все мол­ча­ли. По­то­му что зна­ли: он прав. – Нам ну­жен ли­дер. Вз­гля­ды об­ра­ти­лись к Тал­га­ту. Он си­дел в те­ни, в сво­ем неиз­мен­ном чер­ном, паль­цы мед­лен­но пе­ре­би­ра­ли ор­ли­ное пе­ро – по­да­рок Али­е­вых по­сле ис­то­рии с дол­га­ми. – Ты вер­нул то, что при­над­ле­жа­ло нам по пра­ву, – ска­зал ста­рей­ши­на ро­да Ка­ри­мо­вых. – Ты не бе­решь лиш­не­го. Ты дер­жишь сло­во. – Я не хо­чу вла­сти над ва­ми, – от­ве­тил Тал­гат. – Но мы хо­тим, что­бы ты ее взял. Ти­ши­на. По­том Ак­бар встал. В ру­ках у него был чер­ный шну­рок с древним обе­ре­гом – ор­ли­ным ког­тем. – Это но­си­ли толь­ко те, ко­го кла­ны при­зна­ва­ли сво­и­ми во­ждя­ми. Тал­гат знал, что это зна­чит. От­каз – оскорб­ле­ние. При­ня­тие – от­вет­ствен­ность на всю жизнь. Он на­кло­нил го­ло­ву. Ста­рый Ак­бар на­дел ему обе­рег на шею. – Пусть орел даст те­бе зор­кость, а ко­готь – си­лу. Слух о том, что Тал­гат стал гла­вой кла­нов, раз­ле­тел­ся мгно­вен­но. И сра­зу же по­сы­па­лись пред­ло­же­ния. Всем хо­те­лось по­род­нить­ся с Илья­со­вы­ми, хо­тя бы че­рез Ай­да­ра. – Моя дочь – кра­са­ви­ца, ум­ни­ца, – го­во­рил один. – Моя пле­мян­ни­ца – из хо­ро­ше­го ро­да, при­да­ное до­стой­ное, – на­ста­и­вал дру­гой. Но Тал­гат лишь ка­чал го­ло­вой. – Ай­дар сам ре­шит. Ай­дар, ко­то­рый те­перь хо­дил с вы­со­ко под­ня­той го­ло­вой, лишь по­жи­мал пле­ча­ми. – Я не го­тов. Но род Са­ды­ко­вых был на­стой­чив. Их гла­ва, Рустам, при­е­хал лич­но. – Ты спас мо­е­го бра­та от тюрь­мы. Мы в дол­гу. – Мне не нуж­ны дол­ги. – Но нуж­ны со­юз­ни­ки. Тал­гат за­ду­мал­ся. – Пусть Ай­дар встре­тит­ся с тво­ей до­че­рью. Без обе­ща­ний. Де­вуш­ку зва­ли Ами­на. Ти­хая, с ум­ны­ми гла­за­ми, она не лез­ла в раз­го­во­ры, но ко­гда Ай­дар слу­чай­но об­жег­ся о чай­ник, она тут же при­нес­ла лед. – Спа­си­бо, – про­бор­мо­тал он. – Ты нелов­кий, – улыб­ну­лась она. Ай­дар по­крас­нел. Че­рез ме­сяц он сам при­шел к Тал­га­ту. – Я же­нюсь. Лей­ла вер­ну­лась с ди­пло­мом. Те­перь она мог­ла ра­бо­тать юри­стом. – Ты нуж­на здесь, – ска­зал Тал­гат. – Мои лю­ди бу­дут учить­ся у те­бя. Но на­шлись и те, кто ви­дел в ней не спе­ци­а­ли­ста, а неве­сту. Лей­ла рас­цве­ла, пре­вра­тив­шись в кра­са­ви­цу. – Она же за­му­жем бы­ла! – воз­му­ща­лись неко­то­рые. – Но муж про­пал, – от­ве­ча­ли дру­гие. – Раз­ве это брак? Один из ста­рей­шин да­же пред­ло­жил Тал­га­ту вы­дать ее за сво­е­го сы­на. – Лей­ла са­ма ре­шит, – хо­лод­но от­ве­тил Тал­гат. Лей­ла, услы­шав это, рас­сме­я­лась. – Я вый­ду за­муж, толь­ко ес­ли по­люб­лю. А по­ка… у ме­ня дру­гие пла­ны. Тал­гат по-преж­не­му встре­чал­ся с Ка­ри­ной. Он так и не из­ме­нил при­выч­ке но­сить чер­ное. – По­че­му?– как-то спро­си­ла Ка­ри­на. – По­то­му что это цвет си­лы. И на­по­ми­на­ние. – О чем? – О том, что я не имею пра­ва быть сла­бым. Лю­ди шеп­та­лись, что в этом есть что-то ми­сти­че­ское. Что тот, кто но­сит толь­ко чер­ное, ли­бо уже мертв внут­ри, ли­бо непо­бе­дим. Тал­гат не ком­мен­ти­ро­вал. Но ко­гда он шел по ули­це, лю­ди за­мол­ка­ли. И не по­то­му что бо­я­лись. А по­то­му что ува­жа­ли. Про­шло пять лет. Тал­гат сто­ял на кры­ше сво­е­го офи­са и смот­рел на го­род, ко­то­рый те­перь был пол­но­стью его. В ру­ке – ди­плом с от­ли­чи­ем по эко­но­ми­ке и управ­ле­нию. Ай­дар, до­учив­шись на про­грам­ми­ста, те­перь воз­глав­лял IT-от­дел их им­пе­рии. Все шло по пла­ну. Ами­ру шел ше­стой год. Маль­чик рос смыш­ле­ным, лю­бо­пыт­ным, с гла­за­ми, в ко­то­рых уже чи­тал­ся ха­рак­тер. Ва­лия… Ва­лия по-преж­не­му жи­ла в сво­ем ми­ре. Она смот­ре­ла на Ами­ра и не по­ни­ма­ла, что это ее сын. У Ай­дра и Ами­ны ро­ди­лась де­воч­ка, ко­то­рую на­зва­ли Дас­та­гуль. Лей­ла, став­шая од­ним из луч­ших юри­стов, ве­ла де­ла кла­на. Пла­тон, как все­гда, был пра­вой ру­кой – пил вис­ки, сме­ял­ся над глу­по­стя­ми и при­кры­вал спи­ну. Те­тя Зух­ра по-преж­не­му сле­ди­ла за до­мом. Ка­за­лось бы все нор­маль­но. Но Тал­гат чув­ство­вал опас­ность. Гла­ва 6 В со­сед­нем го­род­ке жил па­рень по име­ни Ва­рис. Вы­со­кий, жи­ли­стый, с хо­лод­ны­ми и рез­ки­ми чер­та­ми ли­ца. Он очень был по­хож на сво­е­го от­ца Фа­хада. Ва­рис вы­рос в жаж­де ме­сти. Отец все­гда в ред­кие встре­чи ему го­во­рил: «При­дет вре­мя и я те­бе остав­лю все!» Со смер­тью от­ца за­кон­чи­лось фи­нан­си­ро­ва­ние и Ва­ри­су при­шлось ид­ти ра­бо­тать. А еще он со­би­рал ин­фор­ма­цию на тех, кто от­нял у него бу­ду­щее. Он нена­ви­дел Тал­га­та и Ай­да­ра. Это они ли­ши­ли его от­ца. – Что-то не так, – ска­зал Тал­гат Пла­то­ну, ко­гда они си­де­ли в ка­би­не­те. – Опять твоя ин­ту­и­ция? – Да. Как буд­то кто-то сле­дит. – Мо­жет, это Ма­хму­до­вы? Они ведь до сих пор злят­ся, что ты ото­брал у них банк. – Нет. Это что-то дру­гое. Лей­ла вы­шла из офи­са позд­но ве­че­ром. Она уста­ла, меч­та­ла о го­ря­чей ванне и чаш­ке чая. Ко­гда она с охран­ни­ком спу­сти­лась в под­зем­ный га­раж, ее и охран­ни­ка уда­ри­ли по го­ло­вам. Лей­лу увез­ли, а охран­ник остал­ся ле­жать на бе­тон­ном по­лу. Ко­гда Тал­гат по­лу­чил зво­нок, его кровь за­сты­ла. – У нас твоя сест­ра. Ес­ли хо­чешь, что­бы она жи­ла – при­ез­жай один, без ору­жия. Ад­рес при­шлем. Пла­тон схва­тил­ся за ору­жие. – Это ло­вуш­ка. – Я знаю, – сквозь зу­бы ска­зал Тал­гат. Но он по­шел. А Пла­тон в тайне от Тал­га­та при­нял ме­ры. Встре­ча бы­ла на­зна­че­на на за­бро­шен­ном скла­де. Тал­гат во­шел один. – Где Лей­ла? Из те­ни вы­шел Ва­рис. – При­вет, брат. Тал­гат не по­ни­мал. – Кто ты? – Сын Фа­хада. Ва­рис. Тот, ко­го ты не знал. Ты убил мо­е­го от­ца. Те­перь я убью тво­их. Ва­рис на­жал на ку­рок пи­сто­ле­та. Раз­да­лись вы­стре­лы. Тал­гат упал на пол, но пу­ля про­би­ла пле­чо. Ва­рис не ожи­дав­ший та­ко­го ис­хо­да, с про­стре­лен­ной ру­кой рва­нул к вы­хо­ду. В со­сед­нем по­ме­ще­нии Лей­лу дер­жа­ли двое го­ло­во­ре­зов. Пла­тон во­рвал­ся ту­да и на­чал рвать их го­лы­ми ру­ка­ми. Ко­гда все бы­ло кон­че­но, Лей­ла, дро­жа, смот­ре­ла на него ши­ро­чен­ны­ми гла­за­ми. – Ты… при­шел. Пла­тон, весь в кро­ви, тя­же­ло ды­шал. И в этот мо­мент что-то щелк­ну­ло. Меж­ду ни­ми. Тал­га­та ис­те­ка­ю­ще­го кро­вью увез­ли в боль­ни­цу. Ва­рис скрыл­ся. Но вряд ли на­дол­го. Те­перь Тал­гат знал о нем. А Пла­тон и Лей­ла си­де­ли в ко­ри­до­ре боль­ни­цы. Тал­гат оч­нул­ся в бе­лой боль­нич­ной па­ла­те. Рез­кий за­пах ме­ди­ка­мен­тов, мер­ца­ю­щий свет лам­пы, ти­хий звук ка­пель­ни­цы. Он по­пы­тал­ся по­ше­ве­лить­ся – те­ло от­ве­ти­ло ту­пой бо­лью в пле­че. – Не дер­гай­ся, – раз­дал­ся спо­кой­ный го­лос. Пла­тон си­дел в уг­лу, скре­стив но­ги, с си­га­ре­той в зу­бах (хо­тя ку­рить здесь за­пре­ще­но). Его паль­цы пе­ре­би­ра­ли склад­ки на джин­сах, но взгляд был ост­рым, как все­гда. – Сколь­ко я тут? – хрип­ло спро­сил Тал­гат. – Двое су­ток. Пу­ля про­шла на­вы­лет, но врач ска­зал, что ты креп­кий, как бык. Тал­гат мед­лен­но кив­нул, вспо­ми­ная по­след­ние со­бы­тия. Лей­ла. Ва­рис. Вы­стрел. – Лей­ла? – Це­ла. Не тро­ну­та. Тал­гат за­крыл гла­за, вы­пус­кая воз­дух. – А Ва­рис? Пла­тон стис­нул зу­бы. – Сбе­жал. Но нена­дол­го. Тал­гат знал: те­перь это вой­на. Но не сей­час. Сей­час ему нуж­но вос­ста­но­вить­ся. Лей­ла при­хо­ди­ла каж­дый день. При­но­си­ла еду, кни­ги, рас­ска­зы­ва­ла о де­лах в офи­се. Но что-то в ней из­ме­ни­лось. Рань­ше она смот­ре­ла на Пла­то­на с лег­ким раз­дра­же­ни­ем – он был слиш­ком груб, слиш­ком пря­мо­ли­не­ен. Но те­перь… Те­перь, ко­гда он спас ее, ко­гда разо­рвал тех ублюд­ков го­лы­ми ру­ка­ми, она ло­ви­ла се­бя на том, что ищет его взгляд. А Пла­тон… Пла­тон пе­ре­стал хо­дить к Дане. Пе­ре­стал во­об­ще смот­реть на дру­гих жен­щин. Он буд­то за­мы­кал­ся в се­бе, ста­но­вил­ся мол­ча­ли­вым. Од­на­ж­ды ве­че­ром, ко­гда Тал­гат уже мог си­деть, Лей­ла при­нес­ла до­маш­ний плов. – Ма­ма го­то­ви­ла, – ска­за­ла она, рас­кла­ды­вая еду по та­рел­кам. Пла­тон сто­ял у ок­на, ку­рил, не обо­ра­чи­ва­ясь. – Ты что, те­перь пост дер­жишь? – спро­сил Тал­гат, гля­дя на его та­рел­ку, ко­то­рую тот да­же не по­тро­гал. Пла­тон фырк­нул. – Не го­ло­ден. Лей­ла вдруг по­крас­не­ла. – Я… я мо­гу при­не­сти что-то дру­гое. Пла­тон рез­ко обер­нул­ся. Их взгля­ды встре­ти­лись – и оба тут же от­ве­ли гла­за. Тал­гат за­ме­тил. Но про­мол­чал. Че­рез неде­лю Тал­га­та вы­пи­са­ли. Он еще чув­ство­вал сла­бость, но уже мог хо­дить. Пла­тон вел ма­ши­ну, мол­ча­ли­вый, как ска­ла. – Ты что, влю­бил­ся? – вдруг спро­сил Тал­гат. Пла­тон так рез­ко за­тор­мо­зил, что Тал­гат чуть не уда­рил­ся го­ло­вой о па­нель. – Ты о чем? – про­ши­пел он. – Ты пя­лишь­ся на Лей­лу, как школь­ник. Пла­тон сжал руль так, что ко­стяш­ки по­бе­ле­ли. – Это бред. – Я не сле­пой, брат. Ти­ши­на. По­том Пла­тон рез­ко тро­нул ма­ши­ну с ме­ста. – Она не для ме­ня. – По­че­му? – По­то­му что я не тот, кто ей ну­жен. Тал­гат усмех­нул­ся. – А кто ей ну­жен? Принц на бе­лом коне? Пла­тон не от­ве­тил. Лей­ла не мог­ла спать. Каж­дый раз, за­кры­вая гла­за, она ви­де­ла его – Пла­то­на, все­го в кро­ви, с бе­ше­ным взгля­дом, рву­ще­го ее по­хи­ти­те­лей. Он спас ее. Не Тал­гат. Не охран­ни­ки. Он. И те­перь она ло­ви­ла се­бя на том, что ищет его в тол­пе, что за­дер­жи­ва­ет взгляд на его ру­ках, на рез­ких чер­тах ли­ца. – Что со мной? – про­шеп­та­ла она в по­душ­ку. Лей­ла си­де­ла в до­маш­ней биб­лио­те­ке, ли­стая юри­ди­че­ский спра­воч­ник. Дверь от­кры­лась без сту­ка. Пла­тон. Они за­мер­ли. – Я… кни­гу ис­кал, – про­бор­мо­тал он. – Ка­кую? Он не от­ве­тил. Про­сто сто­ял, сжав ку­ла­ки. Лей­ла вста­ла. По­до­шла бли­же. – Спа­си­бо, – ти­хо ска­за­ла она. – За что? – За то, что при­шел то­гда. Пла­тон рез­ко шаг­нул впе­ред. Их ли­ца ока­за­лись в сан­ти­мет­рах друг от дру­га. – Я все­гда при­ду, – про­шеп­тал он. И вы­шел. Лей­ла оста­лась од­на, с бе­ше­но ко­ло­тя­щим­ся серд­цем. Тал­гат на­блю­дал за ни­ми. Ви­дел, как Пла­тон стал еще бо­лее угрю­мым, как Лей­ла крас­не­ет при его по­яв­ле­нии. Од­на­ж­ды ве­че­ром он вы­звал Пла­то­на в ка­би­нет. – Же­нись на ней. Пла­тон остол­бе­нел. – Ты с ума со­шел? – Ты лю­бишь ее. – Это не твое де­ло. – Она моя сест­ра. И ес­ли ты сде­ла­ешь ей боль­но, я убью те­бя. Пла­тон рас­сме­ял­ся. – Вот те­перь это по­хо­же на те­бя. Тал­гат встал, по­до­шел к нему. – Я хо­чу, что­бы вы оба бы­ли счаст­ли­вы. Пла­тон мол­чал. По­том кив­нул. Лей­ла си­де­ла в са­ду, пи­ла чай. Пла­тон по­до­шел, сел на­про­тив. – Тал­гат ска­зал, что я дол­жен на те­бе же­нить­ся. Лей­ла чуть не по­перх­ну­лась. – Что?! – Я от­ка­зал­ся. Серд­це упа­ло. – По­то­му что… – Пла­тон по­смот­рел ей пря­мо в гла­за. – Я хо­чу, что­бы ты са­ма ска­за­ла «да». Лей­ла за­мер­ла. – Это… пред­ло­же­ние? – Нет. Это во­прос. Она мед­лен­но улыб­ну­лась. – Да. Пла­тон впер­вые за мно­го лет рас­сме­ял­ся по-на­сто­я­ще­му. Тал­гат сто­ял у ок­на, гля­дя, как Пла­тон и Лей­ла идут по са­ду, дер­жась за ру­ки. Он улыб­нул­ся. Те­перь он мог со­сре­до­то­чить­ся на дру­гом. На Ва­ри­се. Гла­ва 7 Каж­дый ве­чер, ров­но в во­семь, ма­лень­кий Амир бро­сал иг­руш­ки и бе­жал к ок­ну. Он знал: ско­ро во дво­ре за­жгут­ся фа­ры чер­но­го ав­то­мо­би­ля, и по­явит­ся он – его па­па. – Па­па при­е­хал! – кри­чал маль­чик, стрем­глав несясь че­рез ко­ри­дор, ед­ва слы­ша го­лос ня­ни: «Амир, осто­рож­но, не упа­ди!» Тал­гат вхо­дил в дом, и пер­вое, что он ви­дел – это ши­ро­ко рас­кры­тые гла­за сы­на, пол­ные обо­жа­ния. – Пап, ты обе­щал рас­ска­зать про ор­лов! – хва­тал его за ру­ку Амир. И Тал­гат рас­ска­зы­вал. Са­дил­ся в крес­ло, брал сы­на на ко­ле­ни, и его низ­кий го­лос на­пол­нял ком­на­ту ис­то­ри­я­ми о гор­ных пти­цах, ко­то­рые ни­ко­гда не бро­са­ют сво­их птен­цов. – Орел – это не про­сто пти­ца, сы­нок. Это сим­вол. Он па­рит вы­со­ко, ви­дит даль­ше всех, но все­гда воз­вра­ща­ет­ся до­мой. Амир слу­шал, за­та­ив ды­ха­ние, а по­том спра­ши­вал: – А ты то­же все­гда бу­дешь воз­вра­щать­ся? Тал­гат сжи­мал его ма­лень­кую ла­до­шку. – Все­гда. И это бы­ла един­ствен­ная клят­ва, ко­то­рую он бо­ял­ся на­ру­шить. Пла­тон и Лей­ла не хо­те­ли пыш­но­го тор­же­ства. Но Тал­гат на­сто­ял. – Ты моя сест­ра. Ты вы­хо­дишь за мо­е­го бра­та. Это бу­дет сва­дьба, о ко­то­рой за­го­во­рят. И за­го­во­ри­ли. Го­стей со­бра­лось столь­ко, что при­шлось арен­до­вать це­лый зал у гор­но­го озе­ра. Лей­ла в пла­тье цве­та сло­но­вой ко­сти, с во­ло­са­ми, уло­жен­ны­ми в слож­ную ко­су, под на­кид­кой, вы­гля­де­ла как ца­ри­ца. А Пла­тон… Пла­тон в стро­гом чер­ном ко­стю­ме, с небри­ты­ми ще­ка­ми и при­выч­но сжа­ты­ми ку­ла­ка­ми, ка­за­лось, вот-вот сбе­жит. Но ко­гда Лей­ла взя­ла его за ру­ку, все уви­де­ли, как дрог­ну­ли его паль­цы. – Ты уве­ре­на? – ти­хо спро­сил он, преж­де чем ве­ду­щая объ­яви­ла их му­жем и же­ной. Лей­ла улыб­ну­лась. – Да­же ес­ли ты сей­час раз­вер­нешь­ся и уй­дешь – я пой­ду за то­бой. Пла­тон рас­сме­ял­ся – по-на­сто­я­ще­му, гром­ко, так, что да­же Тал­гат уди­вил­ся. А по­том был та­нец. Лей­ла в объ­я­ти­ях Пла­то­на, ко­то­рый, во­пре­ки ожи­да­ни­ям, дви­гал­ся уди­ви­тель­но плав­но. – Где ты на­учил­ся тан­це­вать? – удив­лен­но про­шеп­та­ла она. – Я мно­го че­го умею, – усмех­нул­ся он. – Бу­дешь удив­лять­ся. И она по­крас­не­ла. Тал­гат на­блю­дал за ни­ми, стоя в те­ни. Он улы­бал­ся, но в гла­зах бы­ла пу­сто­та. По­сле сва­дьбы дом на­пол­нил­ся сме­хом. Лей­ла и Пла­тон то и де­ло пе­ре­шеп­ты­ва­лись в уг­лах, Амир но­сил­ся по ко­ри­до­рам, Ай­дар с Ами­ной во­зи­лись с ма­лень­кой Дас­та­гуль, ко­то­рая уже пы­та­лась хо­дить. Да­же Ва­лия ино­гда вы­хо­ди­ла из сво­ей ком­на­ты, гля­дя на всех за­га­доч­ным взгля­дом. В гла­зах Зух­ры све­ти­лось сча­стье. Ее несчаст­ные де­ти, Ай­дар и Лей­ла ста­ли счаст­ли­вы­ми. И все это бла­го­да­ря Тал­га­ту. И толь­ко он оста­вал­ся один. Он был хо­ро­шим от­цом. Хо­ро­шим бра­том. Хо­ро­шим гла­вой кла­нов. Но ко­гда но­чью он оста­вал­ся в сво­ем ка­би­не­те, он по­ни­мал – ему не хва­та­ет че­го-то. Не вла­сти. Не де­нег. А про­сто – ко­го-то, кто бу­дет ждать его не по­то­му, что он Тал­гат Илья­сов. А про­сто по­то­му, что он – он. Од­на­ж­ды но­чью в за­го­род­ном до­ми­ке Ка­ри­на ска­за­ла ему: – Ты вы­гля­дишь устав­шим. – Я в по­ряд­ке. – Врешь. Он под­нял на нее гла­за. – Че­го ты хо­чешь, Ка­ри­на? Она на­кло­ни­лась впе­ред. – Ты ду­ма­ешь, я не ви­жу? Ты окру­жен людь­ми, но оди­нок. Ты дал всем сча­стье, а се­бе – нет. Тал­гат стис­нул зу­бы. – У ме­ня есть Амир. – Ре­бе­нок не за­ме­нит жен­щи­ну. Он рез­ко встал. – Ухо­ди. Ка­ри­на ушла. Но ее сло­ва оста­лись. На сле­ду­ю­щее утро Тал­гат за­шел к Пла­то­ну. Тот си­дел на тер­ра­се, пил ко­фе. – Ты счаст­лив? – спро­сил Тал­гат. Пла­тон удив­лен­но под­нял бровь. – Да. – Хо­ро­шо. Тал­гат раз­вер­нул­ся, что­бы уй­ти, но Пла­тон оста­но­вил его. – А ты? Тал­гат не от­ве­тил. – Ты то­же име­ешь пра­во на это, – ти­хо ска­зал Пла­тон. – Не толь­ко быть от­цом, бра­том, гла­вой кла­нов. Но и про­сто – муж­чи­ной. Тал­гат сжал ку­ла­ки. – Я знаю. Но он не знал. По­то­му что да­же не пред­став­лял, как это – быть про­сто че­ло­ве­ком. А вда­ли, за го­ра­ми, со­би­ра­лись ту­чи. Ва­рис не сда­вал­ся. Тал­гат си­дел в ка­би­не­те, пе­ре­би­рая до­сье на Ва­ри­са. Фо­то­гра­фии, ад­ре­са, свя­зи – все, что уда­лось со­брать за неде­лю. Но ин­фор­ма­ции бы­ло ма­ло. Ва­рис умел скры­вать­ся. Пла­тон во­шел без сту­ка, бро­сил на стол пап­ку. – На­шел. Он пря­чет­ся в ста­ром рай­оне, в до­ме, ко­то­рый ко­гда-то при­над­ле­жал Фа­хаду. Тал­гат мед­лен­но под­нял гла­за. – Ты уве­рен? – На­ши лю­ди ви­де­ли его там вче­ра но­чью. Он со­би­ра­ет бан­ду – быв­ших го­ло­во­ре­зов от­ца, бро­дяг, на­ем­ни­ков. Го­то­вит что-то. Тал­гат от­ки­нул­ся в крес­ле. – Он хо­чет вой­ну? По­лу­чит ее. Пла­тон усмех­нул­ся. – Толь­ко на этот раз мы бьем пер­вы­ми. Рай­он, где скры­вал­ся Ва­рис, был как гни­ю­щая ра­на на те­ле го­ро­да. Раз­ва­ли­ва­ю­щи­е­ся до­ма, за­ко­ло­чен­ные ок­на, те­ни, ко­то­рые шеп­та­лись за спи­ной. Иде­аль­ное ме­сто для кры­сы. Тал­гат лич­но воз­гла­вил опе­ра­цию. Он не до­ве­рял это ни­ко­му. – Он мой, – ска­зал он Пла­то­ну, про­ве­ряя обой­му. Трое бой­цов из лич­ной охра­ны, Ай­дар с глу­ши­те­лем свя­зи и Пла­тон – это­го хва­ти­ло. Они во­шли в дом без шу­ма. Ва­рис си­дел за сто­лом, раз­би­рая пи­сто­лет. Ря­дом – двое его лю­дей. – Неп­ло­хо спря­тал­ся, – раз­дал­ся го­лос Тал­га­та из тем­но­ты. Ва­рис вздрог­нул, но не ис­пу­гал­ся. – Я знал, что ты при­дешь. – То­гда ты знал и чем это за­кон­чит­ся. Вы­стре­лы про­гре­ме­ли од­но­вре­мен­но. Охран­ни­ки Ва­ри­са рух­ну­ли на пол, да­же не успев под­нять ору­жие. Ва­рис прыг­нул в сто­ро­ну, за бар­ри­ка­ду из ящи­ков. – Ты убил мо­е­го от­ца!– за­кри­чал он, стре­ляя всле­пую. – Твой отец был чу­до­ви­щем, – Тал­гат дви­гал­ся как тень, го­лос хо­лод­ный, как сталь. – А ты – про­сто глу­пый иди­от, ко­то­рый не по­ни­ма­ет, с кем свя­зал­ся. Пу­ля про­би­ла пле­чо Ва­ри­са. Он вскрик­нул, упал на ко­ле­ни. Тал­гат по­до­шел вплот­ную. – Ты по­хи­тил мою сест­ру. Ты стре­лял в ме­ня. За это нет про­ще­ния. Ва­рис за­сме­ял­ся, вы­ти­рая кровь с губ. – Убей ме­ня. Но знай – най­дут­ся дру­гие. Ты не ве­чен. Тал­гат на­кло­нил­ся. – Но я – по­след­нее, что ты уви­дишь. Вы­стрел про­зву­чал гром­ко в ти­шине до­ма. На сле­ду­ю­щий день го­род гу­дел. – Тал­гат Илья­сов уни­что­жил всю бан­ду Ва­ри­са, – шеп­та­лись на рын­ках. – Го­во­рят, он лич­но за­стре­лил его. Пря­мо в лоб. – Боль­ше ни­кто не по­сме­ет под­нять на него ру­ку. Тал­гат знал, что эти раз­го­во­ры – луч­шая за­щи­та. Страх – ору­жие. Но он не хо­тел, что­бы его бо­я­лись. Он хо­тел, что­бы по­ни­ма­ли. – Пре­да­тель­ство не про­ща­ет­ся, – ска­зал он ста­рей­ши­нам на сле­ду­ю­щем со­бра­нии. – Ни­ко­гда. Ста­ри­ки пе­ре­гля­ну­лись. Они пом­ни­ли Фа­хада. Но Тал­гат был дру­гим. – Ты по­сту­пил спра­вед­ли­во, – кив­нул Ак­бар. Той но­чью Тал­гат сно­ва не спал. Он сто­ял у ок­на, смот­ря на го­род. Пла­тон во­шел без сту­ка. – Ты сде­лал что дол­жен был. – Я знаю. – То­гда по­че­му ты не спишь? Тал­гат по­вер­нул­ся. – По­то­му что это не ко­нец. Все­гда най­дет­ся но­вый Ва­рис. Но­вая угро­за. Пла­тон хмык­нул. – Зна­чит, бу­дем го­то­вы. Они по­мол­ча­ли. – Амир спра­ши­вал про те­бя, – вдруг ска­зал Пла­тон. – Хо­чет, что­бы ты по­чи­тал ему пе­ред сном. Тал­гат за­крыл гла­за. – Иду. Он знал: вой­на ни­ко­гда не за­кон­чит­ся. Но по­ка его ждал сын – все осталь­ное не име­ло зна­че­ния. Орел все­гда воз­вра­ща­ет­ся до­мой. Гла­ва 8 Дом Тал­га­та жил в рит­ме ти­хо­го, по­чти за­бы­то­го сча­стья. По­сле смер­ти Ва­ри­са про­шло несколь­ко ме­ся­цев, и го­род на­ко­нец за­тих. Вра­ги ли­бо сми­ри­лись, ли­бо ис­чез­ли. А в се­мье Илья­со­вых на­ча­лась но­вая гла­ва. Пла­тон все­гда те­перь хо­дил с ед­ва за­мет­ной улыб­кой. Осо­бен­но ко­гда Лей­ла, си­дя на тер­ра­се, за­дум­чи­во гла­ди­ла еще по­чти плос­кий жи­вот. – Ты уве­ре­на, что все в по­ряд­ке? – спра­ши­вал он каж­дый ве­чер, при­но­ся ей чай с ме­дом. – Да, – сме­я­лась Лей­ла. – Хо­тя ес­ли бу­дешь про­дол­жать так опе­кать ме­ня, я ско­ро взбун­ту­юсь. Но Пла­тон не мог ина­че. Впер­вые в жиз­ни у него бы­ло что-то на­сто­я­щее. Се­мья. Бу­ду­щий ре­бе­нок. Жен­щи­на, ко­то­рая смот­ре­ла на него не с опас­кой, а с теп­ло­той. Од­на­ж­ды но­чью, ко­гда Лей­ла уже спа­ла, Пла­тон за­шел в ка­би­нет к Тал­га­ту. – Спа­си­бо. Тал­гат под­нял гла­за от бу­маг. – За что? – За то, что дал мне это. За то, что на­звал ме­ня сво­им бра­том, ко­гда я был ни­кем. За Лей­лу. Тал­гат от­ло­жил руч­ку. – Ты за­слу­жил это сам. Пла­тон по­ка­чал го­ло­вой. – Нет. Ты дал мне шанс. И те­перь… те­перь у ме­ня есть се­мья. В его го­ло­се про­зву­ча­ла непри­выч­ная мяг­кость. Тал­гат мол­ча кив­нул. – Ты счаст­лив? – Очень. – То­гда и я счаст­лив за те­бя. Пла­тон за­дер­жал­ся в две­рях. – А ты? Ко­гда уже пе­ре­ста­нешь жить толь­ко для дру­гих? Тал­гат не от­ве­тил. – Те­бе нуж­на жен­щи­на, брат. Ами­ру – мать. Ма­лень­кий Амир рос не по дням, а по ча­сам. С каж­дым ме­ся­цем в его гла­зах по­яв­ля­лось все боль­ше осо­знан­но­сти. И од­на­жды, ко­гда Тал­гат чи­тал ему сказ­ку пе­ред сном, маль­чик вдруг спро­сил: – Пап, а где моя ма­ма? Тал­гат за­мер. – Она… да­ле­ко. – По­че­му она не с на­ми? – По­то­му что так сло­жи­лось. Амир на­хму­рил­ся. – Я хо­чу, что­бы у ме­ня бы­ла ма­ма. Как у Дас­та­гуль. Тал­гат по­гла­дил его по го­ло­ве. – Я по­ду­маю об этом. Но он знал: это не про­сто же­ла­ние ре­бен­ка. Это то, че­го не хва­та­ло им обо­им. Ай­дар, неко­гда та­кой за­мкну­тый и хо­лод­ный, те­перь был по­чти неузна­ва­ем. Он сме­ял­ся, иг­рал с ма­лень­кой Дас­та­гуль, а по ве­че­рам си­дел с Ами­ной в са­ду, об­суж­дая пла­ны на бу­ду­щее. – Ты стал дру­гим, – как-то за­ме­тил Тал­гат. – Я стал счаст­ли­вым, – от­ве­тил Ай­дар. – И это бла­го­да­ря те­бе. – Нет. Бла­го­да­ря те­бе са­мо­му. Ами­на, скром­ная и муд­рая, ста­ла на­сто­я­щей хо­зяй­кой в их до­ме. Да­же Зух­ра, ко­то­рая ред­ко про­яв­ля­ла эмо­ции, смот­ре­ла на нее с одоб­ре­ни­ем. Как-то ве­че­ром, ко­гда Тал­гат си­дел у ка­ми­на, Пла­тон опу­стил­ся в крес­ло на­про­тив. – Ты дол­жен это сде­лать. – Что? – Най­ти же­ну. Не для по­ли­ти­ки. Не для со­ю­зов. Для се­бя. Тал­гат вздох­нул. – Это не так про­сто. – По­че­му? Ты же не трус. Тал­гат по­смот­рел на него. – Я не хо­чу без люб­ви. Утром Тал­гат сто­ял у ок­на, на­блю­дая, как Амир иг­ра­ет в са­ду. Лей­ла и Пла­тон шли ря­дом, дер­жась за ру­ки. Ай­дар и Ами­на кор­ми­ли дочь. Да­же Ва­лия вы­шла на солн­це, уку­тав­шись в шаль. В этом до­ме бы­ло теп­ло. Бы­ла жизнь. Бы­ла се­мья. И Тал­гат вдруг по­нял: Пла­тон прав. При­шло вре­мя пе­ре­стать быть толь­ко ор­лом, па­ря­щим над все­ми. При­шло вре­мя най­ти ту, с кем мож­но про­сто жить. Тал­гат си­дел в сво­ем ка­би­не­те, раз­би­рая до­ку­мен­ты, ко­гда в дверь ти­хо по­сту­ча­ли. Он узнал этот стук – осто­рож­ный, но на­стой­чи­вый. – Вой­ди­те, – ска­зал он, не под­ни­мая го­ло­вы. Дверь от­кры­лась, и в ком­на­ту во­шла Зух­ра. Она вы­гля­де­ла устав­шей, но в ее гла­зах го­ре­ла ре­ши­мость. – Нам нуж­но по­го­во­рить, – ска­за­ла она, опус­ка­ясь в крес­ло на­про­тив. Тал­гат от­ло­жил бу­ма­ги и вни­ма­тель­но по­смот­рел на нее. – Го­во­ри, те­тя. Зух­ра глу­бо­ко вздох­ну­ла, со­би­ра­ясь с мыс­ля­ми. – Ты дол­жен взять вто­рую же­ну. Тал­гат за­мер. Он не ожи­дал та­ко­го на­ча­ла раз­го­во­ра. – О чем ты? – О том, что Ва­лия ни­ко­гда не бы­ла те­бе же­ной, – Зух­ра го­во­ри­ла твер­до, без те­ни со­мне­ния. – Она – тень. Она не мо­жет быть ма­те­рью Ами­ру, не мо­жет быть хо­зяй­кой в этом до­ме. Амир рас­тет с мыс­лью, что у него нет ма­те­ри, и это непра­виль­но. Тал­гат сжал ку­ла­ки. – Я дал сло­во ее от­цу. – И ты его сдер­жал, – Зух­ра на­кло­ни­лась впе­ред. – Ты обес­пе­чил ее, дал ей кров, за­бо­тишь­ся о ней. Ты при­знал ее сы­на сво­им… Но по на­шим за­ко­нам ты име­ешь пра­во взять вто­рую же­ну. Ты не на­ру­шишь дан­ное сло­во. Тал­гат мол­чал. В его го­ло­ве про­но­си­лись мыс­ли. Он ни­ко­гда не рас­смат­ри­вал этот ва­ри­ант. Ва­лия бы­ла его кре­стом, его дол­гом. Но не же­ной. – Ами­ру нуж­на мать, – про­дол­жа­ла Зух­ра. – И те­бе нуж­ны свои сы­но­вья, а не толь­ко при­ем­ный сын. Ты – гла­ва кла­нов. Твой род дол­жен про­дол­жать­ся. – Амир – мой сын, – рез­ко ска­зал Тал­гат. – Кровь не име­ет зна­че­ния. – Я знаю, – Зух­ра смяг­чи­ла го­лос. – И он бу­дет лю­бить те­бя, что бы ни слу­чи­лось. Но он ни­ко­гда не смо­жет стать тво­им при­ем­ни­ком, по­то­му что это­го не до­пу­стят лю­ди. Его мать су­ма­сшед­шая. И об этом зна­ют все. И ты не мо­жешь от­ри­цать прав­ду. Те­бе нуж­на на­сто­я­щая се­мья. Жен­щи­на, ко­то­рая бу­дет с то­бой, а не при­зрак в со­сед­ней ком­на­те. Ско­ро и ста­рей­ши­ны по­тре­бу­ют это­го от те­бя. Так не луч­ше ли са­мо­му ре­шить этот во­прос без дав­ле­ния? Тал­гат встал и по­до­шел к ок­ну. На ули­це Амир иг­рал с со­ба­кой, его смех до­но­сил­ся да­же сю­да. Он был та­ким без­за­бот­ным, та­ким жи­вым. Но ра­но или позд­но во­про­сы вер­нут­ся. И он не смо­жет сно­ва от­ве­тить уклон­чи­во. – Ты пра­ва, – на­ко­нец ска­зал он. – Но это не так про­сто. Зух­ра вста­ла и по­до­шла к нему. – Я не го­во­рю, что нуж­но же­нить­ся зав­тра. Но по­ду­май об этом. Ты за­слу­жи­ва­ешь сча­стья, Тал­гат. Не толь­ко как гла­ва кла­нов, не толь­ко как отец. Но и как муж­чи­на. Она по­ло­жи­ла ру­ку на его пле­чо. Тал­гат сто­ял у ок­на, на­блю­дая, как Амир но­сит­ся по дво­ру. Он вспом­нил сло­ва Пла­то­на, сло­ва Ка­ри­ны. Все они го­во­ри­ли од­но и то же. Мо­жет быть, при­шло вре­мя пе­ре­стать быть толь­ко те­нью про­шло­го. Мо­жет быть, при­шло вре­мя поз­во­лить се­бе то, в чем он так дол­го от­ка­зы­вал се­бе. Вни­зу Амир под­нял го­ло­ву и по­ма­хал ему. Тал­гат улыб­нул­ся и по­ма­хал в от­вет. А Зух­ра про­дол­жи­ла: – Ты по­стро­ил этот дом как кре­пость. Со­брал нас всех под од­ной кры­шей, дал за­щи­ту, дал се­мью. Но… – она за­пну­лась, под­би­рая сло­ва. – Но? – Но у каж­до­го из нас долж­ны быть свои кры­лья. Тал­гат на­хму­рил­ся. – Ты хо­чешь ска­зать, что вам здесь всем пло­хо? – Нет! – Зух­ра рез­ко встрях­ну­ла го­ло­вой. – Ты по­да­рил нам сча­стье. Пла­тон и Лей­ла ско­ро ста­нут ро­ди­те­ля­ми. Ай­дар с Ами­ной уже обу­стро­и­ли свой дом ря­дом, но про­дол­жа­ют жить здесь. Тал­гат сел в крес­ло и от­ки­нул­ся на спин­ку. Он ни­ко­гда не за­ду­мы­вал­ся об этом. – По­че­му ни­кто не ска­зал мне рань­ше? – По­то­му что все бо­ят­ся оби­деть те­бя. Ты дал нам все. Но на­сто­я­щая се­мья – это не сте­ны, а лю­ди. И мы бу­дем еще бли­же, ес­ли у каж­до­го бу­дет свое гнез­до. Тал­гат за­ду­мал­ся. В ее сло­вах бы­ла прав­да. Он вни­ма­тель­но по­смот­рел на те­тю Зух­ру. Она лу­ка­во улы­ба­лась. – Ты уже подыс­ки­ва­ешь мне же­ну? – Ко­неч­но. Ты ду­ма­ешь, я про­сто так при­шла? Тал­гат за­ду­мал­ся. – Я не хо­чу, что­бы это был про­сто до­го­вор. – А кто го­во­рит о до­го­во­ре? – Зух­ра по­ка­ча­ла го­ло­вой. – Я хо­чу, что­бы ты был счаст­лив. Как Пла­тон. Как Ай­дар. У те­бя в ру­ках есть все ре­сур­сы для то­го, что­бы стать счаст­ли­вым. Ты здо­ров, кра­сив, мо­лод, бо­гат. У те­бя креп­кий тыл. Ты мо­жешь се­бе поз­во­лить пу­те­ше­ство­вать, хо­дить в го­сти, в ре­сто­ра­ны… Да ку­да угод­но. – Зух­ра вста­ла и вы­шла оста­вив Тал­га­та с мыс­ля­ми на­едине. Гла­ва 9 Тал­гат дол­го си­дел в ка­би­не­те по­сле ухо­да Зух­ры. Его паль­цы мед­лен­но по­сту­ки­ва­ли по де­ре­вян­ной по­верх­но­сти сто­ла, ритм сов­па­дал с хо­дом мыс­лей. Он все­гда при­ни­мал ре­ше­ния хо­лод­но, взве­шен­но – будь то биз­нес, вой­на или судь­ба че­ло­ве­ка. Но сей­час… сей­час речь шла о нем са­мом. Он под­нял­ся и по­до­шел к ок­ну. Вни­зу Амир го­нял мяч, сме­ясь так звон­ко, что звук до­ле­тал да­же сю­да. Маль­чик за­слу­жи­вал боль­ше­го. Заслу­жи­вал мать, за­бо­ту, теп­ло. А Тал­гат… Тал­гат за­слу­жи­вал хо­тя бы по­пы­тать­ся быть счаст­ли­вым. На сле­ду­ю­щий день он от­пра­вил­ся в го­род один, без охра­ны, без пре­ду­пре­жде­ния. Про­сто шел по ули­цам, за­хо­дил в ка­фе, на­блю­дал. Он не ис­кал кра­со­ту – он ис­кал ис­кру. Ту са­мую, ко­то­рая ко­гда-то бы­ла в гла­зах его ма­те­ри, ко­гда она смот­ре­ла на от­ца. Ту, что те­перь све­ти­лась во взгля­де Лей­лы, ко­гда та го­во­ри­ла о Пла­тоне. Но го­род встре­тил его на­сто­ро­жен­но. Де­вуш­ки ли­бо за­и­ка­лись при ви­де него, ли­бо тут же на­чи­на­ли иг­рать роль – том­ные взгля­ды, на­ро­чи­тая скром­ность, слиш­ком гром­кий смех. Од­на да­же «слу­чай­но» уро­ни­ла су­моч­ку у его ног. – Из­ви­ни­те, – ска­за­ла она, на­ро­чи­то мед­лен­но под­ни­ма­ясь. Тал­гат под­нял су­моч­ку и про­тя­нул ей, да­же не улыб­нув­шись. – Вам сто­ит быть осто­рож­нее. Она за­мер­ла, ожи­дая про­дол­же­ния, но он уже раз­вер­нул­ся и ушел. Че­рез неде­лю он по­ехал в со­сед­ний го­род, на свет­ский при­ем. Там бы­ли до­че­ри вли­я­тель­ных се­мей, об­ра­зо­ван­ные, вос­пи­тан­ные, кра­си­вые. Иде­аль­ные кан­ди­дат­ки на роль же­ны гла­вы кла­нов. Од­на из них, Ай­ша, сра­зу при­влек­ла его вни­ма­ние. Ум­ная, с ост­рым язы­ком, она не лез­ла за сло­вом в кар­ман и да­же осме­ли­лась по­спо­рить с ним о по­ли­ти­ке. – Вы счи­та­е­те, что си­ла ре­ша­ет все? – спро­си­ла она, при­под­няв бровь. – В на­шем ми­ре – да. – А я ду­маю, что си­ла без муд­ро­сти – это про­сто гру­бость. Тал­гат за­ин­те­ре­со­вал­ся. Они го­во­ри­ли дол­го, и он да­же по­ду­мал: «Мо­жет быть…» Но по­том, ко­гда он от­вер­нул­ся, что­бы взять бо­кал, он услы­шал, как она шеп­чет по­дру­ге: – Пред­став­ля­ешь, ка­кая это бу­дет власть? Я ста­ну пер­вой ле­ди все­го ре­ги­о­на. Тал­гат по­ста­вил бо­кал об­рат­но и уехал, не по­про­щав­шись. Он по­про­бо­вал ис­кать сре­ди тех, кто не знал, кто он. Взял обыч­ную ма­ши­ну, по­ехал в го­ры, за­шел в ма­лень­кое ка­фе у до­ро­ги. Там ра­бо­та­ла офи­ци­ант­ка, Ди­на­ра. Ми­лая, с доб­ры­ми гла­за­ми, она при­нес­ла ему чай и улыб­ну­лась так ис­кренне, что он по­чув­ство­вал что-то стран­ное в гру­ди. Они раз­го­во­ри­лись. Она ока­за­лась си­ро­той, ра­бо­та­ла с шест­на­дца­ти лет, меч­та­ла ко­гда-ни­будь от­крыть свою пе­кар­ню. – По­че­му пе­кар­ню? – спро­сил он. – По­то­му что хлеб пах­нет до­мом, – от­ве­ти­ла она про­сто. Тал­гат за­ду­мал­ся. Мо­жет, это то, что нуж­но? Про­сто­та, чест­ность… Но ко­гда он вер­нул­ся на сле­ду­ю­щий день с пред­ло­же­ни­ем по­мочь ей с пе­кар­ней, она ис­пу­ган­но от­шат­ну­лась. – Я… я не та, ко­го вы ище­те. – А ко­го я ищу? – Же­ну. Я знаю, кто вы. И я… я не го­то­ва к та­кой жиз­ни. Он не стал уго­ва­ри­вать. Про­сто кив­нул и уехал. – Ты что, ре­шил про­ве­сти ка­стинг? – Пла­тон усмех­нул­ся, раз­ва­лив­шись в крес­ле. Тал­гат хму­ро на­лил се­бе вис­ки. – Я ищу. – Не там. – А где? – Ты же не влюб­лен­ную школь­ни­цу ищешь, а же­ну. Ты – гла­ва кла­нов. Те­бе нуж­на не про­сто жен­щи­на, а со­юз­ни­ца. Тал­гат за­ду­мал­ся. – Ты пред­ла­га­ешь до­го­вор­ной брак? – Я пред­ла­гаю ра­зум­ный брак. Лю­бовь мо­жет прий­ти по­том. Тал­гат мол­ча до­пил вис­ки. На сле­ду­ю­щее утро он по­звал Зух­ру. – Ищи. Она улыб­ну­лась. – Уже ищу. Тал­гат вы­шел в сад. Амир бе­жал к нему, сме­ясь, с цвет­ком в ру­ке. – Пап, это те­бе! Тал­гат взял цве­ток и по­тре­пал сы­на по во­ло­сам. – Спа­си­бо, сы­нок. Он смот­рел, как Амир убе­га­ет к няне, и ду­мал: «Ес­ли не для се­бя, то для него. Я най­ду ему иде­аль­ную мать. Да­же ес­ли при­дет­ся же­нить­ся без люб­ви.» Но где-то глу­бо­ко внут­ри теп­ли­лась на­деж­да. Мо­жет быть, она все-та­ки бу­дет. Та са­мая ис­кра. Зух­ра не про­сто так гор­ди­лась сво­и­ми даль­ни­ми род­стве­ни­ка­ми. Род Мель­хи­евых был ста­рин­ным, ува­жа­е­мым. Их пред­ки ко­гда-то пра­ви­ли гор­ны­ми се­ле­ни­я­ми, и сей­час они жи­ли с до­сто­ин­ством. И млад­шая дочь, На­ди, бы­ла их гор­до­стью – ум­ни­ца, кра­са­ви­ца, окон­чив­шая пре­стиж­ный уни­вер­си­тет в Москве. – Она иде­аль­на, – убеж­да­ла Зух­ра. – Скром­ная, об­ра­зо­ван­ная, из хо­ро­шей се­мьи. – Ко­гда она воз­вра­ща­ет­ся? – Че­рез неде­лю. Я до­го­во­ри­лась, что вы встре­ти­тесь у них до­ма. Тал­гат кив­нул, но что-то внут­ри за­ста­ви­ло его на­сто­ро­жить­ся. Он ред­ко поль­зо­вал­ся соц­се­тя­ми, но те­перь вбил в по­иск: «На­ди Мель­хи­ева Москва». Ни­че­го. По­про­бо­вал дру­гие ва­ри­ан­ты – сно­ва ноль. Ни фо­то, ни упо­ми­на­ний, ни да­же стра­нич­ки в кон­так­те. Стран­но. Лю­бая со­вре­мен­ная де­вуш­ка, тем бо­лее сту­дент­ка, хоть что-то да остав­ля­ет в се­ти. Он по­зво­нил сво­е­му IT-спе­ци­а­ли­сту. – Про­верь глуб­же. Че­рез час тот пе­ре­зво­нил: – Босс, ее нет. Во­об­ще. Ни ак­ка­ун­тов, ни пе­ре­пи­сок, ни да­же ре­ги­стра­ции в мес­сен­дже­рах. Как буд­то она… не су­ще­ству­ет. Тал­гат за­ду­мал­ся. В день, ко­гда На­ди долж­на бы­ла вер­нуть­ся, Зух­ра по­зво­ни­ла род­ствен­ни­кам. – Она не при­е­ха­ла? – Нет, – го­лос в труб­ке зву­чал рас­те­рян­но. – Она по­зво­ни­ла вче­ра, ска­за­ла, что за­дер­жи­ва­ет­ся. А се­го­дня те­ле­фон не от­ве­ча­ет… Тал­гат слу­шал раз­го­вор, скре­стив ру­ки на гру­ди. – Что-то не так, – ска­зал он, ко­гда Зух­ра по­ло­жи­ла труб­ку. – Мо­жет, про­сто ре­ши­ла за­дер­жать­ся в Москве? – Без пре­ду­пре­жде­ния? Без свя­зи? Зух­ра бес­по­кой­но сжа­ла ру­ки. – Тал­гат, ты ду­ма­ешь… – Я ду­маю, что ли­бо она не хо­чет это­го бра­ка, ли­бо с ней что-то слу­чи­лось. На сле­ду­ю­щий день Тал­гат со­брал ве­щи. – Ты ку­да? – уди­вил­ся Пла­тон. – В Моск­ву. – Ис­кать ту де­вуш­ку? – Нет. – Тал­гат рез­ко за­стег­нул че­мо­дан. – Ес­ли она не хо­чет воз­вра­щать­ся – это ее вы­бор. Но я не бу­ду си­деть здесь и ждать. – Так что, про­сто сбе­га­ешь? Тал­гат по­смот­рел на него. – Я по­еду на теп­ло­хо­де. От Моск­вы до Астра­ха­ни. Мне нуж­но… по­ду­мать. Пла­тон хмык­нул: – Зна­чит, все-та­ки бег­ство. Тал­гат не стал спо­рить. Гла­ва 10 Бе­лый че­ты­рех­па­луб­ный теп­ло­ход «Вол­га» был рос­кош­ным: ре­сто­ра­ны, ба­ры, да­же неболь­шой спа-са­лон. Тал­гат взял ка­ю­ту клас­са «люкс». Ко­гда его си­лу­эт воз­ни­кал в две­рях ре­сто­ра­на или на верх­ней па­лу­бе, воз­дух буд­то сгу­шал­ся. Жен­щи­ны за­ми­ра­ли, бо­ка­лы за­дер­жи­ва­лись на пол­пу­ти к гу­бам, а муж­чи­ны неволь­но оце­ни­ва­ли его сталь­ную осан­ку и хо­лод­ный взгляд. Он не про­сто при­тя­ги­вал взгля­ды – он вла­дел ими. Его чер­ная ру­баш­ка, все­гда иде­аль­но си­дя­щая на мощ­ных пле­чах, сли­ва­лась с но­чью, и толь­ко ли­цо, вы­се­чен­ное слов­но из мра­мо­ра, вы­де­ля­лось в тем­но­те. Во­ло­сы, чер­ные как смоль, слег­ка ко­лы­ха­лись на вет­ру, а гу­стые бро­ви и рес­ни­цы при­да­ва­ли его взгля­ду что-то хищ­ное, по­чти гип­но­ти­че­ское. Ко­гда он про­хо­дил ми­мо, ка­за­лось, что за ним тя­нет­ся незри­мая тень – нечто боль­шее, чем про­сто при­сут­ствие. Но боль­ше все­го ин­три­го­ва­ло то, по­че­му он здесь. На этом теп­ло­хо­де, где от­ды­ха­ли обыч­ные смерт­ные – учи­те­ля, мел­кие биз­не­сме­ны, устав­шие до­мо­хо­зяй­ки. Тал­гат вы­гля­дел как за­блуд­ший ко­роль. Он дол­жен был рас­се­кать вол­ны на соб­ствен­ной ях­те, пить ви­но, ко­то­рое сто­ит боль­ше, чем би­ле­ты всех пас­са­жи­ров вме­сте взя­тых, окру­жен­ный людь­ми сво­е­го кру­га. Но вме­сто это­го он сто­ял у бор­та, смот­ря в даль, буд­то ждал че­го-то… или ко­го-то. И все­гда два охран­ни­ка. Они дер­жа­лись на по­чти­тель­ном рас­сто­я­нии, но их при­сут­ствие бы­ло неру­ши­мым за­ко­ном. Два без­молв­ных те­не­та, с хо­лод­ны­ми гла­за­ми и на­пря­жен­ны­ми пле­ча­ми. Кто-то шеп­тал, что Тал­гат – ма­фи­о­зи, дру­гие счи­та­ли его на­след­ни­ком ка­ко­го-то за­бы­то­го со­сто­я­ния, тре­тьи уве­ря­ли, что он про­сто су­ма­сшед­ший мил­ли­о­нер, ко­то­рый ищет ост­рых ощу­ще­ний. Од­на­ж­ды но­чью, ко­гда лу­на окра­си­ла во­ду в се­реб­ро, а па­лу­ба опу­сте­ла, од­на из пас­са­жи­рок осме­ли­лась по­дой­ти к нему. – Вы так ча­сто смот­ри­те на во­ду, – ска­за­ла она, ста­ра­ясь, что­бы го­лос не дрог­нул. – Ищи­те что-то? Тал­гат мед­лен­но по­вер­нул го­ло­ву. Его гла­за, чер­ные, без­дон­ные, встре­ти­лись с ее взгля­дом, и она по­чув­ство­ва­ла, как по спине про­бе­жал ле­дя­ной хо­лод. – Или ко­го-то? – до­ба­ви­ла она, уже жа­лея о сво­ей дер­зо­сти. Уго­лок его губ дрог­нул – не улыб­ка, а ско­рее тень че­го-то дав­но за­бы­то­го. – Ино­гда про­па­жи луч­ше не ис­кать, – про­из­нес он ти­хо, и его го­лос был как ше­лест ноч­но­го вет­ра. – По­то­му что, ко­гда на­хо­дишь… по­ни­ма­ешь, что сам по­те­рял­ся. Охран­ни­ки сде­ла­ли шаг впе­ред, но он ед­ва за­мет­ным же­стом оста­но­вил их. Пас­са­жир­ка по­чув­ство­ва­ла, как серд­це бе­ше­но ко­ло­тит­ся в гру­ди. – Кто вы? – про­шеп­та­ла она. Тал­гат по­смот­рел на нее, по­том сно­ва от­вер­нул­ся к во­де. – Ни­кто. Про­ще так. Но она зна­ла – это бы­ла ложь. Чер­ный ан­гел не бы­ва­ет ни­кем. Тал­гат от­вык быть пас­са­жи­ром. Он на­хо­дил­ся за штур­ва­лом – будь то биз­нес, се­мья или вой­на. Но сей­час он со­зна­тель­но сту­пил на па­лу­бу это­го теп­ло­хо­да как обыч­ный че­ло­век, без сви­ты, без пла­на. Толь­ко два охран­ни­ка, сли­ва­ю­щи­е­ся с тол­пой, на­по­ми­на­ли о том, что он не со­всем тот, за ко­го се­бя вы­да­ет. Пер­вый день он про­вел в мол­ча­ли­вом со­сто­я­нии. Теп­ло­ход жил сво­ей жиз­нью: смех на сол­неч­ной па­лу­бе, пья­ные де­ба­ты в ба­ре, влюб­лен­ные па­ры, украд­кой це­лу­ю­щи­е­ся у бор­та. Мир, в ко­то­ром не бы­ло ни кла­нов, ни обя­за­тельств, ни те­ни его име­ни. Здесь он был про­сто незна­ком­цем в чер­ном, чей взгляд за­став­лял лю­дей от­во­дить гла­за. И это… осво­бож­да­ло. Сле­ду­ю­щим утром, ко­гда ту­ман еще сте­лил­ся над во­дой, Тал­гат вы­шел на пу­стую па­лу­бу. Вда­ли ма­я­чи­ли очер­та­ния ка­ко­го-то при­ча­ла – оче­ред­ной го­род, где он сой­дет на бе­рег. – Вы все­гда так ра­но вста­е­те? Го­лос за спи­ной при­над­ле­жал по­жи­ло­му муж­чине в по­тер­том сви­те­ре. Се­де­ю­щие вис­ки, глу­бо­кие мор­щи­ны у глаз. Ка­пи­тан суд­на. – При­выч­ка, – от­ве­тил Тал­гат, не по­во­ра­чи­ва­ясь. – А я вот со­рок лет на этом теп­ло­хо­де – и до сих пор не мо­гу при­вык­нуть к рас­све­там. Все­гда ка­жет­ся, что во­да в это вре­мя су­ток слиш­ком… чест­ная. Тал­гат на­хму­рил­ся: – Во­да не уме­ет лгать. – Вот имен­но. – Ка­пи­тан при­сло­нил­ся к пе­ри­лам ря­дом. – А лю­ди уме­ют. Осо­бен­но те, кто пы­та­ет­ся от че­го-то сбе­жать. Тал­гат мед­лен­но по­вер­нул го­ло­ву. – Вы ду­ма­е­те, я бе­гу? – Не знаю. Но ес­ли да – то яв­но не от лю­дей. От се­бя, мо­жет быть. Они мол­ча смот­ре­ли на ре­ку, по­ка солн­це не рас­то­пи­ло ту­ман. Ко­гда теп­ло­ход при­ча­лил к оче­ред­но­му го­род­ку, Тал­гат со­шел на бе­рег. Охран­ни­ки по­сле­до­ва­ли за ним. Он ку­пил мо­ро­же­ное в ки­ос­ке, про­шел­ся по на­бе­реж­ной. За­шел в кро­шеч­ный ма­га­зин и взял де­ше­вую де­ре­вян­ную иг­руш­ку для Ами­ра. И по­нял. Он не хо­чет же­нить­ся на «иде­аль­ной кан­ди­дат­ке». Не хо­чет до­го­вор­но­го бра­ка, не хо­чет ис­кать ту, что бу­дет со­от­вет­ство­вать ста­ту­су. Он хо­чет… на­сто­я­ще­го. Пусть да­же это зву­чит как сла­бость. Ве­че­ром, ко­гда солн­це уже кос­ну­лось го­ри­зон­та, окра­сив во­ду в баг­ро­вые то­на, в глав­ном ре­сто­ране на­ча­лось раз­вле­че­ние для ту­ри­стов. Тал­гат си­дел за сто­ли­ком у ок­на с ка­пи­та­ном суд­на. Они об­суж­да­ли марш­рут, осо­бен­но­сти реч­но­го су­до­ход­ства, но раз­го­вор шел вя­ло. Тал­гат был по­гру­жен в свои мыс­ли, лишь из­ред­ка ки­вая в от­вет. И тут он уви­дел ее. Дверь ре­сто­ра­на рас­пах­ну­лась, и в зал во­шли две де­вуш­ки. Од­на – ми­ло­вид­ная блон­дин­ка, скром­но огля­ды­ва­ю­ща­я­ся по сто­ро­нам. А вто­рая… Вто­рая бы­ла ог­нем. С гиб­ким ста­ном, буд­то со­здан­ным для тан­ца. Ее каш­та­но­вые во­ло­сы, со­бран­ные в вы­со­кий хвост, от­те­ня­ли смуг­лую ко­жу. Гу­бы – пол­ные, слов­но спе­лый пер­сик, слег­ка при­от­кры­тые в улыб­ке. Но боль­ше все­го Тал­га­та по­ра­зи­ли ее гла­за – глу­бо­кие, тем­ные, как са­ма ночь, с зо­ло­ти­сты­ми ис­кор­ка­ми в глу­бине. Она шла, не об­ра­щая вни­ма­ния на вос­хи­щен­ные взгля­ды муж­чин, но пре­крас­но осо­зна­вая свою власть над ни­ми. Ее пла­тье – крас­ное, об­ле­га­ю­щее, с вы­со­ким раз­ре­зом – под­чер­ки­ва­ло каж­дый из­гиб те­ла. – Кто это? – спро­сил Тал­гат, да­же не осо­зна­вая, что про­из­нес это вслух. Ка­пи­тан усмех­нул­ся: – А, это на­ша звез­да. Каж­дый ве­чер со­би­ра­ет тол­пу по­клон­ни­ков. Тал­гат сжал бо­кал с вис­ки так, что паль­цы по­бе­ле­ли. В за­ле за­иг­ра­ла «лам­ба­да». И все из­ме­ни­лось. Мо­ло­дой па­рень, ви­ди­мо, один из ту­ри­стов, под­ско­чил к ней с вы­зо­вом в гла­зах. Она лишь улыб­ну­лась, при­ня­ла его ру­ку – и на­ча­лось. Они тан­це­ва­ли так, буд­то их те­ла бы­ли со­зда­ны друг для дру­га. Ее бед­ра дви­га­лись в рит­ме му­зы­ки, плав­но, чув­ствен­но, за­став­ляя кровь сту­чать в вис­ках. Па­рень пы­тал­ся не от­ста­вать, но она ве­ла та­нец, как ко­ро­ле­ва. Зал за­мер, за­тем взо­рвал­ся ап­ло­дис­мен­та­ми. Тал­гат не ап­ло­ди­ро­вал. Он си­дел, стис­нув зу­бы, чув­ствуя, как в нем вски­па­ет что-то ди­кое, пер­во­быт­ное. Рев­ность. – Что, по­нра­ви­лось? – ка­пи­тан хит­ро при­щу­рил­ся. Тал­гат не от­ве­тил. Его взгляд был при­ко­ван к ней, к то­му, как она сме­ет­ся, от­ки­нув го­ло­ву на­зад, как ее паль­цы сколь­зят по пле­чу парт­не­ра. «Она не долж­на так тан­це­вать с дру­гим.» – Она сво­бод­на? – спро­сил он рез­ко. Ка­пи­тан рас­сме­ял­ся: – А ты что, ре­шил по­бо­роть­ся? Тал­гат встал. – Да. В этот мо­мент она по­вер­ну­ла го­ло­ву – и их взгля­ды столк­ну­лись. На мгно­ве­ние в ее гла­зах мельк­нул вы­зов. Она зна­ла, что он смот­рит. И, ка­жет­ся, ей это нра­ви­лось. Тал­гат мед­лен­но по­шел к ней. Ка­пи­тан ти­хо за­сме­ял­ся. Зал за­тих. Му­зы­ка стих­ла. Да­же ее парт­нер по тан­цу от­сту­пил в сто­ро­ну, по­чув­ство­вав опас­ность. Она сто­я­ла, слег­ка за­про­ки­нув под­бо­ро­док, но в ее по­зе не бы­ло стра­ха – толь­ко ожи­да­ние. – Ты тан­цу­ешь слиш­ком близ­ко с незна­ком­ца­ми, – ска­зал Тал­гат низ­ким го­ло­сом, ко­то­рый слы­ша­ла толь­ко она. – А ты слиш­ком мно­го поз­во­ля­ешь се­бе, незна­ко­мец, – па­ри­ро­ва­ла она, но угол­ки ее губ дрог­ну­ли. – Как те­бя зо­вут? – Зу­ля. – А я Т… – Я не хо­чу знать твое имя. – Зу­ля по­ло­жи­ла ла­до­шку на его гу­бы. Тал­га­та опа­ли­ло ог­нем. Ог­нем стра­сти, же­ла­ния и че­го-то еще, че­го он еще не знал. Она сня­ла свою ла­донь с его губ. – Сле­ду­ю­щий та­нец мой, – ска­зал он так, что это про­зву­ча­ло как при­каз. Зу­ля рас­сме­я­лась: – А ес­ли я от­ка­жусь? Тал­гат на­кло­нил­ся чуть бли­же, так что его гу­бы по­чти кос­ну­лись ее уха: – Не от­ка­жешь. И в этот мо­мент за­иг­ра­ла но­вая ме­ло­дия – мед­лен­ная, страст­ная. Зу­ля за­мер­ла, за­тем улыб­ну­лась – и про­тя­ну­ла ему ру­ку. Тал­гат взял ее и в тот же миг про­стран­ство во­круг них слов­но сузи­лось до раз­ме­ров танц­по­ла. Иг­ра на­ча­лась. Му­зы­ка – том­ная, чув­ствен­ная – об­во­ла­ки­ва­ла их, за­да­вая ритм. Зу­ля не со­про­тив­ля­лась, ко­гда он при­тя­нул ее бли­же, но и не под­да­лась сра­зу. Ее те­ло оста­ва­лось в лег­ком, ед­ва уло­ви­мом на­пря­же­нии, слов­но она да­ва­ла ему по­нять: «Ты по­лу­чил этот та­нец, но не по­лу­чишь ме­ня так про­сто». Ее бед­ра плав­но дви­га­лись в такт, по­чти ка­са­ясь его, но не со­при­ка­са­ясь. Тал­гат чув­ство­вал теп­ло ее ко­жи сквозь тон­кую ткань пла­тья, вды­хал аро­мат – смесь во­сточ­ных спе­ций и че­го-то неуло­ви­мо­го, опас­но­го. – Ты тан­цу­ешь так, буд­то де­ла­ла это ты­ся­чу раз, – про­шеп­тал он, на­кло­ня­ясь к ее уху. – А ты дер­жишь ме­ня так, буд­то име­ешь пра­во, – па­ри­ро­ва­ла она, но в ее гла­зах вспых­нул огонь. Он улыб­нул­ся. – Я бе­ру то, что хо­чу. – То­гда, мо­жет, сто­ит спро­сить, хо­чу ли я то­го же? Тал­гат рез­ко раз­вер­нул ее, при­жав спи­ной к се­бе. Его ру­ка скольз­ну­ла по ее жи­во­ту, чуть ни­же, чем поз­во­ля­ли при­ли­чия. – Ты хо­чешь, – ска­зал он уве­рен­но. Зу­ля за­мер­ла на се­кун­ду, за­тем рас­сме­я­лась – низ­ко, чуть хрип­ло. – Наг­лость твоя мог­ла бы раз­дра­жать… ес­ли бы не бы­ла так оба­я­тель­на. Во­круг них шеп­та­лись. – Кто этот муж­чи­на? – спра­ши­ва­ла по­жи­лая да­ма у ка­пи­та­на. – Тот, кто не при­вык про­иг­ры­вать, – от­ве­тил ка­пи­тан, на­блю­дая за па­рой. – Они… ве­ли­ко­леп­ны вме­сте, – про­бор­мо­тал кто-то из зри­те­лей. И это бы­ла прав­да. Они дви­га­лись как два хищ­ни­ка – то от­да­ля­ясь, то сбли­жа­ясь вновь, каж­дый шаг, каж­дый взгляд – вы­зов и от­вет. Ко­гда му­зы­ка стих­ла, зал взо­рвал­ся ап­ло­дис­мен­та­ми. Но Тал­гат не от­пус­кал ее. – Твой но­мер, – по­тре­бо­вал он. – За­чем? – Что­бы я мог при­слать те­бе бу­тыл­ку шам­пан­ско­го. Зу­ля за­ку­си­ла гу­бу, за­тем рез­ко вы­рва­лась. – Ес­ли за­хо­чешь ме­ня най­ти – най­дешь и без но­ме­ра. Гла­ва 11 И она ушла, оста­вив его с бе­ше­но сту­ча­щим серд­цем и обе­ща­ни­ем в гла­зах. Тал­гат не ошиб­ся – он на­шел ее. На верх­ней па­лу­бе, ку­да немно­гие го­сти ре­ша­лись под­нять­ся так позд­но. Она сто­я­ла у пе­рил, ку­та­ясь в лег­кий шел­ко­вый шарф, и смот­ре­ла на во­ду. – Жда­ла? – спро­сил он, под­хо­дя. – Нет, – от­ве­ти­ла она, но не обер­ну­лась. Он встал ря­дом, их пле­чи по­чти со­при­ка­са­лись. – Ты не по­хо­жа на обыч­ную пас­са­жир­ку. – А ты не по­хож на обыч­но­го пас­са­жи­ра. Тал­гат по­вер­нул­ся к ней, за­го­ра­жи­вая со­бой ве­тер. – Кто ты? – Зу­ля. Это­го до­ста­точ­но. – Для ме­ня – нет. Она на­ко­нец по­смот­ре­ла на него. – Что ты хо­чешь? – Те­бя. – Про­сто так? – Нет, – он улыб­нул­ся. – Я за­пла­чу. Зу­ля за­мер­ла, за­тем рас­сме­я­лась. – Ты се­рьез­но? – Аб­со­лют­но. Она мед­лен­но про­ве­ла паль­цем по его гру­ди. – И сколь­ко я стою? – На­зо­ви це­ну. – Де­сять ты­сяч дол­ла­ров, – вы­па­ли­ла она, ско­рее из дер­зо­сти, чем все­рьез. Тал­гат не морг­нул. – До­го­во­ри­лись. Ее гла­за рас­ши­ри­лись. – Ты… шу­тишь? – Я ни­ко­гда не шу­чу о день­гах. Он до­стал кон­верт из внут­рен­не­го кар­ма­на пи­джа­ка – тол­стую пач­ку ку­пюр. – По­ло­ви­на сей­час. Осталь­ное – утром. Зу­ля взя­ла кон­верт, слов­но не ве­ря сво­им ру­кам. – Ты су­ма­сшед­ший. – Воз­мож­но. Она глу­бо­ко вздох­ну­ла, за­тем рез­ко по­вер­ну­лась. – То­гда пой­дем. Ка­ю­та Тал­га­та бы­ла рос­кош­ной – боль­шая кро­вать, бар, да­же джа­ку­зи у ок­на. Зу­ля оста­но­ви­лась на по­ро­ге. – Ты все­гда так… по­ку­па­ешь жен­щин? – Ты пер­вая. Она усмех­ну­лась. – Вряд ли. Тал­гат по­до­шел к ба­ру. – Шам­пан­ское? – Да, – она кив­ну­ла, но в ее гла­зах мельк­ну­ло что-то стран­ное. Он на­лил два бо­ка­ла. – За нас. – За нас, – по­вто­ри­ла она, но не спе­ши­ла пить. Тал­гат сде­лал гло­ток. – Те­перь твоя оче­редь. Зу­ля мед­лен­но под­нес­ла бо­кал к гу­бам, но вдруг оста­но­ви­лась. – По­до­жди. Она по­ста­ви­ла бо­кал и по­до­шла к нему. – Сна­ча­ла – день­ги. Он про­тя­нул ей вто­рой кон­верт. – Как я и обе­щал. Зу­ля взя­ла его, за­тем неожи­дан­но при­жа­лась к нему, це­луя так страст­но, что у него пе­ре­хва­ти­ло ды­ха­ние. – Ло­жись, – про­шеп­та­ла она. Тал­гат по­ви­но­вал­ся. Она бы­ла ог­нем. Она бы­ла ди­кой, неуправ­ля­е­мой – то ку­са­ла его пле­чи, то це­ло­ва­ла так неж­но, что он те­рял рас­су­док. Она осе­ла на его воз­буж­ден­ный член. – Ты… дев­ствен­ни­ца, – про­бор­мо­тал он. Тал­гат за­мер. Его те­ло на­пряг­лось, а в гла­зах вспых­ну­ло неве­рие. – Да, – она за­сме­я­лась. – Но ты за­пла­тил не за это. – То­гда за что? – За то, что … – она при­ку­си­ла гу­бу. Тал­гат мед­лен­но про­вел паль­цем по ее ще­ке, сма­хи­вая неожи­дан­ную сле­зу. Он пе­ре­вер­нул ее так, что­бы она ока­за­лась под ним, при­жав к кро­ва­ти. – По­че­му я? – спро­сил он. – Это моя тай­на. Не спра­ши­вай боль­ше ме­ня ни о чем. Бе­ри то, что я те­бе пред­ло­жи­ла. Тал­гат не про­сто брал ее те­ло – он по­гру­жал­ся в нее, как в бур­ную ре­ку, где каж­дое дви­же­ние уно­си­ло его все даль­ше от бе­ре­гов ра­зу­ма. – Я возь­му не толь­ко твое те­ло, – ска­зал он, и в его го­ло­се впер­вые за­зву­ча­ла не хо­лод­ная уве­рен­ность, а что-то по­чти… неж­ное. – Я за­бе­ру все. Каж­дый вздох. Каж­дый стон. И он на­чал дви­гать­ся мед­лен­но, по­чти му­чи­тель­но, за­став­ляя чув­ство­вать каж­дый дюйм. Зу­ля впи­лась ног­тя­ми ему в пле­чи, ее ды­ха­ние уча­сти­лось. – Ты… обе­ща­ешь слиш­ком мно­го, – про­шеп­та­ла она. Тал­гат на­кло­нил­ся, кос­нув­шись гу­ба­ми ее шеи. – А ты – слиш­ком до­ро­го сто­ишь, что­бы я не вы­пол­нил обе­ща­ние. Он чув­ство­вал, как она рас­кры­ва­ет­ся под ним, как ее те­ло, сна­ча­ла на­пря­жен­ное, по­сте­пен­но от­да­ет­ся волне на­рас­та­ю­ще­го удо­воль­ствия. Ее гла­за пре­вра­ти­лись в ночь, гу­бы при­от­кры­лись, и ко­гда пер­вый ти­хий стон со­рвал­ся с них, Тал­гат по­нял – он уже не смо­жет от­пу­стить ее. Он уско­рил ритм, од­ной ру­кой при­дер­жи­вая ее за бед­ро, дру­гой, за­пле­та­ясь в ее во­ло­сах. Зу­ля вы­гну­лась и в этот мо­мент он по­чув­ство­вал, как ее внут­рен­но­сти сжа­лись во­круг него в пер­вом, некон­тро­ли­ру­е­мом спаз­ме. А по­том бы­ла ярость. Она от­ве­ча­ла ему с та­кой же яро­стью, слов­но меж­ду ни­ми шла не лю­бов­ная схват­ка, а бит­ва за са­му ду­шу. Он осо­зна­вал: она со­зда­на для него. Толь­ко она смо­жет уто­лять его го­лод и тем­пе­ра­мент. – Ты не про­сто пас­са­жир­ка, – про­шеп­тал он, впи­ва­ясь гу­ба­ми в ее шею. – Кто ты? – Ты за­пла­тил не за рас­ска­зы, – за­ды­ха­ясь, от­ве­ти­ла Зу­ля, но в ее гла­зах мельк­ну­ла тень. Он не стал на­ста­и­вать. Вме­сто это­го его паль­цы скольз­ну­ли по ее смуг­лой ко­же, сно­ва ис­сле­дуя каж­дый из­гиб, каж­дую дрожь, ко­то­рую он вы­зы­вал. Она бы­ла та­кой раз­ной – то мяг­кой, то рез­кой, то по­кор­ной, то бун­ту­ю­щей. В его го­ло­ве, серд­це, ожив­шей ду­ше сту­ча­ло од­но – это она. Та са­мая, ко­то­рую он ждал. Тал­гат не от­пус­кал ее. Да­же ко­гда их те­ла разъ­еди­ни­лись, его ру­ки оста­ва­лись на ее бед­рах, паль­цы впи­ва­лись в ко­жу, буд­то бо­ясь, что она рас­тво­рит­ся, как ми­раж. – Ты не уй­дешь, – его го­лос был низ­ким, по­чти зве­ри­ным. Зу­ля усмех­ну­лась, но в ее гла­зах чи­та­лась уста­лость – и что-то еще. Что-то, что он не мог рас­шиф­ро­вать. – Я еще не за­кон­чи­ла, – про­шеп­та­ла она и рез­ко пе­ре­вер­ну­ла его на спи­ну. Ее паль­цы скольз­ну­ли вниз, об­хва­ты­вая его сно­ва, и он за­сто­нал, ко­гда ее го­ря­чий рот опу­стил­ся на него. Она дей­ство­ва­ла без­жа­лост­но – то за­мед­ля­ясь, то уско­ря­ясь, то за­став­ляя его за­ды­хать­ся от на­рас­та­ю­ще­го на­пря­же­ния. – Черт… – он впил­ся паль­ца­ми в про­сты­ни. Она под­ня­ла го­ло­ву, ее гу­бы бле­сте­ли. – Те­бе нра­вит­ся? В от­вет он рез­ко при­под­нял­ся, схва­тил ее за та­лию и по­са­дил на се­бя свер­ху. Она за­ки­ну­ла го­ло­ву, ко­гда он во­шел в нее сно­ва, ее ног­ти впи­лись в его грудь. – Ты слиш­ком хо­ро­ша, что­бы быть про­сто слу­чай­но­стью, – про­шеп­тал он, дви­га­ясь глу­бо­ко и мед­лен­но. Она не от­ве­ти­ла. Вме­сто это­го ее те­ло за­го­во­ри­ло за нее – каж­дый му­скул, каж­дый вздох, каж­дый стон. Поз­же, ко­гда они оба бы­ли по­кры­ты ис­па­ри­ной, она по­тя­ну­ла его за ру­ку в душ. – Душ, – ска­за­ла она про­сто. Но это не был про­сто душ. Го­ря­чие струи во­ды об­жи­га­ли ко­жу, ко­гда он при­жал ее к ка­фель­ной стене. Она об­ви­ла его но­га­ми, поз­во­ляя ему вой­ти в нее сно­ва, на этот раз стоя. – Ты… – он не за­кон­чил, по­то­му что ее гу­бы за­ста­ви­ли его за­мол­чать. Она кон­тро­ли­ро­ва­ла каж­дый его вдох, каж­дый тол­чок. Во­да сте­ка­ла по их те­лам, сме­ши­ва­ясь с их по­те­рян­ны­ми в стра­хе и стра­сти мыс­ля­ми. – Кто ты? – он спро­сил сно­ва, це­луя ее шею. – Зу­ля, – она за­сме­я­лась, но в ее сме­хе не бы­ло ра­до­сти. Он не да­вал ей пе­ре­дыш­ки. Ко­гда они вы­шли из ду­ша, он под­хва­тил ее на ру­ки и опу­стил в глу­бо­кое ко­жа­ное крес­ло. Ночь за стек­лом бы­ла чер­ной, но в ком­на­те го­рел толь­ко свет лу­ны. – На ко­ле­ни, – при­ка­зал он. Она по­слу­ша­лась. Он схва­тил ее за во­ло­сы, от­ки­нув ее го­ло­ву на­зад, и во­шел в ее рот. Она не со­про­тив­ля­лась, но ее гла­за го­ре­ли вы­зо­вом. – Ты ду­ма­ешь, я поз­во­лю те­бе уй­ти по­сле это­го? – про­шеп­тал он. Она по­смот­ре­ла на него – и в ее взгля­де бы­ло что-то, что за­ста­ви­ло его сжать­ся внут­ри. Они сно­ва ока­за­лись на кро­ва­ти. На этот раз он был мед­лен­ным. – Я хо­чу за­пом­нить каж­дый твой звук, про­зву­чав­ший в этой но­чи, – ска­зал он, про­во­дя паль­ца­ми по ее жи­во­ту. Она за­жму­ри­лась, ко­гда он раз­дви­нул ее но­ги и опу­стил­ся меж­ду ни­ми. – Нет… – по­пы­та­лась про­те­сто­вать она, но ее те­ло уже дро­жа­ло в пред­вку­ше­нии. Он не то­ро­пил­ся. Каж­дый по­це­луй, каж­дый укус, каж­дый влаж­ный лас­ка­ю­щий звук его губ до­во­дил ее до гра­ни. – Да… – ее го­лос со­рвал­ся на по­лу­сло­ве. Он под­нял­ся, все еще смот­ря ей в гла­за, и во­шел в нее в по­след­ний раз. Она за­кри­ча­ла. Не от бо­ли. От то­го, что боль­ше не мог­ла со­про­тив­лять­ся. Ко­гда все за­кон­чи­лось, Тал­гат по­чув­ство­вал стран­ную тя­жесть в гла­зах. – Что… – он по­пы­тал­ся под­нять­ся, но те­ло не слу­ша­лось. Зу­ля си­де­ла на краю кро­ва­ти, уже оде­тая. – Сно­твор­ное, – ска­за­ла она про­сто. – За­чем? – его речь ста­ла мед­лен­ной. – По­то­му что ты ку­пил не ме­ня. Ты ку­пил эту ночь. И она за­кон­чи­лась. Она на­кло­ни­лась, по­це­ло­ва­ла его в лоб. – Спи, орел. – Зу­ля про­ве­ла по его обе­ре­гу. – Спи. Тал­гат по­пы­тал­ся схва­тить ее за ру­ку, но паль­цы лишь сла­бо сжа­ли воз­дух. Ть­ма на­кры­ла его. Он проснул­ся с ад­ской го­лов­ной бо­лью. На по­душ­ке ле­жал кон­верт с день­га­ми – все до по­след­ней ку­пю­ры. – Зу­ля! – его го­лос про­рвал­ся сквозь ти­ши­ну ка­ю­ты. Ка­ю­та бы­ла пу­ста. Толь­ко он, смя­тая окро­вав­лен­ная про­сты­ня, за­пах ее те­ла на по­душ­ке и… На сто­ле ле­жа­ла за­пис­ка: «Спа­си­бо за иг­ру. Но я не про­да­юсь. Не ищи ме­ня». Тал­гат сжал за­пис­ку в ку­ла­ке. Она ис­чез­ла. И те­перь у него бы­ло толь­ко од­но же­ла­ние – най­ти ее. Во что бы то ни ста­ло. Он вско­чил, на­тя­нул брю­ки, вы­бе­жал в ко­ри­дор. Где она? Ку­да ис­чез­ла? Ка­пи­тан, встре­чен­ный по пу­ти, толь­ко раз­вел ру­ка­ми: – Она со­шла на бе­рег на рас­све­те. По­про­си­ла не бу­дить вас. Теп­ло­ход сколь­зил по реч­ной гла­ди ве­ли­кой ре­ки. А Тал­гат ме­тал­ся по па­лу­бе, как зверь в клет­ке. Он вспом­нил де­вуш­ку, с ко­то­рой Зу­ля при­шла в ре­сто­ран. Она мог­ла что-то знать. Тал­гат про­шел по все­му теп­ло­хо­ду, за­гля­ды­вая в каж­дый угол, по­ка не на­шел ее в ба­ре. Она си­де­ла од­на, по­тя­ги­вая кок­тейль, и вздрог­ну­ла, ко­гда он рез­ко опу­стил­ся в крес­ло на­про­тив. – Где Зу­ля? – его го­лос был низ­ким, опас­ным. Де­вуш­ка ши­ро­ко рас­кры­ла гла­за. – Я… я не знаю. Мы про­сто по­зна­ко­ми­лись. Она про­сто ска­за­ла, что едет од­на и пред­ло­жи­ла со­ста­вить ей ком­па­нию за ужи­ном. – Врешь. – Кля­нусь! – де­вуш­ка ото­дви­ну­лась. – Она ска­за­ла, что ей скуч­но, и… – Что еще? – Ни­че­го! Она про­сто… ис­чез­ла утром. Оста­ви­ла мне за­пис­ку, что уез­жа­ет. Тал­гат стис­нул зу­бы. Она все под­стро­и­ла. Зна­ком­ство, та­нец, ночь… и по­бег. Он рез­ко встал, до­стал те­ле­фон и на­брал но­мер Ай­да­ра. – Про­би­вай пас­са­жир­ку по име­ни Зу­ля, Сроч­но. Ай­дар, при­вык­ший к рез­ким при­ка­зам, лишь хмык­нул: – Фа­ми­лия? – Не знаю. – То­гда что про­би­вать? – Она бы­ла на теп­ло­хо­де. Най­ди. Че­рез час Ай­дар пе­ре­зво­нил. – Брат, ты точ­но хо­чешь это знать? – Го­во­ри. – Это На­ди Вишта­ло­ва, же­на На­и­ля. Его отец твой враг. Тал­гат за­мер. Вишта­лов. Он мед­лен­но опу­стил те­ле­фон. Она иг­ра­ла с ним. Она его об­ма­ну­ла. Но боль­ше все­го бе­си­ло дру­гое – он поз­во­лил. По­плыл, как соп­ли­вый па­цан пе­ред теч­ной суч­кой, и поз­во­лил се­бе пе­ре­спать с чу­жой же­ной. «За­чем она это сде­ла­ла? Месть? Иг­ра? Или… про­вер­ка?» – раз­мыш­лял Тал­гат по до­ро­ге до­мой. Гла­ва 12 На­ди бы­ла тре­тьей до­че­рью в се­мье Мель­хи­евых. Позд­ним ре­бен­ком. Се­мья жи­ла в неболь­шом го­род­ке, где ее род­ные бы­ли ува­жа­е­мы­ми людь­ми. Стар­шие сест­ры Га­ли­ма и За­ре­ма бы­ли уже за­му­жем. У се­стер бы­ло стро­гое вос­пи­та­ние, но обе вы­шли за­муж по люб­ви. Га­ли­ма с му­жем жи­ли в Москве. Муж Га­ли­мы был успеш­ным пред­при­ни­ма­те­лем-ре­сто­ра­то­ром. За­ре­ма жи­ла в Ма­хач­ка­ле. У обе­их се­стер бы­ло не по од­но­му ре­бен­ку. Ко­гда На­ди за­кон­чи­ла шко­лу во­про­са об об­ра­зо­ва­нии не вста­ва­ло. Толь­ко выс­шее. И На­ди по­сту­пи­ла в Москве в уни­вер­си­тет меж­ду­на­род­ных от­но­ше­ний. Из се­стер она бы­ла са­мая кра­си­вая, са­мая дерз­кая, са­мая сме­лая, са­мая энер­гич­ная. Отец все­гда се­то­вал, что ей в му­жья ну­жен тот, кто укро­тит ее строп­ти­вость. Власт­ный, силь­ный, на­деж­ный муж­чи­на, ко­то­рый смо­жет обуз­дать ее нрав. Москва встре­ти­ла На­ди шу­мом, ог­ня­ми и бес­ко­неч­ны­ми воз­мож­но­стя­ми. Дом сест­ры Га­ли­мы и ее му­жа Са­би­ра стал для нее убе­жи­щем – про­стор­ный за­го­род­ный дом, где все­гда пах­ло ко­фе и све­жей вы­печ­кой. Но глав­ное – здесь ее не пы­та­лись «укро­тить». – Ты сво­бод­на, – ска­за­ла Га­ли­ма в пер­вый же ве­чер, по­прав­ляя по­кры­ва­ло на кро­ва­ти где те­перь спа­ла На­ди. – Но помни: отец не ве­чен. Ра­но или позд­но те­бе при­дет­ся вер­нуть­ся, что­бы вый­ти за­муж. – Ни­ко­гда, – На­ди за­ку­си­ла гу­бу. – Я не ста­ну оче­ред­ной куп­лен­ной же­ной ка­ко­го-ни­будь гор­но­го «ор­ла». Га­ли­ма вздох­ну­ла, но не ста­ла спо­рить. Уче­ба да­ва­лась На­ди лег­ко. Язы­ки, по­ли­ти­ка, ис­кус­ство пе­ре­го­во­ров – все это бы­ло ей ин­те­рес­но. Но на­сто­я­щая страсть просну­лась в ма­лень­кой сту­дии на Ар­ба­те, где она впер­вые уви­де­ла «та­нец жи­во­та». – Это же… как ды­ха­ние, – про­шеп­та­ла она, гля­дя, как пре­по­да­ва­тель­ни­ца дви­га­ет­ся под рит­мы даб­ки. – Нет, – учи­тель­ни­ца улыб­ну­лась. – Это язык. Твой язык. И На­ди за­го­во­ри­ла. Ее те­ло, стро­гое вос­пи­та­ние, вся скры­тая ярость про­тив пат­ри­ар­халь­ных усто­ев – все вы­плес­ну­лось в тан­це. Че­рез пол­го­да она уже вы­сту­па­ла в ре­сто­ране Са­би­ра под псев­до­ни­мом «Зу­ля». – Ты рож­де­на для сце­ны, – ска­зал ей как-то им­пре­са­рио, пред­ла­гая кон­тракт. Но На­ди от­ка­за­лась. – Это для ду­ши, – от­ве­ти­ла она. Хо­тя прав­да бы­ла глуб­же. Днем – скром­ная сту­дент­ка На­ди Мель­хи­ева, ве­че­ром – Зу­ля, ко­ро­ле­ва тан­ца. Ни­ка­ких соц­се­тей, ни­ка­ких сле­дов. – По­че­му? – спро­си­ла как-то Га­ли­ма. – По­то­му что ес­ли отец узна­ет… Се­ст­ра по­ня­ла без слов. Ре­сто­ран Са­би­ра «Во­сточ­ная сказ­ка» стал са­мым по­пу­ляр­ным в Москве. Каж­дую пят­ни­цу зал за­ми­рал, ко­гда под зву­ки даб­ки по­яв­ля­лась она – в шел­ках, с по­звя­ки­ва­ю­щи­ми ма­ни­ста­ми, с гла­за­ми, го­ря­щи­ми как уг­ли и с за­кры­тым ли­цом. – Она огонь, – шеп­та­ли го­сти. И этот огонь при­тя­ги­вал опас­ных муж­чин. Гас­нет свет. В за­ле ре­сто­ра­на за­ми­ра­ют да­же бо­ка­лы с ви­ном. Из-за тя­же­лых бар­хат­ных за­на­ве­сей раз­да­ет­ся звон цим­бал – один, два… И то­гда по­яв­ля­ет­ся она. Зу­ля. Ее си­лу­эт вы­ри­со­вы­ва­ет­ся в дым­ке – строй­ная, гиб­кая, за­ку­тан­ная в по­лу­про­зрач­ные шел­ка цве­та спе­ло­го гра­на­та. На ли­це – тон­чай­шая па­ран­джа, скры­ва­ю­щая все, кро­ме глаз. Глаз, в ко­то­рых от­ра­жа­ют­ся ог­ни люстр и что-то еще – ди­кое, неукро­ти­мое. Му­зы­ка на­чи­на­ет­ся мед­лен­но. Зу­ля не тан­цу­ет – она ожи­ва­ет. Пле­чи – плав­ный взмах, слов­но кры­лья пти­цы пе­ред по­ле­том. Шелк со­скаль­зы­ва­ет, об­на­жая смуг­лые пле­чи с зо­ло­ты­ми ис­кра­ми хны. Бед­ра – вол­на, иду­щая от са­мо­го по­зво­ноч­ни­ка. Кру­ги, вось­мер­ки, па­у­за… И сно­ва дви­же­ние, за­став­ля­ю­щее муж­чин стис­нуть зу­бы. Ру­ки – то змеи, то вет­ви ивы. Паль­цы ри­су­ют в воз­ду­хе узо­ры, брас­ле­ты зве­нят в такт уда­рам ба­ра­ба­на. Темп уско­ря­ет­ся. Зу­ля рас­кру­чи­ва­ет­ся, и то­гда про­ис­хо­дит чу­до. Во­ло­сы – чер­ные, как смоль, длин­ные до по­я­са. Они ожи­ва­ют, ста­но­вясь ча­стью тан­ца. Вихрь, удар по ли­цу, шел­ко­вый шле­пок по гру­ди… И сно­ва вол­на, ко­гда она за­про­ки­ды­ва­ет го­ло­ву. Жи­вот – плос­кий, с кап­лей по­та, сколь­зя­щей в пу­пок. Мыш­цы иг­ра­ют под ко­жей, дро­жат в такт даб­ке. Вз­гляд – он цеп­ля­ет. То бро­шен­ный че­рез пле­чо, то украд­кой, из-под рес­ниц. Обе­ща­ние. Вы­зов. Му­зы­ка взры­ва­ет­ся. Зу­ля па­да­ет на ко­ле­ни, но это не по­кор­ность – это три­умф. Грудь уча­щен­но ды­шит. Бед­ра – уда­ры рез­кие, как вы­стре­лы. Она тря­сет ими, и ка­жет­ся, буд­то весь зал дро­жит вме­сте с ней. Ру­ки сколь­зят по бо­кам, по бед­рам, ед­ва не ка­са­ясь за­прет­ных мест. Но не ка­са­ясь. По­след­ний удар ба­ра­ба­на. Зу­ля за­ми­ра­ет в по­клоне, од­на ру­ка у серд­ца, дру­гая про­тя­ну­та к за­лу, как буд­то го­во­рит: «Я да­ла вам все. А те­перь – про­щай­те». Ти­ши­на. А по­том – взрыв ап­ло­дис­мен­тов. Муж­чи­ны не ды­ша­ли все эти семь ми­нут. Араб­ский шейх раз­да­вил хру­сталь­ный бо­кал в ла­до­ни. Гру­зин­ский кри­ми­наль­ный ав­то­ри­тет за­был за­жечь си­га­ру – она так и тор­ча­ла у него изо рта. Биз­не­смен из Моск­вы про­лил до­ро­гое ви­но на брю­ки, да­же не за­ме­тил. Поз­же араб­ский шейх пред­ло­жит Са­би­ру за Зу­лю мил­ли­он дол­ла­ров. Са­бир веж­ли­во вер­нул день­ги: – Она не про­да­ет­ся. Де­ло при­ни­ма­ло се­рьез­ный обо­рот. Са­бир это по­ни­мал. Ему нуж­но бы­ло обез­опа­сить На­ди. Как бы На­ди не упро­ща­ла свою внеш­ность по­сле тан­ца, смы­вая грим, пе­ре­оде­ва­ясь в про­стуш­ку и де­лая вид, что она ра­бо­та­ет на кухне по­су­до­мой­кой, мог­ло все за­кон­чить­ся пла­чев­но. Од­на­ж­ды Са­бир по­ло­жил пе­ред На­ди пас­порт: – Те­перь ты На­ди Вишта­ло­ва. За­му­жем. Штамп здесь. – За кем? – она под­ня­ла бровь. – За На­и­лем. Они оба рас­сме­я­лись. – Те­перь мы биз­нес-парт­не­ры. Ин­сти­тут ты за­кон­чи­ла. Я уве­ли­чу твои сред­ства. – Са­бир, по­че­му ты мне поз­во­лил все это де­лать. Мой отец те­бе это­го ни­ко­гда не про­стит. – На­ди, ты осо­бен­ная. Я бы не хо­тел, что­бы те­бя сло­ма­ли. Ты как и твои сест­ры име­ешь пра­во на свое лич­ное сча­стье. – А как от­нес­ся к это­му, – На­ди гла­за­ми по­ка­за­ла на свой но­вый пас­порт, – На­иль? – Он мне сам это пред­ло­жил. – А он не спро­сит с ме­ня су­пру­же­ских обя­зан­но­стей? – фырк­нуоа На­ди. – Не спро­сит! И во­об­ще его сей­час нет в стране. А по­ка я всем объ­яв­лю, что ты под мо­ей осо­бой за­щи­той. Они еще дол­го сме­я­лись. Но ме­ры предо­сто­рож­но­сти бы­ли жест­ки­ми. Охран­ни­ки у гри­мер­ки. Марш­рут до­мой ме­нял­ся каж­дый день. Ни­ка­ких лич­ных кон­так­тов. Зво­нок раз­дал­ся, ко­гда на­ди лег­ла спать. Серд­це упа­ло где-то в рай­оне пя­ток, ко­гда она уви­де­ла имя на экране: «Отец». – Ал­ло? – го­лос ее дрог­ну­ли. – Со­би­рай ве­щи. – Его бас, обыч­но спо­кой­ный, сей­час зву­чал как удар то­по­ра. – Че­рез два дня за то­бой при­едут твои дво­ю­род­ные бра­тья. Аслан и Руслан. – За­чем? – Ты вы­хо­дишь за­муж. – За ко­го? Ти­ши­на. Дол­гая. – Он вли­я­тель­ный. Бо­га­тый. – Отец сде­лал па­у­зу. – Ты бу­дешь счаст­ли­ва. – Счаст­ли­ва?! – Она за­сме­я­лась, но звук вы­шел горь­ким. – Ты да­же име­ни его не на­звал! – Он сам пред­ста­вить­ся при ва­шей встре­че. – Го­лос от­ца стал жест­че. – Это не об­суж­да­ет­ся. Щел­чок. Раз­го­вор окон­чен. На­ди сто­я­ла по­сре­ди ком­на­ты, чув­ствуя, как пре­да­тель­ство об­жи­га­ет гор­ло. Ведь ро­ди­те­ли ей обе­ща­ли, что она са­ма вы­бе­рет се­бе му­жа. – Са­бир! – Она во­рва­лась в его ка­би­нет, бо­си­ком, с рас­тре­пан­ны­ми во­ло­са­ми. – Отец про­да­ет ме­ня как ко­ро­ву на ба­за­ре! Са­бир мед­лен­но под­нял гла­за от бу­маг. В его взгля­де не бы­ло удив­ле­ния – толь­ко уста­лость. – Я знал, что это ра­но или позд­но слу­чит­ся. – Как? – Твой отец зво­нил Га­ли­ме. – Он от­ло­жил руч­ку. – Он ска­зал, что ес­ли ты не вер­нешь­ся доб­ро­воль­но… – Что? – Он при­е­дет сам. На­ди по­чув­ство­ва­ла, как лед за­пол­за­ет под ко­жу. Отец… – Кто этот че­ло­век? – Не знаю. – Са­бир встал, по­до­шел к сей­фу. – Но у нас есть немно­го вре­ме­ни. – Он до­стал кон­верт. – Би­ле­ты. В Со­чи. От­ту­да – в Тур­цию. Че­рез де­сять дней. А по­ка нуж­но по­тя­нуть вре­мя. – Я не мо­гу… – Мо­жешь. – Он по­ло­жил ей в ру­ку еще один до­ку­мент. – Ди­п­ло­ма­ти­че­ский пас­порт. На имя На­ди Вишта­ло­вой.. – По­че­му? – По­то­му, что Га­ли­ме зво­ни­ла За­ре­ма. И ска­за­ла, что тот ко­му те­бя хо­тят от­дать, же­сто­кий че­ло­век. Он убил сво­е­го дя­дю, бра­та. Под­мял под се­бя весь ре­ги­он. Пер­вая же­на у него со­шла с ума. А ты бу­дешь вто­рой же­ной и долж­на бу­дешь дать на­след­ни­ков. Он очень бо­гат. Он гла­ва кла­нов. У него есть про­даж­ные жен­щи­ны. Гла­ва 13 Пол в ка­би­не­те Са­би­ра вне­зап­но стал ухо­дить из под ног. На­ди ощу­ти­ла, как ко­ле­ни под­ка­ши­ва­ют­ся, а в ушах за­зве­не­ло так гром­ко, что за­глу­ши­ло да­же стук соб­ствен­но­го серд­ца. – Вто­рая же­на… – ее го­лос был чу­жим, хрип­лым. – Мать на­след­ни­ков… Паль­цы впи­лись в ко­вер, ко­гда она рух­ну­ла на ко­ле­ни. Где-то вда­ли Са­бир вскрик­нул, бро­сил­ся к ней, но На­ди уже не чув­ство­ва­ла его рук. Ее жизнь раз­ле­те­лась на оскол­ки. Сту­дия тан­цев. Сво­бо­да. Бу­ду­щее, где она са­ма ре­ша­ет свою судь­бу – все это рас­сы­па­лось в прах од­ним те­ле­фон­ным звон­ком. – Ды­ши, На­ди. – Са­бир при­жал к ее гу­бам ста­кан ко­нья­ка. – Ма­лень­ки­ми глот­ка­ми. Она вы­пи­ла зал­пом. Огонь в гор­ле за­ста­вил на­ко­нец вздрог­нуть. – Он… убьет те­бя за по­мощь мне. – Ме­ня? – Са­бир горь­ко усмех­нул­ся. – Твой отец три го­да не раз­го­ва­ри­вал с Га­ли­мой по­сле на­шей сва­дьбы. По­том ото­шел. Что он мне сде­ла­ет? От­ни­мет у до­че­ри лю­бя­ще­го му­жа, а у его вну­ков от­ца? Но в его гла­зах На­ди уви­де­ла прав­ду – этот брак раз­ру­шит се­мью. – Я не мо­гу… – Ты мо­жешь. – Са­бир схва­тил ее за пле­чи. – Ты силь­нее, чем ду­ма­ешь. – А ты? Они же раз­да­вят те­бя. – Не раз­да­вят. Я что-ни­будь при­ду­маю. А по­том… по­том ты не зна­ешь, кто та­кой Са­бир Ра­ши­дов. Они про­си­де­ли очень дол­го, по­ка не при­шла Га­ли­ма. – Я ска­жу, что ты сбе­жа­ла. Но… – Но? – Он най­дет те­бя. Я ду­маю та­кие как он, не остав­ля­ют без­на­ка­зан­ны­ми жен­щин. На­ди сто­я­ла пе­ред зер­ка­лом в сво­ей ком­на­те. Чер­ные во­ло­сы. Смуг­лая ко­жа. Гу­бы, ко­то­рые ни­кто по-на­сто­я­ще­му не це­ло­вал. «Ис­пор­чен­ная неве­ста ни­ко­му не нуж­на». Мысль при­шла вне­зап­но, как удар но­жа. Ре­сто­ран «Во­сточ­ная сказ­ка» был пе­ре­пол­нен. Ше­пот, звон бо­ка­лов, гу­стой аро­мат до­ро­гих ду­хов и мя­са, за­жа­рен­но­го на уг­лях – все сме­ша­лось в душ­ном воз­ду­хе за­ла. Но На­ди это не вол­но­ва­ло. Она сто­я­ла за тя­же­лы­ми бар­хат­ны­ми за­на­ве­ся­ми, при­слу­ши­ва­ясь к рит­му даб­ки, до­но­ся­щей­ся из за­ла. Му­зы­ка еще не ее, но ско­ро – ско­ро она вый­дет. В по­след­ний раз. По­сле то­го, как по­се­ти­те­ли узна­ли, что она же­на Вишта­ло­ва, ин­те­рес к ней еще боль­ше воз­рос, но ни­кто не осме­ли­вал­ся по­сяг­нуть на соб­ствен­ность Вишта­ло­ва. Они с Ра­ши­до­вым был не про­сто ре­сто­ра­то­ры. Паль­цы са­ми со­бой по­тя­ну­лись к брас­ле­ту на ру­ке – по­да­рок ма­те­ри на со­вер­шен­но­ле­тие. «Ты осо­бен­ная, доч­ка», – го­во­ри­ла она то­гда. «Ты не та­кая, как все». Но те­перь это не име­ло зна­че­ния. Са­бир как все­гда сто­ял ря­дом. Не­мое на­по­ми­на­ние всем. Зу­ля непри­кос­но­вен­на. А она зна­ла за­чем при­шла сю­да се­го­дня. Она при­шла не тан­це­вать. Она ис­ка­ла спа­се­ния. Но не в их день­гах, не в их вла­сти. А в том, что­бы хо­тя бы один из них взгля­нул на нее не как на до­бы­чу. Хо­тя бы один. Гас­нет свет. Ти­ши­на. За­тем – пер­вый удар цим­бал. И она вы­хо­дит. Зу­ля. Шел­ко­вые одеж­ды цве­та изу­мру­да, окайм­лен­ные зо­ло­том, об­ви­ва­ют ее те­ло, сколь­зя по каж­до­му из­ги­бу, под­чер­ки­вая, но не об­на­жая. Это был ее лю­би­мый ко­стюм. Ли­цо скры­то па­ран­джой, но гла­за… Гла­за го­рят. Му­зы­ка льет­ся, как кровь по жи­лам, и она на­чи­на­ет дви­гать­ся. Пле­чи плав­ные, как кры­лья пти­цы. Бед­ра – вол­на, что рас­ка­чи­ва­ет зал силь­нее, чем ал­ко­голь. Ру­ки – то змеи, то иво­вые вет­ви, то при­гла­ше­ние, то от­каз. Она тан­цу­ет. Но се­го­дня это не про­сто та­нец. Это про­ща­ние. Ее взгляд сколь­зит по муж­чи­нам. У од­но­го в гла­зах го­лод, но это не он. Дру­гой уже мыс­лен­но раз­де­ва­ет ее. Но не он. Тре­тий на­блю­да­ет, как хищ­ник. С хо­лод­ны­ми гла­за­ми. Не он… Ни один не вы­зы­ва­ет в ней ни­че­го, кро­ме от­вра­ще­ния. Му­зы­ка уско­ря­ет­ся. Зу­ля кру­жит­ся, во­ло­сы – чер­ный вихрь, шелк – вто­рое те­ло. Она па­да­ет на ко­ле­ни, но это не по­кор­ность – это вы­зов. «Возь­ми­те ме­ня, ес­ли осме­ли­тесь», – го­во­рит та­нец. «Но я все рав­но сбе­гу». По­след­ний ак­корд. Она за­ми­ра­ет, од­на ру­ка у серд­ца, дру­гая – про­тя­ну­та к за­лу. «Про­щай­те». Ап­ло­дис­мен­ты. Кри­ки. Она ухо­дит за ку­ли­сы, ку­да ее уво­дит Са­бир. Сни­ма­ет па­ран­джу. Зво­нок от­цу дал­ся На­ди тя­же­ло. Го­лос дро­жал, паль­цы сжи­ма­ли те­ле­фон, так, что ко­сти по­бе­ле­ли. – Па­па, я хо­чу ку­пить но­вые ве­щи пе­ред отъ­ез­дом. Дай мне еще три дня. Ти­ши­на в от­ве­те бы­ла ле­дя­ной. – Ты вер­нешь­ся ров­но че­рез два дня. Бра­тья уже в пу­ти. – Но… – Без «но». Щел­чок. Раз­го­вор окон­чен. Са­бир сто­ял ря­дом. – Зна­чит се­го­дня но­чью. Чер­ный вне­до­рож­ник с за­тем­нен­ны­ми ок­на­ми вы­ехал из Моск­вы. В кар­мане но­вый пас­порт. На­ди Вишта­ло­ва. Но­вый те­ле­фон. И бан­ков­ская кар­та. – Ты уве­рен, что это сра­бо­та­ет? Спро­си­ла она, гля­дя, как го­род­ские ог­ни та­ют за стек­лом. – Уве­рен. По­то­му что от нас это­го ни­кто не ожи­да­ет. А там… Поз­же бу­дет вид­но. – от­ве­тил Са­бир, сжи­мая руль. Они еха­ли несколь­ко ча­сов, пет­ляя по про­се­лоч­ным до­ро­гам, преж­де чем свер­нуть к за­бро­шен­но­му са­на­то­рию в Под­мос­ко­вье. – Здесь те­бя не най­дут. – ска­зал Са­бир, от­кры­вая дверь неболь­шо­го до­ми­ка на окра­ине. От­си­дишь­ся несколь­ко дней и на са­мо­лет до Тур­ции. Там те­бя встре­тят мои лю­ди. Ту­да при­ле­тит На­иль и вер­не­тесь па­рой из сва­деб­но­го пу­те­ше­ствия. И ни­кто боль­ше не осме­лить­ся те­бя тро­нуть, а по­том че­рез вре­мя вы раз­ве­де­тесь. Са­бир по­ста­вил на стол кор­зи­ну с едой и во­дой. – Здесь неда­ле­ко есть ма­га­зин. – Са­бир до­стал пач­ку де­нег и по­ло­жил ее ря­дом с кор­зи­ной. – Осо­бо не све­тись. Хоть как ни­будь по­ме­няй внеш­ность. Ко­ро­че не при­вле­кай вни­ма­ния. На связь вы­хо­ди как до­го­во­ри­лись. Ни­ка­ких звон­ков сест­рам и зна­ко­мым. – Са­бир, по­че­му? – На­ди смот­ре­ла пря­мо в гла­за Са­би­ра. Он по­ни­мал о чем она спра­ши­ва­ет. Ти­ши­на в до­ми­ке бы­ла гу­стой, по­чти ося­за­е­мой. На­ди си­де­ла на краю кро­ва­ти, об­хва­тив ко­ле­ни ру­ка­ми, а Са­бир сто­ял у ок­на, его си­лу­эт вы­ри­со­вы­вал­ся на фоне тем­но­го ле­са. – По­че­му? – опять спро­си­ла На­ди. Са­бир мед­лен­но по­вер­нул­ся. Его ли­цо, обыч­но та­кое уве­рен­ное, сей­час вы­гля­де­ло из­мож­ден­ным. – По­то­му что я уже ви­дел, как это за­кан­чи­ва­ет­ся, – ска­зал он ти­хо. – Что ты име­ешь в ви­ду? Он тя­же­ло вздох­нул, слов­но со­би­ра­ясь вы­го­во­рить что-то, что го­да­ми да­ви­ло ему грудь. – У ме­ня бы­ла сест­ра. На­ди за­мер­ла. – Она бы­ла млад­ше ме­ня на пять лет. Кра­си­вая, ум­ная… , с ха­рак­те­ром. Как у те­бя. Он по­до­шел к сто­лу, на­лил се­бе во­ды, но не пил, про­сто смот­рел, как свет иг­ра­ет в стек­ле. – Наш отец был ста­ро­мод­ным че­ло­ве­ком. Он счи­тал, что де­вуш­ка долж­на вый­ти за­муж за то­го, ко­го ей вы­бе­рут. Се­ст­ра со­про­тив­ля­лась, но… – го­лос Са­би­ра дрог­нул. – Ее вы­да­ли за­муж за очень вли­я­тель­но­го че­ло­ве­ка из со­сед­не­го ре­ги­о­на. Брак был вы­го­ден се­мье. По спине На­ди по­бе­жа­ли му­раш­ки. – Что с ней слу­чи­лось? Са­бир рез­ко по­ста­вил ста­кан на стол. – Ее муж был же­сто­ким. Он счи­тал, что жен­щи­на долж­на быть по­кор­ной. Да­ри­на… не уме­ла под­чи­нять­ся. Он ло­мал ее. Сна­ча­ла пси­хо­ло­ги­че­ски, по­том фи­зи­че­ски. – Он за­мол­чал на мгно­ве­ние. – Од­на­ж­ды она по­зво­ни­ла мне. Го­лос был… пу­стым. Она ска­за­ла: «Про­сти ме­ня, брат. Я не смог­ла». На­ди по­ня­ла без слов. – Она… – Да. – Са­бир рез­ко вы­дох­нул. – Она вы­бро­си­лась с бал­ко­на их до­ма. На­иль с Да­ри­ной лю­би­ли друг дру­га… Ти­ши­на. На­ди вста­ла, по­до­шла к нему и мол­ча об­ня­ла. Его те­ло бы­ло на­пря­же­но, как стру­на. – Про­сти… – За что? – Са­бир по­гла­дил На­ди по го­ло­ве. – За то что на­пом­ни­ла ее, – ти­хо про­шеп­та­ла На­ди. Са­бир от­стра­нил­ся, по­смот­рел ей в гла­за. – Я не поз­во­лю, что­бы с то­бой про­изо­шло то же са­мое. Гла­ва 14 Са­бир уехал в Моск­ву. До­ро­га бы­ла пу­стын­ной, лишь ред­кие ог­ни фар встреч­ных ма­шин про­ре­за­ли тем­но­ту. Са­бир сжи­мал руль, что есть мо­чи. Ско­рость за­шка­ли­ва­ла, но он не сбав­лял. Мыс­ли воз­вра­ща­ли его в про­шлое – ту­да, ку­да он не ре­шал­ся оку­нуть­ся го­да­ми. Тот день. Он сто­ял пе­ред особ­ня­ком му­жа Да­ри­ны, его паль­цы непро­из­воль­но сжи­ма­лись в ку­ла­ки. Он знал , что сест­ра мерт­ва. Зна­ко­мые шеп­та­ли: «Она спо­ткну­лась, упа­ла с бал­ко­на». Но Са­бир знал прав­ду. Он ви­дел ее те­ло пе­ред по­гре­бе­ни­ем. Си­ня­ки на за­пя­стьях. Сле­ды на шее. «Она не спо­ткну­лась», – про­шеп­тал он то­гда. И вот он здесь. Дверь от­крыл сам он – вы­со­кий, с хо­лод­ны­ми гла­за­ми, в до­ро­гом ко­стю­ме. – А, бра­тец по­кой­ни­цы, – усмех­нул­ся муж Да­ри­ны. – При­шел за сво­и­ми день­га­ми? Я же ком­пен­си­ро­вал тво­ей се­мье по­те­рю. Са­бир не от­ве­тил. Он во­шел внутрь. Раз­го­вор был ко­рот­ким. – Ты убил ее. – Она са­ма ви­но­ва­та. Не уме­ла слу­шать­ся. Са­бир не пом­нил, как нож ока­зал­ся в его ру­ке. Пом­нил толь­ко го­ря­чую кровь на паль­цах и пу­стые гла­за, смот­ря­щие в по­то­лок. А по­том он уехал той же но­чью, бро­сив все. В Москве его ждал един­ствен­ный че­ло­век, ко­то­ро­му он мог до­ве­рять – На­иль Вишта­лов, друг. Тот, с кем они ко­гда-то меч­та­ли о сво­бо­де. Тот, ко­то­рый лю­бил его сест­ру. – Ты спя­тил? – На­иль схва­тил его за пле­чи. – Он убил Да­ри­ну. На­иль за­мол­чал… В его гла­зах бы­ло мо­ре невы­ска­зан­но­го го­ря… По­том кив­нул. – Зна­чит, те­перь ты здесь. На­все­гда. Са­бир и На­иль дру­жи­ли дав­но. Оба из силь­ных, ува­жа­е­мых ро­дов. Са­бир – го­ря­чий, прин­ци­пи­аль­ный, с обострен­ным чув­ством спра­вед­ли­во­сти. На­иль хо­лод­ный, рас­чет­ли­вый, при­вык­ший до­ве­рять толь­ко се­бе. Лю­бовь На­и­ля к сест­ре Са­би­ра из раз­ве­ла. Ко­гда Да­ри­ну на­силь­но вы­да­ли за­муж, На­иль во­пре­ки во­ле от­ца, уехал в Моск­ву. Он от­рек­ся от все­го. Те­перь его ни­че­го не дер­жа­ло в род­ных кра­ях. Его го­ря­чо лю­би­мая мать умер­ла. Дес­по­тич­ный отец при­вел в дом оче­ред­ную мо­ло­день­кую же­ну… Ко­то­рой На­иль… А смерть Да­ри­ны, сно­ва со­еди­ни­ла их. На­иль к то­му вре­ме­ни уже свя­зан­ный с те­не­вой сто­ро­ной при­вел его к «Ста­ри­ку» – по­лу­ле­ген­дар­ной фи­гу­ре в мос­ков­ском под­по­лье, че­ло­ве­ку, ко­то­рый ре­шал про­бле­мы, о ко­то­рых бо­я­лись го­во­рить вслух. Че­рез ме­сяц клю­че­вые до­ка­за­тель­ства про­тив Са­би­ра та­ин­ствен­ным об­ра­зом ис­чез­ли из про­ку­ра­ту­ры. И по­лу­чи­лось так, что муж Да­ри­ны по­кон­чил жизнь са­мо­убий­ством, сде­лав се­бе «ха­ра­ки­ри», не пе­ре­жив смерть лю­би­мой же­ны. Его со­сто­я­ние пе­ре­шло к «нуж­ным лю­дям». По­сле этих со­бы­тий На­иль и Са­бир по­ня­ли: что­бы вы­жить в этом ми­ре, нуж­но не про­сто быть силь­ным – нуж­но бы­ло быть непри­кос­но­вен­ным. Они на­ча­ли с ма­ло­го: На­иль ис­поль­зо­вал свои свя­зи, Са­бир – уме­ние до­го­ва­ри­вать­ся. Ре­сто­ран­ный биз­нес – их пер­вое ле­галь­ное де­ло. «Во­сточ­ная сказ­ка» ста­ла не про­сто за­ве­де­ни­ем, а ме­стом, где ре­ша­лись важ­ные во­про­сы. Там со­би­ра­лись по­ли­ти­ки, бан­ки­ры, кри­ми­наль­ные ав­то­ри­те­ты. И все зна­ли: здесь не стре­ля­ют. Здесь го­во­рят. Им­пе­рия раз­вле­че­ний – клу­бы, оте­ли, транс­порт­ные ком­па­нии. Все под кон­тро­лем, все с «кры­шей», но без лиш­не­го шу­ма. Ди­п­ло­ма­тия те­ней – На­иль, бла­го­да­ря зна­нию язы­ков и свя­зям на Ближ­нем Во­сто­ке, стал по­сред­ни­ком в слож­ных пе­ре­го­во­рах меж­ду кла­на­ми. Их бо­я­лись. Но не за гру­бую си­лу – за пред­ска­зу­е­мость. Са­бир и На­иль ни­ко­гда не пре­да­ва­ли сво­их, не на­ру­ша­ли до­го­во­рен­но­стей. Ес­ли да­ва­ли сло­во – оно бы­ло же­лез­ным. Но ес­ли им объ­яв­ля­ли вой­ну они при­ни­ма­ла вы­зов и вы­хо­ди­ли по­бе­ди­те­ля­ми. Они не тор­го­ва­ли людь­ми. Ни нар­ко­тор­гов­ли, ни про­сти­ту­ции. Они не тро­га­ли се­мьи. Да­же в вой­нах кла­нов де­ти и же­ны оста­ва­лись вне уда­ра. Они по­мо­га­ли сво­им. Ес­ли кто-то из их лю­дей по­па­дал в бе­ду – вы­тас­ки­ва­ли лю­бой це­ной. Но про Са­би­ра и На­и­ля хо­ди­ли раз­ные слу­хи, но им бы­ло все рав­но. Глав­ное бы­ло то, что в ми­ре кри­ми­на­ла зна­ли – убьют, гля­дя в гла­за. А по­том Га­ли­ма. Он уви­дел ее в ка­фе. Она си­де­ла ли­ста­ла кни­гу, и да­же не по­до­зре­ва­ла, что эта встре­ча из­ме­нит все. – Вы все­гда так при­сталь­но смот­ри­те на незна­ко­мых жен­щин? – она под­ня­ла на него гла­за, и в них не бы­ло ни кап­ли стра­ха. – Толь­ко на тех, кто чи­та­ет Ха­фи­за в ори­ги­на­ле, – от­ве­тил он. Она рас­сме­я­лась. По­том бы­ли ме­ся­цы уха­жи­ва­ний. Ее отец – стро­гий, непре­клон­ный – был про­тив. Но Га­ли­ма вы­бра­ла его. – Ты не та­кой, как они, – ска­за­ла она од­на­жды. – Я ху­же. – Нет. Ты жи­вешь по сво­им пра­ви­лам. И те­перь, спу­стя го­ды, он сно­ва на­ру­шил пра­ви­ла. Ра­ди На­ди. Ра­ди сест­ры, ко­то­рую не мог спа­сти то­гда. Ко­гда Са­бир рас­ска­зал На­и­лю о На­ди, тот не раз­ду­мы­вая пред­ло­жил фик­тив­ный брак, что­бы спа­сти де­вуш­ку от на­силь­ствен­но­го бра­ка. А их Зу­ля бы­ла ог­нем во пло­ти, ко­то­рая вы­ве­ла их ре­сто­ран­ный биз­нес на но­вый уро­вень. Это не бы­ло про­сто же­стом. Это бы­ла де­мон­стра­ция си­лы: – те­перь она под их за­щи­той. И тот, кто по­сме­ет тро­нуть ее, объ­явит вой­ну не че­ло­ве­ку, а це­лой си­сте­ме. Са­бир и На­иль ни­ко­гда не го­во­ри­ли о чув­ствах. Но ко­гда На­иль рис­ко­вал, что­бы вы­та­щить Са­би­ра из под след­ствия, а Са­бир от­дал по­ло­ви­ну со­сто­я­ния, что­бы На­и­ля не уби­ли в Ду­бае, – это бы­ло важ­нее лю­бых клятв. Они не бра­тья по кро­ви. Они – бра­тья по вы­бо­ру. Са­бир въе­хал в Моск­ву на рас­све­те. Го­род толь­ко про­сы­пал­ся. Бра­тья при­е­ха­ли рань­ше, чем ожи­да­лось. Аслан и Руслан сто­я­ли на по­ро­ге до­ма Са­би­ра, их ли­ца бы­ли ка­мен­ны­ми, а гла­за хо­лод­ны­ми, как лез­вия но­жей. Дверь от­кры­ла Га­ли­ма. – Где На­ди? – Аслан, стар­ший из бра­тьев, шаг­нул впе­ред, да­же не по­здо­ро­вав­шись. – Она… – Га­ли­ма сде­ла­ла глу­бо­кий вдох. – Ее нет. – Что зна­чит «нет»? – Она уеха­ла. Не ска­за­ла ку­да. Руслан, все­гда бо­лее вспыль­чи­вый, рез­ко дви­нул­ся впе­ред, но Аслан оста­но­вил его же­стом. – Ваш отец бу­дет не до­во­лен, – про­го­во­рил он мед­лен­но, вкла­ды­вая в каж­дое сло­во ле­дя­ную угро­зу. – Отец дол­жен был спро­сить ее, хо­чет ли она это­го за­му­же­ства, – раз­дал­ся го­лос Са­би­ра. Он вы­шел из ка­би­не­та, его ру­ки бы­ли спо­кой­но опу­ще­ны вдоль те­ла, но в гла­зах сто­я­ла го­тов­ность к худ­ше­му. – Ты за­был, с кем раз­го­ва­ри­ва­ешь? – про­ши­пел Руслан. – Нет. Я пре­крас­но пом­ню, кто вы. Но и вам бы не ме­ша­ло вспом­нить с кем го­во­ри­те. Но сей­час не об этом. На­ди – взрос­лая де­вуш­ка. И по за­ко­нам этой стра­ны, она впра­ве са­ма ре­шать, за ко­го вы­хо­дить за­муж. Аслан за­мер на се­кун­ду, его взгляд скольз­нул по Са­би­ру, оце­ни­вая. Он знал, что этот че­ло­век – не про­сто зять. Он был чем-то боль­шим. – Ты пря­чешь ее. – Я не пря­чу. Я дал ей вы­бор. – Ты по­гу­бил ее. – Нет. Я спас. Бра­тья пе­ре­гля­ну­лись. Они не ожи­да­ли та­ко­го со­про­тив­ле­ния. – Мы най­дем ее, – бро­сил Руслан. По­ис­ки на­ча­лись немед­лен­но. Бра­тья рыс­ка­ли по Москве, про­ве­ря­ли все ме­ста, где мог­ла быть На­ди: уни­вер­си­тет, ка­фе, да­же тан­це­валь­ные сту­дии. Но сле­дов не бы­ло. Ни­ка­ких. Руслан зво­нил от­цу На­ди каж­дые два ча­са. – Ни­че­го. – Она не мог­ла про­сто ис­чез­нуть! – го­лос Мель­хи­ева гре­мел в труб­ке. – Са­бир что-то скры­ва­ет. – То­гда за­ставь­те его го­во­рить. Но Са­бир был неуяз­вим. Его охра­ня­ли лю­ди, ко­то­рые не бо­я­лись ни бра­тьев, ни их угроз. А на хвост бра­тьев се­ли пра­во­охра­ни­тель­ные ор­га­ны. Че­рез три дня Аслан по­зво­нил в по­след­ний раз. – Мы воз­вра­ща­ем­ся. – Без нее? – Ее здесь нет. – Она сбе­жа­ла. – Да. Ти­ши­на. По­том – глу­хой удар, буд­то что-то раз­би­лось. – Хо­ро­шо. Пусть бе­жит. Но ес­ли она ду­ма­ет, что это ко­нец… она оши­ба­ет­ся. Са­бир сто­ял у ок­на. – Что те­перь? – про­шеп­та­ла Га­ли­ма. – Те­перь… мы ждем. Он по­вер­нул­ся к ней, его ли­цо бы­ло се­рьез­ным. – Мо­жет на­чать­ся вой­на. – С кем? – С тем, ко­то­рый по­счи­та­ет се­бя оскорб­лен­ным. Гла­ва 15 По­ка все эти со­бы­тия про­ис­хо­ди­ли в Москве, На­ди ре­ши­ла ре­а­ли­зо­вать свой план. Она по­кра­си­ла во­ло­сы в каш­та­но­вый цвет. Со­бра­ла свой че­мо­дан и от­пра­ви­лась в Ниж­ний Нов­го­род. Там ку­пи­ла би­лет на теп­ло­ход. При­ку­пи­ла се­бе со­блаз­ни­тель­ные на­ря­ды. Теп­ло­ход «Вол­га» плав­но сколь­зил по во­де, остав­ляя за со­бой ши­ро­кий след пе­ны. Ве­чер­нее солн­це окра­ши­ва­ло ре­ку в зо­ло­тые и баг­ро­вые то­на, а лег­кий ве­те­рок ше­ве­лил во­ло­сы На­ди, те­перь каш­та­но­вые, по­чти ры­же­ва­тые на све­ту. Она сто­я­ла у бор­та, об­хва­тив ру­ка­ми се­бя, буд­то пы­та­лась удер­жать внут­ри дрожь – не от хо­ло­да, а от стран­но­го воз­буж­де­ния. Она бы­ла здесь с но­вым име­нем, с но­вым пас­пор­том. На­ди Вишта­ло­ва. Но всем пред­став­ля­лась Зу­лей. Она про­ща­лась с этим име­нем. Мо­ло­дая, сво­бод­ная, немно­го за­га­доч­ная. Ни­кто не знал, что под этой мас­кой скры­ва­ет­ся бег­лян­ка, ко­то­рая иг­ра­ла в опас­ную иг­ру. Но имен­но это при­да­ва­ло ей сил. Ре­сто­ран на верх­ней па­лу­бе был по­лон: смех, звон бо­ка­лов, му­зы­ка. Сю­да Зу­ля при­шла с хо­ро­шень­кой де­вуш­кой, ко­то­рая пу­те­ше­ство­ва­ла со сво­ей ба­буш­кой и по­се­ли­лась в со­сед­ней ка­ю­те. Зу­ля с Ли­зой во­шли в ре­сто­ран. И Зу­ля сра­зу по­чув­ство­ва­ла на се­бе взгля­ды. Она вы­бра­ла се­го­дня тем­но-си­нее пла­тье, об­ле­га­ю­щее, с раз­ре­зом до бед­ра – не слиш­ком от­кро­вен­ное, но до­ста­точ­но, что­бы при­тя­ги­вать вни­ма­ние. Ее каб­лу­ки мяг­ко сту­ча­ли по пар­ке­ту, ко­гда она на­прав­ля­лась к стой­ке ба­ра. – Ви­но, по­жа­луй­ста. Крас­ное, су­хое. Бар­мен кив­нул, но преж­де чем он успел на­лить, ря­дом раз­дал­ся низ­кий, чуть хрип­ло­ва­тый го­лос: – Луч­ше возь­ми­те «Кин­дзма­ра­у­ли». Здесь оно непло­хое. Зу­ля по­вер­ну­ла го­ло­ву. Вы­со­кий, в ру­баш­ке с рас­стег­ну­тым во­ро­том, об­на­жа­ю­щим це­поч­ку и на­мек на та­ту­и­ров­ку. Во­ло­сы слег­ка рас­тре­па­ны. Се­рые, хо­лод­ные гла­за, устав­шие от ми­ра. – Вы экс­перт в гру­зин­ских ви­нах? – спро­си­ла Зу­ля, при­ни­мая бо­кал, ко­то­рый бар­мен по­ста­вил пе­ред ней. – Нет. Про­сто знаю, что слад­кое ви­но луч­ше под­хо­дит к та­ко­му ве­че­ру. – А ка­кой это ве­чер? – Тот, по­сле ко­то­ро­го ли­бо жа­ле­ешь, ли­бо вспо­ми­на­ешь. – Вы ча­сто так зна­ко­ми­тесь? – Толь­ко с те­ми, кто сто­ит у бор­та с та­ким ви­дом, буд­то го­тов прыг­нуть за борт. – Мо­жет, я про­сто люб­лю во­ду. – Вы пу­те­ше­ству­е­те од­на? Зу­ле на­до­ел этот тип. Ищет при­клю­че­ния на од­ну ночь. – С му­жем. Про­сто он не лю­бит ре­сто­ра­ны и тан­цы. Ти­пу сра­зу ста­ло скуч­но. Он стал вы­смат­ри­вать но­вую жерт­ву. Три ве­че­ра под­ряд Зу­ля тан­це­ва­ла под вос­хи­щен­ные взгля­ды пас­са­жи­ров. Ее дви­же­ния бы­ли то страст­ны­ми, как ис­пан­ское фла­мен­ко, то плав­ны­ми, как во­сточ­ные рит­мы, то стре­ми­тель­ны­ми, как цы­ган­ская пляс­ка. Ка­за­лось, в ее тан­це жи­ла са­ма ду­ша ко­че­во­го на­ро­да – сво­бод­ная, неукро­ти­мая, жаж­ду­щая люб­ви. Но ни в пер­вый, ни во вто­рой, ни да­же в тре­тий ве­чер она так и не встре­ти­ла то­го са­мо­го взгля­да – то­го, в ко­то­ром чи­та­лось бы вос­хи­ще­ние не толь­ко ее ис­кус­ством, но и ею са­мой. Муж­чи­ны ап­ло­ди­ро­ва­ли, под­но­си­ли ей ви­но, осы­па­ли ком­пли­мен­та­ми, но их гла­за го­во­ри­ли лишь: «Ты пре­крас­на, но ты – лишь ди­ко­вин­ка, яр­кое вос­по­ми­на­ние о пу­те­ше­ствии». На тре­тий ве­чер, ко­гда по­след­ние зву­ки му­зы­ки рас­тво­ри­лись в ноч­ном воз­ду­хе, а пас­са­жи­ры разо­шлись по ка­ю­там, Зу­ля оста­лась на па­лу­бе од­на. Она при­сло­ни­лась к бор­ту ко­раб­ля, чув­ствуя, как лег­кий бриз иг­ра­ет с ее рас­пу­щен­ны­ми во­ло­са­ми. Где-то вда­ли мер­ца­ли ог­ни незна­ко­мо­го пор­та, и ей вдруг ста­ло невы­но­си­мо груст­но. – Мо­жет, его про­сто нет на этом ко­раб­ле? – по­ду­ма­ла она, гля­дя на тем­ную во­ду. А мо­жет, он есть, но его серд­це уже за­ня­то. Или он смот­рит на нее, но не ре­ша­ет­ся по­дой­ти. Или… или она са­ма не го­то­ва его узнать. Ве­тер под­хва­тил ее шаль, и Зу­ля ма­ши­наль­но пой­ма­ла ее на ле­ту. В этом же­сте бы­ла при­выч­ная гра­ция, но в ду­ше – пу­сто­та. И то­гда она ре­ши­ла: ес­ли зав­тра судь­ба не по­да­рит ей встре­чу, она сой­дет на бе­рег. Ей ну­жен взгляд в ко­то­ром есть ее от­ра­же­ние. В этот ве­чер Зу­ля на­де­ла крас­ное об­ле­га­ю­щее пла­тье с вы­со­ким раз­ре­зом. Они с Ли­зой во­шли в зал ре­сто­ра­на. Зу­ля оки­ну­ла взгля­дом ре­сто­ран. И…И уви­де­ла его. Он си­дел с ка­пи­та­ном и вел бе­се­ду. Весь в чер­ном. Во­ло­сы в мод­ной стриж­ке, гу­стая, ухо­жен­ная бо­ро­да, ост­рый, про­ни­ца­тель­ный взгляд тем­ных глаз, мощ­ные пле­чи. Она бы­ла уве­ре­на, что он вы­со­ко­го ро­ста. Он смот­рел­ся здесь чу­же­род­ным. Она за­ме­ти­ла невда­ле­ке от него два ка­мен­ных из­ва­я­ния. Охра­на. Кто он? Вла­де­лец теп­ло­хо­да? Ско­рей все­го да. В за­ле за­иг­ра­ла «лам­ба­да». И все из­ме­ни­лось. Мо­ло­дой па­рень, ви­ди­мо, один из ту­ри­стов, под­ско­чил к ней с вы­зо­вом в гла­зах. Зу­ля лишь улыб­ну­лась, при­ня­ла его ру­ку – и на­ча­лось. Они тан­це­ва­ли так, буд­то их те­ла бы­ли со­зда­ны друг для дру­га. Ее бед­ра дви­га­лись в рит­ме му­зы­ки, плав­но, чув­ствен­но, за­став­ляя кровь сту­чать в вис­ках. Па­рень пы­тал­ся не от­ста­вать, но она ве­ла та­нец, как ко­ро­ле­ва. Зал за­мер, за­тем взо­рвал­ся ап­ло­дис­мен­та­ми. ОН не ап­ло­ди­ро­вал. ОН си­дел, стис­нув зу­бы, и она по­чув­ство­ва­ла, как в нем вски­па­ет что-то ди­кое, пер­во­быт­ное. Рев­ность. Зу­ля за­ме­ти­ла это в его гла­зах. И дрожь про­бе­жа­ла по ее те­лу. Она украд­кой сле­ди­ла за ним. Это бы­ла ее при­выч­ка, сле­дить, что про­ис­хо­дит во­круг. Ка­пи­тан что-то ска­зал ему, но ОН не от­ве­тил. Его взгляд был при­ко­ван к ней. Зу­ля скольз­ну­ла паль­ца­ми по пле­чу парт­не­ра. Его взгляд стал еще бо­лее ди­ким. ОН что-то рез­ко спро­сил ка­пи­та­на. Тот рас­сме­ял­ся, что-то от­ве­тив. ОН встал. В этот мо­мент Зу­ля по­вер­ну­ла го­ло­ву и по­смот­ре­ла пря­мо ему в гла­за— и их взгля­ды столк­ну­лись. И она взгля­дом бро­си­ла ему вы­зов. Ей нра­ви­лось, что он смот­рел на нее. В его взгля­де го­рел огонь. И в этом огне Зу­ля уви­де­ла свое от­ра­же­ние. ОН мед­лен­но по­шел к ней. Ка­пи­тан ти­хо за­сме­ял­ся. Зал за­тих. Му­зы­ка стих­ла. Да­же ее парт­нер по тан­цу от­сту­пил в сто­ро­ну, по­чув­ство­вав опас­ность. Она сто­я­ла, слег­ка за­про­ки­нув под­бо­ро­док, но в ее по­зе не бы­ло стра­ха – толь­ко ожи­да­ние. – Ты тан­цу­ешь слиш­ком близ­ко с незна­ком­ца­ми, – ска­зал ОН низ­ким го­ло­сом, ко­то­рый слы­ша­ла толь­ко она. – А ты слиш­ком мно­го поз­во­ля­ешь се­бе, незна­ко­мец, – от­ве­ти­ла она, но угол­ки ее губ непро­из­воль­но дрог­ну­ли. – Как те­бя зо­вут? – Зу­ля. – А я Т… – Я не хо­чу знать твое имя. – Зу­ля по­ло­жи­ла ла­до­шку на его гу­бы. Ей это бы­ло ни к че­му. Ей не нуж­но знать его име­ни. У них нет бу­ду­ще­го. Ей нуж­на бы­ла од­на ночь с ним. Все осталь­ное не име­ло сей­час зна­че­ния. Во всем его об­ли­ке пы­лал огонь. Она сня­ла свою ла­донь с его губ. – Сле­ду­ю­щий та­нец мой, – ска­зал он так, что это про­зву­ча­ло как при­каз. Зу­ля рас­сме­я­лась: – А ес­ли я от­ка­жусь? Он на­кло­нил­ся чуть бли­же, так что его гу­бы по­чти кос­ну­лись ее уха: – Не от­ка­жешь. И в этот мо­мент за­иг­ра­ла но­вая ме­ло­дия – мед­лен­ная, страст­ная. Зу­ля за­мер­ла, за­тем улыб­ну­лась – и про­тя­ну­ла ему ру­ку. ОН взял ее и в тот же миг про­стран­ство во­круг них слов­но сузи­лось до раз­ме­ров танц­по­ла. Иг­ра на­ча­лась. Му­зы­ка – том­ная, чув­ствен­ная – об­во­ла­ки­ва­ла их, за­да­вая ритм. Зу­ля не со­про­тив­ля­лась, ко­гда он при­тя­нул ее бли­же, но и не под­да­лась сра­зу. Ее те­ло оста­ва­лось в лег­ком, ед­ва уло­ви­мом на­пря­же­нии, она да­ва­ла ему по­нять: «Ты по­лу­чил этот та­нец, но не по­лу­чишь ме­ня так про­сто». Зу­ля плав­но дви­га­ла бед­ра­ми в такт, по­чти ка­са­ясь его, но не со­при­ка­са­ясь. Она чув­ство­ва­ла жар его ла­до­ни сквозь тон­кую ткань пла­тья, он вды­хал ее аро­мат – смесь во­сточ­ных спе­ций. – Ты тан­цу­ешь так, буд­то де­ла­ла это ты­ся­чу раз, – про­шеп­тал он, на­кло­ня­ясь к ее уху. – А ты дер­жишь ме­ня так, буд­то име­ешь пра­во, – от­ве­ти­ла она. А ей уже хо­те­лось что­бы он имел на это пра­во. Он улыб­нул­ся. – Я бе­ру то, что хо­чу. – То­гда, мо­жет, сто­ит спро­сить, хо­чу ли я то­го же? ОН рез­ко раз­вер­нул ее, при­жав спи­ной к се­бе. Его ру­ка скольз­ну­ла по ее жи­во­ту, чуть ни­же, чем поз­во­ля­ли при­ли­чия. – Ты хо­чешь, – ска­зал он уве­рен­но. Зу­ля за­мер­ла на се­кун­ду, за­тем рас­сме­я­лась – низ­ко, чуть хрип­ло. – Наг­лость твоя мог­ла бы раз­дра­жать… ес­ли бы не бы­ла так оба­я­тель­на. Во­круг них шеп­та­лись. – Кто этот муж­чи­на? – спра­ши­ва­ла по­жи­лая да­ма у ка­пи­та­на. – Тот, кто не при­вык про­иг­ры­вать, – от­ве­тил ка­пи­тан, на­блю­дая за па­рой. – Они… ве­ли­ко­леп­ны вме­сте, – про­бор­мо­тал кто-то из зри­те­лей. И это бы­ла прав­да. Они дви­га­лись как два хищ­ни­ка – то от­да­ля­ясь, то сбли­жа­ясь вновь, каж­дый шаг, каж­дый взгляд – вы­зов и от­вет. Ко­гда му­зы­ка стих­ла, зал взо­рвал­ся ап­ло­дис­мен­та­ми. Но ОН не от­пус­кал ее. – Твой но­мер, – по­тре­бо­вал он. – За­чем? – Что­бы я мог при­слать те­бе бу­тыл­ку шам­пан­ско­го. Зу­ля за­ку­си­ла гу­бу, за­тем рез­ко вы­рва­лась. – Ес­ли за­хо­чешь ме­ня най­ти – най­дешь и без но­ме­ра. Гла­ва 16 Она ушла. И она не ошиб­лась, он на­шел ее. На верх­ней па­лу­бе, ку­да немно­гие го­сти ре­ша­лись под­нять­ся так позд­но. Зу­ля сто­я­ла у пе­рил, ку­та­ясь в лег­кий шел­ко­вый шарф, и смот­ре­ла на во­ду. – Жда­ла? – спро­сил ОН, под­хо­дя. – Нет, – со­вра­ла она, но не обер­ну­лась. Он встал ря­дом, их пле­чи по­чти со­при­ка­са­лись. – Ты не по­хо­жа на обыч­ную пас­са­жир­ку. – А ты не по­хож на обыч­но­го пас­са­жи­ра. ОН по­вер­нул­ся к ней, за­го­ра­жи­вая со­бой ве­тер. – Кто ты? – Зу­ля. Это­го до­ста­точ­но. – Для ме­ня – нет. Зу­ля на­ко­нец по­смот­ре­ла на него. – Что ты хо­чешь? – Те­бя. – Про­сто так? – Нет, – ОН улыб­нул­ся. – Я за­пла­чу. Зу­ля за­мер­ла. Ей ста­ло от че­го то боль­но. Но она рас­сме­я­лась. – Ты се­рьез­но? – Аб­со­лют­но. Зу­ля мед­лен­но про­ве­ла паль­цем по его гру­ди. – И сколь­ко я стою? – На­зо­ви це­ну. – Де­сять ты­сяч дол­ла­ров, – вы­па­ли­ла Зу­ля, ско­рее из дер­зо­сти, чем все­рьез. Го­тов ли он к ее вы­зо­ву? ОН да­же не морг­нул. – До­го­во­ри­лись. Ее гла­за рас­ши­ри­лись от удив­ле­ния. – Ты… шу­тишь? – Я ни­ко­гда не шу­чу о день­гах. ОН до­стал кон­верт из внут­рен­не­го кар­ма­на пи­джа­ка – тол­стую пач­ку ку­пюр. – По­ло­ви­на сей­час. Осталь­ное – утром. Зу­ля взя­ла кон­верт, слов­но не ве­ря сво­им ру­кам. – Ты су­ма­сшед­ший. – Воз­мож­но. Она глу­бо­ко вздох­ну­ла, за­тем рез­ко по­вер­ну­лась. – То­гда пой­дем. ЕГО ка­ю­та бы­ла рос­кош­ной – боль­шая кро­вать, бар, да­же джа­ку­зи у ок­на. Зу­ля оста­но­ви­лась на по­ро­ге. – Ты все­гда так… по­ку­па­ешь жен­щин? – Ты пер­вая. Зу­ля усмех­ну­лась, не по­ве­рив ему. – Вряд ли. ОН по­до­шел к ба­ру. – Шам­пан­ское? – Да, – она кив­ну­ла, но в ее гла­зах мельк­ну­ло что-то стран­ное. ОН на­лил два бо­ка­ла. – За нас. – За нас, – по­вто­ри­ла она, но не спе­ши­ла пить. Ее ра­зум дол­жен быть трез­вым этой но­чью. ОН сде­лал гло­ток. – Те­перь твоя оче­редь. Зу­ля мед­лен­но под­нес­ла бо­кал к гу­бам, но оста­но­ви­лась. – По­до­жди. Она по­ста­ви­ла бо­кал и по­до­шла к нему. – Сна­ча­ла – день­ги. ОН про­тя­нул ей вто­рой кон­верт. – Как я и обе­щал. Зу­ля взя­ла его, за­тем неожи­дан­но при­жа­лась к нему, це­луя так страст­но, что у него пе­ре­хва­ти­ло ды­ха­ние. – Ло­жись, – про­шеп­та­ла она. ОН по­ви­но­вал­ся. Она мед­лен­но раз­де­ва­ла его. Про­ве­ла ру­кой по его шра­му на пле­че. Взъеро­ши­ла гу­стую, чер­ную рас­ти­тель­ность на гру­ди. Про­ве­ла ру­кой по его по­дра­ги­ва­ю­ще­му чле­ну. Она по­ра­жа­лась са­ма се­бе. Она ни­ко­гда не ви­де­ла об­на­жен­но­го муж­чи­ны. Но сей­час ей бы­ло не стыд­но. Он по­тя­нул­ся к ней, но Зу­ля оста­но­ви­ла его. Она ото­шла и на­ча­ла мед­лен­но сни­мать с се­бя тру­си­ки. Отвер­ну­лась, неза­мет­но вы­та­щи­ла из бюст­гал­те­ра сно­твор­ное и ки­ну­ла в бо­кал с шам­пан­ским. По­вер­ну­лась к нему, по­да­ла бо­кал. Он пил шам­пан­ское и смот­рел, как она мед­лен­но сни­ма­ет пла­тье и бюст­гал­тер. За­тем мед­лен­но по­до­шла к нему, от­ня­ла пу­стой бо­кал. От­ки­ну­ла его на спи­ну. Зу­ля ста­ла ог­нем. Она ста­ла ди­кой, неуправ­ля­е­мой – то ку­са­ла его пле­чи, то це­ло­ва­ла так неж­но, что в его гла­зах мут­не­ло. Зу­ля рез­ко осед­ла­ла его и осе­ла на его воз­буж­ден­ный член. – Ты… дев­ствен­ни­ца, – про­бор­мо­тал он. ОН за­мер. Его те­ло на­пряг­лось, а в гла­зах вспых­ну­ло неве­рие. Не по­ни­ма­ние и что-то еще неиз­вест­ное по­ка ей. – Да, – Зу­ля за­сме­я­лась. – Но ты за­пла­тил не за это. – То­гда за что? – про­хри­пел он. – За то, что … – она при­ку­си­ла гу­бу. Ей хо­те­лось ска­зать за то, что я в те­бя влю­би­лась. От осо­зна­ния это­го по ее ще­ке по­ка­ти­лась сле­за. ОН мед­лен­но про­вел паль­цем по ее ще­ке, сма­хи­вая сле­зу. ОН пе­ре­вер­нул ее так, что­бы она ока­за­лась под ним, при­жав к кро­ва­ти. – По­че­му я? – спро­сил он. – Это моя тай­на. Не спра­ши­вай боль­ше ме­ня ни о чем. Бе­ри то, что я те­бе пред­ло­жи­ла. ОН не про­сто брал ее те­ло – он по­гру­жал­ся в нее, как в бур­ную ре­ку, где каж­дое дви­же­ние уно­си­ло ее все даль­ше от бе­ре­гов ра­зу­ма. – Я возь­му не толь­ко твое те­ло, – ска­зал он, и в его го­ло­се за­зву­ча­ла уве­рен­ность и неж­ность. – Я за­бе­ру все. Каж­дый вздох. Каж­дый стон. И он на­чал дви­гать­ся мед­лен­но, по­чти му­чи­тель­но, за­став­ляя чув­ство­вать каж­дый дюйм. А Зу­ля уми­ра­ла, уми­ра­ла ее ду­ша, уми­ра­ло ее серд­це. Она впи­лась ног­тя­ми ему в пле­чи, ее ды­ха­ние уча­сти­лось. – Ты… обе­ща­ешь слиш­ком мно­го, – про­шеп­та­ла она. ОН на­кло­нил­ся, кос­нув­шись гу­ба­ми ее шеи. – А ты – слиш­ком до­ро­го сто­ишь, что­бы я не вы­пол­нил обе­ща­ние. Она рас­кры­ва­лась под ним, ее те­ло, сна­ча­ла на­пря­жен­ное, по­сте­пен­но от­да­ва­лось волне на­рас­та­ю­ще­го удо­воль­ствия. С ее губ со­рвал­ся пер­вый ти­хий стон. ОН уско­рил ритм, од­ной ру­кой при­дер­жи­вая ее за бед­ро, дру­гой, за­пле­та­ясь в ее во­ло­сах. Зу­ля вы­гну­лась и в этот мо­мент она по­чув­ство­ва­ла, как ее внут­рен­но­сти сжа­лись во­круг него в пер­вом, некон­тро­ли­ру­е­мом спаз­ме. А по­том бы­ла ярость. ОН от­ве­чал ее с та­кой же яро­стью, слов­но меж­ду ни­ми шла не лю­бов­ная схват­ка, а бит­ва за са­му ду­шу. – Ты не про­сто пас­са­жир­ка, – про­шеп­тал он, впи­ва­ясь гу­ба­ми в ее шею. – Кто ты? – Ты за­пла­тил не за рас­ска­зы, – за­ды­ха­ясь, от­ве­ти­ла Зу­ля, но в ее гла­зах мельк­ну­ла тень. Тень невы­но­си­мой бо­ли. Да­же ко­гда их те­ла разъ­еди­ни­лись, его ру­ки оста­ва­лись на ее бед­рах, паль­цы впи­ва­лись в ко­жу, буд­то бо­ясь, что она рас­тво­рит­ся, как ми­раж. – Ты не уй­дешь, – его го­лос был низ­ким, по­чти зве­ри­ным. Зу­ля усмех­ну­лась, но в ее гла­зах чи­та­лась уста­лость – и что-то еще. То о чем ОН не дол­жен знать. – Я еще не за­кон­чи­ла, – про­шеп­та­ла она и рез­ко пе­ре­вер­ну­ла его на спи­ну. Ее паль­цы скольз­ну­ли вниз, об­хва­ты­вая его сно­ва, и он за­сто­нал, ко­гда ее го­ря­чий рот опу­стил­ся на него. Она дей­ство­ва­ла без­жа­лост­но – то за­мед­ля­ясь, то уско­ря­ясь, то за­став­ляя его за­ды­хать­ся от на­рас­та­ю­ще­го на­пря­же­ния. – Черт… – он впил­ся паль­ца­ми в про­сты­ни. Она под­ня­ла го­ло­ву, ее гу­бы бле­сте­ли. – Те­бе нра­вит­ся? В от­вет он рез­ко при­под­нял­ся, схва­тил ее за та­лию и по­са­дил на се­бя свер­ху. Она за­ки­ну­ла го­ло­ву, ко­гда он во­шел в нее сно­ва, ее ног­ти впи­лись в его грудь. – Ты слиш­ком хо­ро­ша, что­бы быть про­сто слу­чай­но­стью, – про­шеп­тал он, дви­га­ясь глу­бо­ко и мед­лен­но. Она не от­ве­ти­ла. Вме­сто это­го ее те­ло за­го­во­ри­ло за нее – каж­дый му­скул, каж­дый вздох, каж­дый стон. Поз­же, ко­гда они оба бы­ли по­кры­ты ис­па­ри­ной, она по­тя­ну­ла его за ру­ку в ван­ную. – Душ, – ска­за­ла она про­сто. Но это не был про­сто душ. Го­ря­чие струи во­ды об­жи­га­ли ко­жу, ко­гда он при­жал ее к ка­фель­ной стене. Она об­ви­ла его но­га­ми, поз­во­ляя ему вой­ти в нее сно­ва, на этот раз стоя. – Ты… – он не за­кон­чил, по­то­му что ее гу­бы за­ста­ви­ли его за­мол­чать. Она кон­тро­ли­ро­ва­ла каж­дый его вдох, каж­дый тол­чок. Во­да сте­ка­ла по их те­лам, сме­ши­ва­ясь с их по­те­рян­ны­ми в стра­хе и стра­сти мыс­ля­ми. – Кто ты? – он спро­сил сно­ва, це­луя ее шею. – Зу­ля, – она за­сме­я­лась, но в ее сме­хе не бы­ло ра­до­сти. ОН не да­вал ей пе­ре­дыш­ки. Ко­гда они вы­шли из ду­ша, он под­хва­тил ее на ру­ки и опу­стил в глу­бо­кое ко­жа­ное крес­ло. Ночь за стек­лом бы­ла чер­ной, но в ком­на­те го­рел толь­ко свет лу­ны. – На ко­ле­ни, – при­ка­зал он. Она по­слу­ша­лась. Он схва­тил ее за во­ло­сы, от­ки­нув ее го­ло­ву на­зад, и во­шел в ее рот. Боль­шой, твер­дый, го­ря­чий. Она не со­про­тив­ля­лась, при­ня­ла его с вы­зо­вом в гла­зах. – Ты ду­ма­ешь, я поз­во­лю те­бе уй­ти по­сле это­го? – про­шеп­тал он. Зу­ля по­смот­ре­ла на него сво­и­ми чер­ны­ми гла­за­ми, ста­ра­ясь за­пом­нить его эмо­ции. И этот взгляд за­ста­вил его серд­це на мгно­ве­ние оста­но­вить­ся, про­пу­стить удар. Они сно­ва ока­за­лись на кро­ва­ти. На этот раз он был мед­лен­ным. – Я хо­чу за­пом­нить каж­дый твой звук, про­зву­чав­ший в этой но­чи, – ска­зал он, про­во­дя паль­ца­ми по ее жи­во­ту. Она за­жму­ри­лась, ко­гда он раз­дви­нул ее но­ги и опу­стил­ся меж­ду ни­ми. – Нет… – по­пы­та­лась про­те­сто­вать Зу­ля, но ее те­ло не слу­ша­ло ее, оно уже дро­жа­ло в пред­вку­ше­нии. Он не то­ро­пил­ся. Каж­дый по­це­луй, каж­дый укус, каж­дый влаж­ный лас­ка­ю­щий звук его губ до­во­дил ее до гра­ни. – Да… – ее го­лос со­рвал­ся на по­лу­сло­ве. Он под­нял­ся, все еще смот­ря ей в гла­за, и во­шел в нее в по­след­ний раз. Она за­кри­ча­ла. Не от бо­ли. От то­го, что боль­ше не мог­ла со­про­тив­лять­ся. Его паль­цы скольз­ну­ли по ее ко­же, сно­ва ис­сле­дуя каж­дый из­гиб, каж­дую дрожь, ко­то­рую он вы­зы­вал. Для него она бы­ла та­кой раз­ной – то мяг­кой, то рез­кой, то по­кор­ной, то бун­ту­ю­щей. Ино­гда ей ка­за­лось, что она для него, та са­мая, ко­то­рую он ждал. Толь­ко у них не бы­ло бу­ду­ще­го. Она по­ка чу­жая же­на, хоть и фик­тив­ная. А еще она бег­лян­ка. И да­же ес­ли все за­кон­чить­ся для нее бла­го­по­луч­но, бу­ду­ще­го у них все рав­но нет. По­то­му что на его паль­це об­ру­чаль­ное коль­цо. Ей не нуж­но знать его имя. Ей нуж­на бы­ла толь­ко од­на ночь с ним. С ним, ко­то­ро­го вы­бра­ло ее серд­це. Ко­гда все за­кон­чи­лось, Зу­ля вы­скольз­ну­ла из его тя­же­лых, сон­ных объ­я­тий. Оде­лась. Во всем его те­ле бы­ла тя­жесть. – Что… – он по­пы­тал­ся под­нять­ся, но те­ло не слу­ша­лось. Зу­ля си­де­ла на краю кро­ва­ти. – Сно­твор­ное, – ска­за­ла она ему про­сто. – За­чем? – его речь ста­ла мед­лен­ной. – По­то­му что ты ку­пил не ме­ня. Ты ку­пил эту ночь. И она за­кон­чи­лась. Она на­кло­ни­лась, по­це­ло­ва­ла его в лоб. – Спи, орел. – Зу­ля про­ве­ла по его обе­ре­гу. – Спи. ОН по­пы­тал­ся схва­тить ее за ру­ку, но паль­цы лишь сла­бо сжа­ли воз­дух. Те день­ги, что ОН за­пла­тил ей, она не взя­ла. Оста­ви­ла на по­душ­ке. Они ей бы­ли не нуж­ны. Она по­лу­чи­ла то, что хо­те­ла. Ночь. Един­ствен­ную ночь, ко­то­рую она не за­бу­дет ни­ко­гда!Черк­ну­ла ему неболь­шую за­пис­ку: «Спа­си­бо за иг­ру. Но я не про­да­юсь. Не ищи ме­ня». На­ди вы­шла из его ка­ю­ты. Два из­ва­я­ния, ко­то­рые про­во­жа­ли их до ка­ю­ты от­сут­ство­ва­ли. Она вы­дох­ну­ла. В сво­ей ка­ю­те она пе­ре­оде­лась. И сно­ва ста­ла по­хо­жа на кра­си­вую, мо­ло­день­кую де­вуш­ку, а не на ро­ко­вую кра­са­ви­цу или тан­цу­ю­щую во­сточ­ную кра­са­ви­цу. Она со­шла с теп­ло­хо­да на рас­све­те, в оче­ред­ном уют­ном волж­ском го­род­ке. Она бро­си­ла на про­ща­ние ка­пи­та­ну: – Спа­си­бо. Все бы­ло за­ме­ча­тель­но. Вы по­жа­луй­ста не бу­ди­те его. Про­щай­те. – Все­го доб­ро­го, – по­про­щал­ся ка­пи­тан, по­сме­и­ва­ясь. Но по­сме­и­вал­ся он по доб­ро­му. Что ее жда­ло впе­ре­ди, она не зна­ла. Зна­ла толь­ко од­но. Сей­час она долж­на до­брать­ся до Со­чи, по­том са­мо­лет в Тур­цию. Там ее встре­тят лю­ди Са­би­ра и На­и­ля. По­том ее за­бе­рет Вишта­лов На­иль, муж, пусть и фик­тив­ный, но муж. Они вер­нуть­ся в Рос­сию. И вряд ли уже кто-то по­сме­ет тро­нуть На­ди Вишта­ло­ву. Теп­ло­ход «Вол­га» остал­ся по­за­ди, а вме­сте с ним – и та ночь, ко­то­рая на­все­гда от­пе­ча­та­лась в па­мя­ти На­ди. Она си­де­ла у ок­на в ку­пе по­ез­да, сле­ду­ю­ще­го в Со­чи, и смот­ре­ла на мель­ка­ю­щие за стек­лом пей­за­жи. По­ля, ле­са, ма­лень­кие стан­ции, где по­езд нена­дол­го оста­нав­ли­вал­ся, вы­пус­кая и при­ни­мая но­вых пас­са­жи­ров. Но ее мыс­ли бы­ли да­ле­ко. Она за­кры­ла гла­за – и сно­ва по­чув­ство­ва­ла его ру­ки на сво­ей ко­же. Его гу­бы, об­жи­га­ю­щие шею. Его го­лос, низ­кий и власт­ный, шеп­чу­щий: «Я возь­му не толь­ко твое те­ло…» На­ди вздрог­ну­ла и от­кры­ла гла­за. «За­чем?» – спро­сил он то­гда. «По­то­му что ты ку­пил не ме­ня. Ты ку­пил эту ночь. И она за­кон­чи­лась». Но по­че­му ей бы­ло так боль­но? Она про­ве­ла паль­ца­ми по гу­бам, слов­но пы­та­ясь сте­реть его по­це­луй. Но па­мять те­ла бы­ла силь­нее ра­зу­ма. Гла­ва 17 В Со­чи она про­ве­ла все­го несколь­ко ча­сов. Ку­пи­ла би­лет на бли­жай­ший рейс в Стам­бул, за­шла в аэро­пор­то­вое ка­фе и за­ка­за­ла креп­кий ко­фе. У стой­ки ре­ги­стра­ции она на­пи­са­ла СМС, что при­бу­дет рань­ше. Са­мо­лет при­зем­лил­ся позд­но ве­че­ром. На­ди про­шла пас­порт­ный кон­троль – те­перь она бы­ла На­ди Вишта­ло­вой, с на­сто­я­щим пас­пор­том и ви­зой. В зоне при­ле­та ее ждал муж­чи­на в тем­ном ко­стю­ме, с таб­лич­кой «Вишта­ло­ва». – Са­лям алей­кум, эфен­ди, – веж­ли­во кив­нул он. – Ме­ня зо­вут Эмир. На­иль-ага по­ру­чил мне встре­тить вас и от­вез­ти в отель. – Ва алей­кум ас­са­лям, – от­ве­ти­ла На­ди. Они вы­шли на ноч­ные ули­цы Стам­бу­ла. Го­род шу­мел, свер­кал ог­ня­ми, но На­ди по­чти не за­ме­ча­ла это­го. Она мол­ча смот­ре­ла в ок­но, по­ка ма­ши­на пет­ля­ла по уз­ким улоч­кам. – Вам удоб­но? – спро­сил Эмир. – Да, спа­си­бо. – На­иль-ага при­е­дет зав­тра утром. Он про­сил пе­ре­дать, что все в по­ряд­ке. Мы жда­ли вас зав­тра. – Об­сто­я­тель­ства из­ме­ни­лись. – У вас все в по­ряд­ке? – Все в по­ряд­ке, – от­ве­ти­ла На­ди. Толь­ко вот внут­ри нее все бы­ло пе­ре­вер­ну­то. Но­мер был рос­кош­ным – с ви­дом на про­лив, боль­шой кро­ва­тью и ван­ной, где мож­но бы­ло рас­тво­рить­ся в пене. Но На­ди не мог­ла рас­сла­бить­ся. Она вклю­чи­ла во­ду, раз­де­лась и вста­ла под по­чти об­жи­га­ю­щие струи, пы­та­ясь смыть с се­бя… что? Его при­кос­но­ве­ния? Его за­пах? Его след на сво­ей ду­ше? Она про­ве­ла ру­ка­ми по те­лу, и вдруг ее паль­цы дрог­ну­ли – там, где он оста­вил сле­ды сво­их по­це­лу­ев. – Ты пер­вая, – ска­зал он то­гда. Врал? Или… Она рез­ко вы­клю­чи­ла во­ду. На­ди лег­ла в по­стель, но сон не шел. Она пе­ре­во­ра­чи­ва­лась с бо­ку на бок, а пе­ред гла­за­ми сно­ва и сно­ва вста­ва­ли мо­мен­ты той но­чи. Его ру­ки, сжи­ма­ю­щие ее бед­ра. Его го­лос, хрип­лый от же­ла­ния: «Ты хо­чешь…». Его гла­за, в ко­то­рых го­ре­ло что-то боль­шее, чем про­сто страсть. А по­том – его за­ме­ша­тель­ство, ко­гда он по­нял, что она… «Ты… дев­ствен­ни­ца»… «По­че­му я?» – спро­сил ОН. Она так и не от­ве­ти­ла. На сле­ду­ю­щий день, ед­ва На­ди успе­ла по­зав­тра­кать на бал­коне, в но­мер во­шел На­иль. Вы­со­кий, стат­ный, с хо­лод­ны­ми, но не же­сто­ки­ми гла­за­ми. – На­ди, – кив­нул он. – Ты в по­ряд­ке? – Да, – она улыб­ну­лась. – Спа­си­бо, что при­е­хал. Он сел на­про­тив, изу­чая ее ли­цо. – Ты по­взрос­ле­ла и ста­ла еще кра­си­вее. Я рад те­бя ви­деть. – И я ра­да те­бя ви­деть…Москва? – Все чи­сто. Ты хо­чешь вер­нуть­ся? – Да. На­иль за­ду­мал­ся, за­тем мед­лен­но ска­зал: – Хо­ро­шо. То­гда зав­тра мы ле­тим об­рат­но. Ты – моя же­на. И те­перь те­бя ни­кто не тро­нет. На­ди кив­ну­ла. «Же­на». Фик­тив­ная. Но хо­тя бы без­опас­ная. – На­иль, что я те­бе бу­ду долж­на за свое спа­се­ние? Вишта­лов мет­нул в нее взгляд. Он хо­тел что-то ска­зать, но от­ве­тил толь­ко: – Ни­че­го. – Спа­си­бо, – ти­хо от­ве­ти­ла На­ди. На­иль по­до­шел в плот­ную к На­ди, под­нял ее ли­цо за под­бо­ро­док: – За­пом­ни, де­воч­ка. По­ка ты моя же­на, ты долж­на хо­дить с вы­со­ко под­ня­той го­ло­вой и не пе­ред кем не пре­кло­нять­ся! Се­год­ня мы по­едем по ма­га­зи­нам. Ты долж­на вы­гля­деть со­от­вет­ствен­но мо­е­му ста­ту­су. Не бой­ся ме­ня. И не удив­ляй­ся ес­ли на лю­дях я те­бя при­об­ни­му, невин­но по­це­лую. А ты как по­ло­же­но му­суль­ман­ской жене бу­дешь скром­на в сво­их про­яв­ле­ни­ях. И по­ста­рай­ся смот­реть на ме­ня с неж­но­стью. По­ня­ла? – Да. Пер­вым де­лом На­иль по­вел ее в бу­ти­ки с одеж­дой. Он не спра­ши­вал ее мне­ния – он вы­би­рал сам. – Это, – ска­зал он, про­тя­ги­вая про­дав­шие пла­тье глу­бо­ко­го изу­мруд­но­го от­тен­ка, с вы­со­ким во­ро­том и длин­ны­ми ру­ка­ва­ми, но с та­ким изящ­ным кро­ем, что оно под­чер­ки­ва­ло ее те­ло, не от­кры­вая ни сан­ти­мет­ра ко­жи. – На­иль, я… – При­ме­ряй, – пе­ре­бил он. На­ди по­слуш­но скры­лась в при­ме­роч­ной. Ко­гда она вы­шла, его взгляд из­ме­нил­ся – стал при­сталь­нее, оце­ни­ва­ю­ще. – Идет, – кив­ну­ла он. – Но не все. Он вы­би­рал для нее на­ря­ды, слов­но со­би­рал кол­лек­цию: стро­гие, но без­упреч­но эле­гант­ные пла­тья, шел­ко­вые блу­зы, юб­ки в пол, лег­кое ка­ше­ми­ро­вое паль­то. Все за­кры­тое, но на­столь­ко до­ро­гое и изыс­кан­ное, что да­же скром­ность пре­вра­ща­лась в со­блазн. – Ты долж­на вы­гля­деть как же­на че­ло­ве­ка мо­е­го ста­ту­са, – по­яс­нил он. – Скром­но – не зна­чит бед­но. За­тем он по­вел ее в юве­лир­ный са­лон. – Нет, На­иль, это слиш­ком… – Ты бу­дешь но­сить это, – он ука­зал на серь­ги с изу­мру­да­ми, иде­аль­но со­че­тав­ши­е­ся с ее но­вым пла­тьем. Ко­гда про­да­вец под­нес коль­цо с круп­ным кам­нем, На­иль взял ее ру­ку и сам на­дел его на безы­мян­ный па­лец. – Те­перь ты офи­ци­аль­но моя, – ти­хо ска­зал он. На­ди по­чув­ство­ва­ла, как по спине про­бе­жал хо­ло­док. По­след­ней оста­нов­кой стал са­лон кра­со­ты. – Чер­ный, – за­явил На­иль, гля­дя на ее каш­та­но­вые во­ло­сы. – Твой на­ту­раль­ный цвет. – Но… – Ты скры­ва­лась. Те­перь скры­вать­ся не нуж­но. Она не со­про­тив­ля­лась. По­ка ма­сте­ра ра­бо­та­ли над ее во­ло­са­ми, На­иль си­дел ря­дом, на­блю­дая, как ее об­раз ме­ня­ет­ся. Ко­гда все бы­ло го­то­во, она ед­ва узна­ла се­бя в зер­ка­ле: тем­ные, как ночь, во­ло­сы, иде­аль­но ров­ные, нис­па­да­ю­щие на пле­чи, под­чер­ки­вая ее ко­жу и яр­кие гла­за. – Те­перь ты вы­гля­дишь как на­сто­я­щая Вишта­ло­ва, – удо­вле­тво­рен­но за­ме­тил он. Ве­че­ром они ужи­на­ли в ре­сто­ране с ви­дом на Бос­фор. На­иль си­дел на­про­тив, непри­нуж­ден­но от­ки­нув­шись в крес­ле, но его гла­за не упус­ка­ли ни од­ной де­та­ли. – Ты долж­на при­вык­нуть к ро­ли, – ска­зал он, на­ли­вая ей ви­на. – На лю­дях ты – моя счаст­ли­вая же­на. Он слег­ка кос­нул­ся ее ру­ки, и она за­ста­ви­ла се­бя не дер­нуть­ся. – Улы­бай­ся, – ти­хо при­ка­зал он. Она под­чи­ни­лась. – Хо­ро­шая де­воч­ка. Его паль­цы скольз­ну­ли по ее под­бо­род­ку, и он на­кло­нил­ся, буд­то неж­но­го по­це­луя в ще­ку. Но вме­сто это­го про­шеп­тал: – Зав­тра мы ле­тим в Моск­ву. Иг­ра на­чи­на­ет­ся. Пе­ред вы­ле­том На­ди вы­шла на бал­кон. Где-то там, да­ле­ко, плыл теп­ло­ход «Вол­га». Где-то там был ОН. ОН уже проснул­ся. ОН на­шел ее за­пис­ку. Мо­жет… ищет. Она глу­бо­ко вздох­ну­ла и от­вер­ну­лась. «Про­щай, незна­ко­мец. С то­бой у нас иг­ра за­кон­чи­лась». Но серд­це не хо­те­ло ве­рить. На­ди за­кры­ла гла­за. Она боль­ше не та де­вуш­ка, что сбе­жа­ла от про­шло­го. Те­перь она – На­ди Вишта­ло­ва. И в этом име­ни не бы­ло ме­ста для вос­по­ми­на­ний о той но­чи. Но о ка­кой иг­ре го­во­рил На­иль? Бу­ду­щее пу­га­ло. Гла­ва 18 Вишта­ло­вы вы­шли из ма­ши­ны и на­пра­ви­лись к зда­нию аэро­пор­та. Это бы­ло очень кра­си­вая па­ра. Он вы­со­кий, стат­ный, оде­тый в без­упреч­но си­дя­щий на нем ко­стюм, с ко­рот­кой стриж­кой на во­ло­сах и неболь­шой се­ди­ной на вис­ках. Хо­тя На­и­лю бы­ло со­рок три го­да. Гор­дый, хо­лод­ный, непри­ступ­ный, с зор­ким взгля­дом. И она – мо­ло­дая, во­сточ­ная, яр­кая кра­са­ви­ца с гор­до под­ня­той го­ло­вой. С без­упреч­ны­ми, си­я­ю­щи­ми на солн­це во­ло­са­ми. С неброс­ким без­упреч­ным ма­ки­я­жем. В пла­тье изу­мруд­но­го цве­та, скры­ва­ю­щее и от­кры­ва­ю­щее все од­но­вре­мен­но. На них обо­ра­чи­ва­лись. За ни­ми шла сви­та из ка­мен­ных из­ва­я­ний. Вишта­ло­вы се­ли в част­ный са­мо­лет, ко­то­рый взял курс на Моск­ву. Мо­ло­дой стю­ард спро­сил На­ди, что­бы она же­ла­ла вы­пить. На­ди по­про­си­ла во­ды. Она сде­ла­ла один гло­ток. От­ки­ну­лась в крес­ле и за­кры­ла гла­за. На­иль по­про­сил у стю­ар­да ко­ньяк. Он опро­ки­нул его од­ним ма­хом. Они оста­лись од­ни. Он си­дел и смот­рел на На­ди. Она бы­ла на­пря­же­на. Она бо­я­лась. Он чув­ство­вал это все­ми фиб­ра­ми сво­ей ду­ши. Дер­жа­лась стой­ко, но бо­я­лась. У него бы­ла при­чи­на по ко­то­рой он взял в же­ны эту де­вуш­ку. Об этой при­чине не знал да­же Са­бир. На­иль си­дел на­про­тив На­ди и про­жи­гал ее взгля­дом. На­ди по­чув­ство­ва­ла это и от­кры­ла гла­за. Она смот­ре­ла пря­мо с вы­зо­вом, пря­ча свой страх глу­бо­ко внут­ри. – На­иль, ты хо­чешь что-то мне ска­зать? Все очень пло­хо? На­иль на­кло­нил­ся, взял ру­ку На­ди в свои боль­шие ла­до­ни, по­гла­дил боль­ши­ми паль­ца­ми внеш­нюю сто­ро­ну. Ее ру­ка за­дро­жа­ла. – На­иль,.. – Не на­до ме­ня бо­ять­ся. Я ни­ко­гда не при­чи­ню те­бе зла. Я все­гда бу­ду те­бя за­щи­щать. У ме­ня для это­го есть осо­бая при­чи­на. – Он мол­ча гла­дил ее ла­донь. А по­том на­чал го­во­рить. – Я был пер­вым сы­ном Аль­фи­ра Вишта­ло­ва. Мою мать вы­да­ли за него за­муж в пят­на­дцать лет. Она бы­ла по­кор­ной, му­суль­ман­ской же­ной, ро­ди­ла тро­их де­тей сво­е­му дес­по­тич­но­му му­жу. По­том она за­бо­ле­ла. Мо­е­му от­цу бы­ла не нуж­на боль­ная же­на. Он вер­нул мою мать в дом ро­ди­те­лей, по­то­му что ро­дить она боль­ше не мог­ла. За­пла­тил от­ступ­ные. Отец при­вел в дом вто­рую же­ну… Би­би­нур. Эта де­воч­ка пы­та­лась за­ме­нить нам мать. Она бы­ла кра­си­вой, непо­кор­ной. Я не раз слы­шал как отец … на­си­ло­вал ее… На­ди си­де­ла и слу­ша­ла, за­та­ив ды­ха­ние. А На­иль, по­мол­чав про­дол­жил: – Я по­мог ей сбе­жать в дом ро­ди­те­лей… По­том ока­за­лось, что она бе­ре­мен­на. Ро­ди­те­ли увез­ли Би­би­нур в гор­ное се­ле­ние, где при ро­дах она умер­ла. А на свет по­яви­лась де­воч­ка, ко­то­рую офор­ми­ли, как свою дочь де­душ­ка с ба­буш­кой. – На­иль сно­ва за­мол­чал, а по­том вы­дох­нул, – На­ди, ты очень по­хо­жа на свою род­ную мать. Вишта­лов си­дел и смот­рел на свою сест­ру-же­ну и ждал ее ре­ак­ции. Гла­за На­ди рас­пах­ну­лись. По ли­цу про­бе­жа­ла гам­ма эмо­ций. Она не мог­ла вы­мол­вить и сло­ва. Прав­да об­ру­ши­лась на нее ле­дя­ным по­то­ком. Она не мог­ла уло­жить в сво­ей го­ло­ве со­бы­тия про­ле­тев­ших двух недель. На­ди си­де­ла, слов­но па­ра­ли­зо­ван­ная. Ее паль­цы су­до­рож­но сжа­ли под­ло­кот­ник крес­ла, ног­ти впи­лись в ко­жу, но она не чув­ство­ва­ла бо­ли. В го­ло­ве зве­не­ло, мыс­ли пу­та­лись, об­рыв­ки вос­по­ми­на­ний, до­га­док, стра­хов – все сме­ша­лось в один оглу­ши­тель­ный вихрь. Она бы­ла его сест­рой. – Ты… – го­лос ее дрог­нул, звук ед­ва вы­рвал­ся из пе­ре­сох­ше­го гор­ла. – Ты мой… брат? На­иль не от­ве­чал. Его гла­за, обыч­но хо­лод­ные и рас­чет­ли­вые, сей­час бы­ли на­пол­не­ны чем-то невы­ра­зи­мо мяг­ким. Он смот­рел на нее так, буд­то ви­дел впер­вые – и в то же вре­мя буд­то знал ее всю жизнь. – Да, – на­ко­нец про­из­нес он ти­хо. – Ты моя кровь. Моя се­мья. И по­это­му, ко­гда Са­бир со­об­щил мне, что те­бя хо­тят за­по­лу­чит силь­ные ми­ра се­го. Пред­ла­га­ют за те­бя мил­ли­о­ны дол­ла­ров, я при­нял ре­ше­ние за­брать те­бя по­бли­же к се­бе. На­ди рез­ко вдох­ну­ла, слов­но по­сле дол­го­го ны­ря­ния. Грудь сда­ви­ло, в гла­зах по­тем­не­ло. Она ма­ши­наль­но по­тя­ну­лась к ста­ка­ну с во­дой, но паль­цы дро­жа­ли так силь­но, что она ед­ва не уро­ни­ла его. На­иль мол­ча взял ста­кан из ее рук, под­нес к ее гу­бам. Она сде­ла­ла гло­ток, по­том еще один. – По­че­му… – она каш­ля­ну­ла, сглот­ну­ла ком в гор­ле. – По­че­му ты не ска­зал мне рань­ше? – По од­ной про­стой при­чине – твоя без­опас­ность. Ты мог­ла со сво­им ха­рак­те­ром на­де­лать глу­по­стей. На­ди за­кры­ла гла­за. Пе­ред ней всплы­ли смут­ные об­ра­зы из дет­ства: отец ко­то­рый на­зы­вал ее до­чень­кой, но смот­рел с ка­кой-то стран­ной гру­стью, ма­ма, ко­то­рая украд­кой пла­ка­ла, ко­гда укла­ды­ва­ла ее спать… И всплы­ла един­ствен­ная ночь с муж­чи­ной… Но она не счи­та­ла ту ночь глу­по­стью. – Мой от… , – она за­пну­лась, – отец бу­дет в бе­шен­стве. Он ведь зна­ет, что ты мой кров­ный брат. – Это неваж­но, – На­иль на­кло­нил­ся бли­же, его го­лос стал твер­же. – Важ­но то, что те­перь ты со мной. И я не поз­во­лю ни­ко­му те­бя тро­нуть. Она от­кры­ла гла­за, встре­ти­ла его взгляд. Впер­вые за все вре­мя в его гла­зах не бы­ло при­выч­ной хо­лод­но­сти – толь­ко теп­ло, сме­шан­ное с чем-то жад­ным…Как буд­то он на­шел по­те­рян­ное со­кро­ви­ще и те­перь бо­ял­ся вы­пу­стить его из рук. – Те­перь ты под мо­ей за­щи­той. На­все­гда. Я дам те­бе та­лак, ко­гда ты бу­дешь са­ма го­то­ва вый­ти за­муж. Он от­пу­стил ее ру­ку, но взгляд его оста­вал­ся при­ко­ван­ным к ней. Буд­то он не мог на­гля­деть­ся. Буд­то бо­ял­ся, что она – ми­раж. А На­ди си­де­ла и ду­ма­ла о том, как стран­но устро­е­на жизнь. И где-то там, в про­шлом, остал­ся ОН – тот, чьи при­кос­но­ве­ния все еще жгли ее ко­жу. – На­ди, – он про­из­нес ее имя с непри­выч­ной неж­но­стью. – Ни­кто не дол­жен знать прав­ду. По­ка. – По­че­му? – По­то­му что есть лю­ди, для ко­то­рых ты – пред­мет для ре­ше­ния сво­их про­блем. По­то­му что… – он стис­нул зу­бы. – По­то­му что я не хо­чу рис­ко­вать то­бой. Она кив­ну­ла, не в си­лах про­ти­вить­ся. – Хо­ро­шо. На­иль рас­сла­бил­ся, от­ки­нул­ся в крес­ле, но его паль­цы все еще сжи­ма­ли ее ру­ку, буд­то бо­ясь, что она ис­чез­нет. – Ты да­же не пред­став­ля­ешь, как я рад, – про­шеп­тал он, гля­дя в ок­но, где про­плы­ва­ли бе­лые об­ла­ка. – Все эти го­ды я знал, что ты моя сест­ра. И не мог об этом ска­зать. На­ди по­чув­ство­ва­ла, как что-то теп­лое и тя­же­лое под­ка­ти­ло к гор­лу. Она не пла­ка­ла. Не мог­ла. Слиш­ком мно­го бы­ло слез за эти дни. Но впер­вые за дол­гое вре­мя внут­ри нее ше­вель­ну­лось что-то по­хо­жее на… на­деж­ду, что меч­ты ее сбу­дут­ся. – Я то­же ра­да, – ти­хо ска­за­ла она. На­иль по­вер­нул­ся к ней, и в его гла­зах вспых­ну­ла ис­кра удо­вле­тво­ре­ния. Са­мо­лет при­зем­лил­ся в под­мос­ков­ном аэро­пор­ту, где их уже ждал кор­теж из чер­ных вне­до­рож­ни­ков с то­ни­ро­ван­ны­ми стек­ла­ми. На­ди вы­шла, щу­рясь от яр­ко­го днев­но­го све­та, и тут же ощу­ти­ла на се­бе тя­же­лый взгляд На­и­ля. Он сто­ял ря­дом, на­блю­дая, как она сту­па­ет на зем­лю. – Не вол­нуй­ся, – ти­хо ска­зал он, буд­то уга­ды­вая ее мыс­ли. – Здесь те­бе ни­че­го не угро­жа­ет. Она кив­ну­ла, но паль­цы непро­из­воль­но сжа­ли край пла­тья. Внут­ри все сжи­ма­лось от неиз­вест­но­сти. Ма­ши­ны быст­ро вы­нес­ли их за пре­де­лы го­ро­да, и вско­ре за вы­со­ким за­бо­ром по­ка­зал­ся огром­ный дом в со­вре­мен­ном сти­ле – стек­ло, бе­тон, де­ре­во. Дом, ко­то­рый слов­но па­рил над зем­лей, окру­жен­ный ве­ко­вы­ми сос­на­ми. – Это… твой дом? – неволь­но вы­рва­лось у На­ди. – Наш дом, – по­пра­вил На­иль. Во­ро­та бес­шум­но рас­пах­ну­лись, и кор­теж въе­хал на тер­ри­то­рию. На­ди раз­гля­ды­ва­ла ухо­жен­ные га­зо­ны, фон­тан в цен­тре дво­ра, тер­ра­су с па­но­рам­ны­ми ок­на­ми. Все здесь ды­ша­ло рос­ко­шью и вла­стью. Ма­ши­на оста­но­ви­лась у па­рад­но­го вхо­да. На­иль вы­шел пер­вым, за­тем обер­нул­ся и про­тя­нул ей ру­ку. – Вхо­ди. Его ла­донь бы­ла теп­лой и твер­дой. Она опер­лась на нее, слов­но на якорь в бу­шу­ю­щем мо­ре. Внут­ри дом по­ра­жал еще боль­ше. Вы­со­кие по­тол­ки, ми­ни­ма­ли­стич­ная ме­бель, до­ро­гие кар­ти­ны на сте­нах. Но глав­ное – ти­ши­на. Здесь не бы­ло су­е­ты, толь­ко раз­ме­рен­ная, по­чти мо­на­стыр­ская ат­мо­сфе­ра. – Твои ком­на­ты на вто­ром эта­же, – ска­зал На­иль, ве­дя ее по ши­ро­кой лест­ни­це. Он оста­но­вил­ся пе­ред двой­ны­ми ду­бо­вы­ми две­ря­ми, толк­нул их – и На­ди за­мер­ла на по­ро­ге. Пе­ред ней был це­лый ан­фи­лад­ный ком­плекс: го­сти­ная с ка­ми­ном, спаль­ня с кро­ва­тью под бал­да­хи­ном, гар­де­роб­ная, ван­ная с мра­мор­ной от­дел­кой и па­но­рам­ным ок­ном, вы­хо­дя­щим в сад. Все бы­ло вы­дер­жа­но в спо­кой­ных, бла­го­род­ных то­нах – кре­мо­вый, се­рый, при­глу­шен­ный би­рю­зо­вый. – Это… все для ме­ня? – про­шеп­та­ла она. – Да, – На­иль сто­ял в две­рях, на­блю­дая за ее ре­ак­ци­ей. – Здесь ты мо­жешь чув­ство­вать се­бя в без­опас­но­сти. Она мед­лен­но про­шлась по ком­на­там, ка­са­ясь ме­бе­ли, штор, как буд­то про­ве­ряя, ре­аль­но ли все это. В гар­де­роб­ной уже ви­се­ли ве­щи – те са­мые, что они ку­пи­ли в Стам­бу­ле, а так­же но­вые, ко­то­рых она да­же не ви­де­ла. – Я при­ка­зал под­го­то­вить все за­ра­нее, – по­яс­нил он. На­ди по­до­шла к ок­ну. За ним рас­сти­лал­ся сад с бе­сед­кой и неболь­шим озер­цом. – Кто-ни­будь еще жи­вет здесь? – спро­си­ла она. – Кро­ме охра­ны и при­слу­ги – нет. – Они зна­ют прав­ду? – Нет. – Ты моя же­на. Для всех. Здесь, в этом до­ме, на­едине – моя сест­ра. Он по­до­шел бли­же, его взгляд стал жест­че. – За­пом­ни: мы иг­ра­ем свои ро­ли. Ты – моя скром­ная, по­слуш­ная су­пру­га. Все свои по­же­ла­ния, кро­ме бы­то­вых, ты го­во­ришь толь­ко мне и мы сов­мест­но ре­ша­ем как по­сту­пать. Я не дес­пот, но и не раз­ре­шу те­бе сде­лать то, что мо­жет на­вре­дить те­бе. Она кив­ну­ла. – Спа­си­бо. – Не бла­го­да­ри, – он по­вер­нул­ся к вы­хо­ду. – От­ды­хай. Ве­че­ром у нас бу­дет ужин. С зав­траш­не­го дня нач­нешь вжи­вать­ся в роль хо­зяй­ки это­го до­ма. Дверь за­кры­лась, и На­ди оста­лась од­на. Она дол­го сто­я­ла под ду­шем, пы­та­ясь смыть с се­бя уста­лость и на­пря­же­ние по­след­них дней. По­том на­де­ла шел­ко­вый ха­лат и вы­шла на бал­кон. Ве­че­ре­ло. В са­ду за­жглись фо­на­ри, от­ра­жа­ясь в во­де озе­ра. Где-то вда­ле­ке слы­шал­ся лай со­бак – ве­ро­ят­но, охра­на пат­ру­ли­ро­ва­ла тер­ри­то­рию. Она глу­бо­ко вдох­ну­ла про­хлад­ный воз­дух. «Это мой дом те­перь». Но по­че­му-то внут­ри бы­ло пу­сто. Она за­кры­ла гла­за – и пе­ред ней сно­ва встал ОН. Его ру­ки. Его го­лос. Его гла­за, пол­ные стра­сти и… рас­те­рян­но­сти, ко­гда он по­нял, что она дев­ствен­ни­ца. Она рез­ко от­кры­ла гла­за. – Нет, – про­шеп­та­ла се­бе. – Это про­шлое. Но серд­це не слу­ша­лось. Ко­гда она спу­сти­лась в сто­ло­вую, На­иль уже ждал ее. Он си­дел во гла­ве сто­ла, оде­тый в тем­ный до­маш­ний ко­стюм, с бо­ка­лом ви­на в ру­ке. – Са­дись, – кив­нул он. При­слу­га тут же на­ча­ла по­да­вать блю­да. На­ди ела мол­ча, чув­ствуя, как На­иль изу­ча­ет ее. – Те­бе нра­вит­ся здесь? – на­ко­нец спро­сил он. – Да… очень. – Хо­ро­шо. Зав­тра я по­ка­жу те­бе осталь­ную часть до­ма. А по­сле­зав­тра… – он сде­лал па­у­зу, – мы едем в Моск­ву. Она под­ня­ла на него гла­за. – За­чем? – Что­бы пред­стать пе­ред об­ще­ством со сво­ей же­ной. Она опу­сти­ла взгляд. Он на­кло­нил­ся впе­ред, его го­лос стал ти­ше, но жест­че: – Не бой­ся. По­ка ты со мной – ты в без­опас­но­сти. Она кив­ну­ла. – Хо­ро­шо. По­сле ужи­на На­иль про­во­дил ее до ком­на­ты. У две­рей он оста­но­вил­ся. – Ес­ли что-то по­на­до­бит­ся – зо­ви. – Спа­си­бо. Он по­вер­нул­ся ухо­дить, но она неожи­дан­но оклик­ну­ла его: – На­иль… Он обер­нул­ся. – Да? – Спо­кой­ной но­чи. Его ли­цо оста­ва­лось непро­ни­ца­е­мым, но в гла­зах что-то мельк­ну­ло. – Спо­кой­ной. И, не до­ба­вив боль­ше ни сло­ва, он ушел. На­ди лег­ла в по­стель, но сон не шел. Она смот­ре­ла в по­то­лок, слу­шая, как за ок­ном шу­мит ве­тер. «Что те­перь бу­дет?» Она бы­ла под за­щи­той. У нее был дом, ста­тус, брат, ко­то­рый, ка­за­лось, го­тов был ра­ди нее на все. Но по­че­му-то внут­ри бы­ло так… пу­сто. Гла­ва 19 С са­мо­го утра дом На­и­ля на­пол­нил­ся непри­выч­ной су­е­той. В спаль­ню На­ди во­шли две жен­щи­ны – од­на с че­мо­дан­чи­ком ви­за­жи­ста, дру­гая с огром­ной сум­кой. – Здрав­ствуй­те, – веж­ли­во по­здо­ро­ва­лась стар­шая из них. – Ме­ня зо­вут Ле­на, я сти­лист. Ваш муж по­ру­чил нам под­го­то­вить вас к вы­хо­ду в свет. На­ди кив­ну­ла. Ей по­да­ли креп­кий ко­фе с кар­да­мо­ном, и по­ка она пи­ла, Ле­на раз­ло­жи­ла на ши­ро­ком туа­лет­ном сто­ли­ке ки­сти, те­ни, ру­мя­на и пуд­ры. – Се­год­ня вам пред­сто­ит офи­ци­аль­ное пред­став­ле­ние в мос­ков­ском об­ще­стве, – объ­яс­ни­ла сти­лист­ка, ак­ку­рат­но за­прав­ляя по­ло­тен­це за во­рот ха­ла­та На­ди. – Вы долж­ны вы­гля­деть без­упреч­но. Сле­ду­ю­щие два ча­са про­ле­те­ли в лег­ком ту­мане. Сна­ча­ла – тща­тель­ный уход за ко­жей, за­тем ма­ки­яж: есте­ствен­ный, но под­чер­ки­ва­ю­щий ее во­сточ­ные чер­ты. Тем­ные стрел­ки, лег­кая дым­ка те­ней, ру­мя­на теп­ло­го пер­си­ко­во­го от­тен­ка. Гу­бы оста­ви­ли по­чти на­ту­раль­ны­ми, лишь слег­ка под­черк­нув блес­ком. – Вы очень кра­си­вы, – улыб­ну­лась ви­за­жист­ка, по­прав­ляя прядь во­лос. – Та­ких глаз я дав­но не ви­де­ла. По­ка На­ди раз­гля­ды­ва­ла свое от­ра­же­ние, Ле­на до­ста­ла пла­тье – глу­бо­ко­го си­не­го цве­та, слов­но ноч­ное небо, с изящ­ной вы­шив­кой се­реб­ря­ны­ми ни­тя­ми по по­до­лу и ру­ка­вам. Оно бы­ло скром­ным: вы­со­кий во­рот, длин­ные ру­ка­ва, но при этом иде­аль­но си­де­ло, под­чер­ки­вая каж­дую ли­нию ее фи­гу­ры. – Это ра­бо­та ту­рец­ко­го ди­зай­не­ра, – по­яс­ни­ла Ле­на, по­мо­гая На­ди на­деть пла­тье. – Ткань – шелк с ка­ше­ми­ром, что­бы вам бы­ло ком­форт­но. За­тем до­ста­ли хи­джаб – не чер­ный, как мож­но бы­ло ожи­дать, а то­го же от­тен­ка, что и пла­тье, с тон­кой се­реб­ря­ной кай­мой. Его за­кре­пи­ли изящ­ной бро­шью с сап­фи­ром. – Те­перь обувь, – Ле­на по­да­ла ей туфли на неболь­шом каб­лу­ке, удоб­ные, но эле­гант­ные. Ко­гда На­ди по­смот­ре­ла в зер­ка­ло, она ед­ва узна­ла се­бя. Пе­ред ней сто­я­ла уве­рен­ная, рос­кош­ная жен­щи­на, чья кра­со­та не кри­ча­ла, а за­яв­ля­ла о се­бе с до­сто­ин­ством. – Го­то­во? – раз­дал­ся го­лос На­и­ля из-за две­ри. – Да, – от­ве­ти­ла Ле­на. Дверь от­кры­лась, и На­иль во­шел. Он был одет в стро­гий тем­но-си­ний ко­стюм, под­чер­ки­ва­ю­щий его стат­ную фи­гу­ру. Гал­стук – в тон пла­тью На­ди. Его взгляд скольз­нул по ней, и в гла­зах мельк­ну­ло одоб­ре­ние. – Иде­аль­но, – про­из­нес он. – Пой­дем. Они спу­сти­лись в холл, где уже жда­ла охра­на. Кор­теж из че­ты­рех чер­ных вне­до­рож­ни­ков сто­ял у во­рот. На­иль от­крыл дверь для На­ди, и она се­ла в про­стор­ный са­лон, где пах­ло ко­жей и до­ро­гим пар­фю­мом. – Ты не нерв­ни­чай, – ти­хо ска­зал На­иль, ко­гда ма­ши­на тро­ну­лась. – Се­год­ня про­сто ужин в ре­сто­ране. Ни­ка­ких офи­ци­аль­ных ре­чей. – Кто бу­дет там? – спро­си­ла На­ди. – Мои парт­не­ры, несколь­ко вли­я­тель­ных лю­дей. Для них ты – моя же­на. Ни боль­ше, ни мень­ше. Она кив­ну­ла, сжав паль­цы на ко­ле­нях. На­иль за­ме­тил это и на­крыл ее ру­ку сво­ей. – Дер­жись ря­дом со мной. И помни – ты под мо­ей за­щи­той. Ма­ши­ны вы­еха­ли на трас­су, и Москва на­ча­ла при­бли­жать­ся. На­ди смот­ре­ла в ок­но, где мель­ка­ли ле­са, по­том дач­ные по­сел­ки, а за­тем – пер­вые вы­сот­ки. Кор­теж Вишта­ло­вых подъ­е­хал к рос­кош­но­му ре­сто­ра­ну в цен­тре Моск­вы. Зда­ние, сти­ли­зо­ван­ное под ста­рин­ный особ­няк, бы­ло под­све­че­но мяг­ким зо­ло­ти­стым све­том. У вхо­да сто­я­ли охран­ни­ки в стро­гих ко­стю­мах, а за тя­же­лы­ми ду­бо­вы­ми две­ря­ми слы­ша­лась при­глу­шен­ная му­зы­ка и ожив­лен­ные го­ло­са. На­иль вы­шел пер­вым, оки­нул взгля­дом подъ­езд, за­тем по­дал ру­ку На­ди. Она опер­лась на его ла­донь, чув­ствуя, как хо­лод­ный ве­чер­ний воз­дух ще­ко­чет ее ко­жу. Пла­тье мяг­ко ше­ле­сте­ло при каж­дом ша­ге, а хи­джаб, за­креп­лен­ный изящ­ной бро­шью, под­чер­ки­вал ее цар­ствен­ную осан­ку. У вхо­да их уже ждал Са­бир. Он был одет в чер­ный ко­стюм, его обыч­но на­смеш­ли­вый взгляд се­го­дня был се­рье­зен. – Брат, сест­ра, – кив­нул он, слег­ка на­кло­нив го­ло­ву в знак ува­же­ния. – Все го­то­во? – спро­сил На­иль, от­пус­кая ру­ку На­ди, но оста­ва­ясь так близ­ко, что их пле­чи по­чти со­при­ка­са­лись. – Да. Га­ли­ма уже внут­ри. Все на­ши парт­не­ры на ме­сте. Са­бир бро­сил быст­рый оце­ни­ва­ю­щий взгляд на На­ди. – Ты вы­гля­дишь… до­стой­но. Она ед­ва за­мет­но кив­ну­ла, не от­ве­чая. Внут­ри все сжи­ма­лось от на­пря­же­ния, но она дер­жа­лась без­упреч­но – ли­цо спо­кой­ное, взгляд пря­мой. Две­ри ре­сто­ра­на рас­пах­ну­лись пе­ред ни­ми, и На­ди за­мер­ла на мгно­ве­ние. Зал был огром­ным, с вы­со­ки­ми по­тол­ка­ми, укра­шен­ны­ми леп­ни­ной, и хру­сталь­ны­ми люст­ра­ми, чьи бли­ки иг­ра­ли на сте­нах. Сто­лы, на­кры­тые бе­ло­снеж­ны­ми ска­тер­тя­ми, бы­ли рас­став­ле­ны по­лу­кру­гом, остав­ляя центр сво­бод­ным. Еще две неде­ли на­зад она здесь тан­це­ва­ла под зву­ки буб­на и про­ща­лась со сво­и­ми меч­та­ми. На сто­лах свер­ка­ли хру­сталь­ные бо­ка­лы, се­реб­ря­ные при­бо­ры, изыс­кан­ные фар­фо­ро­вые сер­ви­зы. В воз­ду­хе ви­тал аро­мат до­ро­гих ду­хов, до­ро­го­го ви­на и изыс­кан­ных блюд. Но глав­ное – лю­ди. Де­сят­ки взгля­дов устре­ми­лись на них. Муж­чи­ны в до­ро­гих ко­стю­мах, жен­щи­ны в ве­чер­них пла­тьях, укра­шен­ных дра­го­цен­но­стя­ми. Здесь со­бра­лась эли­та – те, кто ре­шал судь­бы це­лых от­рас­лей, кто дер­жал в ру­ках день­ги и власть. И те­перь все они смот­ре­ли на На­ди. Она по­чув­ство­ва­ла, как ла­донь На­и­ля ле­гонь­ко сжа­ла ее ло­коть – жест под­держ­ки, на­по­ми­на­ние: «Я здесь». – Гос­по­да, – раз­дал­ся спо­кой­ный, но уве­рен­ный го­лос На­и­ля. – Раз­ре­ши­те пред­ста­вить вам мою же­ну – На­ди Вишта­ло­ву. В за­ле раз­да­лись веж­ли­вые ап­ло­дис­мен­ты. Кто-то улы­бал­ся, кто-то оце­ни­вал ее взгля­дом, но все без ис­клю­че­ния по­ни­ма­ли – ес­ли На­иль Вишта­лов вы­вел ее в свет, зна­чит, она для него не про­сто оче­ред­ная кра­си­вая жен­щи­на. Са­бир про­вел их к глав­но­му сто­лу, где уже си­де­ла Га­ли­ма – его же­на. Она бы­ла оде­та в эле­гант­ное пла­тье бор­до­во­го цве­та, ее тем­ные во­ло­сы уло­же­ны в стро­гую, но изыс­кан­ную при­чес­ку. – На­ди, на­ко­нец-то, – улыб­ну­лась она, по-сест­рин­ски це­луя ее в ще­ку. – Я так ра­да, что ты здесь. На­ди от­ве­ти­ла улыб­кой, но в ее гла­зах чи­та­лась на­сто­ро­жен­ность. Га­ли­ма бы­ла ее сест­рой и те­тей од­но­вре­мен­но, но мог­ла ли она знать прав­ду? Ужин на­чал­ся. Офи­ци­ан­ты раз­но­си­ли изыс­кан­ные блю­да – уст­ри­цы, трю­фель­ные пас­ты, мра­мор­ную го­вя­ди­ну, ред­кие сор­та ры­бы. Ви­но ли­лось ре­кой, раз­го­во­ры ста­но­ви­лись все ожив­лен­нее. На­ди си­де­ла ря­дом с На­и­лем, из­ред­ка от­ве­чая на во­про­сы, но в ос­нов­ном со­хра­няя мол­ча­ние. Она ло­ви­ла на се­бе взгля­ды – лю­бо­пыт­ные, вос­хи­щен­ные, а ино­гда… слиш­ком при­сталь­ные. Мно­гие из них зна­ли, что недав­но в этом ре­сто­ране, она тан­це­ва­ла под псев­до­ни­мом «Зу­ля». Мно­гие из них хо­те­ли ку­пить ее и снять с нее па­ран­джу. Она по­тя­ну­лась за бо­ка­лом во­ды, что­бы от­влечь­ся, но в этот мо­мент тя­же­лые две­ри ре­сто­ра­на с гро­хо­том рас­пах­ну­лись. Му­зы­ка смолк­ла. Раз­го­во­ры обо­рва­лись. В зал во­шел Ай­вар Мель­хи­ев. Вы­со­кий, мощ­ный, с ли­цом, из­ре­зан­ным мор­щи­на­ми, но пол­ным неукро­ти­мой си­лы. За ним – двое мо­ло­дых муж­чин, его пле­мян­ни­ки: Аслан и Руслан. На­ди по­чув­ство­ва­ла, как ее серд­це оста­но­ви­лось. Ай­вар – ее отец. Нет. Ее дед. И он смот­рел пря­мо на нее. На свою стар­шую дочь Га­ли­му он да­же не взгля­нул. – Вишта­лов, – его го­лос, низ­кий и хрип­лый, про­ка­тил­ся по за­лу. – Ты что, не ждал ме­ня? На­иль мед­лен­но встал. Его ли­цо бы­ло ка­мен­ным, но в гла­зах вспых­нул хо­лод­ный огонь. – Ай­вар. Се­год­ня ты не был в спис­ке при­гла­шен­ных. – Я сам ре­шаю, ку­да мне при­хо­дить, – Ай­вар сде­лал шаг впе­ред. Его пле­мян­ни­ки, Аслан и Руслан, сто­я­ли за ним, как те­ни. – И се­го­дня я при­шел за сво­ей до­че­рью. В за­ле по­вис­ла мерт­вая ти­ши­на. На­ди по­чув­ство­ва­ла, как паль­цы На­и­ля сжи­ма­ют ее ру­ку под сто­лом – «Мол­чи». – Ай­вар, – спо­кой­но, но со льдом в го­ло­се про­из­нес На­иль. – это я по­мог мно­го лет на­зад сбе­жать тво­ей до­че­ри. Ай­вар за­мер. Его гла­за, тем­ные и без­дон­ные, свер­ли­ли На­и­ля. Мель­хи­ев стис­нул зу­бы, но оста­но­вил­ся. – Ты украл ее у ме­ня, Вишта­лов, – про­ши­пел он. На­иль слег­ка на­кло­нил го­ло­ву, слов­но при­ни­мая вы­зов: – Жду зав­тра те­бя у се­бя до­ма. В лю­бое вре­мя. Ай­вар рез­ко раз­вер­нул­ся и вы­шел, хлоп­нув две­рью так, что за­дро­жа­ли хру­сталь­ные бо­ка­лы на сто­лах. В за­ле во­ца­ри­лась на­пря­жен­ная ти­ши­на. На­ди си­де­ла, не ды­ша. – Гос­по­да, про­шу по­ще­ния за неожи­дан­ное втор­же­ние мо­е­го те­стя. Ве­чер про­дол­жа­ет­ся. На­иль под­нял бо­кал. По­сте­пен­но ве­чер во­шел в свое рус­ло. Са­бир с Га­ли­мой по­гля­ды­ва­ли то на На­и­ля, то на На­ди… И не по­ни­ма­ли по­че­му они так спо­кой­ны? По­че­му отец Га­ли­мы и На­ди так быст­ро ре­ти­ро­вал­ся? Ве­чер в ре­сто­ране про­дол­жал­ся, но ат­мо­сфе­ра уже не бы­ла преж­ней. По­сле ухо­да Ай­ва­ра Мель­хи­ева го­сти пе­ре­шеп­ты­ва­лись, бро­са­ли украд­кой взгля­ды на стол Вишта­ло­вых, пы­та­ясь по­нять, что толь­ко что про­изо­шло. Но На­иль дер­жал­ся без­упреч­но – его ли­цо оста­ва­лось невоз­му­ти­мым, го­лос спо­кой­ным, же­сты раз­ме­рен­ны­ми. Он под­ни­мал бо­кал, об­ме­ни­вал­ся свет­ски­ми лю­без­но­стя­ми, слов­но ни­че­го не слу­чи­лось. На­ди си­де­ла ря­дом, внешне со­бран­ная, но внут­ри – буд­то на­тя­ну­тая стру­на. Она чув­ство­ва­ла, как Са­бир и Га­ли­ма на­блю­да­ют за ни­ми, как их взгля­ды сколь­зят по ее ли­цу, пы­та­ясь про­честь то, что она так тща­тель­но скры­ва­ла. – Ты в по­ряд­ке? – ти­хо спро­сил На­иль, на­кло­ня­ясь к ней так, что­бы слы­ша­ла толь­ко она. – Да, – про­шеп­та­ла она в от­вет, ед­ва за­мет­но сжи­мая паль­цы на ко­ле­нях. Его ру­ка лег­ла по­верх ее ла­до­ни, со­гре­вая, на­по­ми­ная: «Я здесь». Кор­теж Вишта­ло­вых мчал­ся по ноч­ной Москве об­рат­но к за­го­род­но­му до­му. На­ди си­де­ла, при­жав­шись к ок­ну, на­блю­дая, как ог­ни го­ро­да мель­ка­ют за то­ни­ро­ван­ным стек­лом. Впе­ре­ди, в пер­вом вне­до­рож­ни­ке, еха­ли На­иль и Са­бир. – Брат, объ­яс­ни, что это бы­ло? – не вы­дер­жал Са­бир, как толь­ко две­ри ма­ши­ны за­кры­лись. На­иль мед­лен­но по­вер­нул го­ло­ву, его взгляд был тя­же­лым, не остав­ля­ю­щим ме­ста для воз­ра­же­ний. – Это де­ла дав­но ми­нув­ших дней. Не сто­ит тво­е­го вни­ма­ния. – Но он… – Зав­тра я по­го­во­рю с Ай­ва­ром, и он оста­вит На­ди в по­кое, – пе­ре­бил На­иль, его го­лос зву­чал как сталь. – Это все, что те­бе нуж­но знать. – На­ди сест­ра мо­ей же­ны. – Са­бир стис­нул зу­бы. Он при­вык быть в кур­се всех дел, но сей­час На­иль чет­ко дал по­нять – те­ма за­кры­та. – Брат, те­перь она моя же­на. Пусть и фик­тив­ная. Она под мо­ей за­щи­той. Как я толь­ко по­счи­таю ра­зум­ным, я все те­бе рас­ска­жу. – Хо­ро­шо, – про­бур­чал он, от­ки­ды­ва­ясь на ко­жа­ном си­де­нье. Са­бир по­гру­зил­ся в свои мыс­ли. «Ес­ли На­иль не хо­чет го­во­рить, зна­чит су­ще­ству­ет опас­ность для На­ди…» И вдруг его осе­ни­ла мысль: «А мо­жет На­иль ре­шил по­кон­чить со сво­ей хо­ло­стяц­кой жиз­нью? Мо­жет он хо­чет, что­бы На­ди ста­ла его на­сто­я­щей же­ной? Он про­сто сей­час ее при­ру­ча­ет!… А непло­хо бы бы­ло, ес­ли бы На­ди ста­ла его на­сто­я­щей же­ной!» – хмык­нул про се­бя Са­бир. Ко­гда они вер­ну­лись в особ­няк, На­ди мол­ча про­шла в свои по­кои. Она сня­ла пла­тье, дра­го­цен­но­сти, тща­тель­но по­мы­лась, слов­но пы­та­ясь смыть с се­бя этот ве­чер. Но смыть прав­ду бы­ло невоз­мож­но. Она сто­я­ла пе­ред зер­ка­лом в шел­ко­вом ноч­ном ха­ла­те, гля­дя на свое от­ра­же­ние. «Я его дочь. Нет… его внуч­ка. И он при­дет зав­тра». Ти­хий стук в дверь за­ста­вил ее вздрог­нуть. – На­ди, мож­но? – го­лос На­и­ля зву­чал мяг­ко, но твер­до. – Да… Дверь от­кры­лась, и он во­шел. Он уже снял пи­джак, гал­стук был ослаб­лен, ру­ка­ва ру­баш­ки за­ка­та­ны до лок­тей. В та­ком ви­де он ка­зал­ся ме­нее непри­ступ­ным, но не ме­нее опас­ным. – Ты не спишь, – кон­ста­ти­ро­вал он, за­кры­вая за со­бой дверь. – Нет. Он по­до­шел бли­же, оста­но­вил­ся в ша­ге от нее. – Ты бо­ишь­ся. Это бы­ло не во­про­сом, а утвер­жде­ни­ем. – Да, – при­зна­лась она, опус­кая гла­за. На­иль вздох­нул, про­вел ру­кой по ли­цу. – Я не поз­во­лю ему те­бя за­брать. – Но он… – Он ни­че­го не смо­жет сде­лать, – пе­ре­бил он, и в его го­ло­се впер­вые за­зву­ча­ла ярость, тща­тель­но скры­ва­е­мая до это­го мо­мен­та. – Ты моя сест­ра. Моя кровь. И я ско­рее умру, чем от­дам те­бя ему. Она под­ня­ла на него гла­за. В его взгля­де го­ре­ла та же стран­ная смесь – неж­ность и одер­жи­мость, теп­ло и что-то… пу­га­ю­щее. – Зав­тра он при­дет сю­да? – спро­си­ла она. – Да. И мы по­го­во­рим. – А ес­ли… – Нет «ес­ли», – он рез­ко сжал ее пле­чи, за­ста­вив вздрог­нуть. – Ты оста­нешь­ся со мной. До тех пор, по­ка не за­хо­чешь вый­ти за­муж за до­стой­но­го че­ло­ве­ка. Ай­вар муд­рый че­ло­век. К зав­траш­не­му дню он осты­нет. Все взве­сит. И пой­мет, ес­ли мой отец узна­ет, что ты его дочь, по на­шим за­ко­нам он за­бе­рет те­бя, а по­том вы­даст те­бя за­муж с вы­го­дой для се­бя. На­иль от­пу­стил ее, сде­лал шаг на­зад. – Спи. Зав­тра бу­дет зав­тра. И, раз­вер­нув­шись, он вы­шел, оста­вив ее од­ну с мыс­ля­ми, стра­ха­ми. Ай­вар Мель­хи­ев на­ли­вал се­бе ко­ньяк. Его паль­цы сжи­ма­ли бо­кал так силь­но, что ка­за­лось, хру­сталь вот-вот трес­нет. И ду­мал. Аслан и Руслан мол­ча­ли. Гла­ва 20 На­иль дал пра­виль­ный рас­клад На­ди. Ай­вар остыл. И при­нял пра­виль­ное ре­ше­ние для На­ди. Она долж­на остать­ся под за­щи­той сво­е­го род­но­го бра­та. У него есть все: си­ла, власть, свя­зи и день­ги. Ес­ли отец На­и­ля, узна­ет, что На­ди его дочь от Би­би­нур, он ее за­бе­рет в свой дом. Ут­ро вы­да­лось хму­рым. Тя­же­лые се­рые ту­чи на­вис­ли над особ­ня­ком Вишта­ло­ва, буд­то пред­ве­щая бу­рю. На­ди просну­лась ра­но – сон не шел к ней всю ночь. Она си­де­ла у ок­на в сво­ей спальне, об­хва­тив ко­ле­ни, и смот­ре­ла, как пер­вые кап­ли до­ждя сте­ка­ют по стек­лу. Се­год­ня дол­жен был при­е­хать Ай­вар Мель­хи­ев. Ее дед. Отец ее ма­те­ри Би­би­нур. Че­ло­век, ко­то­рый ко­гда-то взял ее на вос­пи­та­ние, как род­ную дочь. На­ди не зна­ла, что чув­ство­вать. Страх? Гнев? Бла­го­дар­ность? Все сме­ша­лось внут­ри в один тя­же­лый ком, ко­то­рый да­вил на грудь. В дверь по­сту­ча­ли. – На­ди, мож­но? – Го­лос На­и­ля был спо­ко­ен, но в нем уга­ды­ва­лось на­пря­же­ние. – Да. Он во­шел, оде­тый в тем­ный ко­стюм, без гал­сту­ка. Его взгляд сра­зу же на­шел ее у ок­на. – Ты не спа­ла? – Нем­но­го. На­иль по­до­шел бли­же, сел на­про­тив. – Он при­е­дет че­рез час. На­ди сжа­ла паль­цы. – И что бу­дет? – Все за­ви­сит от него. Но что бы ни слу­чи­лось – помни, ты оста­нешь­ся со мной. Она кив­ну­ла, но внут­ри все сжа­лось. – А ес­ли он за­хо­чет за­брать ме­ня? На­иль на­кло­нил­ся впе­ред, его гла­за ста­ли твер­ды­ми. – Это­го не про­изой­дет. Он ска­зал это так уве­рен­но, что На­ди неволь­но по­ве­ри­ла. Ай­вар Мель­хи­ев при­был ров­но в де­сять утра. Чер­ный вне­до­рож­ник с то­ни­ро­ван­ны­ми стек­ла­ми бес­шум­но под­ка­тил к па­рад­но­му вхо­ду. На­иль встре­тил его один, без охра­ны, без лиш­них слов. Ай­вар вы­шел из ма­ши­ны. Его тем­ные гла­за, хо­лод­ные и про­ни­ца­тель­ные, сра­зу же на­шли На­и­ля. – Вишта­лов. – Ай­вар. Они из­ме­ри­ли друг дру­га взгля­да­ми – два хищ­ни­ка, два ли­де­ра, два че­ло­ве­ка, ко­то­рые по­ни­ма­ли си­лу и це­ну слов. – Где она? – Внут­ри. Ай­вар кив­нул и, не до­жи­да­ясь при­гла­ше­ния, на­пра­вил­ся к до­му. На­ди жда­ла в го­сти­ной. Она си­де­ла на ди­ване, спи­на пря­мая, ру­ки сло­же­ны на ко­ле­нях. Ко­гда дверь от­кры­лась и во­шел Ай­вар, ее серд­це за­мер­ло. Он оста­но­вил­ся в несколь­ких ша­гах от нее. – Дия, – по­звал он ее по-до­маш­не­му. Его го­лос, низ­кий и хрип­лый, про­зву­чал неожи­дан­но мяг­ко. – Отец… – про­шеп­та­ла она, но тут же по­пра­ви­лась. – Де­душ­ка. Ай­вар сжал гу­бы, его взгляд на мгно­ве­ние дрог­нул. – Ты зна­ешь. – Да. Он мед­лен­но по­до­шел, сел на­про­тив. – Ты по­хо­жа на нее. На Би­би­нур. Она хо­те­ла сво­бо­ды, а я… я вы­дал ее за­муж. Я так и не про­стил се­бе ее смерть. По­это­му я… я поз­во­лил сво­им до­че­рям учить­ся. По­это­му я от­пу­стил те­бя сю­да в Моск­ву. – Он по­мол­чал немно­го и про­дол­жил. – Ко­гда я узнал, что ты тан­цу­ешь в ре­сто­ране и на те­бя де­ла­ют став­ки, пред­ла­га­ют за те­бя мил­ли­о­ны дол­ла­ров, я ис­пу­гал­ся. И ре­шил вы­дать те­бя за­муж. На­ди мол­ча­ла. На ее ли­це не дрог­нул ни один му­скул, но в гру­ди все сжа­лось. Ай­вар вздох­нул, про­вел ру­кой по ли­цу. – Я не при­шел за­би­рать те­бя. Она под­ня­ла на него гла­за. – Нет? – Нет. – Он по­смот­рел на На­и­ля, ко­то­рый сто­ял у ка­ми­на, мол­ча на­блю­дая. – Ты оста­нешь­ся с ним. На­ди не ожи­да­ла это­го. – По­че­му? – По­то­му что так бу­дет луч­ше для те­бя. – Ай­вар стис­нул ку­ла­ки. – Ес­ли бы я за­брал те­бя сей­час, Аль­фир Вишта­лов узнал бы прав­ду. И то­гда… Он не до­го­во­рил, но На­ди по­ня­ла. Ее бы вы­да­ли за­муж. Как вещь. Как раз­мен­ную мо­не­ту. – Он прав, – ти­хо ска­зал На­иль. – Отец не про­стит, что его дочь рос­ла в дру­гом до­ме. Ай­вар кив­нул. – Я хо­тел вы­дать те­бя за­муж за очень до­стой­но­го че­ло­ве­ка… Он мог те­бя за­щи­тить, обес­пе­чить… Но слу­чи­лось то, что слу­чи­лось. Ты бу­дешь в без­опас­но­сти здесь. У На­и­ля есть власть, свя­зи. Он смо­жет за­щи­тить те­бя. На­ди опу­сти­ла гла­за. – А что бу­дет со мной даль­ше? – Ты оста­нешь­ся его же­ной. По­ка не най­дешь до­стой­но­го му­жа. – Ай­вар по­смот­рел на На­и­ля. – Но толь­ко по-на­сто­я­ще­му до­стой­но­го. На­иль кив­нул. – Я по­за­бо­чусь об этом. Ай­вар встал, по­до­шел к На­ди. – Ты моя кровь. Моя плоть и кровь. И я не поз­во­лю ни­ко­му при­чи­нить те­бе вред. Доч­ка, по­зво­ни ма­ме, она очень пе­ре­жи­ва­ет. Пусть все оста­ет­ся в тайне. Мы по преж­не­му твои ро­ди­те­ли. – Он про­тя­нул ру­ку, кос­нул­ся ее под­бо­род­ка, за­ста­вив под­нять гла­за. – Но за­пом­ни: боль­ше ни­ка­ких тан­цев в ре­сто­ра­нах. Ты не Зу­ля. Ты На­ди Вишта­ло­ва. Она кив­ну­ла. – Я по­ня­ла. Ай­вар за­дер­жал взгляд на ее ли­це, буд­то за­по­ми­ная каж­дую чер­ту. По­том рез­ко раз­вер­нул­ся и на­пра­вил­ся к вы­хо­ду. – На­иль. Тот по­до­шел. – Бе­ре­ги ее. Этот цве­ток слиш­ком хруп­кий для на­ше­го ми­ра. На­иль мол­ча кив­нул. Ай­вар вы­шел, не огля­нув­шись. Дверь за­кры­лась. На­ди си­де­ла, не дви­га­ясь, по­ка звук дви­га­те­ля вне­до­рож­ни­ка не стих вда­ли. – Все кон­че­но, – ти­хо ска­зал На­иль. Она под­ня­ла на него гла­за. В его взгля­де чи­та­лось что-то стран­ное – смесь об­лег­че­ния, удо­вле­тво­ре­ния и… че­го-то еще. Что-то, что за­ста­ви­ло На­ди со­дрог­нуть­ся. Но она про­мол­ча­ла. По­то­му что те­перь у нее не бы­ло вы­бо­ра. Она оста­ва­лась здесь. С ним. Дверь спаль­ни за­кры­лась за На­ди с глу­хим щелч­ком. Она сто­я­ла по­сре­ди рос­кош­ной ком­на­ты, об­хва­тив се­бя за пле­чи, буд­то пы­та­ясь удер­жать­ся от дро­жи. Сво­бо­да. Ка­кое смеш­ное сло­во. Она ду­ма­ла, что сбе­жа­ла от судь­бы, ко­то­рую для нее при­го­то­вил отец. Что, вый­дя за­муж за На­и­ля, она хо­тя бы со­хра­нит кон­троль над сво­ей жиз­нью. Но прав­да ока­за­лась горь­кой: она про­сто сме­ни­ла од­ну клет­ку на дру­гую. Толь­ко те­перь ре­шет­ки бы­ли по­зо­ло­че­ны. Не­де­ля про­ле­те­ла в ту­мане. На­ди жи­ла как во сне: про­сы­па­лась в мяг­кой по­сте­ли, зав­тра­ка­ла на тер­ра­се с ви­дом на сад, при­ни­ма­ла ван­ну с аро­мат­ны­ми мас­ла­ми, пе­ре­би­ра­ла бес­ко­неч­ные на­ря­ды в гар­де­роб­ной. Все бы­ло иде­аль­но. И все бы­ло не ее. На­иль по­чти не по­яв­лял­ся – де­ла, встре­чи, пе­ре­го­во­ры. Но да­же ко­гда он был до­ма, меж­ду ни­ми ви­се­ло невы­ска­зан­ное на­пря­же­ние. Он смот­рел на нее слиш­ком при­сталь­но. Слиш­ком… соб­ствен­ни­че­ски. Ей ка­за­лось что он смот­рит на нее, как на вещь, ко­то­рую на­ко­нец-то за­по­лу­чил. Она не вы­дер­жа­ла. Ве­че­ром, ко­гда На­иль вер­нул­ся, она за­шла в его ка­би­нет. – Нам нуж­но по­го­во­рить. Он под­нял гла­за от бу­маг, мед­лен­но от­ло­жил руч­ку. – Го­во­ри. – Я не мо­гу так жить. – Как имен­но? – Как плен­ни­ца. На­иль от­ки­нул­ся в крес­ле, его паль­цы по­сту­ки­ва­ли по руч­ке. – Ты хо­зяй­ка это­го до­ма. У те­бя есть все. – Кро­ме сво­бо­ды. – Сво­бо­да – ил­лю­зия. Она сжа­ла ку­ла­ки. – Я по­лу­чи­ла выс­шее об­ра­зо­ва­ние. Я хо­чу ра­бо­тать. – Нет. – По­че­му?! – По­то­му что ты моя сест­ра. – Он про­из­нес это со стран­ным уда­ре­ни­ем. – И я не поз­во­лю, что­бы с то­бой что-то слу­чи­лось. – Ты не мой тю­рем­щик! – Нет. Я твой за­щит­ник. Они смот­ре­ли друг на дру­га – она с вы­зо­вом, он с хо­лод­ной уве­рен­но­стью. По­том На­иль вдруг за­сме­ял­ся. – Что я ска­за­ла смеш­но­го? – Я все ду­мал, на сколь­ко те­бя хва­тит? Хо­чешь ра­бо­тать? Вы­бе­ри бла­го­тво­ри­тель­ный фонд – ку­ри­руй его. Но вы­хо­дить од­ной – нель­зя. Это бы­ло хоть что-то. Но не сво­бо­да. – На­иль,.. – Что еще? – Я не мо­гу без тан­ца. Ти­ши­на в ка­би­не­те по­вис­ла гу­стая, как дым по­сле вы­стре­ла. На­ди сто­я­ла пе­ред На­и­лем, го­то­вая к но­вой схват­ке. Но вме­сто хо­лод­но­го от­ка­за или при­выч­но­го при­ка­за она услы­ша­ла сно­ва смех. На­иль за­сме­ял­ся. Не сдер­жан­но, не пре­зри­тель­но – а так, буд­то пе­ред ним рас­кры­ли са­мую ост­ро­ум­ную шут­ку в ми­ре. Его смех был звон­ким, по­чти маль­чи­ше­ским, и от это­го На­ди на мгно­ве­ние опе­ши­ла. Она ни­ко­гда не слы­ша­ла, что­бы он сме­ял­ся ис­кренне. – Что… что смеш­но­го? – рас­те­ря­лась она. На­иль от­ки­нул­ся в крес­ле, про­во­дя ру­кой по ли­цу, буд­то пы­та­ясь сте­реть улыб­ку, но она не под­да­ва­лась. – Я все ду­мал, на сколь­ко те­бя хва­тит. Ме­сяц? Два? – Он по­ка­чал го­ло­вой. – Ты про­дер­жа­лась неде­лю. – Это не шут­ка, На­иль. – Я знаю. – Его смех стих, но в гла­зах оста­лось что-то теп­лое, по­чти жи­вое. – Ты – как она. – Как кто? – Как Би­би­нур. – Он про­из­нес это имя ти­хо, буд­то бо­ясь спуг­нуть вос­по­ми­на­ние. – Она то­же не мог­ла без тан­ца. Го­во­ри­ла, что без него за­ды­ха­ет­ся. На­ди за­мер­ла. – И что… ей раз­ре­ша­ли? Он усмех­нул­ся. – Она тан­це­ва­ла в са­ду, ко­гда ду­ма­ла, что ни­кто не ви­дит. Тан­це­ва­ла, ко­гда от­ца не бы­ло до­ма. А я на­блю­дал за ней из укры­тия и ко­гда кто-ни­будь при­бли­жал­ся, я на­во­дил шум. И она по­ни­ма­ла, что ее вре­мя вы­шло. В его го­ло­се про­зву­ча­ла но­сталь­гия, и На­ди вдруг осо­зна­ла – для На­и­ля Би­би­нур бы­ла не про­сто ма­че­хой. Она бы­ла сво­бо­дой, ко­то­рой у него ни­ко­гда не бы­ло. – На­иль… – Она сде­ла­ла шаг впе­ред. – Я не про­шу в ре­сто­ране. Но я не мо­гу не тан­це­вать. Он за­ду­мал­ся, его паль­цы по­сту­ки­ва­ли по руч­ке крес­ла. – Хо­ро­шо. – Что? – Я по­ду­маю. – Он под­нял на нее взгляд. – Но это не бу­дет ре­сто­ран. – То­гда что? – Воз­мож­но, за­ня­тия в сту­дии, в ко­то­рой ты бу­дешь пре­по­да­вать. – Он рез­ко под­нял­ся, по­до­шел к ок­ну. – От­крою те­бе тай­ну. Твои по­клон­ни­ки очень хо­тят те­бя ви­деть. – По­че­му? – По­то­му что, ты не тан­цу­ешь, а… Я не знаю как это на­звать – Это мое ды­ха­ние… Он сно­ва стал се­рьез­ным. – Да… это твое ды­ха­ние. И помни: это не сво­бо­да. Это уступ­ка. – Я по­ни­маю. Спа­си­бо. Он про­шел ми­мо нее к две­ри, но на по­ро­ге оста­но­вил­ся. – На­ди. – Да? – Ты дей­стви­тель­но по­хо­жа на нее. – Его го­лос зву­чал стран­но, буд­то он го­во­рил не с ней, а с при­зра­ком. – Но я не поз­во­лю те­бе ис­чез­нуть, как она. Дверь за­кры­лась, оста­вив На­ди од­ну с но­вы­ми мыс­ля­ми. Он бо­ит­ся. Не за ре­пу­та­цию. Не за «честь се­мьи». На­ди вспом­ни­ла, как од­на­жды спро­си­ла Га­ли­му, по­че­му На­иль все­гда один? И Га­ли­ма рас­ска­за­ла ей, что он по­те­рял мать и свою лю­би­мую Да­ри­ну: «На­вер­но он бо­ит­ся сно­ва ис­пы­тать боль утра­ты, по­это­му не пус­ка­ет в свое серд­це лю­бовь» – ска­за­ла то­гда Га­ли­ма. Он бо­ит­ся по­те­рять ее. Как по­те­рял их тро­их. Ма­му, Би­би­нур, Да­ри­ну. Гла­ва 21 На­ди и На­иль подъ­е­ха­ли к уют­но­му до­му Са­би­ра и Га­ли­мы, окру­жен­но­му те­ни­стым са­дом. В воз­ду­хе ви­тал аро­мат све­же­ис­пе­чен­ной пах­ла­вы и креп­ко­го ко­фе – хо­зя­е­ва яв­но под­го­то­ви­лись к их при­хо­ду. Га­ли­ма встре­ти­ла го­стей на по­ро­ге, об­няв На­ди. Са­бир креп­ко по­жал ру­ку На­и­лю, улы­ба­ясь: – Ну что, смур­ные туч­ки раз­ве­я­лись? Или еще спо­ри­те? – Спо­рить за­кон­чи­ли, – за­сме­я­лась На­ди, сни­мая лег­кую шаль. – Те­перь ну­жен ваш со­вет. За сто­лом, устав­лен­ным сла­до­стя­ми и фрук­та­ми, На­иль крат­ко из­ло­жил их ре­ше­ние: На­ди возь­мет двух та­лант­ли­вых де­ву­шек в уче­ни­цы, что­бы те тан­це­ва­ли в «Во­сточ­ной сказ­ке», а са­ма бу­дет вы­сту­пать толь­ко в за­кры­том клу­бе для из­бран­ных – по осо­бо­му за­ка­зу. – И еще, – до­ба­ви­ла На­ди, пе­ре­би­рая ви­но­град­ные ли­стья на та­рел­ке, – я хо­чу ку­ри­ро­вать бла­го­тво­ри­тель­ный фонд. Тан­цы – это страсть, но по­мо­гать дру­гим – это… необ­хо­ди­мость. Га­ли­ма одоб­ри­тель­но кив­ну­ла: – Муд­ро. Ты все­гда чув­ство­ва­ла ритм не толь­ко в му­зы­ке, но и в жиз­ни. Са­бир за­ду­мал­ся: – Две уче­ни­цы – это хо­ро­шо. Но ты уве­ре­на, что спра­вишь­ся? Ты же пер­фек­ци­о­нист­ка, На­ди. – Пусть луч­ше на­учит дво­их иде­аль­но, чем де­ся­те­рых – кое-как, – всту­пил­ся На­иль, и На­ди улыб­ну­лась ему с бла­го­дар­но­стью. – А на­счет фон­да… – Са­бир от­ки­нул­ся на спин­ку сту­ла. – У ме­ня есть зна­ко­мые в од­ном об­ще­стве по­мо­щи де­тям. Мо­гу по­зна­ко­мить. Раз­го­вор плав­но пе­ре­тек в об­суж­де­ние де­та­лей: как ор­га­ни­зо­вать обу­че­ние, ка­кие но­ме­ра ста­вить в ре­сто­ране, как от­би­рать уче­ниц. Га­ли­ма на­ста­и­ва­ла на ка­стин­ге, а На­иль пред­ло­жил взять тех, у ко­го есть по­тен­ци­ал, но нет воз­мож­но­сти его рас­крыть. – Как ты ко­гда-то, – ти­хо ска­за­ла Га­ли­ма, и На­дя по­ту­пи­ла взгляд, вспом­нив свои пер­вые ша­ги в тан­це, ко­гда мир ка­зал­ся огром­ным и пу­га­ю­щим. К ве­че­ру, ко­гда ко­фе сме­нил­ся тра­вя­ным ча­ем, а пла­ны об­ре­ли чет­кие очер­та­ния, На­ди по­чув­ство­ва­ла об­лег­че­ние. Она на­шла ба­ланс – меж­ду сце­ной и ти­ши­ной, меж­ду стра­стью и дол­гом. – Зна­чит, ре­ше­но, – под­нял бо­кал с гра­на­то­вым со­ком Са­бир. – За но­вых звезд во­сточ­но­го тан­ца, за бла­го­тво­ри­тель­ность и за то, что­бы На­иль на­ко­нец пе­ре­стал вол­но­вать­ся! Все рас­сме­я­лись, и да­же стро­гий На­иль не смог сдер­жать улыб­ку. По­сле при­ня­тия ре­ше­ния, На­ди по­во­зи­лась с дву­мя са­мы­ми ма­лень­ки­ми детьми Са­би­ра и Га­ли­мы – За­у­ром и Ай­ше. Три стар­ших сы­на, ди­пло­ма­тич­но уда­ли­лись в свои ком­на­ты, оста­вив взрос­лых в го­сти­ной. На­иль и На­ди еха­ли до­мой. А за ок­ном, в тем­но­те лет­ней но­чи, мер­ца­ли звез­ды – буд­то под­ми­ги­вая их но­вым на­чи­на­ни­ям. Ма­ши­на плав­но сколь­зи­ла по ноч­ной до­ро­ге, остав­ляя за со­бой мер­ца­ю­щие ог­ни го­ро­да. В са­лоне ца­ри­ла ти­ши­на, на­ру­ша­е­мая лишь мяг­ким гу­лом дви­га­те­ля. На­ди, уку­тав­шись в лег­кий плед, украд­кой на­блю­да­ла за На­и­лем. Его про­филь в све­те фо­на­рей ка­зал­ся рез­ким, по­чти скульп­тур­ным – та­ким же непро­ни­ца­е­мым, как все­гда. Но се­го­дня, по­сле теп­ло­го ве­че­ра у Са­би­ра и Га­ли­мы, в его гла­зах чи­та­лось что-то но­вое. Что-то че­ло­ве­че­ское. Она глу­бо­ко вдох­ну­ла. – На­иль… – ее го­лос про­зву­чал ти­ше, чем она пла­ни­ро­ва­ла. Он по­вер­нул го­ло­ву, бро­ви чуть при­под­ня­лись в во­про­се. – Да? – По­че­му ты не же­нат по на­сто­я­ще­му? Во­прос по­вис в воз­ду­хе, слов­но кап­ля до­ждя на стек­ле пе­ред тем, как ска­тить­ся вниз. На­иль не от­ве­тил сра­зу. Его паль­цы слег­ка сжа­ли руль, но вы­ра­же­ние ли­ца не из­ме­ни­лось. – Я ви­де­ла, как ты смот­рел на За­у­ра и Ай­ше. Ты лю­бишь де­тей. – про­дол­жи­ла На­ди, ре­шив не от­сту­пать. Ти­ши­на. За ок­ном про­мельк­ну­ли ог­ни оди­но­ко­го ка­фе, по­том тем­но­та сно­ва по­гло­ти­ла до­ро­гу. – Я был же­нат, – на­ко­нец про­из­нес На­иль. Его го­лос был ров­ным, но в нем слы­ша­лась глу­би­на, как в озе­ре, по­верх­ность ко­то­ро­го спо­кой­на, а на дне бу­ря. – Же­нил­ся че­рез несколь­ко лет по­сле… по­сле Да­ри­ны. На­ди за­мер­ла. Он ни­ко­гда не го­во­рил о ней. – Она бы­ла до­че­рью од­но­го из парт­не­ров. Хо­ро­шая де­вуш­ка. Ум­ная, кра­си­вая. – Он сде­лал па­у­зу. – Но я не смог ее по­лю­бить. – По­че­му? На­иль усмех­нул­ся, но в этом зву­ке не бы­ло ра­до­сти. – По­то­му что мерт­вые не ухо­дят, На­ди. Они оста­ют­ся. В каж­дом взгля­де, в каж­дом сне. В каж­дом утрен­нем про­буж­де­нии, ко­гда на се­кун­ду за­бы­ва­ешь, что их нет. Серд­це На­ди сжа­лось. Она вдруг пред­ста­ви­ла его – мо­ло­до­го, с еще не за­ка­лен­ным бо­лью взгля­дом, ле­жа­ще­го в по­сте­ли ря­дом с жен­щи­ной, ко­то­рую он не мо­жет об­нять, по­то­му что ру­ки пом­нят дру­гую. – А де­ти… – Сын. Ра­миль. Ему семь. – Впер­вые за весь раз­го­вор в го­ло­се На­и­ля по­яви­лись теп­лые нот­ки. – Он жи­вет с ма­те­рью в Ан­та­льи – Ты не хо­тел… – Я не стал удер­жи­вать ее. Она за­слу­жи­ва­ла сча­стья. А здесь… – Он рез­ко за­мол­чал, буд­то пой­мав се­бя на мыс­ли, ко­то­рую не хо­тел озву­чи­вать. – Здесь слиш­ком мно­го те­ней, – ти­хо за­кон­чи­ла за него На­ди. Он кив­нул. – Ко­гда Ра­миль под­рас­тет, он при­е­дет сю­да учить­ся. Я по­сте­пен­но пе­ре­дам ему де­ла. – Ты хо­ро­ший отец. – Нет. – Его от­вет про­зву­чал рез­ко. – Хо­ро­шие от­цы жи­вут с детьми. На­ди хо­те­ла воз­ра­зить, но по­ня­ла, что это бес­по­лез­но. Он уже дав­но вы­нес се­бе при­го­вор. Ти­ши­на сно­ва за­пол­ни­ла са­лон. – А сей­час… – На­ди не зна­ла, за­чем за­да­ет этот во­прос, но оста­но­вить­ся уже не мог­ла. – У те­бя есть жен­щи­на? На­иль за­мер. Се­кун­да. Две. – Есть. Она не ожи­да­ла та­кой пря­мо­ты. – Она… важ­на для те­бя? Он по­вер­нул го­ло­ву, и в его взгля­де бы­ло что-то нечи­та­е­мое. – До­ста­точ­но. – Но ты не лю­бишь ее. – Я не люб­лю ни­ко­го, На­ди. – Его го­лос стал жест­ким, как сталь. – И это к луч­ше­му. Она хо­те­ла спро­сить, по­че­му, но вдруг по­ня­ла от­вет. Лю­бовь для него – это по­те­ря. Это боль. Это пу­сто­та, ко­то­рая оста­ет­ся по­сле. На­ди по­мол­ча­ла и за­да­ла еще один во­прос: – А как она от­нес­лась к то­му, что у те­бя по­яви­лась офи­ци­аль­ная же­на? На­иль удив­лен­но взгля­нул на На­ди, как буд­то она и так долж­на знать от­вет на этот во­прос. И На­ди по­ня­ла, а мне­ни­ем этой жен­щи­ны ни­кто не ин­те­ре­су­ет­ся. Она или при­ни­ма­ет его та­ким, ка­кой он есть или… Ма­ши­на свер­ну­ла на подъ­езд­ную до­рож­ку к особ­ня­ку. Фа­сад, осве­щен­ный мяг­кой под­свет­кой, вы­гля­дел по­чти ска­зоч­ным. Но На­ди зна­ла – за эти­ми сте­на­ми скры­ва­ют­ся не прин­цы и прин­цес­сы, а жи­вые лю­ди с из­ра­нен­ны­ми ду­ша­ми. На­иль за­глу­шил дви­га­тель, но не спе­шил вы­хо­дить. – Ты за­да­ла слиш­ком мно­го во­про­сов се­го­дня, – ска­зал он, но в его тоне не бы­ло упре­ка. – А ты от­ве­тил чест­но. – Да. И те­перь твоя оче­редь. Она на­сто­ро­жи­лась. – Что ты хо­чешь знать? На­иль по­вер­нул­ся к ней, его гла­за в по­лу­мра­ке ка­за­лись по­чти чер­ны­ми. – По­че­му те­бя это так вол­ну­ет? На­ди по­чув­ство­ва­ла, как по спине про­бе­жал хо­ло­док. – Я… про­сто хо­те­ла по­нять те­бя. – Ложь, – мяг­ко ска­зал он. – По­про­буй еще раз. Она сжа­ла паль­цы. – По­то­му что мне страш­но. – Че­го? – Стать еще од­ной те­нью в тво­ей жиз­ни. Ти­ши­на. По­том На­иль мед­лен­но про­тя­нул ру­ку и кос­нул­ся ее под­бо­род­ка – точ­но так же, как ко­гда-то Ай­вар Мель­хи­ев. – Ты уже ею ста­ла, На­ди. И вы­шел из ма­ши­ны, оста­вив ее од­ну с этим при­зна­ни­ем, ко­то­рое зву­ча­ло как при­го­вор и как обе­ща­ние од­но­вре­мен­но. К ма­шине по­до­шел охран­ник, по­мог вый­ти из ма­ши­ны На­ди. Про­во­дил ее по до­рож­ке до до­ма. На­дя ле­жа­ла в кро­ва­ти, укрыв­шись пле­дом, и смот­ре­ла в по­то­лок. Мыс­ли кру­жи­лись в го­ло­ве, как осен­ние ли­стья – бес­по­ря­доч­но и на­вяз­чи­во. Она зна­ла На­и­ля дав­но, с тех са­мых пор, как Га­ли­ма вы­шла за­муж за Са­би­ра. То­гда он был для нее про­сто те­нью в их до­ме – хо­лод­ный, от­стра­нен­ный, буд­то меж­ду ни­ми сто­я­ла неви­ди­мая сте­на. Он знал, что она его сест­ра, хоть и по от­цу, но это слов­но не име­ло для него зна­че­ния. А те­перь… Те­перь все из­ме­ни­лось. Жи­вя под од­ной кры­шей, они за ко­рот­кое вре­мя ста­ли бли­же, чем за все преды­ду­щие го­ды. На­иль, все­гда та­кой сдер­жан­ный, на­чал улы­бать­ся ей, спра­ши­вать, как ее де­ла, ино­гда да­же шу­тить – пусть и су­хо­ва­то, но для него это бы­ло неве­ро­ят­но. Она ви­де­ла, как его взгляд смяг­чал­ся, ко­гда он смот­рел на нее, как он при­слу­ши­вал­ся к ее сло­вам. Но боль­ше все­го ее по­ра­жа­ло дру­гое: На­иль, ко­то­рый ни­ко­гда ни­ко­му не от­кры­вал свою ду­шу, на­чал де­лить­ся с ней. Не сло­ва­ми – нет, он все так же немно­го­сло­вен. Но в ме­ло­чах: в том, как остав­лял для нее чаш­ку чая на сто­ле, ес­ли знал, что она вер­нет­ся позд­но от Ра­ши­до­вых; в том, как мол­ча слу­шал ее ко­гда ей бы­ло тя­же­ло, в том, как спо­рил с ней. Он не го­во­рил о сво­их чув­ствах, но На­ди чув­ство­ва­ла – для нее он стал дру­гим. И это пу­га­ло. По­то­му что ес­ли он до­ве­ря­ет ей свою ду­шу, то что бу­дет, ес­ли она его под­ве­дет? Она пе­ре­вер­ну­лась на бок, сжав по­душ­ку в ру­ках. По ко­ри­до­ру по­слы­ша­лись ша­ги – На­иль еще не спал. Мо­жет быть, он то­же сей­час о чем-то ду­ма­ет? О ней? Она на­кры­лась с го­ло­вой оде­я­лом, но серд­це бе­ше­но сту­ча­ло, от­ка­зы­ва­ясь успо­ка­и­вать­ся. Что-то меж­ду ни­ми из­ме­ни­лось. И на­зад пу­ти уже не бы­ло. Гла­ва 22 По­ка все это про­ис­хо­ди­ло с На­ди, Тал­гат вер­нул­ся до­мой, но это был уже не тот че­ло­век, ко­то­рый уез­жал. Его взгляд, обыч­но та­кой хо­лод­ный и рас­чет­ли­вый, те­перь го­рел стран­ным внут­рен­ним ог­нем. Он про­шел ми­мо род­ных, не от­ве­чая на во­про­сы, не за­ме­чая их удив­лен­ных взгля­дов. Да­же Амир, обыч­но мгно­вен­но бро­сав­ший­ся к от­цу, за­мер у ди­ва­на, по­чув­ство­вав что-то нелад­ное. – Что с ним? – про­шеп­та­ла Зух­ра гля­дя вслед Тал­га­ту. – Не знаю. Но это не по­хо­же на про­стую уста­лость, – за­ме­тил Ай­дар, хму­рясь. Тал­гат за­пер­ся в ка­би­не­те. Пе­ред ним сто­ял бо­кал вис­ки, но он да­же не при­тро­нул­ся к нему. В го­ло­ве сно­ва и сно­ва про­кру­чи­ва­лись мо­мен­ты той но­чи: ее смех, ее те­ло, ее гла­за… и ее пре­да­тель­ство. «Она же­на Вишта­ло­ва. За­чем она это сде­ла­ла?» Дверь от­кры­лась без сту­ка. В ка­би­нет во­шла те­тя Зух­ра, ее тем­ные гла­за изу­ча­ли пле­мян­ни­ка с непри­кры­тым ин­те­ре­сом. – Ты вы­гля­дишь так, буд­то ви­дел при­зрак, – ска­за­ла она, опус­ка­ясь в крес­ло на­про­тив. – Я ви­дел нечто ку­да бо­лее опас­ное. – И что же? Тал­гат мед­лен­но под­нял на нее взгляд. – До­го­вор­но­го бра­ка не бу­дет. Ни­ко­гда. Зух­ра за­мер­ла. – Ты не в се­бе. Ты пьян или это про­сто уста­лость. – Я ни­ко­гда не был так трезв. – Ты что, на­шел се­бе же­ну на том теп­ло­хо­де? Тал­гат рез­ко встал, опро­ки­нув бо­кал. – Я на­шел нечто, че­го у ме­ня ни­ко­гда не бы­ло. И я не поз­во­лю боль­ше тор­го­вать мо­ей жиз­нью, как ско­том на ба­за­ре! Зух­ра вско­чи­ла, ее ли­цо ис­ка­зи­лось от гне­ва. – Ты за­бы­ва­ешь, кто ты! Ты – гла­ва се­мьи! Ты обя­зан ду­мать о клане! – Нет. Я обя­зан ду­мать о сво­ем сыне. И о се­бе. Он рез­ко вы­шел из ка­би­не­та, оста­вив те­тю в недо­уме­нии. Че­рез час в за­ле со­бра­лись все. Тал­гат сто­ял пе­ред ни­ми, спо­кой­ный, как ска­ла пе­ред штор­мом. Он мед­лен­но об­вел взгля­дом всех. – Я даю вам вы­бор. Жи­ви­те, как хо­ти­те. Но я оста­юсь в сво­ем до­ме. С сы­ном. И с той, ко­го вы­бе­ру сам. Я боль­ше не хо­чу слы­шать от вас на­ме­ки на мою же­нить­бу. Ти­ши­на. Он по­вер­нул­ся и вы­шел. Все толь­ко пе­ре­гля­ну­лись. Но­чью Тал­гат сто­ял на бал­коне и смот­рел в тем­но­ту. В го­ло­ве сно­ва всплы­ва­ла она. «По­че­му ты от­да­ла мне свою невин­ность? По­че­му сбе­жа­ла? Ты бо­я­лась? Или… это бы­ла месть ко­му-то?» Он сжал ку­ла­ки. – Я най­ду те­бя, «Зу­ля». И ты от­ве­тишь. Но боль­ше все­го его му­чил дру­гой во­прос: «По­че­му ты не с му­жем? По­че­му ты бы­ла од­на?» Тал­гат сто­ял на бал­коне, сжи­мая хо­лод­ные пе­ри­ла. Ночь бы­ла ти­хой, лишь ве­тер ше­ле­стел ли­стья­ми в са­ду, да где-то вда­ле­ке ла­я­ла со­ба­ка. Но в его го­ло­ве бу­ше­ва­ла бу­ря. Все­го од­на ночь. Од­на встре­ча. А он те­перь не мог вы­рвать ее из сво­их мыс­лей. «По­че­му ты? По­че­му имен­но ты?» Он за­крыл гла­за, и пе­ред ним сно­ва встал ее об­раз: каш­та­но­вые во­ло­сы, рас­сы­пав­ши­е­ся по по­душ­ке, го­ря­чая ко­жа под его паль­ца­ми, ее пре­ры­ви­стое ды­ха­ние, сме­шан­ное с сто­на­ми. Те­перь он по­ни­мал по­че­му она не хо­те­ла знать его име­ни. Ей нуж­на бы­ла все­го од­на ночь. И на эту ночь она вы­бра­ла его. Но… Но с ка­кой це­лью? А по­том – пу­сто­та. Ут­ро. Ис­чез­но­ве­ние. «Ты бы­ла дев­ствен­ни­цей. Но ты за­му­жем. Ты же­на Вишта­ло­ва. За­чем ты от­да­лась мне?» Во­про­сы грыз­ли его из­нут­ри, как го­лод­ные псы. Бы­ла ли это месть му­жу? Иг­ра? Или… что-то еще? Но са­мое страш­ное бы­ло не это. Са­мое страш­ное – он чув­ство­вал. Он, Тал­гат, ко­то­рый го­да­ми не под­пус­кал к се­бе ни од­ну жен­щи­ну бли­же, чем на рас­сто­я­ние вы­тя­ну­той ру­ки, ко­то­рый дав­но ра­зу­чил­ся ве­рить в ис­крен­ность, в страсть, в то, что мож­но по­те­рять го­ло­ву от од­но­го при­кос­но­ве­ния… Он по­ве­рил. Все­го на од­ну ночь. И те­перь она за­бра­ла это с со­бой. Утром он по­зво­нил Пла­то­ну. Его на­зва­ный брат. Един­ствен­ный че­ло­век, ко­то­ро­му он мог до­ве­рить это. – Встре­тим­ся. Толь­ко ты и я. Пла­тон сра­зу по­нял – де­ло се­рьез­ное. Они си­де­ли в за­кры­том VIP-за­ле ре­сто­ра­на, ку­да не до­но­си­лись да­же зву­ки. Пла­тон на­лил ему ко­ньяк, но Тал­гат да­же не при­тро­нул­ся к бо­ка­лу. – Го­во­ри, – Пла­тон от­ки­нул­ся в крес­ле, изу­чая дру­га. – Ты вы­гля­дишь так, буд­то те­бя под­ме­ни­ли. – Мне нуж­на ин­фор­ма­ция. Пол­ная. Тай­но. Ак­ку­рат­но. Без шу­ма. – На ко­го? – На­ди Вишта­ло­ва. Же­на На­и­ля Вишта­ло­ва. Пла­тон за­мер. – Ты в сво­ем уме? На­иль сын тво­е­го за­кля­то­го вра­га Аль­фи­ра Вишта­ло­ва. Тал­гат мед­лен­но под­нял на него гла­за. В них го­ре­ло что-то опас­ное. – Я ни­ко­гда не был так уве­рен в том, что хо­чу сей­час. – Тал­гат… – Пла­тон по­ни­зил го­лос. – Это не про­сто жен­щи­на. Это же­на Вишта­ло­ва. Ты зна­ешь, кто он? – Знаю. – То­гда за­чем те­бе это? Тал­гат стис­нул зу­бы. – По­то­му что она моя. Пла­тон от­ки­нул­ся, по­ра­жен­ный. – Что? – Она про­ве­ла со мной ночь. И ис­чез­ла. Она бы­ла дев­ствен­ни­ца и до­ка­за­тель­ство это­го ле­жит в мо­ем до­рож­ном че­мо­дане! Пла­тон за­мер, его ли­цо ста­ло ка­мен­ным. – Ты по­ни­ма­ешь, что это зна­чит? – По­ни­маю. – Это ло­вуш­ка. – Нет. – Тал­гат… – Нет. Он уда­рил ку­ла­ком по сто­лу так, что за­дро­жа­ли бо­ка­лы. – Она не ло­вуш­ка. Она… Он за­мол­чал. Не мог по­до­брать сло­ва. – Она ожи­ви­ла ме­ня… Я слил в нее свое се­мя! Пла­тон дол­го смот­рел на него, осо­зна­вая ре­аль­ность про­изо­шед­ше­го, по­том мед­лен­но кив­нул. – Хо­ро­шо. Я узнаю все, что смо­гу. Но ес­ли это опас­но… – Я раз­бе­русь сам. – Ты уве­рен, что хо­чешь это­го? Тал­гат по­смот­рел в ок­но. Где-то там, очень да­ле­ко бы­ла она. – Я не смо­гу жить, не зная прав­ды. Пла­тон ушел, по­обе­щав до­быть ин­фор­ма­цию. А Тал­гат остал­ся один. С мыс­ля­ми. С со­мне­ни­я­ми. С яро­стью. По­то­му что ес­ли это бы­ла иг­ра… ес­ли она про­сто ис­поль­зо­ва­ла его… То он за­ста­вит ее по­жа­леть об этом. Но ес­ли нет… Ес­ли в ее гла­зах бы­ла прав­да… То по­че­му она сбе­жа­ла? По­че­му она же­на дру­го­го? И глав­ное – по­че­му он, Тал­гат, ко­то­рый все­гда кон­тро­ли­ро­вал каж­дую се­кун­ду сво­ей жиз­ни, те­перь не мог ду­мать ни о чем, кро­ме нее? Он вер­нул­ся до­мой позд­но. Все разо­шлись по сво­им ком­на­там. Амир уже спал. Тал­гат про­шел в его ком­на­ту, по­смот­рел на спя­ще­го сы­на. «Я не поз­во­лю ни­ко­му иг­рать с на­ми.» Но в глу­бине ду­ши он знал – это уже не про­сто за­щи­та. Это одер­жи­мость. И по­ка он не най­дет ее… Не раз­бе­рет­ся… Он не бу­дет сво­бо­ден. Ни­ко­гда. И ес­ли для это­го при­дет­ся во­е­вать, он бу­дет во­е­вать. Он пой­дет до кон­ца. Гла­ва 23 Идея На­ди о со­зда­нии фон­да для по­мо­щи де­тям-си­ро­там и де­воч­кам из небла­го­по­луч­ных се­мей быст­ро об­ре­ла ре­аль­ные очер­та­ния. Бла­го­да­ря свя­зям и ре­ко­мен­да­ци­ям Вишта­ло­ва и Ра­ши­до­ва, про­ект по­лу­чил под­держ­ку вли­я­тель­ных лю­дей. Пер­вое за­се­да­ние по­пе­чи­те­лей про­шло в свет­лом офи­се с па­но­рам­ны­ми ок­на­ми. На­ди, оде­тая в стро­гий, но эле­гант­ный ко­стюм, пред­став­ля­ла свою кон­цеп­цию: – Мы не про­сто да­дим им день­ги. Мы да­дим им про­фес­сию. Пусть учат­ся тан­це­вать, шить, го­то­вить – что угод­но. Глав­ное, что­бы у них был вы­бор. Са­бир одоб­ри­тель­но кив­нул: – Хо­ро­ший под­ход. Но как от­би­рать? – Че­рез кон­курс. Пусть при­шлют свои ис­то­рии. Мы вы­бе­рем тех, кто дей­стви­тель­но хо­чет из­ме­нить жизнь. На­иль, си­дев­ший в уг­лу, мол­ча на­блю­дал за ней. Ко­гда встре­ча за­кон­чи­лась, он по­до­шел: – Ты уве­ре­на, что спра­вишь­ся? Это боль­шая от­вет­ствен­ность. Она встре­ти­ла его взгляд: – Я ведь то­же ко­гда-то бы­ла ни­кем. Но вы с Са­би­ром мне да­ли шанс. Он ни­че­го не от­ве­тил, но в его гла­зах мельк­ну­ло что-то теп­лое. Афи­ша о на­бо­ре уче­ниц в шко­лу во­сточ­но­го тан­ца вы­зва­ла ажи­о­таж. В зал «Во­сточ­ной сказ­ки» при­шли де­сят­ки де­ву­шек – кто-то с меч­той о сцене, кто-то про­сто в по­ис­ках шан­са. На­ди си­де­ла за сто­лом ря­дом с хо­рео­гра­фом и ад­ми­ни­стра­то­ром ре­сто­ра­на. Она вни­ма­тель­но смот­ре­ла каж­дую, от­ме­чая не толь­ко тех­ни­ку, но и огонь в гла­зах. Две де­вуш­ки вы­де­ля­лись осо­бен­но: Улья­на, 19 лет. Бро­си­ла уче­бу, что­бы со­дер­жать млад­ших бра­тьев по­сле смер­ти ро­ди­те­лей. Тан­це­ва­ла в под­поль­ных клу­бах, но меч­та­ла о чем-то боль­шем. По­ли­на, 17 лет. Сбе­жа­ла из до­ма, где отец за­пре­щал ей «по­зо­рить се­мью» тан­ца­ми. Ко­гда они вы­шли на пар­кет, На­ди за­мер­ла. В них бы­ло то са­мое – страсть, боль, жаж­да жиз­ни. То, что ко­гда-то го­ре­ло и в ней са­мой. – Вы обе при­ня­ты, – объ­яви­ла На­ди. – Но учти­те: я бу­ду стро­га. Де­вуш­ки си­я­ли. Элит­ный клуб «Ша­хе­ре­за­да» был ме­стом, ку­да по­па­да­ли толь­ко по лич­ным при­гла­ше­ни­ям. Здесь со­би­ра­лись по­ли­ти­ки, биз­не­сме­ны, звез­ды – те, кто мог поз­во­лить се­бе рос­кошь не афи­ши­ро­вать свои увле­че­ния. На­ди го­то­ви­лась за ку­ли­са­ми, по­прав­ляя зо­ло­той по­яс с мо­не­та­ми, свер­ка­ю­щий на ее бед­рах. Ли­цо за­кры­то. Ко­стюм был рос­кош­ным, но не вуль­гар­ным – шелк, жем­чуг, тон­чай­шая вы­шив­ка. Она ды­ша­ла глу­бо­ко, ста­ра­ясь унять дрожь в ру­ках. – Го­то­ва? – за ее спи­ной раз­дал­ся низ­кий го­лос. Она обер­ну­лась. На­иль сто­ял в иде­аль­но си­дя­щем чер­ном ко­стю­ме, его взгляд был тем­ным и нечи­та­е­мым. – Да. – Не вол­нуй­ся. Я здесь. И в этих сло­вах бы­ла не про­сто фор­маль­ность. Ко­гда за­иг­ра­ла му­зы­ка, На­ди вы­шла под при­глу­шен­ный свет со­фи­тов. Зал за­мер. Она тан­це­ва­ла так, буд­то ды­ша­ла каж­дым дви­же­ни­ем – плав­ные вол­ны ру­ка­ми, рез­кие уда­ры бед­ра­ми, взгляд, пол­ный тай­ны. В по­след­нем ря­ду сто­я­ли На­иль и Са­бир, скре­стив ру­ки. Их при­сут­ствие не бы­ло слу­чай­ным – все зна­ли: Вишта­лов и Ра­ши­дов лич­но охра­ня­ют свою жем­чу­жи­ну. И это де­ла­ло ее еще цен­нее в гла­зах пуб­ли­ки. Ко­гда та­нец за­кон­чил­ся, зал взо­рвал­ся ти­хи­ми ап­ло­дис­мен­та­ми (здесь не хло­па­ли гром­ко – это счи­та­лось дур­ным то­ном). К На­ди по­до­шел вла­де­лец клу­ба: – Ма­дам Вишта­ло­ва, вы пре­взо­шли все ожи­да­ния. Она улыб­ну­лась: – Спа­си­бо. Ма­ши­на На­и­ля мча­лась по ноч­ной до­ро­ге. На­ди смот­ре­ла в ок­но. – До­воль­на? – спро­сил он, не от­ры­вая глаз от до­ро­ги. – Да. Но… – Но? – Я ду­ма­ла, ты бу­дешь про­тив. Ведь это риск. Он на се­кун­ду по­вер­нул­ся к ней: – Я не за­пре­щаю те­бе то, что де­ла­ет те­бя счаст­ли­вой. Она хо­те­ла от­ве­тить, но он уже сно­ва смот­рел на до­ро­гу. А тем вре­ме­нем Пла­тон до­был ин­фор­ма­цию. Он во­шел в ка­би­нет Тал­га­та с пап­кой в ру­ках: – Ты был прав. Она не про­сто же­на Вишта­ло­ва. Тал­гат от­крыл файл. Пер­вая стра­ни­ца – фо­то На­ди в сце­ни­че­ском ко­стю­ме. Вто­рая – вы­пис­ка о бра­ке. Тре­тья… – Она дочь Ай­ва­ра Мель­хи­ева?! Та, ко­то­рую те­тя Зух­ра на­шла мне для до­го­вор­но­го бра­ка?! Пла­тон кив­нул: – Да. И Вишта­лов за­брал ее у него. И еще: да­та ре­ги­стра­ции бра­ка – Вишта­лов то­гда был за­гра­ни­цей. Стар­шая сест­ра На­ди Га­ли­ма за­му­жем за Са­би­ром Ра­ши­до­вым. Тал­гат сжал бу­ма­гу. Те­перь он по­ни­мал. – Она сбе­жа­ла от ме­ня. Спа­са­лась от бра­ка со мной. Сбе­жа­ла от Вишта­ло­ва. И на­рва­лась на теп­ло­хо­де на ме­ня, не зная кто я. И в его гла­зах за­го­ре­лось но­вое пла­мя – не ярость, а ре­ши­мость. – Я най­ду ее. И на этот раз она не уй­дет. Тал­гат Илья­сов дей­ство­вал хлад­но­кров­но и рас­чет­ли­во. Он знал, что пря­мой кон­фрон­та­ции с Вишта­ло­вым и Ра­ши­до­вым не нуж­но – это лишь на­сто­ро­жит их и услож­нит до­ступ к На­ди. Вме­сто это­го он на­чал осто­рож­но на­ла­жи­вать де­ло­вые свя­зи. Пер­вым ша­гом ста­ло пред­ло­же­ние о сов­мест­ном ин­ве­сти­ро­ва­нии в но­вый про­ект – сеть элит­ных спа-оте­лей. Вишта­лов, все­гда от­кры­тый к вы­год­ным парт­нер­ствам, от­ре­а­ги­ро­вал сдер­жан­но, но за­ин­те­ре­со­ван­но. Ра­ши­дов, бо­лее осто­рож­ный, по­на­ча­лу от­мал­чи­вал­ся, но ко­гда Тал­гат лич­но при­е­хал на пе­ре­го­во­ры, его хо­лод­ная уве­рен­ность и же­лез­ная ло­ги­ка убе­ди­ли да­же скеп­ти­ков. – Вы уме­е­те ве­сти де­ла, Илья­сов, – за­ме­тил Са­бир по­сле под­пи­са­ния пред­ва­ри­тель­но­го со­гла­ше­ния. – Не зря о вас го­во­рят как о че­ло­ве­ке, ко­то­рый не про­иг­ры­ва­ет. – Я про­сто не люб­лю те­рять, – от­ве­тил Тал­гат, удер­жи­вая его про­ни­ца­тель­ный взгляд. На­иль Вишта­лов, при­сут­ство­вав­ший на встре­че, не про­ро­нил ни сло­ва, но его вни­ма­тель­ные гла­за не упус­ка­ли ни од­ной де­та­ли. Он чув­ство­вал, что за этим ин­те­ре­сом кро­ет­ся что-то боль­шее, но по­ка не мог по­нять что. Илья­сов был вра­гом его от­ца. Не в этом ли смысл? Пла­тон, вер­ный друг и пра­вая ру­ка Тал­га­та, по­лу­чил за­да­ние: про­ник­нуть в за­кры­тый клуб «Ша­хе­ре­за­да», где На­ди долж­на бы­ла вы­сту­пать с но­вым но­ме­ром. – Ты уве­рен, что это хо­ро­шая идея? – спро­сил Пла­тон, по­прав­ляя гал­стук пе­ред зер­ка­лом. – Мне нуж­но знать, как он с ней об­ра­ща­ет­ся, – от­ве­тил Тал­гат, не от­ры­ва­ясь от до­ку­мен­тов. – Ты бы раз­ре­шил по­лу­об­на­жен­ной Лей­ле тан­це­вать в клу­бе? Пла­тон за­мер. – Ннет… Ты ду­ма­ешь? – Я устал ду­мать. Я хо­чу знать! Ве­че­ром Пла­тон ока­зал­ся сре­ди из­бран­ных го­стей клу­ба. Ин­те­рьер по­ра­жал рос­ко­шью: низ­кое осве­ще­ние, бар­хат­ные ди­ва­ны, за­пах до­ро­гих ду­хов и си­гар. На сцене под при­глу­шен­ный свет со­фи­тов по­яви­лась На­ди – в зо­ло­том на­ря­де, с ли­цом, скры­тым по­лу­про­зрач­ной ву­а­лью. Ее та­нец был за­во­ра­жи­ва­ю­щим – плав­ные, чув­ствен­ные дви­же­ния, взгляд, пол­ный тай­ны. Пла­тон, при­вык­ший к хо­лод­ной рас­чет­ли­во­сти, на се­кун­ду за­был, за­чем здесь. Но его вни­ма­ние быст­ро пе­ре­клю­чи­лось на Вишта­ло­ва. Тот си­дел в VIP-ло­же ря­дом с Са­би­ром, на­блю­дая за вы­ступ­ле­ни­ем. Ко­гда На­ди за­кон­чи­ла, зал взо­рвал­ся ти­хи­ми ап­ло­дис­мен­та­ми. На­иль под­нял­ся, по­до­шел к ней, по­це­ло­вал в ще­ку, что-то шеп­нул на ухо. По­том под­дер­жал под ло­коть, ко­гда она схо­ди­ла со сце­ны. Со сто­ро­ны это вы­гля­де­ло как за­бо­та му­жа. Но Пла­тон за­ме­тил две ве­щи. Вз­гляд На­и­ля. Ко­гда он смот­рел на На­ди, в его гла­зах не бы­ло муж­ско­го же­ла­ния. Бы­ло что-то дру­гое – гор­дость, теп­ло, по­чти от­цов­ская неж­ность. Его те­ле­фон. В пе­ре­ры­ве Вишта­лов ото­шел в сто­ро­ну, и Пла­тон уло­вил об­рыв­ки раз­го­во­ра: «Че­рез час. Да, я при­еду.» Пла­тон не стал рис­ко­вать и сле­дить за Вишта­ло­вым лич­но – тот был слиш­ком осто­ро­жен. Вме­сто это­го он на­нял че­ло­ве­ка, ко­то­рый про­сле­дил, ку­да ез­дит На­иль. Ре­зуль­тат ока­зал­ся пред­ска­зу­е­мым: элит­ный жи­лой ком­плекс на окра­ине го­ро­да. Пла­тон был обес­ку­ра­жен. Ко­гда На­ди тан­це­ва­ла, да­же у него встал непро­из­воль­но. А му­жи­ки си­дев­шие и смот­рев­шие на Вишта­ло­ву, го­то­вы бы­ли кон­чить пря­мо там. Обо всем этом Пла­тон по­ве­дал Тал­га­ту, Преду­смот­ри­тель­но, про­мол­чав про свою ре­ак­цию на та­нец На­ди. – У него там квар­ти­ра? – спро­сил Тал­гат, ко­гда Пла­тон до­ло­жил. – Нет. Там жи­вет жен­щи­на. – Кто? – Не знаю. Но он при­ез­жа­ет к ней ре­гу­ляр­но. Тал­гат за­ду­мал­ся. Ес­ли Вишта­лов дей­стви­тель­но дер­жит На­ди лишь для ви­да, а серд­це его при­над­ле­жит дру­гой… Че­рез неде­лю Тал­гат по­лу­чил офи­ци­аль­ное при­гла­ше­ние на бла­го­тво­ри­тель­ный ве­чер фон­да На­ди. Он не по­шел сам – от­пра­вил Пла­то­на. На ме­ро­при­я­тии На­ди бли­ста­ла в ро­ли хо­зяй­ки: улы­ба­лась го­стям, рас­ска­зы­ва­ла о про­ек­тах фон­да, при­ни­ма­ла по­жерт­во­ва­ния. Вишта­лов, как все­гда, был ря­дом – при­об­ни­мал за та­лию, шеп­тал что-то на ухо, со­зда­вая об­раз иде­аль­ной па­ры. Но Пла­тон ви­дел боль­ше. Ко­гда На­ди на ми­ну­ту оста­лась од­на, он по­до­шел: – Ваш фонд де­ла­ет важ­ное де­ло, ма­дам Вишта­ло­ва. Она улыб­ну­лась: – Спа­си­бо. На­де­юсь, мы смо­жем по­мочь мно­гим. – Уве­рен, что смо­же­те. И в этот мо­мент он пой­мал ее взгляд – глу­бо­кий, жи­вой, пол­ный скры­той гру­сти. Поз­же, в го­сти­нич­ном но­ме­ре Тал­га­та, Пла­тон под­вел ито­ги: Вишта­лов от­но­сит­ся к На­ди с теп­ло­той, но без стра­сти. У него есть дру­гая жен­щи­на. На­ди иг­ра­ет роль, но в ее гла­зах – тос­ка. Тал­гат мед­лен­но под­нял­ся, по­до­шел к ок­ну. – Зна­чит, она не счаст­ли­ва. – По­хо­же на то. – Идем даль­ше. – В его го­ло­се зву­ча­ла неиз­мен­ная ре­ши­мость. Гла­ва 24 Тал­гат си­дел в сво­ем но­ме­ре, паль­цы нерв­но по­сту­ки­ва­ли по сто­лу. Пе­ред ним ле­жа­ли фо­то­гра­фии На­и­ля Вишта­ло­ва, до­сье на его се­мью, фи­нан­со­вые от­че­ты – все, что успел со­брать Пла­тон за по­след­ние дни. Но че­го-то не хва­та­ло. – Ты уве­рен, что это все? – спро­сил он, не от­ры­вая взгля­да от до­ку­мен­тов. Пла­тон, си­дев­ший на­про­тив, мед­лен­но кив­нул. – Да. Но есть од­на де­таль, ко­то­рая не впи­сы­ва­ет­ся в об­щую кар­ти­ну. – Ка­кая? – У Аль­фи­ра Вишта­ло­ва, от­ца На­и­ля, бы­ла вто­рая же­на. Тал­гат под­нял гла­за. – Ма­че­ха На­и­ля? – Да. Ее зва­ли Би­би­нур. – И что в ней осо­бен­но­го? Пла­тон до­стал из пап­ки ста­рую фо­то­гра­фию. На ней бы­ла мо­ло­дая де­вуш­ка в тра­ди­ци­он­ном пла­тье, с тем­ны­ми во­ло­са­ми, со­бран­ны­ми в стро­гий пу­чок, и гла­за­ми, пол­ны­ми скры­той гру­сти. Тал­гат за­мер. – Она… по­хо­жа на На­ди. – Очень. – Кто она? – Стар­шая дочь Мель­хи­евых. Се­ст­ра Га­ли­мы, За­ре­мы и… На­ди. Тал­гат рез­ко встал, от­швыр­нув стул. – Ты хо­чешь ска­зать, что Аль­фир Вишта­лов же­нат на сест­ре сво­ей невест­ки? – Да. И это еще не все. Пла­тон про­дол­жил: – Би­би­нур сбе­жа­ла от Аль­фи­ра. Как ей это уда­лось – за­гад­ка. И по­сле по­бе­га она… ис­чез­ла. А поз­же вы­яс­ни­лось, что она умер­ла. – Уби­та? – Офи­ци­аль­но – несчаст­ный слу­чай. Но… Тал­гат сжал ку­ла­ки. – Зна­чит, На­иль рос с ма­че­хой, ко­то­рая бы­ла стар­шей сест­рой его же­ны. И эта ма­че­ха бе­жа­ла от его от­ца… а по­том умер­ла. – И те­перь На­ди, ее млад­шая сест­ра, за­му­жем за На­и­лем. – И вы­гля­дит как по­кой­ная Би­би­нур. Тал­гат мед­лен­но про­шел­ся по но­ме­ру. – Это не про­сто сов­па­де­ние. – Нет. – То­гда за­чем На­и­лю На­ди? Пла­тон мол­чал. Тал­гат рез­ко раз­вер­нул­ся. – Он ви­дит в ней ее. Би­би­нур. – Воз­мож­но. – Зна­чит, для него она… за­ме­на. – Или ис­куп­ле­ние. Тал­гат схва­тил клю­чи от ма­ши­ны. – Я еду на ее вы­ступ­ле­ние. – Ты с ума со­шел? – Нет. Я про­сто хо­чу по­смот­реть ей в гла­за. Элит­ный клуб «Ла­лу­на» был еще бо­лее за­кры­тым, чем «Ша­хе­ре­за­да». Сю­да по­па­да­ли толь­ко еди­ни­цы, а охра­на про­ве­ря­ла каж­до­го го­стя так тща­тель­но, буд­то он со­би­рал­ся про­не­сти бом­бу. Тал­гат про­шел внутрь без про­блем – его имя уже зна­чи­лось в спис­ке. Зал был по­лу­тем­ным, осве­щен­ным лишь мяг­ки­ми зо­ло­ти­сты­ми лам­па­ми. Бар­хат­ные ди­ва­ны, низ­кие сто­ли­ки, за­пах до­ро­го­го та­ба­ка и ду­хов. Он сел ря­дом со сце­ной, но так, что­бы оста­вать­ся неза­ме­чен­ным. Му­зы­ка за­иг­ра­ла. И она по­яви­лась. Его Зу­ля. На­ди. В изу­мруд­ном на­ря­де, щед­ро об­рам­лен­ном зо­ло­том, с при­кры­тым ли­цом. Ее во­ло­сы бы­ли рас­пу­ще­ны, а те­ло дви­га­лось так, буд­то оно бы­ло со­зда­но для это­го тан­ца. Плав­ные вол­ны ру­ка­ми. Рез­кие уда­ры бед­ра­ми. Вз­гляд, пол­ный тай­ны. Тал­гат не ды­шал. Она тан­це­ва­ла так, буд­то зна­ла, что он здесь. Их взгля­ды встре­ти­лись. На мгно­ве­ние вре­мя оста­но­ви­лось. Она узна­ла его. То­го са­мо­го незна­ком­ца с теп­ло­хо­да. То­го, ко­му она от­да­ла свою невин­ность. Ее дви­же­ния ста­ли еще бо­лее чув­ствен­ны­ми, еще бо­лее страст­ны­ми. Она не от­во­ди­ла глаз, тан­цуя толь­ко для него. Каж­дый по­во­рот, каж­дый из­гиб – буд­то при­зна­ние. Буд­то вы­зов. Му­зы­ка на­рас­та­ла. Тал­гат чув­ство­вал, как кровь сту­чит в вис­ках. Она при­бли­жа­лась к краю сце­ны, ее паль­цы сколь­зи­ли по соб­ствен­но­му те­лу, а взгляд го­рел. И вдруг – Ти­ши­на. Му­зы­ка обо­рва­лась. На­ди за­мер­ла. Ее гла­за рас­ши­ри­лись. И она рух­ну­ла на пол, как под­ко­шен­ная. В за­ле под­ня­лась па­ни­ка. – Вы­зо­ви­те вра­ча! – Что слу­чи­лось? – Она упа­ла! Тал­гат вско­чил, под­бе­жал к На­ди рань­ше всех и под­хва­тил ее на ру­ки. На сце­ну вы­бе­жа­ли На­иль Вишта­лов и Са­бир Ра­ши­дов. На­иль бе­реж­но взял На­ди на ру­ки из рук Илья­со­ва. Ли­цо Вишта­ло­го бы­ло ис­ка­же­но на­сто­я­щим ужа­сом. – На­ди! Она не от­ве­ча­ла. Тал­гат сто­ял, как ка­мен­ное из­ва­я­ние. Он ви­дел, как На­иль при­жи­ма­ет ее к се­бе, как шеп­чет что-то, как гла­за его пол­ны от­ча­я­ния. Не хо­лод­ной за­бо­ты. А на­сто­я­щей бо­ли. И то­гда Тал­гат по­нял. Он лю­бит ее. Но не как за­ме­ну Би­би­нур. А как На­ди. И это ме­ня­ло все. За ку­ли­са­ми ца­рил ха­ос. Вра­чи скло­ни­лись над На­ди, ко­то­рая уже при­хо­ди­ла в се­бя. На­иль сто­ял в сто­роне, его ли­цо бы­ло ка­мен­ным, но в гла­зах бу­ше­ва­ла бу­ря. Тал­гат на­блю­дал за всем из те­ни. Он ви­дел, как На­ди от­кры­ва­ет гла­за, как ее взгляд ищет ко­го-то. И в этот мо­мент их гла­за сно­ва встре­ти­лись. Она узна­ла его. И ис­пу­га­лась. Тал­гат мед­лен­но по­вер­нул­ся и вы­шел. У него те­перь был от­вет. Но во­про­сов ста­ло еще боль­ше. Ма­ши­на На­и­ля мча­лась по ноч­ным ули­цам, на­ру­шая все пра­ви­ла. Его паль­цы впи­лись в руль так, что ко­стяш­ки по­бе­ле­ли. На зад­нем си­де­нье, при­кры­тая пле­дом, ле­жа­ла На­ди – блед­ная, с за­кры­ты­ми гла­за­ми. – Дер­жись, – сквозь зу­бы про­шеп­тал он. – Дер­жись… Она не от­ве­ча­ла. Тем­но­та. Гул мо­то­ра. Хо­лод­ное при­кос­но­ве­ние ко­жи к ко­же. На­ди не от­кры­ва­ла глаз, но чув­ство­ва­ла каж­дое дви­же­ние ма­ши­ны, каж­дый рез­кий по­во­рот, буд­то На­иль вез ее не про­сто по до­ро­ге, а сквозь вре­мя – ту­да, где не бы­ло ни про­шло­го, ни бу­ду­ще­го. Толь­ко сей­час. Толь­ко боль. Она узна­ла его в тот же миг, как их взгля­ды встре­ти­лись. Тот са­мый незна­ко­мец с теп­ло­хо­да. Тот, кто взял ее невин­ность так же лег­ко, как она от­да­ла – в по­ры­ве от­ча­я­ния, в жаж­де хоть на миг за­быть, кто она и от ко­го бе­жит. И ОН смот­рел на нее так, буд­то знал. Буд­то чув­ство­вал, как дро­жа­ли ее ру­ки, ко­гда она тан­це­ва­ла толь­ко для него. Как уча­щен­но би­лось серд­це, как пре­да­тель­ски го­ре­ла ко­жа под его взгля­дом. Но он не знал глав­но­го. Ма­лыш. Ти­хое, еще неося­за­е­мое чу­до под ее серд­цем. Ре­бе­нок, за­ча­тый в ту ночь, ко­гда она бы­ла про­сто Зу­лей – без про­шло­го, без име­ни, без це­пи обя­за­тельств. Его ре­бе­нок. На­ди сжа­ла паль­цы под пле­дом, по­дав­ляя дрожь. Она не мог­ла поз­во­лить се­бе сла­бость. Не сей­час. – Мы по­чти при­е­ха­ли, – го­лос На­и­ля вы­дер­нул На­ди в ре­аль­ность. Она не от­ве­ти­ла. Кли­ни­ка Вишта­ло­вых бы­ла рос­кош­ной и без­люд­ной. Вра­чи встре­ти­ли их у вхо­да, бе­реж­но при­ня­ли На­ди на ка­тал­ку. Бе­лые сте­ны, яр­кий свет, ти­хий ше­пот ме­ди­ков – все сли­ва­лось в ка­ко­фо­нию, от ко­то­рой хо­те­лось за­крыть уши. – Об­мо­рок на фоне стрес­са и пе­ре­утом­ле­ния, – бор­мо­тал кто-то. – Но нуж­но пол­ное об­сле­до­ва­ние. На­иль сто­ял ря­дом, его ли­цо бы­ло непро­ни­ца­е­мо, но гла­за… – Я жду точ­но­го ди­а­гно­за, – ска­зал он ти­хо. УЗИ-ка­би­нет. Хо­лод­ный гель на жи­во­те. Дат­чик, сколь­зя­щий по ко­же. – Все в по­ряд­ке, – врач улыб­ну­лась. – Серд­це­би­е­ние чет­кое, срок – де­вять недель. На­ди за­кры­ла гла­за. «Мой ма­лыш жив». Но се­го­дня… се­го­дня она чуть не по­те­ря­ла его. Ко­гда На­ди вы­шла из ка­би­не­та, На­иль ждал ее в ко­ри­до­ре. Он си­дел, скло­нив­шись впе­ред, лок­ти на ко­ле­нях, паль­цы сцеп­ле­ны в за­мок, мыс­лен­но пе­ре­би­рая все воз­мож­ные при­чи­ны об­мо­ро­ка: пе­ре­утом­ле­ние, стресс, отрав­ле­ние… Но ко­гда вы­шел врач, его ли­цо бы­ло невоз­му­ти­мым. – Ва­ша же­на в по­ряд­ке. Но ей ну­жен по­кой. – Что с ней? – На­иль шаг­нул впе­ред. – Она бе­ре­мен­на. Мир во­круг На­и­ля за­мер. – Что? – По­здрав­ляю, – врач улыб­нул­ся. – Вы ста­не­те от­цом. На­иль не мог по­ше­ве­лить­ся. Ре­бе­нок. Но как? С кем она… Ко­гда? Го­ло­ва рас­ка­лы­ва­лась от про­ти­во­ре­чи­вых мыс­лей. До­ро­га в особ­няк про­шла в гро­бо­вой ти­шине. На­ди си­де­ла, уку­тав­шись в плед, и смот­ре­ла в ок­но. Она не ре­ша­лась за­го­во­рить пер­вой. На­иль то­же мол­чал. Толь­ко ко­гда они за­шли в дом, и две­ри за­кры­лись за ни­ми, он рез­ко раз­вер­нул­ся: – Ты зна­ла? Она опу­сти­ла гла­за. – Я… до­га­ды­ва­лась. – До­га­ды­ва­лась? – его го­лос стал опас­ным. – И ни­че­го не ска­за­ла? – Я бо­я­лась. – Че­го? Она сжа­ла ру­ки. – Что ты за­ста­вишь убить это­го ре­бен­ка. На­иль за­мер. – По­че­му ты так ре­ши­ла? – По­то­му что… Она не успе­ла от­ве­тить. В хол­ле по­явил­ся Са­бир, его ли­цо све­ти­лось от ра­до­сти. – На­иль! По­здрав­ляю! – он хлоп­нул дру­га по пле­чу. – Я в тайне на­де­ял­ся, что вы ста­не­те на­сто­я­щи­ми му­жем и же­ной. На­иль не от­ве­тил. Са­бир на­хму­рил­ся, по­чув­ство­вав на­пря­же­ние. – Что-то не так? – Нет, – рез­ко от­ве­тил На­иль. – То­гда по­че­му ты не рад? – Я про­сто устал. На­иль рез­ко раз­вер­нул­ся и ушел в ка­би­нет, хлоп­нув две­рью так, что за­дро­жа­ли сте­ны. На­ди сто­я­ла пе­ред Са­би­ром, дро­жа. – Он нена­ви­дит ме­ня те­перь, – про­шеп­та­ла она. – Что про­изо­шло? – Са­бир взял ее за ру­ки. – Чей это ре­бе­нок? – Я не знаю его име­ни. – Что? – Я… от­да­лась незна­ком­цу. Са­бир остол­бе­нел. – Ты что, шу­тишь? – Нет. – По­че­му? – По­то­му что ду­ма­ла… что ис­пор­чен­ная неве­ста ни­ко­му бу­дет не нуж­на. – Ты что, со­шла с ума? – Са­бир сжал ее ру­ки так, что ей ста­ло боль­но. – Ты мог­ла по­гиб­нуть! Или ро­дить от ка­ко­го-то по­дон­ка! – Он не по­до­нок, – На­ди рез­ко вы­рва­лась. – Он… Она за­мол­ча­ла. Он был в клу­бе. Он смот­рел на нее. Он узнал. Но она не мог­ла ска­зать это­го Са­би­ру. По­то­му что ес­ли они узна­ют узна­ет, кто отец ре­бен­ка… Они его про­сто убьют. В ка­би­не­те На­иль бил ку­ла­ком по сто­лу. Са­бир во­шел, за­крыв за со­бой дверь. – Ус­по­кой­ся. – Ус­по­ко­ить­ся? – На­иль за­сме­ял­ся, но в его сме­хе не бы­ло ра­до­сти. – Ты по­ни­ма­ешь, что я ее про­гля­дел! – Ты сам не спал с ней? – Ты о*уел? Как я мо­гу спать с с…– На­иль во­вре­мя при­ку­сил свой язык. – Она мне как сест­ра! Са­бир вздох­нул. – Что ты бу­дешь де­лать? На­иль за­мер. – Ре­бе­нок ни в чем не ви­но­ват. – Са­бир по­до­шел бли­же. – Дай ей та­лак. И я за­бе­ру ее в свой дом. На­иль рез­ко под­нял го­ло­ву. – Что? – От­пу­сти ее. Дай раз­вод. – Нет. – По­че­му? – По­то­му что… На­иль за­крыл гла­за. – Са­бир, уез­жай до­мой. Мы по­го­во­рим поз­же. – На­иль, я те­бя знаю с дет­ства. Что ты скры­ва­ешь? – Я те­бя про­шу, брат, не сей­час. Са­бир уехал. Он на­шел ее в спальне. Она си­де­ла на кро­ва­ти, об­хва­тив ко­ле­ни, и смот­ре­ла в пу­сто­ту. – Кто он? – спро­сил На­иль, оста­нав­ли­ва­ясь в две­рях. – Я не знаю. – Ты лжешь. – Нет. – Она под­ня­ла на него гла­за. – По­че­му те­бе это важ­но? – По­то­му что я хо­чу убить его. Она по­блед­не­ла. – Нет… – Ты за­щи­ща­ешь его? – На­иль шаг­нул бли­же. – Ты лю­бишь его? – Я… не хо­чу, что­бы он по­гиб из-за ме­ня. – Ты от­да­лась ему доб­ро­воль­но? – Да. – По­че­му? – По­то­му что… – Она за­кры­ла гла­за. – Отец хо­тел от­дать ме­ня вто­рой же­ной. А этот незна­ко­мец… Его вы­бра­ло мое серд­це… Но он же­нат. На его ру­ке бы­ло об­ру­чаль­ное коль­цо. Те­перь ты мо­жешь дать мне та­лак и от­пу­стить ме­ня. Я ро­жу это­го ре­бен­ка. – Нет. Я те­бя не от­пу­щу. Ты моя сест­ра. Моя кровь. Он по­вер­нул­ся к ней, и в его гла­зах го­ре­ло что-то необъ­яс­ни­мое. – Я дам это­му ре­бен­ку свою фа­ми­лию. Но зав­тра мне при­дет­ся рас­ска­зать Са­би­ру прав­ду. На­иль ушел, оста­вив На­ди в глу­хой ти­шине. Она при­жа­ла ла­до­ни к жи­во­ту. – Про­сти, – про­шеп­та­ла. – Про­сти ме­ня, ма­лыш. На­ди не зна­ла, что ждет ее зав­тра. Но она зна­ла точ­но. ОН – един­ствен­ный муж­чи­на, чье при­кос­но­ве­ние она до сих пор чув­ство­ва­ла на сво­ей ко­же. Да­же сей­час. И ОН отец ее ма­лы­ша. А зна­чит ча­стич­ка ЕГО. И те­перь ее серд­це бу­дет бить­ся толь­ко для их ма­лень­ко­го про­дол­же­ния. Гла­ва 25 Ка­би­нет На­и­ля был по­гру­жен в по­лу­мрак, толь­ко сла­бый свет на­столь­ной лам­пы осве­щал его ли­цо, ис­ка­жен­ное внут­рен­ней борь­бой. Са­бир си­дел на­про­тив, скре­стив ру­ки, его взгляд был тя­же­лым и тре­бо­ва­тель­ным. – Го­во­ри, – рез­ко про­из­нес он. – Что за прав­да, ко­то­рую ты так бо­ишь­ся мне от­крыть? На­иль мед­лен­но под­нял гла­за. В них чи­та­лась уста­лость, боль и… ви­на. – На­ди – моя сест­ра. Са­бир за­мер. – Что? – По кро­ви. Ти­ши­на по­вис­ла меж­ду ни­ми, гу­стая, как смо­ла. Са­бир мед­лен­но встал, его паль­цы сжа­лись в ку­ла­ки. – Ты со­шел с ума. – Нет. – На­иль то­же под­нял­ся. – Би­би­нур… вто­рая же­на мо­е­го от­ца… бы­ла ее ма­те­рью. – Би­би­нур? – Са­бир рез­ко по­блед­нел. – Се­ст­ра Га­ли­мы? – Да. – Но… как? На­иль глу­бо­ко вдох­нул. – Отец же­нил­ся на ней, ко­гда я был соп­ли­вым под­рост­ком. Она бы­ла мо­ло­дой, кра­си­вой… и несчаст­ной. Он ло­мал ее. Я… по­мог ей сбе­жать. Са­бир шаг­нул на­зад, буд­то по­лу­чил удар. – Ты… по­мог жене сво­е­го от­ца сбе­жать? – Да. – И что с ней ста­ло? На­иль за­крыл гла­за. – Она умер­ла. При ро­дах. В да­ле­ком се­ле­нии, ку­да ее увез Ай­вар. – Ай­вар… – Са­бир про­вел ру­кой по ли­цу. – Зна­чит, он спря­тал ее, а по­том офор­мил На­ди как свою дочь? – Да. – И Га­ли­ма… За­ре­ма… Они не зна­ют? – Я не уве­рен. Но ес­ли зна­ют, то мол­чат. Са­бир рез­ко раз­вер­нул­ся, про­шел­ся по ка­би­не­ту, сжи­мая вис­ки. – Бо­же… Зна­чит, все это вре­мя… На­ди – твоя кровь. – Да. – По­это­му ты же­нил­ся на ней. На­иль рез­ко под­нял го­ло­ву. – Да. Она вы­ли­тая Би­би­нур. И ес­ли мой отец бы узнал, что На­ди его дочь, он бы про­сто про­дал ее по­до­ро­же. – И что? – Я ре­шил за­щи­тить ее! – го­лос На­и­ля про­зву­чал как рас­кат гро­ма. – От от­ца. От Ай­ва­ра. От всех, кто хо­тел бы ис­поль­зо­вать ее! Са­бир за­мер. Его взгляд стал хо­лод­ным. – А те­перь она бе­ре­мен­на от ка­ко­го-то незна­ком­ца. – Да. – И ты… со­би­ра­ешь­ся при­знать это­го ре­бен­ка? – Да. – По­че­му? – По­то­му что она моя се­мья. И этот ре­бе­нок ее кровь. И… и по­то­му, что она мне на­пом­ни­ла твою сест­ру Да­ри­ну, ко­то­рую я люб­лю до сих пор. Са­бир мед­лен­но по­ка­чал го­ло­вой. – На­иль, сколь­ко мож­но жить од­ной бо­лью? Те­бя же это уби­ва­ет! На­иль не от­ве­тил. – То­гда что те­перь? – Я уез­жаю. – Ку­да? – По­даль­ше. По­ка она не ро­дит. – А ес­ли отец ре­бен­ка узна­ет? – Он не узна­ет. – А ес­ли Тал­гат Илья­сов уже зна­ет? На­иль рез­ко по­смот­рел на него. – По­че­му ты вспом­нил о нем? – По­то­му что он был в клу­бе. И он смот­рел на На­ди так, буд­то… Они смот­ре­ли друг дру­гу в гла­за, по­ка она тан­це­ва­ла. Как буд­то… Ти­ши­на в ка­би­не­те ста­ла еще гу­ще, буд­то са­ма воз­дух сжал­ся от на­пря­же­ния. На­иль за­мер, его паль­цы непро­из­воль­но впи­лись в край сто­ла. – Буд­то что? – по­вто­рил он, и в его го­ло­се про­зву­ча­ла ле­дя­ная нот­ка. Са­бир мед­лен­но вы­дох­нул, его взгляд стал от­стра­нен­ным, буд­то он вновь ви­дел ту сце­ну пе­ред со­бой. – Он дви­гал­ся слиш­ком быст­ро. Слиш­ком… неесте­ствен­но. Ко­гда На­ди упа­ла, все за­сты­ли – да­же охра­на. Но он… – Са­бир сде­лал па­у­зу, – он был ря­дом с ней рань­ше, чем кто-ли­бо успел сре­а­ги­ро­вать. На­иль по­чув­ство­вал, как по спине про­бе­жал хо­лод­ный пот. – И его гла­за… – Са­бир рез­ко под­нял взгляд. – Они из­ме­ни­лись. Зрач­ки сузи­лись, как у хищ­ни­ка. И в них бы­ло… зна­ние. – Ка­кое зна­ние? – го­лос На­и­ля стал жест­ким. – Буд­то он ждал это­го. Буд­то знал, что она упа­дет. И са­мое стран­ное… – Са­бир за­мол­чал на мгно­ве­ние, – ко­гда он под­хва­тил На­ди, его паль­цы на се­кун­ду кос­ну­лись ее жи­во­та. И он улыб­нул­ся. На­иль рез­ко встал, стул с гро­хо­том упал на пол. – По­че­му ты мол­чал до сих пор?! – Я был не уве­рен! – Са­бир то­же под­нял­ся, его ли­цо ис­ка­зи­лось от яро­сти. – Ты сам все скры­ва­ешь! Как я мог го­во­рить о чем-то, что зву­чит как бред, ес­ли ты да­же про сест­ру мне не ска­зал?! По­че­му ты не до­ве­рил­ся мне? Не­уже­ли бы я те­бя пре­дал? На­иль от­вер­нул­ся, сжав ку­ла­ки. В го­ло­ве кру­ти­лись об­рыв­ки мыс­лей: Тал­гат… Илья­сов… По­че­му он? – Я чув­ство­вал, что Илья­сов не про­сто так, по­явил­ся на на­шем пу­ти и стал при­гля­ды­вать­ся к нему… Ес­ли он дей­стви­тель­но что-то зна­ет… – мед­лен­но про­го­во­рил Са­бир, – то На­ди… Он име­ет пра­во за­брать ее и ре­бен­ка. И сил у него на это хва­тит. – Нет, – рез­ко обо­рвал его На­иль. – Он не по­сме­ет. – Ты уве­рен? – Са­бир усмех­нул­ся. – Ты сам го­во­рил, что твой отец про­дал бы ее. А Тал­гат из той же по­ро­ды. Ес­ли он пой­мет, что ре­бе­нок На­ди мо­жет быть его… А еще он из по­ро­ды Фа­хада Илья­со­ва. Ес­ли он об­ра­тит­ся к тво­е­му от­цу, ко­гда рас­ко­па­ет, что На­ди его дочь и Би­би­нур, а он рас­ко­па­ет. Я про­сто в этом уве­рен. Они пе­ре­ста­нут быть вра­га­ми, а ста­нут парт­не­ра­ми. И твой отец и Илья­сов най­дут об­щий язык. – Он не отец. – А ес­ли это ложь? На­иль рез­ко обер­нул­ся. В его гла­зах го­ре­ла хо­лод­ная ре­ши­мость. – То­гда он умрет. Са­бир схва­тил На­и­ля за пле­чи. – Остынь. Сей­час глав­ное На­ди. Тень от лам­пы дро­жа­ла на стене, и в этой дро­жи ка­за­лось, что са­ма ком­на­та за­та­и­ла ды­ха­ние, ожи­дая, ка­кое ре­ше­ние при­мет На­иль. – Имен­но по­это­му я уез­жаю. – А биз­нес? – Ты спра­вишь­ся. Са­бир за­ду­мал­ся, по­том мед­лен­но кив­нул. – Хо­ро­шо. Но ес­ли что-то пой­дет не так… – Я по­зво­ню. Они за­мол­ча­ли. Где-то в до­ме раз­да­лись ша­ги. – Она не долж­на знать, что Тал­гат был там, – ти­хо ска­зал На­иль. – Она уже зна­ет! Мо­жет сна­ча­ла нуж­но спро­сить у На­ди что хо­чет она? – Она мне ска­за­ла, что не хо­чет быть вто­рой же­ной. А Илья­сов же­нат. Я сде­лаю все, что­бы он ни­ко­гда не по­до­шел к ней близ­ко. Гла­ва 26 Илья­сов ре­шил уехать до­мой. В Москве долж­ны все успо­ко­ить­ся. Осо­бен­но На­ди. Ее не сле­ду­ет сей­час вол­но­вать. Тал­гат сто­ял у ок­на в сво­ем ка­би­не­те, сжи­мая в ру­ках ме­ди­цин­скую справ­ку. Он до­га­ды­вал­ся, что Зу­ля-На­ди мог­ла за­бе­ре­ме­неть от него той но­чью. Его ис­точ­ник в боль­ни­це под­твер­дил: На­ди бе­ре­мен­на. Три ме­ся­ца. Срок сов­па­дал. Он за­крыл гла­за, вспо­ми­ная ту ночь на теп­ло­хо­де. Ее дрожь, ее ше­пот, ее гла­за. Она от­да­лась ему, ду­мая, что боль­ше ни­ко­гда не уви­дит. Не зная кто он на са­мом де­ле. А те­перь… Она но­сит его ре­бен­ка. Но по­че­му она так ис­пу­га­лась, уви­дев его в клу­бе? Он рез­ко раз­вер­нул­ся, по­до­шел к сей­фу и до­стал пап­ку с фо­то­гра­фи­я­ми. Сре­ди них бы­ла ста­рая, по­жел­тев­шая сни­мок – Би­би­нур, ма­че­ха На­и­ля. Тал­гат срав­нил чер­ты: тот же раз­рез глаз, те же гу­бы, тот же из­гиб бро­вей. Они бы­ли по­хо­жи до жу­ти. Но ес­ли Би­би­нур бы­ла же­ной Аль­фи­ра Вишта­ло­ва… То…То На­ди – его дочь. А зна­чит, На­иль же­нил­ся на соб­ствен­ной сест­ре. Он не убил ее, за то что она от­да­ла свою дев­ствен­ность дру­го­му. Тал­гат мед­лен­но опу­стил­ся в крес­ло. Но то­гда… В го­ло­ве мельк­ну­ла до­гад­ка: На­иль не счи­та­ет ре­бен­ка сво­им. А зна­чит, он не спал с На­ди. Он зна­ет, что она его сест­ра и по­это­му так ее за­щи­ща­ет. Тал­гат схва­тил клю­чи от ма­ши­ны. Ему нуж­но бы­ло про­ве­рить еще од­ну де­таль. Но в это вре­мя Зух­ра во­шла в ка­би­нет Тал­га­та. – Тал­гат, я хо­те­ла узнать что при­го­то­вить на ужин? – Те­тя Зух­ра мне все рав­но. Мне сей­час неко­гда. Я уез­жаю по де­лу. Он хо­тел убрать фо­то­гра­фии в пап­ку, но од­на вы­па­ла из ру­ки и упа­ла у ног Зух­ры. – Ой, – за­су­е­ти­лась она, под­ни­мая сни­мок. И за­мер­ла. На фо­то бы­ла На­ди в сце­ни­че­ском ко­стю­ме. – Б… – про­шеп­та­ла она, и паль­цы ее за­дро­жа­ли. – Отк… Тал­гат, сто­яв­ший в две­рях, рез­ко на­пряг­ся. – Ты зна­ешь ее? Зух­ра ис­пу­ган­но под­ня­ла гла­за. – Нет… то есть… да, – Тал­гат смот­рел на нее так, что от­пи­рать­ся бы­ло бес смыс­ле­но. – Она про­сто очень по­хо­жа на од­ну де­вуш­ку из мо­е­го се­ла. – На Би­би­нур? Зух­ра по­блед­не­ла. – От­ку­да ты зна­ешь это имя? Тал­гат мед­лен­но по­до­шел, взял у нее фо­то­гра­фию. – Рас­ска­жи мне о ней. Зух­ра нерв­ни­ча­ла, но по­ни­ма­ла – от­сту­пать неку­да. – Би­би­нур бы­ла стар­шей до­че­рью Мель­хи­евых. Кра­си­вая, доб­рая… но несчаст­ная. Ее вы­да­ли за­муж за Аль­фи­ра Вишта­ло­ва. – Вто­рой же­ной? – Да. Но она не вы­дер­жа­ла… сбе­жа­ла. – Ку­да? – В на­ше се­ло. Ее спря­тал Ай­вар… Мы же род­ствен­ни­ки. Тал­гат по­чув­ство­вал, как по спине про­бе­га­ет хо­лод. – Ай­вар… отец На­ди. Зух­ра кив­ну­ла. – Би­би­нур умер­ла при ро­дах. Де­воч­ку На­ди Ай­вар вы­дал за свою дочь, что­бы скрыть прав­ду. – Зна­чит, На­ди дочь Аль­фи­ра Вишта­ло­ва. И ты, сва­тая ее мне, об этом скры­ла. – Да. Те­перь все вста­ло на свои ме­ста. На­иль же­нил­ся на сест­ре. Что­бы за­щи­тить ее от от­ца. И те­перь… Она но­сит ре­бен­ка Тал­га­та. Тал­гат вы­шел в сад, вды­хая хо­лод­ный воз­дух. Он мог бы по­ехать за На­ди пря­мо сей­час. За­брать ее си­лой. Но… Она ис­пу­га­лась его. Бо­ит­ся На­и­ля? Или… Бо­ит­ся, что Тал­гат от­ни­мет ре­бен­ка? Он мед­лен­но по­ка­чал го­ло­вой. Нет. Сей­час нель­зя дей­ство­вать рез­ко. На­ди пе­ре­жи­ла шок. Уви­де­ла его по­сле всех этих ме­ся­цев. Упа­ла в об­мо­рок. Ей нуж­но вре­мя. И он даст ей его. Но… Он не от­сту­пит. На­ди дей­стви­тель­но но­сит его ре­бен­ка – и те­перь ни­кто, да­же На­иль Вишта­лов, не смо­жет по­ме­шать ему за­брать то, что при­над­ле­жит ему по пра­ву. А по­ка… Тал­гат до­стал те­ле­фон, на­брал но­мер Пла­то­на. – Най­ди мне все, что мож­но, о Би­би­нур. И сле­ди за На­и­лем. – Сле­дим, но он что-то за­ду­мал. На­ди не вы­хо­дит боль­ше из до­ма. Охра­ну уси­ли­ли. Зна­чит, что-то учу­я­ли. – Пла­тон, не упу­сти ее. Я че­рез два дня бу­ду. Он по­ло­жил труб­ку, гля­дя в тем­ное небо. Мед­лить нель­зя. Че­рез два дня Илья­сов сто­ял у во­рот до­ма Вишта­ло­ва. Кор­теж чер­ных вне­до­рож­ни­ков рез­ко оста­но­вил­ся у во­рот особ­ня­ка Вишта­ло­ва, под­няв об­ла­ко пы­ли. Тал­гат Илья­сов вы­шел из ма­ши­ны, его ли­цо бы­ло хо­лод­ным, как лез­вие но­жа. За ним вы­стро­и­лись ше­сте­ро во­ору­жен­ных охран­ни­ков – все в чер­ном, с непро­ни­ца­е­мы­ми взгля­да­ми. Во­ро­та пе­ред ни­ми не от­кры­ва­лись. Стар­ший охра­ны Вишта­ло­ва, Ма­хмуд, вы­шел на­встре­чу, его ру­ка ле­жа­ла на ко­бу­ре. – Вход за­крыт, – глу­хо про­из­нес он. Тал­гат да­же не взгля­нул на него. – Ска­жи На­и­лю, что Илья­сов здесь. И ес­ли он не хо­чет, что­бы его дом пре­вра­тил­ся в ру­и­ны, он при­мет ме­ня. Ма­хмуд за­ко­ле­бал­ся, но че­рез се­кун­ду его ра­ция трес­ну­ла. Го­лос Са­би­ра был спо­ко­ен: – Пусть вой­дет. Один. Тал­гат усмех­нул­ся. – Я при­шел не уби­вать. По­ка. Он сде­лал знак сво­им лю­дям оста­вать­ся на ме­сте и шаг­нул впе­ред. Во­ро­та скрип­ну­ли, про­пус­кая его. Ка­би­нет На­и­ля был пуст. Тал­гат оста­но­вил­ся на по­ро­ге, оки­ды­вая взгля­дом про­стор­ную ком­на­ту с тем­ны­ми ду­бо­вы­ми па­не­ля­ми, мас­сив­ным сто­лом и… порт­ре­том. На­ди. Она смот­ре­ла на него с кар­ти­ны – в том са­мом изу­мруд­ном на­ря­де, в ко­то­ром тан­це­ва­ла в «Ла­луне». Ее гла­за бы­ли пол­ны тай­ны, буд­то она вот-вот что-то ска­жет. Тал­гат по­чув­ство­вал, как сжи­ма­ет­ся его серд­це. А по­том он за­ме­тил за­пис­ку. Бе­лая бу­ма­га, ак­ку­рат­но при­креп­лен­ная к ра­ме. Все­го од­на строч­ка: «Это все, что я мо­гу те­бе поз­во­лить – толь­ко смот­реть на нее». Тал­гат мед­лен­но про­тя­нул ру­ку, кос­нул­ся края порт­ре­та. – Где она? – его го­лос про­зву­чал ти­хо, но в нем бы­ла сталь. За его спи­ной раз­да­лись ша­ги. – Да­ле­ко, – от­ве­тил Са­бир. Тал­гат обер­нул­ся. Ра­ши­дов сто­ял в две­рях, его ли­цо бы­ло блед­ным, но аб­со­лют­но спо­кой­ным. – Ты опоз­дал, Тал­гат. Тал­гат усмех­нул­ся. На­пря­же­ние в ком­на­те ста­ло та­ким гу­стым, что, ка­за­лось, воз­дух вот-вот вспых­нет. – Она не твоя. – Ре­бе­нок в ее утро­бе – мой. Са­бир сжал ку­ла­ки, но не дви­нул­ся с ме­ста. – Ты уве­рен? –Ты сам зна­ешь от­вет. – Ты дол­жен был за­брать ее три ме­ся­ца на­зад, по­сле той но­чи. По­че­му ты это­го не сде­лал? – Я знаю, что это для ме­ня не оправ­да­ние, но те­бе, Са­бир, я ска­жу. Она опо­и­ла ме­ня сно­твор­ным. – Она чу­жая же­на. – Она моя жен­щи­на и мать мо­е­го бу­ду­ще­го ре­бен­ка, Са­бир. И я знаю, что она сест­ра На­и­ля. Тал­гат по­чув­ство­вал, как гнев на­кры­ва­ет его с го­ло­вой. – Где она?! – Я ска­зал – да­ле­ко. – За­чем он пря­чет ее? – За­щи­ща­ет! – От ме­ня? – От всех. Тал­гат рез­ко шаг­нул к Са­би­ру, схва­тил его за во­рот­ник. – Ес­ли с ней что-то слу­чит­ся… – Ты ни­че­го не сде­ла­ешь. По­то­му что ес­ли ты дей­стви­тель­но лю­бишь ее, то не ста­нешь под­вер­гать опас­но­сти. Тал­гат от­сту­пил. Его взгляд сно­ва упал на порт­рет. – По­че­му этот порт­рет здесь? – Что­бы ты по­нял: ты мо­жешь смот­реть. Но ни­ко­гда – при­кос­нуть­ся. Тал­гат мед­лен­но по­вер­нул­ся к вы­хо­ду. У две­ри Тал­гат оста­но­вил­ся. – Я най­ду ее. – По­про­буй. Илья­сов вы­шел, оста­вив за со­бой тя­же­лую ти­ши­ну. Са­бир остал­ся один. Он по­до­шел к порт­ре­ту, про­вел паль­цем по изоб­ра­же­нию На­ди. – Натво­ри­ла ты дел, Дия! За ок­ном за­ре­вел дви­га­тель. Кор­теж Тал­га­та ис­че­зал в но­чи. Но Са­бир знал – это толь­ко на­ча­ло. По­ка Илья­сов не най­дет На­ди и сво­е­го ре­бен­ка, ми­ра не жди. Из них дво­их – На­и­ля и Тал­га­та оста­нет­ся в жи­вых толь­ко один. На­ка­нуне. Тем­ная вол­га рез­ко свер­ну­ла на за­пас­ной вы­езд из аэро­пор­та, остав­ляя по­за­ди шум взле­та­ю­щих са­мо­ле­тов. В са­лоне ца­ри­ла на­пря­жен­ная ти­ши­на. На­ди при­жа­лась к ок­ну, ее паль­цы бес­со­зна­тель­но сжи­ма­ли склад­ки пла­тья. – Ты уве­рен, что они по­ве­ри­ли? – ти­хо спро­си­ла она, не от­ры­вая взгля­да от мель­ка­ю­щих ог­ней. На­иль, си­дев­ший за ру­лем, не от­ве­тил сра­зу. Его гла­за бы­ли при­ко­ва­ны к до­ро­ге, но мыс­ли яв­но ви­та­ли где-то да­ле­ко. – Пла­тон уже до­ло­жил Тал­га­ту, что мы вы­еха­ли на во­сток, – на­ко­нец про­из­нес он. – Его лю­ди рвут­ся в по­го­ню. А этот рейс в Ан­та­лью за­ре­ги­стри­ро­ван на под­став­ную фир­му. Да­же Са­бир не зна­ет, ку­да мы на­прав­ля­ем­ся на са­мом де­ле. На­ди за­кры­ла гла­за. В го­ло­ве сно­ва всплы­ло ли­цо Тал­га­та. Лю­би­мое ли­цо. По­то­му что, как бы она не убеж­да­ла свое серд­це, оно ее не слу­ша­ло. – Он все рав­но най­дет ме­ня, – про­шеп­та­ла она. – Нет, – рез­ко обо­рвал На­иль. – Не най­дет. Ма­ши­на рез­ко за­тор­мо­зи­ла у част­но­го ан­га­ра. Внут­ри уже ждал неболь­шой са­мо­лет, его дви­га­те­ли ра­бо­та­ли на хо­ло­стом хо­ду. – Бы­ст­ро, – На­иль от­крыл дверь и по­мог На­ди вый­ти. Са­мо­лет взле­тел в пред­рас­свет­ной дым­ке, уно­ся их прочь из го­ро­да, от про­шло­го, от опас­но­сти. На­ди си­де­ла у ок­на, по­ло­жив ру­ки на жи­вот, где би­лось ма­лень­кое серд­це. Пла­тон сто­ял пе­ред Тал­га­том, его ли­цо бы­ло блед­ным. – Они ушли на во­сток, – до­ло­жил он. – По на­шим дан­ным, Вишта­лов арен­до­вал дом в Ка­за­ни. Тал­гат мед­лен­но под­нял гла­за. – Ты уве­рен? – Да. Мои лю­ди ви­де­ли, как его ма­ши­на скры­лась по трас­се. – А Са­бир? – Остал­ся в Москве. Тал­гат за­ду­мал­ся. Что-то здесь бы­ло не так. Слиш­ком про­сто. На­иль не стал бы так лег­ко рас­кры­вать свои пла­ны… – Про­верь все рей­сы за по­след­ние сут­ки, – при­ка­зал он. – Осо­бен­но част­ные. Пла­тон кив­нул и вы­шел. Тал­гат по­до­шел к ок­ну. Где-то там бы­ла На­ди. И его ре­бе­нок. Гла­ва 27 Бе­лый до­мик с тер­ра­сой, уто­па­ю­щий в зе­ле­ни, ка­зал­ся иде­аль­ным убе­жи­щем. На­ди сто­я­ла на бал­коне, вды­хая со­ле­ный воз­дух. – Здесь мы про­бу­дем до ро­дов, – ска­зал На­иль, под­хо­дя к ней. – У ме­ня здесь свя­зи. Ни­кто не най­дет. На­ди мол­ча кив­ну­ла. – Ты злишь­ся на ме­ня? – неожи­дан­но спро­сил он. Она по­вер­ну­лась к нему. – Нет. Я бла­го­дар­на. Но… – она опу­сти­ла гла­за, – я не хо­чу, что­бы из-за ме­ня по­гиб­ли лю­ди. На­иль сжал гу­бы. – Тал­гат не оста­но­вит­ся. – А ты? Он не от­ве­тил. Че­рез три дна в Москве, Пла­тон во­рвал­ся в ка­би­нет Тал­га­та без сту­ка. – Мы про­ве­ри­ли. Вишта­лов не в Ка­за­ни. Это был лож­ный след. Тал­гат мед­лен­но встал. – Где он? – Не зна­ем. Но… Пла­тон за­мял­ся, – есть один стран­ный рейс. Част­ный са­мо­лет вы­ле­тел в Ан­та­лью под фаль­ши­вы­ми до­ку­мен­та­ми. Тал­гат улыб­нул­ся. Он пу­стил­ся по сле­ду, но там в Тур­ции след Вишта­ло­вых за­те­рял­ся. По­ка Илья­сов с Пла­то­ном шли по сле­ду Вишта­ло­вых, до­ма под­ня­ли го­ло­ву вра­ги Тал­га­та. Ему при­шлось вер­нуть­ся до­мой. Лей­ла ро­ди­ла Пла­то­ну дочь. Ка­би­нет Тал­га­та Илья­со­ва был за­лит хо­лод­ным све­том мо­ни­то­ров – свод­ки, от­че­ты, кар­ты с от­мет­ка­ми. Он си­дел за сто­лом, паль­цы мед­лен­но ба­ра­ба­ни­ли по де­ре­вян­ной по­верх­но­сти. Воз­вра­ще­ние до­мой по­сле неудач­ной по­го­ни за На­ди оста­ви­ло во рту при­вкус го­ре­чи, но де­ла кла­на не тер­пе­ли от­ла­га­тельств. Дверь при­от­кры­лась, и в про­еме по­ка­за­лась ма­лень­кая фи­гур­ка. – Па­па? Тал­гат рез­ко под­нял го­ло­ву. Амир сто­ял на по­ро­ге, сжи­мая в ру­ках по­тре­пан­ную кни­гу. Его боль­шие гла­за смот­ре­ли с немым во­про­сом. – За­хо­ди, – Тал­гат смяг­чил го­лос, ото­дви­гая бу­ма­ги. Маль­чик роб­ко по­до­шел, сел на край крес­ла. – Ты дол­го не был до­ма. – Де­ла, сы­нок. – А ко­гда мы по­едем в го­ры? Ты обе­щал на­учить ме­ня стре­лять. Тал­гат на­хму­рил­ся. Обе­ща­ние бы­ло да­но еще до то­го, как На­ди ис­чез­ла. – Ско­ро. Как раз­бе­русь с важ­ны­ми де­ла­ми. Амир кив­нул, но его пле­чи опу­сти­лись. – Она кри­чит но­чью. Го­во­рит, что ты на нее на­па­да­ет страш­ный че­ло­век. В воз­ду­хе по­вис­ло тя­же­лое мол­ча­ние. – Она боль­на, – на­ко­нец про­из­нес Тал­гат. – И она не все­гда по­ни­ма­ет, что го­во­рит. Амир не от­ве­тил. Он про­сто от­крыл кни­гу – ста­рую сказ­ку про храб­ро­го ры­ца­ря, ко­то­рую Тал­гат чи­тал ему в дет­стве. – По­чи­та­ешь мне? Тал­гат вздох­нул, взял кни­гу. На мгно­ве­ние он по­чув­ство­вал се­бя про­сто от­цом, а не гла­вой кла­на, не че­ло­ве­ком, раз­ры­ва­ю­щим­ся меж­ду дол­гом и же­ла­ни­ем. Те­ни от за­на­ве­сок пол­за­ли по сте­нам, как жи­вые. Ва­лия си­де­ла пе­ред зер­ка­лом, ее паль­цы дро­жа­ли. – Ва­лия, те­бе нуж­но от­дох­нуть. Зух­ра да­ла Ва­лии ле­кар­ство и по­мог­ла лечь в кро­вать. В со­сед­нем до­ме Ами­на на­ли­ва­ла чай в тон­кие фар­фо­ро­вые чаш­ки. Их но­вый дом свет­лый, про­стор­ный. – Он най­дет ее? – Ами­на об­хва­ти­ла чаш­ку ла­до­ня­ми, спра­ши­вая Ай­да­ра. – Уве­рен, что най­дет, – от­ве­тил Ай­дар. Пла­тон во­шел без сту­ка – при­знак край­ней спеш­ки. – Аль­фир Вишта­лов за­про­сил встре­чу. Тал­гат мед­лен­но под­нял гла­за. – Ин­те­рес­но. – Он го­во­рит, что хо­чет об­су­дить «об­щие ин­те­ре­сы». – Зна­чит уже зна­ет о том, что у него есть дочь. Нас­чет На­ди? – Не ска­зал. Но… – Пла­тон за­мял­ся. – Лей­ла про­си­ла пе­ре­дать, что дочь хо­чет уви­деть дя­дю Тал­га­та. Тал­гат на мгно­ве­ние от­влек­ся. Лей­ла, его сест­ра, недав­но ро­ди­ла. Но­вость о ре­бен­ке ста­ла ред­ким свет­лым пят­ном в по­след­ние неде­ли. – Пе­ре­дай, что ве­че­ром при­еду до­мой. Пла­тон кив­нул, но не ухо­дил. – И? – Ва­лия… Ее врач зво­нил. Со­сто­я­ние ухуд­ша­ет­ся. Тал­гат сжал ку­ла­ки. – Пусть уве­ли­чит до­зу. – Она мо­жет не вы­дер­жать. – То­гда пусть да­дут то, что нуж­но! – Тал­гат рез­ко встал. – Я не мо­гу поз­во­лить ей пу­гать Ами­ра! Пла­тон мол­ча вы­шел. Тал­гат по­до­шел к ок­ну. Где-то там, за сот­ни ки­ло­мет­ров, бы­ла На­ди. Его На­ди. И его ре­бе­нок. Но здесь, в го­ро­де, его жда­ли обя­зан­но­сти, вой­на с Вишта­ло­вы­ми. Он по­тя­нул­ся к те­ле­фо­ну, на­брал но­мер. – Аль­фир? Да, это я. Го­во­ри, что те­бе нуж­но. Го­лос в труб­ке за­хи­хи­кал. – Сы­нок, да­вай по­го­во­рим, как муж­чи­ны. О тво­ей… бе­ре­мен­ной бег­лян­ке. Тал­гат по­чув­ство­вал, как по спине про­бе­жал хо­лод. – Ты зна­ешь, где она? – Мо­жет, да. А мо­жет, нет. Но у ме­ня есть пред­ло­же­ние, от ко­то­ро­го ты не от­ка­жешь­ся. Тал­гат мед­лен­но улыб­нул­ся. – То­гда слу­шай вни­ма­тель­но, ста­рик. По­то­му что у ме­ня то­же есть пред­ло­же­ние. И оно те­бе не по­нра­вит­ся. Ес­ли ты вме­ша­ешь­ся, я со­тру твое имя на­все­гда из этой ис­то­рии. Ты по­те­рял пра­во на свою дочь, ко­гда она ста­ла мо­ей жен­щи­ной. И те­перь она но­сит мо­е­го ре­бен­ка. Те­бе рань­ше нуж­но бы­ло ше­ве­лить­ся, ко­гда от те­бя сбе­жа­ла Би­би­нур. На том кон­це свя­зи ви­се­ло гро­бо­вое мол­ча­ние. Аль­фир Вишта­лов по­нял, что Илья­сов зна­ет, что На­ди и На­иль брат и сест­ра. – Ты за­бы­ва­ешь, с кем го­во­ришь, Илья­сов. Это мой внук! – Нет, Аль­фир, Это ты за­был с кем го­во­ришь. Мо­ей ви­ны нет в том, что ты по­те­рял На­и­ля, как сы­на. И мо­ей ви­ны нет в том, что ты по­те­рял сво­их сы­но­вей и свою дочь. Мо­е­го сы­на ты не по­лу­чишь! На­ди и ре­бе­нок мои. И ес­ли ты по­про­бу­ешь встать у ме­ня на пу­ти, я сне­су все, что те­бе до­ро­го. – Ты не по­лу­чишь ее, по­ка не за­клю­чишь со мной до­го­вор на брак. – Я уже за­клю­чил до­го­вор на брак с ее от­цом Ай­ва­ром Мель­хи­евым. – Я недо­оце­нил те­бя, Илья­сов. Ду­мал ты про­сто вы­скоч­ка. Но ты… хи­тер. – Это ком­пли­мент? – Это пре­ду­пре­жде­ние! Илья­сов ехал до­мой и вспо­ми­нал. Тал­гат при­е­хал в дом Ай­ва­ра Мель­хи­ева глу­бо­кой но­чью. Охра­на, узнав его, про­пу­сти­ла без лиш­них во­про­сов – ви­зит был ожи­да­е­мым. Ай­вар ждал его в ка­би­не­те, си­дя за мас­сив­ным ду­бо­вым сто­лом, его ли­цо бы­ло непро­ни­ца­е­мым, но в гла­зах чи­та­лось на­пря­же­ние. – Са­дись, – ко­рот­ко бро­сил он, ука­зы­вая на крес­ло на­про­тив. Тал­гат мед­лен­но опу­стил­ся в крес­ло, его взгляд был спо­ко­ен, но в глу­бине – сталь­ная ре­ши­мость. – Я при­шел по­го­во­рить о На­ди, – на­чал он. – Я так и по­нял, – Ай­вар скре­стил ру­ки на гру­ди. – Ты опоз­дал. Она уже за­му­жем. – За сво­им бра­том, – хо­лод­но за­ме­тил Тал­гат. Ай­вар рез­ко под­нял­ся, его ку­ла­ки сжа­лись. – Ты осме­лил­ся… – Я осме­лил­ся мно­гое, Ай­вар. И ес­ли бы ты не скры­вал прав­ду от нее, воз­мож­но, все­го это­го мож­но бы­ло из­бе­жать. Тем бо­лее, ты сам хо­тел от­дать ее в мой дом вто­рой же­ной. Ай­вар тя­же­ло ды­шал, но сел об­рат­но. – За­чем ты при­шел? – Что­бы объ­яс­нить, по­че­му я же­нил­ся на Ва­лии. Ай­вар на­хму­рил­ся, но про­мол­чал, да­вая ему про­дол­жить. Тал­гат от­ки­нул­ся в крес­ле, его го­лос стал глуб­же, жест­че. – Мо­е­го от­ца, мать и де­да убил Фа­хад. Он под­стро­ил ава­рию, что­бы за­брать все, что долж­но бы­ло при­над­ле­жать мне. Ко­гда умер­ла моя ба­буш­ка, я сбе­жал из до­ма Фа­хада. Я вер­нул­ся не про­сто так. Я вер­нул­ся, что­бы уни­что­жить его. Ай­вар слу­шал, не пе­ре­би­вая. – Ва­лия – дочь За­би­та. Фа­хад на­си­ло­вал ее несколь­ко дней, ду­мая, что та­ким спо­со­бом сло­ма­ет ее от­ца и за­ста­вит его от­дать биз­нес. Но За­бит пред­ло­жил мне сдел­ку: его со­сто­я­ние в об­мен на свер­же­ние Фа­хада. И од­но усло­вие – я дол­жен был по­за­бо­тить­ся о Ва­лии и ее ре­бен­ке. – Так зна­чит… Амир… – Сын Фа­хада, – под­твер­дил Тал­гат. – Но на бу­ма­ге он мой. Я дал ему свое от­че­ство, по­то­му что ре­бе­нок не ви­но­ват в гре­хах от­ца. Ай­вар тя­же­ло вздох­нул. – А Ва­лия? – Она не моя же­на. Ни­ко­гда ею не бы­ла. Брак фик­ция, что­бы За­бит мог уме­реть спо­кой­но. Но она… – Тал­гат на се­кун­ду за­мол­чал. – Она не в се­бе. Фа­хад сло­мал ее. Ай­вар дол­го смот­рел на него, оце­ни­вая. – И что те­перь? – Те­перь я люб­лю На­ди. Боль­ше все­го на све­те. И она но­сит мо­е­го ре­бен­ка. Ай­вар рез­ко встал, стук­нув ку­ла­ком по сто­лу. Весть о том, что На­ди бе­ре­мен­на об­да­ла его хо­ло­дом. – Ты раз­ру­шил ее жизнь! – Нет, – Тал­гат то­же под­нял­ся, его го­лос за­зву­чал как сталь. – Я спа­су ее. От На­и­ля, от Аль­фи­ра, от все­го это­го ада. – На­иль за­щи­ща­ет ее! – На­иль же­нил­ся на соб­ствен­ной сест­ре! – в го­ло­се Тал­га­та про­зву­ча­ла ярость. – Он знал прав­ду и все рав­но свя­зал ее жизнь с со­бой. Раз­ве это за­щи­та? Ай­вар сжал зу­бы, но не на­шел­ся, что от­ве­тить. Тал­гат сде­лал шаг впе­ред. – Я при­шел про­сить тво­е­го со­гла­сия на брак с На­ди. – Ты что, из­де­ва­ешь­ся?! – Ай­вар за­сме­ял­ся без те­ни ве­се­лья. – По­сле все­го, что ты на­тво­рил? – Я сде­лал то, что дол­жен был. И те­перь я сде­лаю все, что­бы На­ди и мой ре­бе­нок бы­ли в без­опас­но­сти. – А ес­ли я от­ка­жу? – То­гда я все рав­но за­бе­ру ее. Во­ров­ство де­ву­шек у на­ше­го на­ро­да в по­ряд­ке ве­щей. Но я пред­по­чел бы сде­лать это с тво­е­го бла­го­сло­ве­ния. Ай­вар от­вер­нул­ся, по­до­шел к ок­ну. За ним рас­ки­ну­лись тем­ные по­ля – зем­ля, ко­то­рую он за­щи­щал всю жизнь. Зем­ля, ра­ди ко­то­рой он ко­гда-то взял На­ди как свою дочь, скрыв прав­ду. – Ты по­ни­ма­ешь, что Аль­фир ни­ко­гда не поз­во­лит это­му слу­чить­ся? – Аль­фир уже про­иг­рал. Ай­вар обер­нул­ся, изу­чая Тал­га­та. – Ты уве­рен в се­бе. – Я уве­рен в од­ном: ме­ня ни­кто не оста­но­вит. Ти­ши­на по­вис­ла в ком­на­те. – Ай­вар… я знаю, что но­шу обе­рег тво­е­го пра­де­да. Для Ай­ва­ра это бы­ло, как удал хлы­ста. Он вздрог­нул. А Тал­гат про­дол­жил. – Аль­фир по­обе­щал те­бе, что ко­готь ор­ла вер­нет­ся в твою се­мью, ес­ли ты от­дашь ему Би­би­нур. Он обе­щал те­бе, что толь­ко ее сын на­дет его. И ты от­дал Би­би­нур ему… И это гло­жет те­бя всю жизнь… Но Фа­хад то­же шел к це­ли об­ла­дать аму­ле­том. Он же­нил­ся на Зух­ре, Она ведь из тво­е­го ро­да. Но Ай­дар ро­дил­ся с по­ро­ком серд­ца. А Лей­ла жен­щи­на. Фа­хада я убил. Но у Фа­хада был за­пас­ной сын, о ко­то­ром зна­ли немно­гие. Ва­рис. Он хо­тел ему все оста­вить. Я и его убил, ко­гда он ре­шил, что мо­жет у ме­ня отобрать то, что при­над­ле­жит мне по пра­ву… – Тал­гат по­мол­чал и про­дол­жил. – Твои ам­би­ции сно­ва взя­ли верх, ко­гда ты хо­тел от­дать мне На­ди. Но ты не ожи­дал, что На­ди ослу­ша­ет­ся те­бя. И са­ма вы­бе­рет свою судь­бу. А те­перь Аль­фир зна­ет, кто по­мог сбе­жать Би­би­нур. И ес­ли рань­ше Вишта­ло­вы про­сто дер­жа­лись друг от дру­га на рас­сто­я­нии, то те­перь Аль­фир и На­иль непри­ми­ри­мые вра­ги. Аль­фир от­нял у На­и­ля мать и Да­ри­ну, ко­то­рую вы­да­ли за­муж за дру­го­го. И по­мог с этим Аль­фир. Он при­гля­дел дру­гую неве­сту сы­ну, по­то­му что Аль­фи­ра не устра­и­ва­ло род­ство с ро­дом Да­ри­ны. А На­иль уехал. А дру­гие сы­но­вья сги­ну­ли от нар­ко­ти­ков. А те­перь стар­ший Вишта­лов зна­ет, что его сын от­нял у него Би­би­нур и ее дочь. На­иль са­мый до­стой­ный из ро­да Вишта­ло­вых. Из них в жи­вых оста­нет­ся толь­ко один. И ес­ли Аль­фир уже на­шел ко­му про­дать На­ди, то и ей и мо­е­му сы­ну гро­зит се­рьез­ная опас­ность. Он убьет мо­е­го сы­на и тво­е­го вну­ка. Ай­вар, ты стар и уже не в си­лах бо­роть­ся. Твой род по муж­ской ли­нии за­кан­чи­ва­ет­ся на те­бе. Са­бир с Га­ли­мой да­ле­ко, в Москве. За­ре­ма с му­жем в Ма­хач­ка­ле. А я хо­чу жить на зем­ле пред­ков. Здесь. Ал­лах вто­рич­но да­ет те­бе воз­мож­ность от­дать свою дочь мне в же­ны. И я обе­щаю те­бе, что ко­готь ор­ла на­де­нет наш с На­ди сын. И дру­го­го вы­хо­да у те­бя нет. Ай­вар сто­ял блед­нее бе­лых об­ла­ков. На­ко­нец он мед­лен­но кив­нул. – Хо­ро­шо. Ты по­лу­чишь мое со­гла­сие. Но с од­ним усло­ви­ем. Тал­гат на­сто­ро­жил­ся. – Ка­ким? – Ты вер­нешь На­ди сю­да, на род­ную зем­лю. И ты ни­ко­гда не возь­мешь ее си­лой. Ни­ко­гда не возь­мешь боль­ше же­ны, да­же ес­ли она не под­пу­стит те­бя к се­бе всю жизнь. Тал­гат за­мер. По­том гла­за Тал­га­та вспых­ну­ли ог­нем. – До­го­во­ри­лись… По­верь, Ай­вар, Она ме­ня под­пу­стит. Я вос­пи­таю тво­е­го вну­ка до­стой­ным тво­их пред­ков. Ай­вар про­тя­нул ру­ку. Тал­гат по­жал ее. Сдел­ка бы­ла за­клю­че­на. Под две­ря­ми ка­би­не­та Мель­хи­ева сто­я­ла его же­на. Мать и ба­буш­ка в од­ном ли­це его На­ди. – Спа­си­бо те­бе, сы­нок, – про­шеп­та­ла Мель­хи­ева. – Бе­ре­ги на­шу де­воч­ку. Ал­лах да воз­на­гра­дит те­бя. Гла­ва 28 Ве­че­ром Тал­гат при­е­хал в свой за­го­род­ный дом. Амир вы­бе­жал к нему на встре­чу. Пла­тон си­дел и дер­жал свое ма­лень­кое чу­до на ру­ках. А Лей­ла си­де­ла ря­дом и лю­бо­ва­лась сво­им му­жем и до­чур­кой. Ко­гда Лей­ла уви­де­ла бра­та, под­ня­лась ему на­встре­чу. Тал­гат об­нял сест­ру, за­тем осто­рож­но взял на ру­ки ма­лень­кую пле­мян­ни­цу. Де­воч­ка, за­ку­тан­ная в ро­зо­вое оде­я­ло, спа­ла, ее кро­шеч­ные паль­чи­ки сжа­ты в ку­лач­ки. – Она пре­крас­на, – ска­зал он и пе­ре­дал ре­бен­ка об­рат­но. Пла­тон встал, его ли­цо вы­ра­жа­ло смесь гор­до­сти и уста­ло­сти. Лей­ла по­смот­ре­ла на бра­та вни­ма­тель­но. – Ты вы­гля­дишь из­мо­тан­ным. – Де­ла, – от­мах­нул­ся он. – Или она? – Лей­ла при­под­ня­ла бровь. Тал­гат на­хму­рил­ся. – Не при­тво­ряй­ся. Я ви­де­ла, как ты смот­ришь на ее фо­то­гра­фии. Он не от­ве­тил. – Ты лю­бишь, – про­шеп­та­ла Лей­ла. – Впер­вые за столь­ко лет. – Это не важ­но. – По­че­му? – По­то­му что ее нет. Лей­ла по­ка­ча­ла го­ло­вой. – Ты най­дешь ее. – Ес­ли она не за­хо­чет быть най­ден­ной? – То­гда ты все рав­но най­дешь ее. По­то­му что ты – Тал­гат Илья­сов. И ты не уме­ешь про­иг­ры­вать. Амир по­до­шел и по­тя­нул Тал­га­та за ру­ку. – Па­па, по­чи­та­ешь мне? Тал­гат вздох­нул, но со­гла­сил­ся. Поз­же, ко­гда все лег­ли спать, он вы­шел в сад. Ночь бы­ла ти­хой, толь­ко кри­ки со­вы где-то вда­ли на­ру­ша­ли ти­ши­ну. К нему по­до­шел Пла­тон. – Го­во­ри, – от­ве­тил Тал­гат. – Мы на­шли след, – со­об­щил Пла­тон. – Вишта­ло­вы дей­стви­тель­но уле­те­ли в Ан­та­лью, но по­том их след те­ря­ет­ся. – А даль­ше? – Есть ин­фор­ма­ция, что они мог­ли от­пра­вить­ся на ост­ров. – Ка­кой ост­ров? – Кипр. Тал­гат за­мер. – Уве­рен? – Нет. Но есть част­ный до­мик, куп­лен­ный че­рез под­став­ное ли­цо. – Про­верь. – Уже про­ве­ря­ют. Тал­гат за­крыл дверь спаль­ни на ключ. Здесь, в этой ком­на­те, он поз­во­лял се­бе сла­бость. Здесь ца­ри­ла она – На­ди. Ее об­раз ви­тал в воз­ду­хе, про­ни­кал в са­мые по­та­ен­ные угол­ки его со­зна­ния. Порт­рет на стене. Изоб­ра­же­ние в изу­мруд­ном на­ря­де, он знал, что ее гу­бы по­лу­от­кры­ты под ву­а­лью, с взгля­дом, пол­ным обе­ща­ний. Он по­до­шел бли­же, про­вел паль­ца­ми по хол­сту, ощу­щая по­ду­шеч­ка­ми ше­ро­хо­ва­тость крас­ки. – Где ты сей­час? – про­шеп­тал он. Ти­ши­на. Но в его го­ло­ве зву­чал ее го­лос, ее смех, ее пре­ры­ви­стое ды­ха­ние той но­чи на теп­ло­хо­де. Он сбро­сил ха­лат, остал­ся го­лым пе­ред ее изоб­ра­же­ни­ем. Его те­ло пом­ни­ло ее. Каж­дое при­кос­но­ве­ние, каж­дый стон, каж­дый вздох. – Ты долж­на бы­ла быть мо­ей… Он опу­стил­ся в крес­ло на­про­тив порт­ре­та, его паль­цы мед­лен­но скольз­ну­ли вниз по жи­во­ту. За­крыл гла­за – и вот она, сно­ва с ним. Ее теп­лые гу­бы на его шее, ее ру­ки, сколь­зя­щие по его гру­ди, ее бед­ра, при­жа­тые к нему. – Ты пом­нишь, как дро­жа­ла? – его го­лос был хрип­лым, низ­ким, как буд­то он дей­стви­тель­но го­во­рил с ней. Вос­по­ми­на­ния на­хлы­ну­ли. Ее те­ло под ним, ее но­ги, об­ви­ва­ю­щие его та­лию, ее ше­пот. Он сжал се­бя в ку­ла­ке, за­сто­нал. – Ты чув­ство­ва­ла, как я вхо­жу в те­бя? Он пред­став­лял, как она сжи­ма­ет­ся во­круг него, как ее гла­за тем­не­ют от же­ла­ния, как она тя­нет­ся к нему, цеп­ля­ет­ся за пле­чи, что­бы не по­те­рять опо­ру. – Ты бы­ла та­кой… та­кой… Он не на­хо­дил слов. Его ды­ха­ние уча­сти­лось, те­ло на­пряг­лось. – Я не мо­гу за­быть те­бя… И то­гда, в мо­мент наи­выс­ше­го на­сла­жде­ния, он ви­дел толь­ко ее. Толь­ко На­ди. Ее ли­цо пе­ред ор­газ­мом, ее гу­бы, при­от­кры­тые в без­звуч­ном кри­ке. Он кон­чил с ее име­нем на гу­бах. Ти­ши­на. Он от­крыл гла­за. Порт­рет. Холст. Ни­че­го боль­ше. Ее не бы­ло. Он опу­стил го­ло­ву, стис­нул зу­бы. Раз­ма­зал свое се­мя по жи­во­ту. Это бы­ло его тай­ное уни­же­ние. Тал­гат Илья­сов – че­ло­век, ко­то­рый дав­но ни­ко­му не под­чи­нял­ся, ко­то­рый дер­жал в стра­хе це­лые кла­ны, ко­то­рый мог иметь лю­бую жен­щи­ну… А те­перь он был ра­бом вос­по­ми­на­ний. Он не мог при­кос­нуть­ся к дру­гим. Не мог поз­во­лить ни од­ной жен­щине при­бли­зить­ся. Его те­ло от­вер­га­ло их. Од­на­ж­ды, че­рез ме­сяц по­сле ис­чез­но­ве­ния На­ди, к нему при­ве­ли де­вуш­ку – кра­си­вую, опыт­ную, го­то­вую на все, что­бы уго­дить ему. Он по­про­бо­вал. Но ко­гда ее паль­цы кос­ну­лись его ко­жи, он по­чув­ство­вал толь­ко от­вра­ще­ние. – Уби­рай­ся, – про­ши­пел он. Де­вуш­ка ис­пу­га­лась, убе­жа­ла. Пла­тон смот­рел на него с недо­уме­ни­ем. – Что с то­бой? Тал­гат не от­ве­тил. Он знал. Он боль­ше не мог от­да­вать свое се­мя ни­ко­му, кро­ме нее. Каж­дый раз, ко­гда он воз­вра­щал­ся ве­че­ром в свою спаль­ню – один и тот же ри­ту­ал. Он за­пи­рал­ся в ком­на­те, са­дил­ся пе­ред порт­ре­том и раз­го­ва­ри­вал с ней. Ино­гда злил­ся. – По­че­му ты убе­жа­ла? Ино­гда умо­лял. – Вер­нись… Но ча­ще все­го – про­сто вспо­ми­нал. Ее за­пах. Ее смех. Ее те­ло. Это бы­ла его тюрь­ма. И его един­ствен­ное спа­се­ние. По­то­му что толь­ко здесь, в этом вы­мыш­лен­ном ми­ре, она все еще при­над­ле­жа­ла ему. А зав­тра… Зав­тра он сно­ва бу­дет ис­кать ее. Насто­я­щую. Жи­вую. С его ре­бен­ком внут­ри. И ес­ли ему при­дет­ся сжечь пол­ми­ра, что­бы до­брать­ся до нее – он сде­ла­ет это. Без ко­ле­ба­ний. Бе­лые сте­ны, си­нее мо­ре за ок­ном, кри­ки ча­ек. На­ди си­де­ла на тер­ра­се, по­ло­жив ру­ку на жи­вот. – Ты не долж­на вол­но­вать­ся, – ска­зал На­иль, под­хо­дя к ней. – Лег­ко ска­зать. – Тал­гат не най­дет нас здесь. – Ты уве­рен? – Да. Но в его гла­зах чи­та­лась тень со­мне­ния. На­ди вздох­ну­ла. – Я не хо­чу, что­бы из-за ме­ня кто-то по­стра­дал. – Ты ни в чем не ви­но­ва­та. – Но ес­ли он при­дет… – То­гда я раз­бе­русь. Она по­смот­ре­ла на него. – Ты го­тов убить его? На­иль не от­ве­тил. – На­иль, я уста­ла бе­гать. Но он мол­чал. Бе­ло­снеж­ные сте­ны до­ма на Ки­п­ре от­ра­жа­ли па­ля­щее солн­це, а лег­кий бриз с мо­ря при­но­сил лишь ил­лю­зию про­хла­ды. На­ди сто­я­ла у ок­на, на­блю­дая, как вол­ны раз­би­ва­ют­ся о ска­лы вни­зу. Семь ме­ся­цев бе­ре­мен­но­сти уже да­ва­ли о се­бе знать – лег­кая тя­жесть в по­яс­ни­це, уста­лость, но вме­сте с тем – стран­ное чув­ство по­коя. – Вам нель­зя дол­го сто­ять, – раз­дал­ся за ее спи­ной мяг­кий го­лос. На­ди обер­ну­лась. У две­ри сто­я­ла невы­со­кая жен­щи­на лет со­ро­ка с тем­ны­ми, со­бран­ны­ми в ак­ку­рат­ный пу­чок во­ло­са­ми и теп­лы­ми ка­ри­ми гла­за­ми. – Спа­си­бо, Да­на, – На­ди улыб­ну­лась. – Про­сто немно­го раз­мя­лась. Да­на – так пред­ста­ви­лась но­вая си­дел­ка, на­ня­тая На­и­лем неде­лю на­зад. Врач из мест­ной кли­ни­ки, ре­ко­мен­до­ван­ный «на­деж­ны­ми людь­ми». Она бы­ла ти­хой, вни­ма­тель­ной, зна­ла, ко­гда про­мол­чать, а ко­гда нена­вяз­чи­во под­дер­жать раз­го­вор. Иде­аль­ная ком­па­ньон­ка для бе­ре­мен­ной жен­щи­ны в из­гна­нии. – Я при­го­то­ви­ла чай с мя­той, – Да­на по­ста­ви­ла под­нос на стол. – И фрук­ты. Вам нуж­но хо­ро­шо пи­тать­ся. – Вы очень за­бот­ли­вы, – На­ди се­ла в крес­ло, по­тя­ги­вая аро­мат­ный на­пи­ток. – Это моя ра­бо­та, – жен­щи­на улыб­ну­лась, по­прав­ляя по­кры­ва­ло на ди­ване. Но ес­ли бы На­ди при­смот­ре­лась вни­ма­тель­нее, она бы за­ме­ти­ла, как взгляд Да­ны на се­кун­ду за­дер­жал­ся на ее жи­во­те, как паль­цы слег­ка дрог­ну­ли, пе­ре­би­рая склад­ки тка­ни. Мо­ни­тор но­ут­бу­ка осве­щал его ли­цо хо­лод­ным си­ним све­том. На экране – чет­кое изоб­ра­же­ние: На­ди, си­дя­щая на тер­ра­се, ее про­филь, округ­лив­ший­ся жи­вот, ру­ки, неволь­но тя­ну­щи­е­ся по­гла­дить его. – Она вы­гля­дит устав­шей, – про­бор­мо­тал Тал­гат, уве­ли­чи­вая мас­штаб. – Все идет по пла­ну, – Пла­тон сто­ял ря­дом, скре­стив ру­ки. Да­на уста­но­ви­ла ка­ме­ры во всех клю­че­вых точ­ках до­ма. Мы ви­дим каж­дое ее дви­же­ние. – А На­иль? – Уе­хал на встре­чу в Ли­ма­сол. Вер­нет­ся толь­ко зав­тра. Тал­гат мед­лен­но про­вел паль­цем по экра­ну, слов­но пы­та­ясь кос­нуть­ся ее че­рез ты­ся­чи ки­ло­мет­ров. – Она го­во­рит обо мне? Пла­тон по­ка­чал го­ло­вой. – Нет. Но… она ино­гда смот­рит на мо­ре и за­ду­мы­ва­ет­ся. Тал­гат усмех­нул­ся. – Она ску­ча­ет. – Или бо­ит­ся. – Не­важ­но. Глав­ное она все еще ре­а­ги­ру­ет. Он за­крыл но­ут­бук и по­до­шел к ок­ну. Го­род свер­кал ог­ня­ми, но его мыс­ли бы­ли там, на ост­ро­ве, где би­лось серд­це его ре­бен­ка. Да­на ак­ку­рат­но раз­ло­жи­ла зав­трак на ве­ран­де: све­жий сок, лег­кий ом­лет, ку­со­чек цель­но­зер­но­во­го хле­ба. – Вы долж­ны есть боль­ше бел­ка, – мяг­ко ска­за­ла она, на­блю­дая, как На­ди ко­вы­ря­ет вил­кой в та­рел­ке. – Про­сто нет ап­пе­ти­та, – На­ди вздох­ну­ла. – Это пло­хо для ма­лы­ша. На­ди под­ня­ла гла­за. – Вы пра­вы. Про­сто… труд­но быть од­ной. Да­на на­кло­ни­лась, по­прав­ляя сал­фет­ку. – Вы не од­на. Ваш муж ско­ро вер­нет­ся. – Он не мой муж, – про­шеп­та­ла На­ди, неожи­дан­но для се­бя. Да­на за­мер­ла на до­лю се­кун­ды, но тут же про­дол­жи­ла уби­рать со сто­ла. – Вам нуж­но от­влечь­ся. Мо­жет, про­гу­ля­ем­ся по са­ду? Тал­гат про­смат­ри­вал ви­део за день. На­ди в са­ду, На­ди за чте­ни­ем, На­ди, за­сы­па­ю­щая на шез­лон­ге. Но один мо­мент за­ста­вил его оста­но­вить­ся и пе­ре­мо­тать на­зад. – Он не мой муж. Она ска­за­ла это ти­хо, но чет­ко. – Она на­чи­на­ет от­кры­вать­ся, – про­шеп­тал он. Пла­тон во­шел с но­вым от­че­том. – Да­на пе­ре­да­ла: зав­тра в дом при­е­дет врач для пла­но­во­го осмот­ра. Наш че­ло­век. Тал­гат кив­нул. – Хо­ро­шо. Пусть про­ве­рит, все ли в по­ряд­ке с ре­бен­ком. – И… – Пла­тон за­мял­ся. – Аль­фир Вишта­лов ак­ти­ви­зи­ро­вал­ся. Его лю­ди то­же ищут На­ди. Тал­гат сжал ку­ла­ки. – То­гда у нас мень­ше вре­ме­ни, чем я ду­мал. Врач – се­до­вла­сый муж­чи­на с доб­ры­ми гла­за­ми – ак­ку­рат­но про­слу­шал серд­це­би­е­ние пло­да, из­ме­рил дав­ле­ние На­ди. – Все в по­ряд­ке, – улыб­нул­ся он. – Ма­лыш раз­ви­ва­ет­ся хо­ро­шо. – Спа­си­бо, – На­ди убра­ла ру­ки с жи­во­та. – Толь­ко… – врач на­хму­рил­ся. – У вас по­вы­шен уро­вень стрес­са. Это мо­жет по­вли­ять на ре­бен­ка. – Я знаю, – она опу­сти­ла гла­за. – Вам нуж­но боль­ше от­ды­хать. И… го­во­рить о том, что вас тре­во­жит. Да­на, сто­яв­шая у две­ри, неза­мет­но кив­ну­ла вра­чу. – Мо­жет, вам сто­ит вый­ти в го­род? – пред­ло­жи­ла она. – Сме­на об­ста­нов­ки… – Нет! – На­ди рез­ко под­ня­ла го­ло­ву. – Я не мо­гу. – По­че­му? – врач мяг­ко на­ста­и­вал. На­ди сжа­ла ру­ки, ко­то­рые за­дро­жа­ли. – По­то­му что… он най­дет ме­ня. – Кто? Ти­ши­на. – Тот, от ко­го я убе­жа­ла. Да­на и врач пе­ре­гля­ну­лись. Тал­гат смот­рел на экран. На­ди пла­ка­ла. Впер­вые за все дни на­блю­де­ния. – Она бо­ит­ся, – про­шеп­тал он. – Но не то­го, что я ее укра­ду… Она бо­я­лась, что он ее разо­ча­ру­ет. – По­ра дей­ство­вать, – Тал­гат за­крыл но­ут­бук. – Го­товь­те са­мо­лет. Пла­тон на­хму­рил­ся. – Слиш­ком рис­ко­ван­но. На­иль… – На­иль ни­че­го не смо­жет сде­лать, ко­гда я пред­ло­жу На­ди вы­бор. – Ка­кой вы­бор? Тал­гат улыб­нул­ся. – Меж­ду жиз­нью в стра­хе… и сво­бо­дой. На­ди просну­лась от стран­но­го зву­ка. Шум волн? Нет… что-то дру­гое. Она по­до­шла к ок­ну – и за­мер­ла. На пля­же, в сотне мет­ров от до­ма, сто­ял муж­чи­на. Вы­со­кий. Он смот­рел пря­мо на нее Она не ви­де­ла его ли­ца, но зна­ла. Это Тал­гат Илья­сов. Ее боль. Ее лю­бовь. Чу­жой муж, от ко­то­ро­го она но­сит ре­бен­ка. Серд­це бе­ше­но за­ко­ло­ти­лось. Она жда­ла это­го мо­мен­та ме­ся­цы. И те­перь… Те­перь она не зна­ла, бо­ять­ся ей – или бе­жать на­встре­чу. Гла­ва 29 Бе­лый пе­сок пля­жа был хо­лод­ным под его бо­сы­ми но­га­ми. Тал­гат сто­ял непо­движ­но, ощу­щая со­ле­ный бриз на сво­ем ли­це. Вда­ли, за стек­лян­ной две­рью тер­ра­сы, мельк­ну­ла ее фи­гу­ра – ис­пу­ган­ная, за­мер­шая. Он ви­дел, как она вжа­лась в окон­ный про­ем, как ее паль­цы впи­лись в под­окон­ник. Он не сде­лал ни ша­га впе­ред. Не под­нял ру­ку. Не крик­нул ее имя. Он про­сто был. И в этом бы­ла вся суть его по­сла­ния. «Я знаю, где ты. Но я не при­шел за­би­рать те­бя си­лой». Мо­ре шу­ме­ло за его спи­ной, вол­ны на­ка­ты­ва­ли на бе­рег, рас­тво­ряя его сле­ды. Он не пря­тал­ся, не скры­вал сво­е­го ли­ца. Солн­це осве­ща­ло его чер­ты – рез­кие, на­пря­жен­ные, но без при­выч­ной жест­ко­сти. Он хо­тел, что­бы она рас­смот­ре­ла его. Что­бы уви­де­ла – в его гла­зах нет гне­ва. Толь­ко ожи­да­ние. На­ди не дви­га­лась. Она ды­ша­ла ча­сто, по­верх­ност­но, од­на ру­ка ин­стинк­тив­но сжа­лась на жи­во­те. Она жда­ла, что он бро­сит­ся к до­му, что его лю­ди окру­жат вил­лу, что все кон­чит­ся кри­ка­ми и си­лой. Но он про­сто… сто­ял. И за­тем, не спе­ша, раз­вер­нул­ся и ушел. Мо­ни­тор мер­цал в по­лу­тьме, транс­ли­руя каж­дое ее дви­же­ние. Тал­гат си­дел, под­пе­рев под­бо­ро­док сцеп­лен­ны­ми паль­ца­ми, не от­ры­вая взгля­да от экра­на. На­ди не мог­ла уси­деть на ме­сте. Она хо­ди­ла из уг­ла в угол, то и де­ло бро­сая взгля­ды в сто­ро­ну пля­жа. Она под­хо­ди­ла к ок­ну, за­дер­ги­ва­ла што­ры, по­том сно­ва раз­дви­га­ла их. Ее паль­цы те­ре­би­ли край одеж­ды, гу­бы шеп­та­ли что-то неслыш­ное. – Она не зна­ет, что ду­мать, – про­бор­мо­тал Пла­тон, на­блю­дая за ней. – Хо­ро­шо, – Тал­гат ед­ва за­мет­но улыб­нул­ся. Он до­бил­ся сво­е­го. Он не стал штур­мо­вать ее убе­жи­ще, не стал угро­жать На­и­лю, не стал да­вить. Он про­сто на­пом­нил ей о се­бе. И те­перь в ее го­ло­ве ро­и­лись во­про­сы. По­че­му он не по­пы­тал­ся ее за­брать? Что он за­ду­мал? Че­го он ждет? Сом­не­ние – вот что он по­се­ял. И оно про­рас­та­ло в ней с каж­дой ми­ну­той. – Она нач­нет со­мне­вать­ся в том, что ей нуж­но скры­вать­ся, – ска­зал Тал­гат, сле­дя, как На­ди на­ко­нец опус­ка­ет­ся в крес­ло, за­кры­вая ли­цо ру­ка­ми. – А ес­ли На­иль убе­дит ее, что это ло­вуш­ка? – То­гда… – Тал­гат от­ки­нул­ся на спин­ку крес­ла, – мне при­дет­ся сыг­рать по-дру­го­му. Но в его го­ло­се зву­ча­ла на­деж­да. Впер­вые за дол­гие ме­ся­цы. На­ди не спа­ла. Она си­де­ла на кро­ва­ти, при­слу­ши­ва­ясь к шу­му при­боя за ок­ном. Образ Тал­га­та не вы­хо­дил у нее из го­ло­вы. Он вы­гля­дел… ина­че. Не та­ким, ка­ким она его за­пом­ни­ла. Дверь в спаль­ню ти­хо от­кры­лась. – Ты не спишь? – На­иль сто­ял на по­ро­ге, его ли­цо бы­ло на­пря­же­но. – Не мо­гу, – она не ста­ла го­во­рить о Тал­га­те. – Нам нуж­но уез­жать, – он по­до­шел бли­же, сел ря­дом. – Лю­ди от­ца уже в пу­ти. Они зна­ют, где мы. – Что? – На­ди рез­ко под­ня­ла го­ло­ву. – Аль­фир не со­би­ра­ет­ся от­да­вать те­бя и ре­бен­ка Тал­га­ту. Он при­шлет лю­дей, что­бы за­брать те­бя си­лой. – Но… – ее го­лос дрог­нул, – а Тал­гат? На­иль на­хму­рил­ся. – Что с ним? – Он… – она за­пну­лась. – Он был здесь. На пля­же. На­иль за­мер. – Ко­гда? – Се­год­ня днем. Он рез­ко встал, по­до­шел к ок­ну, от­дер­нул за­на­вес­ку. Пляж был пуст. – Он про­сто сто­ял и смот­рел, – про­шеп­та­ла На­ди. – И ушел. На­иль сжал ку­ла­ки. – Это не про­сто так. Он что-то за­ду­мал. – Или… – На­ди опу­сти­ла гла­за, – или он хо­тел ска­зать мне что-то. – Не на­ив­ни­чай, – На­иль рез­ко обер­нул­ся. – Ты зна­ешь, кто он. Она мол­ча­ла. – Со­би­рай ве­щи. У нас есть два ча­са, – он вы­шел, хлоп­нув две­рью. На­ди оста­лась од­на. Ее ру­ка мед­лен­но лег­ла на жи­вот. – Что мне де­лать? – ше­по­том спро­си­ла она у ре­бен­ка. Но от­ве­та не бы­ло. Толь­ко шум мо­ря за ок­ном и да­ле­кий крик чай­ки. А в глу­бине ду­ши – тень со­мне­ния, ко­то­рое уже нель­зя бы­ло иг­но­ри­ро­вать. Тал­гат на­блю­дал с бал­ко­на част­но­го тер­ми­на­ла, как его лю­ди за­гру­жа­ют ве­щи в са­мо­лет. – Они уедут се­го­дня, – ска­зал Пла­тон, под­хо­дя. – На­иль уже по­лу­чил пре­ду­пре­жде­ние от сво­их. – Ку­да? – По­ка неиз­вест­но. Но мы от­сле­дим. Тал­гат кив­нул. Он не стал то­ро­пить­ся. Не стал бро­сать­ся в по­го­ню. По­то­му что те­перь он знал – На­ди уви­де­ла его. И зер­но со­мне­ния уже по­се­я­но. Ра­но или позд­но оно даст рост­ки. И ему бы­ло не важ­но, ска­жет о нем На­ди На­и­лю или нет. А ес­ли ска­жет, то еще луч­ше. У На­и­ля то­же по­се­лят­ся в ду­ше рост­ки со­мне­ния. Тал­гат по­до­ждет. А он умел ждать. Са­мо­лет На­и­ля Вишта­ло­ва рас­се­кал об­ла­ка, остав­ляя за со­бой Кипр. В са­лоне бы­ло ти­хо, толь­ко рав­но­мер­ный гул дви­га­те­лей на­ру­шал ти­ши­ну. На­ди дре­ма­ла, укры­тая пле­дом, ее паль­цы да­же во сне сжи­ма­лись на округ­лив­шем­ся жи­во­те. На­иль на­блю­дал за ней, его мыс­ли бы­ли тя­же­лы, как сви­нец. Он знал, ку­да ве­зет ее. В Ан­та­лью, в дом, где жи­вет его быв­шая же­на Эмине Че­тин. Где остал­ся его вось­ми­лет­ний сын Ра­миль. Это бы­ло рис­ко­ван­но – воз­вра­щать­ся ту­да, где его мог­ли най­ти и лю­ди от­ца, и Тал­гат. Но дру­го­го вы­хо­да не бы­ло. Аль­фир Вишта­лов уже от­пра­вил сво­их лю­дей, и ес­ли они до­бе­рут­ся до На­ди рань­ше, чем Тал­гат… На­иль си­дел очень на­пря­жен­ным. Его отец, Аль­фир Вишта­лов, не по­тер­пит, что­бы ре­бе­нок Тал­га­та Илья­со­ва по­явил­ся на свет. Для него это бу­дет не про­сто внук, а угро­за. По­то­му что Тал­гат ни­ко­гда не оста­вит сво­е­го на­след­ни­ка в ру­ках вра­гов. И ес­ли Аль­фир ре­шит из­ба­вить­ся от ре­бен­ка, На­ди то­же мо­жет не вы­жи­вет. Но по­ка На­иль был ря­дом, он мог ее за­щи­тить. Он по­смот­рел в ил­лю­ми­на­тор. Где-то там, вни­зу, рас­ки­ну­лось мо­ре, та­кое же без­гра­нич­ное, как его тре­во­га. «А ес­ли отец убьет ме­ня?» Эта мысль обо­жгла его. Ес­ли Аль­фир ре­шит, что На­иль стал лиш­ним в этом ми­ре, что он слиш­ком мяг­ко от­но­сит­ся к На­ди и ре­бен­ку, то его устра­нят без ко­ле­ба­ний. И то­гда… То­гда за­щи­тить На­ди смо­жет толь­ко Тал­гат. И са­мое страш­ное бы­ло то, что На­иль уже не был уве­рен, что это пло­хо. Дом сто­ял на ска­ли­стом бе­ре­гу, окру­жен­ный вы­со­ки­ми за­бо­ром и ки­па­ри­са­ми. Бе­лые сте­ны, тер­ра­са с ви­дом на за­кат, дет­ский смех, до­но­ся­щий­ся из са­да. Эмине, быв­шая же­на На­и­ля, вы­шла на­встре­чу, ее ли­цо бы­ло на­пря­же­но. – Ты со­всем рех­нул­ся, – про­шеп­та­ла она, бро­сая взгляд на На­ди, ко­то­рая мед­лен­но шла за На­и­лем. – У нас не бы­ло вы­бо­ра, – от­ве­тил он. – Я те­бе все рас­ска­жу. И ты пой­мешь, что у ме­ня не бы­ло дру­го­го вы­хо­да. Она по­смот­ре­ла на На­ди, и в ее гла­зах мельк­ну­ло что-то слож­ное. – Она бе­ре­мен­на? – Да. – Ре­бе­нок твой? – Это моя сест­ра. Эмине глу­бо­ко вздох­ну­ла. – То­гда те­бе и прав­да неку­да бы­ло бе­жать. Из са­да вы­бе­жал маль­чик с тем­ны­ми куд­ря­ми и яр­ки­ми гла­за­ми – Ра­миль. Он за­мер, уви­дев от­ца, по­том бро­сил­ся к нему. – Па­па! На­иль при­сел, об­нял сы­на, но его взгляд был при­ко­ван к На­ди. Она сто­я­ла в те­ни, ее ли­цо бы­ло блед­ным. – Ра­миль, это те­тя На­ди, – ска­зал он мяг­ко. – Она по­жи­вет у нас немно­го. Маль­чик улыб­нул­ся, но в его гла­зах чи­та­лось лю­бо­пыт­ство. – У те­бя бу­дет ма­лыш? – спро­сил он, гля­дя на ее жи­вот. На­ди кив­ну­ла, гу­бы ее дрог­ну­ли. – Да. Эмине на­блю­да­ла за ни­ми, по­том рез­ко раз­вер­ну­лась. – Идем­те внутрь. Здесь небез­опас­но сто­ять на ви­ду. Тал­гат по­лу­чил со­об­ще­ние пер­вым. – Они в Ан­та­лье, – ска­зал Пла­тон, вхо­дя в ка­би­нет. – В до­ме Эмине Че­тин. Тал­гат под­нял гла­за от бу­маг. – Эмине? Его быв­шая же­на? – Да. У них там сын. Тал­гат за­ду­мал­ся. – На­иль не про­сто так по­вез ее ту­да. Он ищет за­щи­ту. – Или ло­вуш­ку. – Нет. – Тал­гат встал, по­до­шел к ок­ну. – Ес­ли бы он хо­тел спря­тать ее по-на­сто­я­ще­му, то вы­брал бы дру­гое ме­сто. Он зна­ет, что мы от­сле­дим пе­ре­лет. – То­гда за­чем? – Это сиг­нал. Пла­тон на­хму­рил­ся. – Ка­кой? – Что он не уве­рен, что мо­жет ее за­щи­тить. Си­ту­а­ция вы­хо­дит у него из под кон­тро­ля. В чу­жой стране он не хо­зя­ин. Тал­гат по­вер­нул­ся, его гла­за го­ре­ли. Го­товь­те са­мо­лет. Мы ле­тим в Ан­та­лью. – А ес­ли это за­пад­ня? – То­гда тем бо­лее. На­ди не мог­ла уснуть. Она ле­жа­ла в го­сте­вой ком­на­те, при­слу­ши­ва­ясь к шу­му волн за ок­ном. Ей ка­за­лось, что она чув­ству­ет каж­дое дви­же­ние ре­бен­ка внут­ри. Дверь при­от­кры­лась, и в ком­на­ту во­шел На­иль. Он сел на край кро­ва­ти, его ли­цо в по­лу­мра­ке вы­гля­де­ло уста­лым. – Ты не спишь. – Нет. Он вздох­нул. – Я дол­жен те­бе кое-что ска­зать. Она при­под­ня­лась на лок­тях. – Что? – Ес­ли со мной что-то слу­чит­ся… – На­иль… – Нет, слу­шай. – Его го­лос был твер­дым. – Ес­ли ме­ня не ста­нет, ты долж­на бу­дешь най­ти Тал­га­та. Она за­мер­ла. – Ты се­рьез­но? – Да. – Но… ты же нена­ви­дишь его. – Не­на­ви­жу. – На­иль сжал ку­ла­ки. – Но я знаю, как он смот­рел на те­бя в клу­бе. И я ду­маю… Ду­маю, что он не хо­чет те­бя за­би­рать си­лой. Он при­шел… что­бы ты его уви­де­ла. На­ди не от­ве­ти­ла. – Отец не оста­вит ва­ше­го ре­бен­ка в жи­вых, ес­ли до­бе­рет­ся до те­бя пер­вым. А Тал­гат… – На­иль за­мол­чал, по­том про­дол­жил. – Он един­ствен­ный, кто смо­жет те­бя за­щи­тить. – На­иль… – На­ди, – пе­ре­бил ее На­иль. Он смах­нул сле­зин­ку с ее ще­ки. – Ты долж­на ро­дить ма­лы­ша. И за­пом­нить вот этот но­мер те­ле­фо­на на­изусть. – Он су­нул ей в ру­ку кло­чок бу­ма­ги. – Ко­гда ты ро­дишь. Встре­тишь­ся с Тал­га­том. И ты ре­шишь, что бу­дешь де­лать даль­ше. Обе­щай мне. – Обе­щаю. – А те­перь спи. Ты очень уста­ла. На­ди по­вто­ри­ла несколь­ко раз но­мер, су­ну­ла за­пис­ку в кар­ман до­маш­не­го ко­стюм­чи­ка, в ко­то­ром спа­ла. За­кры­ла гла­за. И по­че­му-то сра­зу усну­ла, про­ва­лив­шись в глу­бо­кий сон. Гла­ва 30 Но пла­нам всех дей­ству­ю­щих лиц в этой ис­то­рии не суж­де­но бы­ло сбыть­ся. Тур­ция спа­ла, ко­гда зем­ля вздрог­ну­ла. Сна­ча­ла – глу­хой гул, буд­то где-то в нед­рах пла­не­ты проснул­ся ги­гант. По­том – рез­кий тол­чок, за­ста­вив­ший до­ма со­дрог­нуть­ся. И за­тем… ха­ос. На­ди просну­лась от то­го, что кро­вать под ней кач­ну­лась, как па­лу­ба ко­раб­ля в шторм. Она ин­стинк­тив­но при­кры­ла жи­вот ру­ка­ми, вско­чи­ла, но вто­рой тол­чок бро­сил ее на пол. – На­иль! – крик­ну­ла она, но ее го­лос по­то­нул в гро­хо­те ру­ша­щих­ся стен. Дом Эмине тре­щал по швам. Со вто­ро­го эта­жа по­сы­па­лась шту­ка­тур­ка, где-то в ко­ри­до­ре раз­би­лось стек­ло. На­ди по­пы­та­лась встать, но но­вый тол­чок сно­ва по­ва­лил ее. – На­ди! – дверь рас­пах­ну­лась, и На­иль во­рвал­ся в ком­на­ту, хва­тая ее за ру­ку. – Бе­жим! Она не успе­ла от­ве­тить. Раз­дал­ся оглу­ши­тель­ный треск – по­то­лок в ко­ри­до­ре об­ру­шил­ся. На­иль рез­ко толк­нул ее на­зад, при­крыв со­бой. – Где Ра­миль?! – за­кри­ча­ла На­ди. – С Эмине! Они долж­ны быть уже на ули­це! Он схва­тил ее за ру­ку, и они бро­си­лись к вы­хо­ду, спо­ты­ка­ясь о трес­нув­ший пол. Но зем­ля сно­ва дрог­ну­ла. На­ди по­чув­ство­ва­ла, как что-то тя­же­лое уда­ри­ло ее по пле­чу, и она упа­ла. По­след­нее, что она уви­де­ла пе­ред тем, как мир по­гру­зил­ся в тем­но­ту, – это На­и­ля, на­кры­ва­ю­ще­го ее сво­им те­лом, и об­ру­ши­ва­ю­щу­ю­ся сте­ну… Ко­гда На­ди при­шла в се­бя, во­круг ца­ри­ла ти­ши­на. Не та ти­ши­на, что бы­ва­ет пе­ред рас­све­том, а мерт­вая, зве­ня­щая, пре­ры­ва­е­мая лишь да­ле­ки­ми кри­ка­ми. Она по­пы­та­лась по­ше­ве­лить­ся – те­ло бо­ле­ло, но се­рьез­ных травм, ка­жет­ся, не бы­ло. Од­на­ко ко­гда она по­ло­жи­ла ру­ку на жи­вот, серд­це ее бе­ше­но за­ко­ло­ти­лось. – Нет… Тя­ну­щая боль вни­зу. Те­п­лая вла­га меж­ду ног. – Нет, нет, нет… Преж­де­вре­мен­ные ро­ды. Она с тру­дом под­ня­лась, огля­ды­ва­ясь. Дом был раз­ру­шен на­по­ло­ви­ну. Часть кры­ши об­ру­ши­лась, сте­ны по­ко­си­лись. – На­иль?! Эмине?! Ни­кто не от­ве­тил. То­гда она услы­ша­ла сла­бый плач. – Ра­миль? Она вы­полз­ла из-под об­лом­ков и уви­де­ла маль­чи­ка, си­дя­ще­го на сту­пень­ках уце­лев­ше­го крыль­ца. Он дро­жал, ли­цо бы­ло в пы­ли, но, ка­жет­ся, не по­стра­дал. – Те­тя На­ди… – он всхлип­нул. – Ма­ма… и па­па… они там… охра­на там… Он по­ка­зал на за­вал. На­ди по­чув­ство­ва­ла, как но­ги под­ка­ши­ва­ют­ся. Но ре­бе­нок. Ее ре­бе­нок. И Ра­миль. – Ра­миль, слу­шай ме­ня вни­ма­тель­но… – она с тру­дом под­ня­лась, стис­нув зу­ба от бо­ли. – Нам нуж­но най­ти по­мощь. Маль­чик кив­нул, сле­зы ка­ти­лись по его ще­кам, но он ста­рал­ся дер­жать­ся. На­ди схва­ти­ла его за ру­ку, и они мед­лен­но вы­бра­лись из раз­ру­шен­но­го до­ма. Ули­ца бы­ла раз­ру­ше­на – тре­щи­ны в ас­фаль­те, пе­ре­вер­ну­тые ма­ши­ны, кри­ки лю­дей. – Ку­да мы пой­дем? – спро­сил Ра­миль. На­ди не зна­ла. Но по­том она по­чув­ство­ва­ла но­вую вол­ну бо­ли – схват­ку. – О Ал­лах… Она не успе­ет дой­ти до боль­ни­цы. Но судь­ба сжа­ли­лась. Ми­мо них, по раз­би­той до­ро­ге, мед­лен­но еха­ла ма­ши­на – ве­ро­ят­но, спа­са­те­ли или про­сто лю­ди, пы­та­ю­щи­е­ся вы­брать­ся из зо­ны бед­ствия. – СТОЙТЕ! – за­кри­чал Ра­миль, вы­ры­ва­ясь из рук На­ди и бро­са­ясь к до­ро­ге. Ма­ши­на оста­но­ви­лась. – По­мо­ги­те! – маль­чик пла­кал, но го­во­рил чет­ко. – Те­те пло­хо! У нее кровь. А ма­ма и па­па под за­ва­лом! Дверь рас­пах­ну­лась. – Са­ди­тесь, быст­ро! – крик­нул муж­чи­на за ру­лем. На­ди ед­ва успе­ла за­брать­ся на зад­нее си­де­нье, как но­вая схват­ка скру­ти­ла ее. – Ка­кая боль­ни­ца уце­ле­ла? – спро­си­ла жен­щи­на ря­дом с во­ди­те­лем. – Не знаю… но мы най­дем! Ма­ши­на рва­ну­ла впе­ред, объ­ез­жая об­лом­ки. На­ди стис­ну­ла зу­бы. Ее ре­бе­нок рвал­ся в этот мир. А мир во­круг ру­шил­ся. Ме­ди­цин­ский центр на окра­ине го­ро­да усто­ял. Но внут­ри ца­рил ад. Ко­ри­до­ры, за­би­тые ра­не­ны­ми. Вра­чи и мед­сест­ры, ме­чу­щи­е­ся меж­ду па­ци­ен­та­ми. Кри­ки, сто­ны, плач. – Она ро­жа­ет! – крик­нул во­ди­тель, вно­ся На­ди в при­ем­ный по­кой. Ее тут же уло­жи­ли на ка­тал­ку. – Срок? – спро­си­ла врач, про­ве­ряя ее со­сто­я­ние. – Семь ме­ся­цев… – про­шеп­та­ла На­ди. Врач об­ме­ня­лась взгля­дом с кол­ле­гой. – Преж­де­вре­мен­ные. Го­товь­те ре­ани­ма­цию для ре­бен­ка. Ра­миль сто­ял ря­дом, сжи­мая ее ру­ку. – Те­тя На­ди… вы… вы… я бо­юсь?! Она хо­те­ла от­ве­тить, но но­вая схват­ка за­ста­ви­ла ее сжать­ся. – Ра­миль…– она с тру­дом вы­дох­ну­ла. Су­ну­ла ру­ку в кар­ман. Вы­та­щи­ла смя­тый ли­сток. – По­зво­ни… ко­гда… ко­гда все за­кон­чит­ся… И тут ее по­вез­ли в ро­до­вую. По­след­нее, что она уви­де­ла, – это ис­пу­ган­ные гла­за маль­чи­ка, остав­ше­го­ся од­но­го в этом ха­о­се. И по­след­няя мысль пе­ред тем, как боль по­гло­ти­ла ее пол­но­стью: «Тал­гат… где ты?» Он уже был в Ан­та­лье, ко­гда на­ча­лось зем­ле­тря­се­ние. Его ма­ши­ну трях­ну­ло, но он да­же не об­ра­тил на это вни­ма­ния. – Где она? – спро­сил он у Пла­то­на, ко­то­рый толь­ко что по­лу­чил дан­ные от сво­их лю­дей. – Дом Эмине Че­тин раз­ру­шен. На­иль и са­ма Эмине в тя­же­лом со­сто­я­нии, их увез­ли в боль­ни­цу. Но На­ди и маль­чи­ка там не бы­ло. У Тал­га­та по­тем­не­ло в гла­зах – Ис­кать. – Тал­гат… – Пла­тон за­мял­ся. – У нее мог­ли на­чать­ся ро­ды… – То­гда ищи быст­рее. Он вы­шел на ули­цу. Го­род го­рел. Лю­ди ме­та­лись в па­ни­ке. Но Тал­гат сто­ял непо­движ­но. «Где ты, На­ди?» И то­гда его те­ле­фон за­зво­нил. Не­из­вест­ный но­мер. Он под­нес труб­ку к уху. – Слу­шаю. Ти­ши­на. По­том – сла­бый дет­ский го­лос: – Это… это Ра­миль. Те­тя На­ди ска­за­ла по­зво­нить… дя­дя во­ди­тель ска…ска­зал, что она ро­жа­ет. Тал­гат за­мер. – Где вы? – В боль­ни­це. – В ка­кой? – Тал­гат по­ни­мал, что маль­чик на­пу­ган. Он всхли­пы­вал. Связь на­ча­ла про­па­дать. – Ра­миль… Ты ме­ня слы­шишь… Тал­гат не пом­нил, как сел в ма­ши­ну. Не пом­нил, как при­ка­зал во­ди­те­лю ехать на всех ско­ро­стях. Он знал толь­ко од­но: «Он дол­жен успеть». Они на хо­ду рас­спра­ши­ва­ли о боль­ни­цах. И на­шли Ра­ми­ля, пла­чу­ще­го в ко­ри­до­ре. С огром­ны­ми от ужа­са гла­за­ми. Тур­ция го­ре­ла. Го­род, разо­рван­ный зем­ле­тря­се­ни­ем, сто­нал под тя­же­стью раз­ру­ше­ний. До­ро­ги бы­ли пе­ре­кры­ты об­лом­ка­ми, ма­ши­ны ско­рой по­мо­щи с тру­дом про­би­ра­лись сквозь ха­ос, а в воз­ду­хе ви­сел ед­кий за­пах пы­ли и ды­ма. Тал­гат ша­гал по ко­ри­до­ру боль­ни­цы, креп­ко дер­жа за ру­ку Ра­ми­ля. Маль­чик при­жи­мал­ся к нему, дро­жа, но не пла­кал – сле­зы, ка­жет­ся, уже вы­сох­ли от ужа­са. – Где она? – го­лос Тал­га­та про­зву­чал как лез­вие, раз­ре­за­ю­щее шум во­круг. Мед­сест­ра, мель­ком взгля­нув на него. Муж­чи­на был по­хож на де­мо­на смер­ти. И она по­пя­ти­лась на­зад. – Род­зал. Там… нель­зя… Он уже шел впе­ред, не слу­шая. Две­ри рас­пах­ну­лись пе­ред ним, и он за­мер на по­ро­ге. На­ди ле­жа­ла на кро­ва­ти, блед­ная, вся в ка­пель­ни­цах. Вра­чи скло­ни­лись над кро­шеч­ным ку­ве­зом – там, под стек­лом, ше­ве­лил­ся ма­лень­кий, слиш­ком ма­лень­кий че­ло­ве­чек. – Она жи­ва? – спро­сил Тал­гат, но его взгляд был при­ко­ван к ре­бен­ку. – Да, но ро­ды бы­ли тя­же­лы­ми. Ре­бе­нок недо­но­шен­ный, семь ме­ся­цев. Бу­дем бо­роть­ся. Тал­гат мед­лен­но по­до­шел к ку­ве­зу. Его паль­цы сжа­лись в ку­ла­ки. Та­кой ма­лень­кий. Та­кой хруп­кий. Его сын. – Он вы­жи­вет, – ска­зал он ти­хо, но так, буд­то это был при­го­вор, а не на­деж­да. Ра­миль роб­ко по­тя­нул его за ру­ку. – А те­тя На­ди? Тал­гат по­вер­нул­ся к ней. Ее гла­за бы­ли за­кры­ты, но грудь под­ни­ма­лась сла­бо, но ров­но. – Она спит. Ско­ро проснет­ся. И то­гда, сквозь гул боль­нич­ных ап­па­ра­тов, раз­дал­ся сла­бый звук – писк. Ре­бе­нок за­пла­кал. Тал­гат не ды­шал. – Он кри­чит. Это хо­ро­шо, – ска­зал врач. Ра­миль улыб­нул­ся сквозь сле­зы. Тал­гат по­до­шел к На­ди, опу­стил­ся на ко­ле­ни ря­дом с кро­ва­тью и взял ее ру­ку. Хо­лод­ную. Но жи­вую. – Я здесь, – про­шеп­тал он. И, ка­жет­ся, ее паль­цы сла­бо сжа­лись в от­вет. А за ок­ном, сквозь дым и раз­ру­ху, про­би­вал­ся пер­вый луч рас­све­та. Го­род был в ру­и­нах. Но кое-что уце­ле­ло. Гла­ва 31 Го­род ле­жал в ру­и­нах. Ули­цы, еще вче­ра жи­вые и шум­ные, те­перь на­по­ми­на­ли ра­ны на те­ле зем­ли – разо­рван­ные, за­ва­лен­ные об­лом­ка­ми, за­тя­ну­тые ед­кой пы­лью. Пла­тон ша­гал по щеб­ню, его бо­тин­ки вяз­ли в гру­дах би­то­го кир­пи­ча, а гла­за вы­ис­ки­ва­ли хоть ка­кие-то при­зна­ки жиз­ни сре­ди раз­ру­хи. Он знал, что На­и­ля и Эмине долж­ны бы­ли вы­вез­ти из-под за­ва­ла. Но ку­да? Боль­ни­цы пе­ре­пол­не­ны, связь ра­бо­та­ет с пе­ре­бо­я­ми, а спа­са­те­ли ед­ва успе­ва­ют раз­би­рать са­мые страш­ные за­ва­лы. – Где вы? – про­шеп­тал он. Его лю­ди раз­бре­лись по го­ро­ду, опра­ши­ва­ли мед­пунк­ты, про­ве­ря­ли спис­ки по­стра­дав­ших. Пла­тон дви­гал­ся на ощупь, по­ла­га­ясь на ин­ту­и­цию. Где-то впе­ре­ди, за по­во­ро­том, раз­дал­ся крик – груп­па спа­са­те­лей вы­тас­ки­ва­ла из-под пли­ты окро­вав­лен­ную жен­щи­ну. Он по­до­шел бли­же. – Эмине Че­тин? – спро­сил он у од­но­го из ме­ди­ков. Тот по­ка­чал го­ло­вой: – Нет. Но в тре­тьем кор­пу­се цен­траль­ной боль­ни­цы ле­жат тя­же­лые. Мо­жет, там. Пла­тон кив­нул и уско­рил шаг. Тал­гат не от­хо­дил от ку­ве­за. Ма­лень­кое тель­це, опу­тан­ное про­во­да­ми, ды­ша­ло неров­но, но ды­ша­ло. Вра­чи го­во­ри­ли, что шан­сы есть – ре­бе­нок бо­рет­ся. На­ди ле­жа­ла меж­ду явью и за­бы­тьем. Ее паль­цы ино­гда вздра­ги­ва­ли, слов­но пы­та­ясь что-то ухва­тить, но гла­за не от­кры­ва­лись. Ра­миль си­дел на сту­ле в уг­лу, за­вер­ну­тый в чу­жой ха­лат. Он не пла­кал. Про­сто смот­рел на Тал­га­та, по­том на ре­бен­ка, по­том сно­ва на Тал­га­та. – Он… мой брат? – вдруг спро­сил маль­чик. Тал­гат мед­лен­но по­вер­нул­ся. – Нет. – Но он сын те­ти На­ди. – Да. Ра­миль на­хму­рил­ся, пе­ре­ва­ри­вая ин­фор­ма­цию. – А мой па­па… он умрет? Тал­гат за­мер. Он не знал, что от­ве­тить. – Я не знаю. Маль­чик кив­нул, слов­но и не ждал дру­го­го от­ве­та. Пла­тон на­шел их бли­же к но­чи. Он во­шел в па­ла­ту, его ли­цо бы­ло се­рым от уста­ло­сти. – На­иль жив, – ска­зал он ти­хо. – Но в ко­ме. Вра­чи не да­ют про­гно­зов. Тал­гат не ше­лох­нул­ся. – А Эмине? Пла­тон опу­стил гла­за. – Она не вы­дер­жа­ла травм. Ти­ши­на. Ра­миль си­дел, уста­вив­шись в пол. Он, ка­жет­ся, да­же не по­нял. Тал­гат встал, по­до­шел к ок­ну. Го­род за стек­лом был чер­ным – без све­та, без на­деж­ды. – Мы уез­жа­ем, – ска­зал он рез­ко. – Все. Пла­тон на­хму­рил­ся. – На­и­ля то­же? – Да. – Он враг. – Он отец это­го маль­чи­ка. Пла­тон за­мол­чал. Тал­гат по­вер­нул­ся, его гла­за го­ре­ли. – Со­об­щи в по­соль­ство. Пусть Са­бир го­то­вит борт с ре­ани­ма­ци­ей. Мы ве­зем их всех в Моск­ву. Са­мо­лет с крас­ным кре­стом на бор­ту при­зем­лил­ся на раз­би­той взлет­ной по­ло­се. Рус­ские ме­ди­ки быст­ро по­гру­зи­ли На­и­ля – блед­но­го, с труб­ка­ми в ве­нах. На­ди нес­ли на но­сил­ках, ее ру­ка без­воль­но сви­са­ла. Ра­миль шел ря­дом с Тал­га­том, креп­ко дер­жа его за ру­ку. – Мы ле­тим в Рос­сию? – спро­сил он. – Да. – А по­том? Тал­гат по­смот­рел на ку­вез, ко­то­рый нес­ли пе­ред ни­ми. Его сын. – По­том – жить. Дверь са­мо­ле­та за­кры­лась. Тур­ция оста­лась по­за­ди – в пеп­ле, в бо­ли, в об­лом­ках. Са­мо­лет с крас­ным кре­стом на бор­ту плав­но кос­нул­ся взлет­ной по­ло­сы мос­ков­ско­го аэро­пор­та. За ок­ном мо­ро­сил хо­лод­ный дождь, но для Тал­га­та это не име­ло зна­че­ния. Его мыс­ли бы­ли там, в са­лоне, где под при­смот­ром вра­чей ле­жа­ли На­ди, На­иль и кро­шеч­ный сын, за жизнь ко­то­ро­го еще пред­сто­я­ло бо­роть­ся. Ра­миль, при­жав­шись к ил­лю­ми­на­то­ру, смот­рел на се­рое небо и мок­рые ог­ни взлет­ки. – Это Рос­сия? – спро­сил он ти­хо. – Да, – от­ве­тил Тал­гат, не от­ры­вая глаз от тра­па, ко­то­рый уже под­ка­ти­ли к са­мо­ле­ту. Пер­вым вы­шел Пла­тон, убе­див­шись, что на зем­ле все спо­кой­но. Тал­гат по­сле­до­вал за ним, креп­ко дер­жа Ра­ми­ля за ру­ку. Маль­чик дро­жал – не столь­ко от хо­ло­да, сколь­ко от на­пря­же­ния по­след­них дней. У под­но­жия тра­па сто­я­ли двое: Са­бир Ра­ши­дов, и… Ай­вар Мель­хи­ев. Отец На­ди. Тал­гат за­мер. Он не ожи­дал, что Мель­хи­ев при­е­дет лич­но. Его тем­ные гла­за, та­кие же, как у На­ди, мгно­вен­но впи­лись в ис­пу­ган­но­го маль­чи­ка, при­жав­ше­го­ся к Тал­га­ту. – Где моя дочь? – го­лос Ай­ва­ра был ти­хим, но в нем чув­ство­ва­лась сталь. Тал­гат не от­вел взгля­да. – Вра­чи вы­но­сят. Са­бир шаг­нул впе­ред, бро­сив быст­рый взгляд на Ра­ми­ля. – Тал­гат, все го­то­во. Кли­ни­ка ждет. Тал­гат кив­нул. – На­и­ля – в ре­ани­ма­цию. На­ди – в от­дель­ную па­ла­ту. Ре­бен­ка… – он за­пнул­ся, впер­вые за дол­гое вре­мя дав сла­би­ну. – Ре­бен­ка под­клю­чи­ли к ап­па­ра­там. Он слаб. Ай­вар сжал ку­ла­ки. – Ты обе­щал за­щи­тить ее. – Я сдер­жал сло­во. – Она чуть не по­гиб­ла! – Но не по­гиб­ла, – рез­ко па­ри­ро­вал Тал­гат. – И ваш внук жив. Ай­вар вздрог­нул. В этот мо­мент ме­ди­ки на­ча­ли вы­но­сить но­сил­ки. Сна­ча­ла – На­и­ля, блед­но­го, с за­кры­ты­ми гла­за­ми, опу­тан­но­го труб­ка­ми. По­том – На­ди. Ай­вар бро­сил­ся к до­че­ри. – На­ди! Она бы­ла без со­зна­ния, но жи­вая. Ее паль­цы сла­бо сжа­лись, буд­то в от­вет на его го­лос. – Она вы­жи­вет, – ска­зал Тал­гат. – И ре­бе­нок то­же. Ай­вар мед­лен­но вы­пря­мил­ся, его взгляд скольз­нул к ку­ве­зу, ко­то­рый нес­ли сле­дом. – Маль­чик! – Да. – Как его зо­вут? Тал­гат за­мер. Он не ду­мал об этом. Все про­изо­шло слиш­ком быст­ро. – Он еще… не на­зван. Ай­вар по­смот­рел на него дол­гим, тя­же­лым взгля­дом. – Он твой сын. Тал­гат не от­ве­тил. Ра­миль, до сих пор мол­чав­ший, вдруг по­тя­нул Тал­га­та за ру­ку. – А мой па­па? Он проснет­ся? Ти­ши­на. Ай­вар на­хму­рил­ся, впер­вые раз­гля­дев маль­чи­ка. – Это… сын На­и­ля? – Да, – от­ве­тил Тал­гат. Ай­вар что-то про­бор­мо­тал се­бе под нос. Тал­гат по­смот­рел на Ра­ми­ля. – Ты по­едешь со мной. Маль­чик кив­нул. Он боль­ше не бо­ял­ся. Ма­ши­ны уже жда­ли. На­ди и ре­бен­ка по­вез­ли в луч­шую кли­ни­ку Моск­вы. На­и­ля – в от­дель­ное кры­ло под уси­лен­ной охра­ной. Ай­вар за­дер­жал­ся у тра­па. – Тал­гат. Тот обер­нул­ся. – Ты зна­ешь, что Аль­фир Вишта­лов не оста­вит это про­сто так. – Я знаю. – Он при­дет те­перь за дву­мя вну­ка­ми. – Пусть по­про­бу­ет. По­шел мок­рый снег. Зи­ма в этом го­ду вы­да­лась, как позд­няя осень. Тал­гат по­смот­рел в се­рое небо. И по­ду­мал: «Мы по­чти до­ма. Еще немно­го и на­сту­пит вес­на». Гла­ва 32 Тал­гат на­звал сво­е­го сы­на Кай­рат. Илья­сов сто­ял у ок­на па­ла­ты, за ко­то­рым мед­лен­но та­ял мос­ков­ский снег. Си­ноп­ти­ки го­во­ри­ли, что вес­на в этом го­ду при­дет ра­но – слов­но са­ма при­ро­да то­ро­пи­лась сте­реть сле­ды зи­мы. Но в его серд­це по-преж­не­му ле­жал хо­лод. – Пла­тон с Ра­ми­лем уеха­ли, – ска­зал Са­бир, вхо­дя в па­ла­ту. – Маль­чик дер­жит­ся. Но спра­ши­ва­ет о На­и­ле. Тал­гат кив­нул, не от­ры­вая взгля­да от спя­щей На­ди. Ее ли­цо бы­ло блед­ным, гу­бы – су­хи­ми, а паль­цы ино­гда вздра­ги­ва­ли, буд­то во сне она все еще пы­та­лась убеж­дать от зем­лятря­се­ния. – Ай­дар зво­нил, – про­дол­жил Са­бир. Го­во­рят, что Аль­фир Вишта­лов за­ше­ве­лил­ся ак­тив­нее. Он узнал о том, что ты при­вез Ра­ми­ля в Рос­сию. И те­перь его це­лью бу­дет за­брать сво­е­го вну­ка, что­бы вос­пи­тать его са­мо­му. Нам нуж­но объ­еди­нить свои си­лы. Мы те­перь все свя­за­ны. – Мы уже объ­еди­ни­лись, Са­бир. Еще то­гда, ко­гда я при­е­хал в Моск­ву за сво­ей На­ди пер­вый раз. А вы с На­и­лем это­го не по­ня­ли. – Ты не прав, Тал­гат, в од­ном. Я по­нял это по­чти сра­зу. А вот На­иль… На­иль мог со сво­и­ми вы­во­да­ми опоз­дать. И те­перь это мо­жет сто­ить ему жиз­ни и сы­на. – Пусть толь­ко по­про­бу­ют по­дой­ти к Ра­ми­лю, – ти­хо от­ве­тил Тал­гат, но в его го­ло­се бы­ла сталь. Он не мог уй­ти из боль­ни­цы. Не мог оста­вить На­ди и Кай­ра­та од­них ни на ми­ну­ту. Ма­лыш ле­жал в ку­ве­зе, окру­жен­ный про­во­да­ми и ап­па­ра­та­ми, но с каж­дым днем креп­чал. Его кро­шеч­ное серд­це би­лось упря­мо, слов­но го­во­ри­ло ми­ру: «Я бу­ду жить». Но На­ди… Она оч­ну­лась на тре­тий день. И пер­вое , что уви­де­ла – его. – Где мой сын? – про­шеп­та­ла она, и в ее гла­зах был не страх, а что-то худ­шее. Не­до­ве­рие. – Он жив, – Тал­гат про­тя­нул ру­ку, но она от­стра­ни­лась. – Я хо­чу его ви­деть. Он хо­тел объ­яс­нить, что Кай­рат слиш­ком слаб, что его нель­зя вы­но­сить из ре­ани­ма­ции, но На­ди уже сбро­си­ла оде­я­ло и по­пы­та­лась встать. – Ты не мо­жешь… – Не ука­зы­вай мне! – ее го­лос дрог­нул, но в нем вспых­нул огонь. – Ты… ты по­хи­тил ме­ня. Ты за­брал ме­ня из Тур­ции. Кто ты во­об­ще та­кой, что­бы ре­шать за ме­ня? Тал­гат стис­нул зу­бы. Он ожи­дал бо­ли, да­же нена­ви­сти – но не это­го. Не ле­дя­но­го от­чуж­де­ния. – Я спа­сал те­бя и на­ше­го сы­на. – Ты та­кой же, как и все они. – На­ди от­вер­ну­лась к ок­ну. Он не стал спо­рить. Про­сто вы­шел и при­ка­зал мед­сест­ре от­ве­сти ее к Кай­ра­ту. Пла­тон зво­нил каж­дый день. Ра­миль адап­ти­ро­вал­ся тя­же­ло – маль­чик мол­чал, по­чти не ел и по но­чам звал ро­ди­те­лей. Как-то утром со­об­щил Пла­тон. – Аль­фир зна­ет, что Ра­миль здесь. Тал­гат сжал те­ле­фон. – Укре­пи охра­ну. Ес­ли по­на­до­бить­ся – уве­зи Ра­ми­ля в дру­гое ме­сто. – А ты? – Я не мо­гу уй­ти, – он по­смот­рел на дверь па­ла­ты На­ди. – Она не до­ве­ря­ет мне. Ес­ли я ис­чез­ну сей­час… Пла­тон вздох­нул. – По­нял. На­ди при­хо­ди­ла к Кай­ра­ту каж­дый день, Си­де­ла ря­дом с ку­ве­зом, раз­го­ва­ри­вая с ним ти­хим го­ло­сом, пе­ла ко­лы­бель­ные. Но ко­гда по­яв­лял­ся Тал­гат – за­мол­ка­ла. Од­на­ж­ды он за­стал ее пла­чу­щей. – Он та­кой ма­лень­кий… – про­шеп­та­ла она, не гля­дя на него. – И это… это моя ви­на. Ес­ли бы не стресс… ес­ли бы не зем­ле­тря­се­ние… Тал­гат осто­рож­но при­сел пе­ред ней на кор­точ­ки. – Ты ни в чем не ви­но­ва­та. – Ты не по­ни­ма­ешь! – она рез­ко под­ня­ла на него гла­за. – Я бо­юсь. Бо­юсь, что он не вы­жи­вет. Бо­юсь, что ты… Она не до­го­во­ри­ла. Но он по­нял. – Ты ду­ма­ешь, я спо­со­бен на­вре­дить соб­ствен­но­му сы­ну? На­ди не от­ве­ти­ла. Ай­вар Мель­хи­ев по­се­лил­ся у Ра­ши­до­вых. Хоть Са­бир и был в на­пря­жен­ных от­но­ше­ни­ях с зте­стем, но по­след­ние со­бы­тия внес­ли свои кор­рек­ти­вы в их от­но­ше­ния. Га­ли­ма пе­ре­да­ва­ла с от­цом еду для На­ди и Тал­га­та. Ай­вар каж­дый день на­ве­щал Кай­ра­та. Но боль­ше все­го он на­блю­дал. За до­че­рью. За Тал­га­том. – Она бо­ит­ся те­бя, – как-то ска­зал он пря­мо. Тал­гат не стал от­ри­цать. – Я знаю. – Я од­но­го не пой­му, как она те­бя под­пу­сти­ла к се­бе? А те­перь сто­ро­нит­ся, хо­тя ро­ди­ла от те­бя сы­на… Ты дол­жен дать ей вре­мя. – Вре­ме­ни нет, – Тал­гат по­смот­рел в сто­ро­ну ко­ри­до­ра, где двое его лю­дей сто­я­ли на по­сту. – Я ду­маю, что те­перь Аль­фи­ру не нуж­ны ни На­ди, ни мой сын. Ему ну­жен Ра­миль и он сей­час пы­та­ет­ся до­бить­ся опе­ки над вну­ком. Эмине нет в жи­вых, На­иль в ко­ме. Пла­тон сде­ла­ет все, что­бы за­щи­тить Ра­ми­ля. Но… – Тал­гат не до­го­во­рил. – Как толь­ко вра­чи раз­ре­шат, я за­бе­ру На­ди и Кай­ра­та до­мой. Кай­рат окреп на­столь­ко, что вра­чи раз­ре­ши­ли На­ди брать его на ру­ки. Пер­вый раз, ко­гда она при­жа­ла его к гру­ди, она рас­пла­ка­лась. – Он… он пах­нет как ты, – неожи­дан­но ска­за­ла она Тал­га­ту. Тот за­мер. – Как я? – Да. – Она улыб­ну­лась сквозь сле­зы. – Упря­мый. Это был пер­вый лу­чик на­деж­ды. Тал­гат сто­ял у ок­на, гля­дя на мок­рые ули­цы Моск­вы. Сло­ва Ай­ва­ра Мель­хи­ева кру­ти­лись в го­ло­ве, как нож: «Она бо­ит­ся те­бя». Но по­че­му? Они про­шли че­рез слиш­ком мно­гое. Бе­зум­но ска­зоч­ная ночь. Раз­лу­ка. Но по­че­му сей­час, ко­гда их сын бо­рет­ся за жизнь, На­ди вдруг на­ча­ла от­стра­нять­ся. В ее гла­зах чи­та­лось не про­сто недо­ве­рие – там бы­ла тень. Чья-то ложь. Илья­сов злил­ся. Злил­ся в первую оче­редь на се­бя. И не про­сто злил­ся – он ки­пел, как рас­ка­лен­ная ла­ва, сжи­гая се­бя из­нут­ри. Он сто­ял у ок­на, сжи­мая ку­ла­ки до хру­ста в ко­стяш­ках, и про­кли­ная тот день, тот про­кля­тый теп­ло­ход, ту ночь, ко­гда поз­во­лил се­бе по­те­рять кон­троль. «Как я мог быть та­ким сле­пым и глу­хим?» Он пом­нил ее взгляд – ма­ня­щий, пол­ный обе­ща­ний. Пом­нил, как ее паль­цы сколь­зи­ли по его ко­же, как гу­бы шеп­та­ли что-то слад­кое на ухо. Он, все­гда хо­лод­ный, все­гда рас­чет­ли­вый, по­вел­ся. Как маль­чиш­ка. Как ду­рак, ослеп­лен­ный же­ла­ни­ем. А ведь она да­же име­ни его не хо­те­ла знать. И это его долж­но бы­ло на­сто­ро­жить. А он… Он ду­мал, что у него все под кон­тро­лем. А ко­гда он по­нял что она дев­ствен­ни­ца, то по­ду­мал что все, она в его ру­ках и боль­ше от него ни­ку­да не де­нет­ся. Но она… она осме­ли­лась сбе­жать. Он злил­ся на нее за это. За то, что она тан­це­ва­ла под по­хот­ли­вы­ми взгля­да­ми муж­чин, ко­то­рые пы­ла­ли к ней во­жде­ле­ни­ем. За то, что На­иль и Са­бир раз­ре­ши­ли ей это. Как они смог­ли ее про­смот­реть? Злил­ся на нее, за то, что она ослу­ша­лась от­ца, ко­то­рый го­тов был от­дать ее Тал­га­ту вто­рой же­ной. «Раз­ве мо­жет так по­сту­пать му­суль­ман­ка?» А еще он безум­но рев­но­вал. Со все­ми она бы­ла дру­же­люб­на, по­чти­тель­на, улы­ба­лась, го­во­ри­ла мяг­ко. А с ним – хо­лод­ная, от­чуж­ден­ная, буд­то не бы­ло меж­ду ни­ми той но­чи. Буд­то Кай­рат – не его сын. Илья­со­ва угне­та­ло то, что меж­ду ни­ми еще был не со­вер­шен ни­ках. На­иль ле­жал в ко­ме и не мог дать На­ди та­лак. И пусть Илья­сов за­клю­чил с Мель­хи­евым до­го­вор, что тот от­да­ет На­ди Тал­га­ту, но она еще не его же­на. И это вы­во­ра­чи­ва­ло Тал­га­та на из­нан­ку. Он ее хо­тел. Хо­тел всю – ее ду­шу, ее серд­це, ее те­ло, каж­дый ее вздох, каж­дый стон, улыб­ку, взгляд. А что про­ис­хо­дит сей­час? Она ря­дом с ним, но да­ле­ко от него. Тал­гат рез­ко раз­вер­нул­ся и вы­шел в ко­ри­дор. Его те­ле­фон уже был у уха, ко­гда он на­брал но­мер Пла­то­на. – Кто мог ей что-то ска­зать? – спро­сил он без пре­ди­сло­вий. На дру­гом кон­це про­во­да се­кун­ду ца­ри­ла ти­ши­на. – Ты ду­ма­ешь, ее на­стра­и­ва­ют про­тив те­бя? – Я в этом уве­рен. – Тал­гат стис­нул зу­бы. – В до­ме для На­ди и мо­е­го сы­на все го­то­во? – Оста­лись по­след­ние штри­хи, – до­ло­жил Пла­тон. Он слиш­ком дол­го ждал. На­до бы­ло сра­зу уво­зить ее, как толь­ко вра­чи раз­ре­ши­ли. Но он на­де­ял­ся, что она са­ма до­ве­рить­ся ему. Раз она не хо­чет ид­ти на сбли­же­ние, зна­чит он бу­дет те­перь дей­ство­вать по дру­го­му. Тал­гат во­шел в па­ла­ту. На­ди си­де­ла у кро­ват­ки Кай­ра­та, но при его по­яв­ле­нии ее пле­чи на­пряг­лись. – Со­би­рай ве­щи, – ска­зал он твер­до. Она под­ня­ла на него гла­за. – Что? – Мы уез­жа­ем. – Ку­да? – До­мой. Она по­ка­ча­ла го­ло­вой. – Я ни­ку­да не по­еду. Тал­гат по­до­шел бли­же. – Мы с тво­им от­цом за­клю­чи­ли до­го­вор. Ты моя же­на. И я за­би­раю те­бя и сы­на до­мой! – с угро­зой в го­ло­се ска­зал Тал­гат. – Зна­чит отец про­дал ме­ня те­бе? И я вто­рая же­на? – На­ди, – Тал­гат по­пы­тал­ся до­тро­нут­ся до ее пле­ча. На­ди увер­ну­лась от при­кос­но­ве­ния. Он опу­стил ру­ку. – Ты все непра­виль­но по­ни­ма­ешь…. – Я все пра­виль­но по­ни­маю! Я бу­ду вто­рой до­го­вор­ной же­ной у гла­вы кла­нов, – крик­ну­ла На­ди. – Не на­дей­ся, что я под­пу­щу те­бя к се­бе, по­сле тво­их про­даж­ных баб. Ес­ли твоя пер­вая же­на это тер­пит, то я не бу­ду. Луч­ше умру. – А ко­гда ты ло­жи­лась под ме­ня на теп­ло­хо­де? По­че­му те­бя не ин­те­ре­со­ва­ло мое се­мей­ное по­ло­же­ние? А ко­гда ты на­зва­ла сум­му за ночь с то­бой? Что это бы­ло? – Тал­гат свер­лил хо­лод­ным взгля­дом и смот­рел в ее гла­за. Она не от­ве­ти­ла, но в ее гла­зах что-то по­тух­ло. – Мы уез­жа­ем. – Нет! Она вско­чи­ла, но он был быст­рее. Од­ним дви­же­ни­ем он под­хва­тил Кай­ра­та на ру­ки, дру­гой – схва­тил На­ди за за­пястье. – Ты мне не до­ве­ря­ешь? Хо­ро­шо. Но наш сын – не пред­мет тор­га. – Ты не сме­ешь… – Смею. Он уже зво­нил сво­им лю­дям. Гла­ва 33 Ма­ши­на мча­лась по ноч­ной Москве в аэро­порт. На­ди мол­ча­ла, уста­вив­шись в ок­но. Са­мо­лет на­брал вы­со­ту, остав­ляя за со­бой ог­ни Моск­вы. На­ди не смот­ре­ла в ил­лю­ми­на­тор. Она си­де­ла, сжав ку­ла­ки на ко­ле­нях, чув­ствуя, как хо­лод­ная ярость и страх спле­та­ют­ся в один клу­бок. Кай­рат спал в пе­ре­нос­ке ря­дом, его ров­ное ды­ха­ние бы­ло един­ствен­ным зву­ком, ко­то­рый на­по­ми­нал ей – она уже не од­на. «Ошиб­лась. Все это вре­мя ошиб­лась», – ду­ма­ла она, гля­дя на спин­ку крес­ла пе­ред со­бой. Тот ве­чер на теп­ло­хо­де ка­зал­ся те­перь не ро­ман­тич­ной слу­чай­но­стью, а ло­вуш­кой. Она по­ве­ри­ла в си­лу его взгля­да, в его уве­рен­ность, в то, как он го­во­рил с ней – без фаль­ши, без при­твор­ства. Но те­перь все вста­ло на свои ме­ста. Он знал, что она не Зу­ля. Он за­би­рал ее как… Как соб­ствен­ность. И он бу­дет ло­мать ее, как Аль­фир Вишта­лов ло­мал ее на­сто­я­щую ма­му Би­би­нур. Как до­вел до са­мо­убий­ства лю­би­мую На­и­ля, ее дес­по­тич­ный муж. Сколь­ко еще жен­ских жертв за­тре­бу­ют Кав­каз­ские го­ры? Тал­гат си­дел на­про­тив, его ли­цо бы­ло непро­ни­ца­е­мым. Он не пы­тал­ся за­го­во­рить, не оправ­ды­вал­ся. Про­сто смот­рел на нее – буд­то ждал, ко­гда она взо­рвет­ся. Но На­ди мол­ча­ла. «Они все оди­на­ко­вы. Осо­бен­но те, у ко­го есть власть». А у Тал­га­та ее бы­ло слиш­ком мно­го. Она вспом­ни­ла, как он во­шел в па­ла­ту, как при­ка­зал ей со­би­рать­ся, как схва­тил ее за ру­ку… Он да­же не спро­сил. Са­мо­лет на­чал сни­жать­ся. В ил­лю­ми­на­то­ре мельк­ну­ли пер­вые ог­ни го­ро­да. Тал­гат на­кло­нил­ся к пе­ре­нос­ке, про­ве­рил, как спит Кай­рат, по­том под­нял гла­за на На­ди. – Ско­ро при­зем­лим­ся. Она не от­ве­ти­ла. – Ты мо­жешь нена­ви­деть ме­ня сколь­ко угод­но. Но наш сын бу­дет в без­опас­но­сти. – Без­опас­ность? – она на­ко­нец по­смот­ре­ла на него. – Ты украл ме­ня. – Я спас те­бя. – От че­го? От зем­ле­тря­се­ния? От На­и­ля? Или от се­бя са­мой? Его гла­за вспых­ну­ли, но го­лос остал­ся ров­ным. – От тво­ей глу­по­сти. А еще я взял то, что при­над­ле­жит мне. Нра­вит­ся те­бе это или нет те­перь не име­ет зна­че­ния. Ты моя и ни­что те­перь это не из­ме­нит! Она рез­ко от­вер­ну­лась. На взлет­ке их уже жда­ли. Де­сять ма­шин. Два­дцать че­ло­век охра­ны. Все в чер­ном, все с хо­лод­ны­ми ли­ца­ми, как Тал­гат. На­ди по­чув­ство­ва­ла, как сжи­ма­ет­ся же­лу­док. «Тюрь­ма», – про­нес­лось в го­ло­ве. Тал­гат взял Кай­ра­та на ру­ки, дру­гой ру­кой – креп­ко об­хва­тил ее ло­коть. – Не де­лай сцен. Ты долж­на ве­сти се­бя, как же­на гла­вы кла­нов и мать на­след­ни­ка. Она хо­те­ла вы­рвать­ся, но… ку­да бе­жать? Во­круг – его лю­ди. Его го­род. Его пра­ви­ла. Она се­ла в ма­ши­ну, при­жа­ла к се­бе сы­на и за­кры­ла гла­за. Дом ока­зал­ся огром­ным. Ка­мен­ные сте­ны, вы­со­кие во­ро­та, внут­ри – про­стор­ные ком­на­ты, ков­ры, мас­сив­ная ме­бель. И вез­де – охра­на. – Это твой дом? – спро­си­ла На­ди, огля­ды­ва­ясь. – Наш, – по­пра­вил он. – Сколь­ко здесь тво­их жен? Тал­гат рез­ко раз­вер­нул­ся к ней. – Ты – един­ствен­ная. – А пер­вая? – Это те­бя не ка­са­ет­ся. Лед в го­ло­се за­ста­вил ее за­мол­чать. Но­чью На­ди ле­жа­ла в огром­ной кро­ва­ти, при­слу­ши­ва­ясь к каж­до­му шо­ро­ху. Кай­рат спал в со­сед­ней ком­на­те – ня­ня, ко­то­рую Тал­гат на­нял, си­де­ла с ним. Дверь от­кры­лась без сту­ка. Тал­гат во­шел, снял пи­джак, бро­сил на стул. – Ты не спишь. – Как я мо­гу спать? Он по­до­шел к ок­ну, рас­пах­нул што­ры. – Зав­тра при­е­дет врач для Кай­ра­та. И для те­бя. – Я не боль­на. – Но ты… Лад­но не бу­дем об этом. Она се­ла на кро­ва­ти. – Кто те­бе ска­зал, что ты моя вто­рая же­на? Тал­гат мед­лен­но по­вер­нул­ся. – Кто-то ска­зал. – От­веть мне! Он шаг­нул к ней, на­кло­нил­ся так близ­ко, что она по­чув­ство­ва­ла его ды­ха­ние. – Ты – моя един­ствен­ная же­на. А ес­ли кто-то вну­шил те­бе иное – на­зо­ви имя. Она не дрог­ну­ла. – Нет. Тал­гат за­мер. По­том рез­ко вы­пря­мил­ся. – Как хо­чешь. Ло­жись от­ды­хай. Он оста­вил На­ди в обес­ку­ра­жен­ном со­сто­я­нии. Тал­гат во­шел в свою спаль­ню. За­пер дверь на ключ. Сел в крес­ло на­про­тив порт­ре­та На­ди. – Ты те­перь так близ­ко, сто­ит толь­ко про­тя­нуть ру­ку. А твое серд­це да­ле­ко. Тал­гат сто­ял у ок­на, гля­дя на тем­ные очер­та­ния гор, вы­ри­со­вы­ва­ю­щи­е­ся в но­чи. Ве­тер ше­ве­лил тя­же­лые што­ры, но он не чув­ство­вал хо­ло­да – внут­ри него бу­ше­ва­ло что-то дру­гое. Гнев? Нет. Разо­ча­ро­ва­ние? То­же нет. Ско­рее, по­ни­ма­ние. Он по­ни­мал. По­ни­мал, что На­ди не мо­жет про­сто взять и по­ве­рить ему. Слиш­ком мно­го лжи, слиш­ком мно­го те­ней сколь­зи­ло во­круг нее. Кто-то вло­жил в ее го­ло­ву мысль, что она – все­го лишь вто­рая же­на, до­го­вор­ная, куп­лен­ная. Кто-то, кто знал, как ра­нить ее боль­нее все­го. Тал­гат сжал ку­ла­ки. Его те­ле­фон за­виб­ри­ро­вал. Пла­тон. – Все сде­ла­но. Мы с Лей­лой и детьми уеха­ли. Дом сво­бо­ден. – Спа­си­бо. – Ты уве­рен, что это пра­виль­ный шаг? Тал­гат за­ду­мал­ся на се­кун­ду. – Нет. Но дру­го­го вы­хо­да нет. – Амир по­сто­ян­но спра­ши­ва­ет о те­бе. – Я на­ве­щу его на днях. – Как Ва­лия? – По раз­но­му. Ря­дом с ней по­сто­ян­но си­дел­ка. – А Ра­миль? – Я спря­тал его так, что ни­кто не най­дет, по­ка На­иль не при­дет в се­бя. – Спа­си­бо, брат. – Тал­гат, все бу­дет хо­ро­шо. – Бу­дет. Он по­ло­жил те­ле­фон. Сно­ва по­смот­рел порт­рет На­ди – тот са­мый. Она тан­це­ва­ла, ее во­ло­сы раз­ве­ва­лись, а в гла­зах го­рел огонь. Та На­ди. А ны­неш­няя? Ны­неш­няя бо­я­лась да­же его те­ни. Но ее гла­за го­ре­ли не стра­стью. Она смот­ре­ла на него, как на ее тю­рем­щи­ка. На­ди ле­жа­ла в по­сте­ли, при­слу­ши­ва­ясь к ти­шине. Дом был огром­ным, но пу­стым. Слиш­ком пу­стым. Где-то за сте­ной пла­кал Кай­рат, и она тут же вско­чи­ла, но ед­ва от­кры­ла дверь – пе­ред ней воз­ник­ла ня­ня. – Он про­сто про­го­ло­дал­ся. Я по­корм­лю его. На­ди хо­те­ла воз­ра­зить, но сло­ва за­стря­ли в гор­ле. Она не мог­ла да­же это­го – быть ма­те­рью сво­е­му сы­ну без раз­ре­ше­ния. Она вер­ну­лась в ком­на­ту, се­ла на кро­вать и об­хва­ти­ла ко­ле­ни ру­ка­ми. «Что я здесь де­лаю? Кто он на са­мом де­ле?» Ее мыс­ли пре­рвал ти­хий звук – дверь в со­сед­нюю ком­на­ту бы­ла при­от­кры­та. На­ди осто­рож­но по­до­шла и за­гля­ну­ла внутрь. И за­мер­ла. Ком­на­та бы­ла ее. Точ­нее, той, кем она бы­ла рань­ше. Сце­ни­че­ские ко­стю­мы, зер­ка­ла. В уг­лу ви­сел боль­шой те­ле­ви­зор – на нем за­стыл кадр: они тан­цу­ют на теп­ло­хо­де. На­ди по­чув­ство­ва­ла, как что-то сжи­ма­ет­ся внут­ри. За­чем все это? Что­бы ма­ни­пу­ли­ро­вать? Что­бы на­пом­нить, что она ко­гда-то бы­ла его? Она рез­ко раз­вер­ну­лась – и вре­за­лась в твер­дую грудь. Тал­гат. Он сто­ял в две­рях, его тем­ные гла­за изу­ча­ли ее ли­цо. – Ты на­шла свою ком­на­ту. – Это что, ло­вуш­ка? – ее го­лос дрог­нул. – Это твой вы­бор. – Ка­кой еще вы­бор? – она за­сме­я­лась горь­ко. – Ты при­вез ме­ня сю­да си­лой! – Да. Но те­перь ты ре­ша­ешь, что де­лать даль­ше. Он шаг­нул бли­же, и На­ди ин­стинк­тив­но от­пря­ну­ла. – Я не тро­ну те­бя, по­ка ты са­ма не за­хо­чешь. – Я ни­ко­гда не за­хо­чу. Тал­гат мед­лен­но по­ка­чал го­ло­вой. – Ты уже хо­те­ла. И еще за­хо­чешь. Он по­вер­нул­ся и вы­шел, оста­вив ее од­ну сре­ди ко­стю­мов и вос­по­ми­на­ний. Про­шла неде­ля. На­ди из­бе­га­ла Тал­га­та, но каж­дую ночь при­хо­ди­ла в ее ком­на­ту. Сна­ча­ла про­сто сто­я­ла, по­том – ка­са­лась ко­стю­мов. А од­на­жды вклю­чи­ла му­зы­ку. И за­пла­ка­ла. За­пла­ка­ла над сво­ей горь­кой судь­бой. Она по­ни­ма­ла, что тер­пе­ние Тал­га­та не без­гра­нич­но. Он хо­чет ее. Она ви­де­ла это в его гла­зах. В жад­ном взгля­де на нее. Она чув­ство­ва­ла всей сво­ей ко­жей, как он сры­ва­ет с нее одеж­ды. А это зна­чит, что он возь­мет то, что хо­чет. Гла­ва 34 Тал­гат на­блю­дал за всем че­рез ка­ме­ры. Он ви­дел, как ее паль­цы дро­жа­ли, ко­гда она бра­ла в ру­ки зве­ня­щие мо­ни­сты, как она за­кры­ва­ла гла­за, слу­шая зна­ко­мую ме­ло­дию. «Она ску­ча­ет…» Но не по нему. По се­бе. По той На­ди. Он не вме­ши­вал­ся. По­ка. Но од­на­жды утром Кай­рат за­бо­лел. На­ди ме­та­лась по ком­на­те, а вра­чи что-то бор­мо­та­ли. Тал­гат во­шел, взял сы­на на ру­ки – и ма­лыш успо­ко­ил­ся. – Он… он узна­ет те­бя, – про­шеп­та­ла На­ди. – Он мой сын. Она по­смот­ре­ла на него, и впер­вые за все вре­мя в ее гла­зах не бы­ло нена­ви­сти. Был во­прос. Тал­гат по­до­шел бли­же. – Я до­га­ды­ва­юсь, что ме­ня ого­во­ри­ли. Но я дам те­бе вре­мя. Столь­ко, сколь­ко нуж­но. – По­че­му? – По­то­му что мы уже сде­ла­ли свой вы­бор то­гда, на теп­ло­хо­де. А я про­сто жду. Она от­вер­ну­лась, но он ви­дел – ее ру­ки дро­жа­ли. Но­чью На­ди вы­шла в сад. Лу­на осве­ща­ла до­рож­ку, а вда­ли слы­шал­ся шум во­до­па­да. Она шла, не зная ку­да, по­ка не услы­ша­ла му­зы­ку. Во­сточ­ные рит­мы. Те са­мые. На­ди за­мер­ла, по­том мед­лен­но по­шла на звук. И уви­де­ла его. Тал­гат си­дел у фон­та­на, а пе­ред ним сто­ял но­ут­бук. На экране она тан­це­ва­ла. Та На­ди. Насто­я­щая. Она не вы­дер­жа­ла. – По­че­му ты это смот­ришь? Тал­гат не обер­нул­ся. – По­то­му что те­перь я бу­ду един­ствен­ным тво­им зри­те­лем. И по­то­му что пом­ню ту ночь. Хо­чу, что­бы и ты пом­ни­ла. – Пом­ни­ла что? – Что ты сво­бод­на. Да­же здесь. Да­же сей­час. На­ди по­чув­ство­ва­ла, как что-то внут­ри ло­ма­ет­ся. Она сде­ла­ла шаг. По­том еще один. А по­том… За­тан­це­ва­ла. Тал­гат не ше­ве­лил­ся. Он толь­ко смот­рел, как ее те­ло вспо­ми­на­ет каж­дое дви­же­ние, как тень про­шло­го сли­ва­ет­ся с ре­аль­но­стью. Ко­гда му­зы­ка за­кон­чи­лась, На­ди сто­я­ла пе­ред ним, дро­жа. – Я… Он под­нял­ся, мед­лен­но по­до­шел. – Те­перь ты зна­ешь. – Что? – Что я те­бе не лгал. Она не от­ве­ти­ла. Но ко­гда он про­тя­нул ру­ку – не от­стра­ни­лась. Тал­гат про­вел паль­цем по ще­ке На­ди, ощу­щая под по­ду­шеч­ка­ми вла­гу от слез и жар ее ко­жи. Его взгляд, тя­же­лый и неумо­ли­мый, впил­ся в ее гла­за, слов­но пы­тал­ся про­чи­тать то, что она так тща­тель­но скры­ва­ла. – Ты все еще бо­ишь­ся, – про­шеп­тал он, не во­прос, а утвер­жде­ние. На­ди не от­ве­ти­ла. Ее гу­бы дрог­ну­ли, а ве­ки опу­сти­лись, буд­то пы­та­ясь спря­тать прав­ду. Но те­ло… Те­ло ее не лга­ло. Оно пом­ни­ло. Пом­ни­ло его при­кос­но­ве­ния на теп­ло­хо­де, ко­гда его ру­ки жгли ее ко­жу, а гу­бы вы­жи­га­ли каж­дую мысль, кро­ме од­ной – «я твоя». Тал­гат по­чув­ство­вал, как по ее те­лу про­бе­жа­ла мел­кая дрожь. Уже не от стра­ха. От же­ла­ния. Он убрал ру­ку, рез­ко раз­вер­нул­ся и ушел, оста­вив ее од­ну в лун­ном све­те. Тал­гат за­пер дверь спаль­ни, сбро­сил пи­джак на пол и сжал ку­ла­ки. Ве­ны на его шее на­пряг­лись, а в жи­во­те бу­ше­вал огонь, ко­то­рый не да­вал ды­шать. «Она хо­чет ме­ня». Но он не мог. Не сей­час. Ес­ли он возь­мет ее сей­час – в гне­ве, в яро­сти, в этом безум­ном сме­ше­нии бо­ли и стра­сти – он сло­ма­ет ее окон­ча­тель­но. А он хо­тел вер­нуть. Тал­гат по­до­шел к ок­ну, рас­пах­нул его на­стежь. Хо­лод­ный воз­дух об­жег лег­кие, но не по­га­сил жар внут­ри. Вни­зу, в са­ду, На­ди все еще сто­я­ла у фон­та­на, об­хва­тив се­бя за пле­чи. Ее си­лу­эт ка­зал­ся хруп­ким, по­чти про­зрач­ным в лун­ном све­те. «Как она там, од­на…» Он за­ку­сил гу­бу до кро­ви. Нет. Он не пой­дет. Не се­го­дня. Он не бу­дет ва­лять­ся у нее в но­гах и мо­лить о люб­ви. Это не про него. На­ди вер­ну­лась в свою ком­на­ту, дро­жа. Не от хо­ло­да – от него. От то­го, как он по­смот­рел на нее. От то­го, как она от­ве­ти­ла те­лом, пре­дав соб­ствен­ный ра­зум. Она лег­ла в по­стель, на­тя­ну­ла оде­я­ло до под­бо­род­ка и за­кры­ла гла­за. Но сто­и­ло ей за­быть­ся, как сны на­хлы­ну­ли, яр­кие и нестер­пи­мо ре­аль­ные. Теп­ло­ход. Его ру­ки на ее бед­рах. Го­лос, низ­кий и хрип­лый: «Я за­бе­ру каж­дый твой стон. Каж­дый вдох». На­ди вскрик­ну­ла во сне и просну­лась, вся в по­ту. За ок­ном уже све­та­ло. А вни­зу, под бал­ко­ном, сто­ял Тал­гат. Он смот­рел на ее ок­но. Ждал. Дни тя­ну­лись мед­лен­но, на­пол­нен­ные невы­ска­зан­ны­ми мыс­ля­ми и тре­пет­ным ожи­да­ни­ем. Тал­гат боль­ше не мог тер­петь эту неопре­де­лен­ность. Он по­ни­мал – что­бы за­во­е­вать до­ве­рие На­ди, нуж­но бы­ло сде­лать еще один шаг. Нет, не про­сто шаг – ре­ши­тель­ный по­сту­пок, ко­то­рый по­ка­жет ей, на­сколь­ко она для него важ­на. Он дол­го раз­мыш­лял, си­дя в ка­би­не­те, пе­ре­би­рая ва­ри­ан­ты. Ня­ня сы­на… Да, имен­но она бы­ла по­след­ней фор­маль­ной пре­гра­дой меж­ду ним и На­ди. По­ка в до­ме бы­ла по­сто­рон­няя жен­щи­на, На­дя все­гда оста­ва­лась в те­ни, лишь го­стьей, чей ста­тус был неопре­де­лен. А он хо­тел, что­бы она по­чув­ство­ва­ла се­бя здесь хо­зяй­кой. Ре­ше­ние со­зре­ло вне­зап­но, но твер­до. Тал­гат по­звал ня­ню и, по­бла­го­да­рив за за­бо­ту о сыне, объ­явил, что ее услу­ги боль­ше не по­тре­бу­ют­ся. Та уди­ви­лась, но не ста­ла спо­рить – она дав­но за­ме­ча­ла, как хо­зя­ин до­ма смот­рит на На­ди. Ут­ро на­ча­лось с кри­ка Кай­ра­та. На­ди вско­чи­ла, на­ки­ну­ла ха­лат и бро­си­лась в дет­скую. Ня­ни не бы­ло – толь­ко Тал­гат, уже дер­жав­ший сы­на на ру­ках. – Он про­сто ис­пу­гал­ся, – ска­зал он, не гля­дя на нее. – Где ня­ня? – Уво­лил. На­ди за­мер­ла. – Что? Тал­гат на­ко­нец под­нял гла­за. В них го­ре­ло что-то опас­ное. – Ты – его мать. Ты долж­на быть с ним. Он про­тя­нул ей Кай­ра­та. Их паль­цы слу­чай­но со­при­кос­ну­лись, и На­ди по­чув­ство­ва­ла, как по спине про­бе­жа­ли му­раш­ки. На­ди сто­я­ла, при­жи­мая к гру­ди сы­на, и не мог­ла по­ве­рить в про­ис­хо­дя­щее. Тал­гат уво­лил ня­ню. До­ве­рил ей сы­на. А те­перь пе­ред ней вы­стро­и­лась вся охра­на и при­слу­га – муж­чи­ны в чер­ном, две по­жи­лые жен­щи­ны в стро­гих пла­тьях, две мо­ло­дые слу­жан­ки. Все смот­ре­ли на нее с но­вым вы­ра­же­ни­ем: не на­сто­ро­жен­но­стью, а ува­же­ни­ем. Тал­гат сто­ял ря­дом, его ли­цо бы­ло непро­ни­ца­е­мым, но в гла­зах го­ре­ла ре­ши­мость. – От­ныне, – его го­лос про­зву­чал как сталь, – все при­ка­зы мо­ей же­ны для вас – за­кон. Она хо­зяй­ка в этом до­ме на­равне со мной. Ее сло­во – по­след­нее во всем, что ка­са­ет­ся бы­та, рас­по­ряд­ка и вос­пи­та­ния мо­е­го сы­на. Он сде­лал па­у­зу, и взгляд его стал тя­же­лее. – Но без­опас­ность до­ма, ее лич­ная охра­на и лю­бые во­про­сы, свя­зан­ные с внеш­ни­ми угро­за­ми, оста­ют­ся за мной. Эти ре­ше­ния не об­суж­да­ют­ся. На­ди по­чув­ство­ва­ла, как по спине про­бе­жал хо­ло­док. Он да­вал ей власть, но не всю. Он ослаб­лял цепь, но не сни­мал ее. Охра­на по­кло­ни­лась, жен­щи­ны-слу­жан­ки опу­сти­ли гла­за. – Да, хо­зя­ин, – про­зву­ча­ло хо­ром. Тал­гат кив­нул и рез­ко раз­вер­нул­ся, ухо­дя. На­ди оста­лась од­на по­сре­ди за­ла, с сы­ном на ру­ках, под при­сталь­ны­ми взгля­да­ми но­вых под­чи­нен­ных. Поз­же Тал­гат вло­жит в ру­ку На­ди те­ле­фон, в ко­то­ром бу­дут за­не­се­ны все но­ме­ра ее близ­ких и род­ных, да­же На­и­ля. Пер­вые дни бы­ли стран­ны­ми. На­ди не зна­ла, что де­лать с этой вне­зап­ной вла­стью. Она бо­я­лась да­же по­про­сить чаш­ку чая – вдруг это со­чтут за ка­приз? Но од­на из слу­жа­нок, са­ма по­до­шла к ней утром: – На­ди Ай­ва­ров­на, вам ко­фе или чай? – Чай… – неуве­рен­но от­ве­ти­ла На­ди. – Са­хар? Ли­мон? – Да. Спа­си­бо. Жен­щи­на улыб­ну­лась. – Вы не долж­ны бла­го­да­рить. Это на­ша ра­бо­та. На­ди сжа­ла паль­цы. Она не при­вык­ла к та­ко­му. Но из­ме­не­ния на этом не за­кон­чи­лись. Ве­че­ром Тал­гат вер­нул­ся с дву­мя жен­щи­на­ми – од­на лет со­ро­ка, с жест­ким взгля­дом, дру­гой по­мо­ло­же, с ост­ры­ми чер­та­ми ли­ца. – Это Аси­ят и Ма­рьям, – пред­ста­вил он. – Они бу­дут тво­и­ми лич­ны­ми по­мощ­ни­ца­ми. Ес­ли те­бе что-то нуж­но ска­жешь им. На­ди на­хму­ри­лась. – Я не про­си­ла. – Я знаю, – от­ве­тил Тал­гат. – Но это не об­суж­да­ет­ся. Он ушел, оста­вив ее с дву­мя но­вы­ми «тю­рем­щи­ца­ми». Но вско­ре На­ди по­ня­ла – эти жен­щи­ны не сле­ди­ли за ней. Они слу­жи­ли ей. Аси­ят, стар­шая, она мол­ча вы­пол­ня­ла при­ка­зы, но в ее гла­зах чи­та­лось ува­же­ние. Ма­рьям бы­ла раз­го­вор­чи­вее. – На­ди Ай­ва­ров­на, вам нра­вит­ся этот дом? – спро­си­ла она од­на­жды, ко­гда На­ди си­де­ла в са­ду. – Я не знаю… – чест­но от­ве­ти­ла На­ди. – Он слиш­ком мрач­ный для вас, – ска­за­ла Ма­рьям. – Вам нуж­но боль­ше све­та. Я мо­гу при­не­сти цве­ты? На­ди уди­ви­лась. – Ты… хо­чешь укра­сить мой дом? – Это ваш дом. И он дол­жен вам нра­вить­ся. На­ди по­чув­ство­ва­ла, как что-то сжи­ма­ет­ся в гру­ди. Тал­гат все ча­ще стал от­сут­ство­вать до­ма. Но ве­че­ром он воз­вра­щал­ся. Под его гла­за­ми за­лег­ли те­ни. Но он ста­рал­ся вы­гля­деть от­стра­нен­ным от окру­жа­ю­ще­го ми­ра. На­ди зна­ла, что На­иль шел на по­прав­ку. Она уже об­ща­лась с ним по те­ле­фо­ну. И по­сле неод­но­крат­но за­дан­но­го во­про­са, о том как ей жи­вет­ся в до­ме Тал­га­та, он дал ей та­лак. Тал­гат немед­лен­но ор­га­ни­зо­вал ни­ках, на ко­то­ром они да­же не при­сут­ство­ва­ли. Ско­ро На­иль за­бе­рет Ра­ми­ля в Моск­ву. Но на во­прос На­ди, где на­хо­дить­ся Ра­миль Тал­гат не от­ве­тил. Бро­сил толь­ко, что в без­опас­ном ме­сте. Он по-преж­не­му не де­лал по­пы­ток уло­жить На­ди в по­стель. И ее это ста­ло на­пря­гать. Дни шли, а Тал­гат ис­че­зал на дол­гие ча­сы, ино­гда – на це­лые сут­ки. Охра­на мол­ча­ла, по­мощ­ни­цы от­во­ди­ли гла­за, ко­гда На­ди спра­ши­ва­ла, где хо­зя­ин. «По де­лам» – вот и весь от­вет. На­ди си­де­ла у ок­на, сжи­мая в ру­ках чаш­ку чая, ко­то­рый уже остыл. Кай­рат мир­но спал в со­сед­ней ком­на­те, а ее мыс­ли кру­ти­лись во­круг од­но­го во­про­са: ку­да он ухо­дит? Сна­ча­ла она ду­ма­ла – биз­нес, пе­ре­го­во­ры, опас­ные де­ла его ми­ра. Но од­на­жды ве­че­ром, ко­гда Тал­гат вер­нул­ся, она уло­ви­ла на нем ед­ва за­мет­ный за­пах ду­хов. Не его. Жен­ских. Серд­це На­ди сжа­лось, буд­то ле­дя­ной ру­кой. «Кто?» Она не хо­те­ла рев­но­вать. Не хо­те­ла чув­ство­вать это жгу­чее, ядо­ви­тое чув­ство, ко­то­рое разъ­еда­ло из­нут­ри. Но оно бы­ло силь­нее. «Он ведь ска­зал – ты един­ствен­ная. Но кто то­гда эти ду­хи?» Ма­рьям, слов­но по­чув­ство­вав ее на­стро­е­ние, осто­рож­но спро­си­ла: – На­ди Ай­ва­ров­на, вам нехо­ро­шо? – Нет. Все в по­ряд­ке. Но это бы­ла ложь. На­ди на­ча­ла сле­дить. Она ло­ви­ла об­рыв­ки слов охра­ны. Од­на­ж­ды ве­че­ром, услы­шав, как ма­ши­на подъ­ез­жа­ет к до­му, она вы­гля­ну­ла в ок­но – и уви­де­ла, как он что-то пе­ре­да­ет во­ди­те­лю. Кон­верт. А по­том… Жен­ская ру­ка взя­ла его. Из тем­но­ты ав­то­мо­би­ля мельк­ну­ло кра­си­вое жен­ское ли­цо. На­ди от­пря­ну­ла, слов­но обо­жглась. «Кто она?» Тал­гат во­шел в дом, его ша­ги бы­ли тя­же­лы­ми, уста­лы­ми. Но ко­гда он под­нял гла­за и уви­дел На­ди, сто­я­щую в тем­но­те хол­ла, его ли­цо оста­лось непро­ни­ца­е­мым. – Ты не спишь. – А ты не го­во­ришь, где был. Ти­ши­на по­вис­ла меж­ду ни­ми, гу­стая и на­пря­жен­ная. Тал­гат мед­лен­но снял пи­джак, бро­сил его на спин­ку крес­ла. – Те­бе дей­стви­тель­но это важ­но? – Да. Он по­до­шел бли­же, и На­ди по­чув­ство­ва­ла тот са­мый за­пах – чу­жих ду­хов, чу­жих рук, ко­то­рые, воз­мож­но, ка­са­лись его се­го­дня. – Это не твое де­ло. Твое де­ло дом. Его сло­ва уда­ри­ли, как по­ще­чи­на. На­ди сжа­ла ку­ла­ки, чув­ствуя, как гнев и рев­ность спле­та­ют­ся в один клу­бок. – Ты при­вез ме­ня сю­да, ска­зал, что я твоя же­на, а те­перь… те­перь ты да­же не счи­та­ешь нуж­ным объ­яс­нять, с кем про­во­дишь вре­мя? Тал­гат за­мер. Его гла­за сузи­лись, в них мельк­ну­ло что-то опас­ное. – Ты рев­ну­ешь. Это не бы­ло во­про­сом. На­ди от­вер­ну­лась. – Нет. Он рас­сме­ял­ся. – Врешь. И ушел, оста­вив ее од­ну с этим жгу­чим, невы­но­си­мым чув­ством. Гла­ва 35 На сле­ду­ю­щий день На­ди не вы­дер­жа­ла. Она по­до­шла к Аси­ят, ко­то­рая зна­ла все и всех в этом до­ме. – Кто бы­ла в ма­шине вче­ра? Жен­щи­на на мгно­ве­ние за­мер­ла, за­тем опу­сти­ла гла­за. – Не мое де­ло, На­ди Ай­ва­ров­на. – Ска­жи. – На­ди Ай­да­ров­на… Но На­ди уже не слы­ша­ла. «Он при­ка­зал им мол­чать».Она ви­де­ла толь­ко од­но – ту жен­щи­ну в ма­шине. Ее уве­рен­ный взгляд. И то, как Тал­гат пе­ре­дал ей кон­верт. «Что меж­ду ни­ми?» Ве­че­ром Тал­гат уехал. На­ди не вы­дер­жа­ла. Она по­зво­ни­ла Пла­то­ну. – Кто эта жен­щи­на? Тот за­мер на дру­гом кон­це про­во­да. – На­ди… Ты не долж­на лезть не в свое де­ло. – Я уже в нем. Го­во­ри. Пла­тон вздох­нул. – Спро­си Тал­га­та. Рев­ность по­жи­ра­ла ее из­нут­ри. А ко­гда Тал­гат при­е­хал сре­ди но­чи, она встре­ти­ла его в две­рях. – Ты был с ней? Он оста­но­вил­ся, его гла­за по­тем­не­ли. – Ты про­ве­ря­ешь ме­ня? – Я имею пра­во знать! Тал­гат рез­ко шаг­нул впе­ред, схва­тил ее за ру­ку. – Нет. Не име­ешь. По­ка ты не ста­ла мо­ей же­ной по-на­сто­я­ще­му – ты не име­ешь пра­ва тре­бо­вать от ме­ня от­че­тов. На­ди вы­рва­лась. – То­гда за­чем я здесь?! Что­бы быть тво­ей плен­ни­цей? Игруш­кой? Ты го­во­рил, что я един­ствен­ная, но… Она не до­го­во­ри­ла. Тал­гат вдруг рас­сме­ял­ся. – Ты дей­стви­тель­но рев­ну­ешь. И то­гда На­ди уда­ри­ла его. Ла­до­нью по ли­цу. Ти­ши­на. Тал­гат мед­лен­но про­вел паль­цем по гу­бе, про­ве­ряя, нет ли кро­ви. Его гла­за го­ре­ли. – Хо­ро­ший удар. – Я нена­ви­жу те­бя! – про­шеп­та­ла На­ди. – Врешь. Он схва­тил ее за та­лию, при­тя­нул к се­бе так близ­ко, что она по­чув­ство­ва­ла его ды­ха­ние. – Ты го­ришь. Из-за ме­ня. И это… – его го­лос стал низ­ким, хрип­лым. На­ди хо­те­ла вы­рвать­ся. Но те­ло пре­да­ло ее сно­ва. Оно пом­ни­ло. И хо­те­ло. А Тал­гат… Тал­гат знал. И ис­поль­зо­вал это. Тал­гат под­хва­тил На­ди на ру­ки так рез­ко, что у нее пе­ре­хва­ти­ло ды­ха­ние. Она вскрик­ну­ла, пы­та­ясь вы­рвать­ся, но его же­лез­ные объ­я­тия не ослаб­ли ни на миг. Он при­жал ее к гру­ди так креп­ко, что она чув­ство­ва­ла каж­дый удар его серд­ца – тя­же­лый, неров­ный, слов­но он бе­жал дол­гие ки­ло­мет­ры, что­бы до­брать­ся до нее. – Пу­сти! – про­шеп­та­ла На­ди, но ее го­лос дро­жал, а те­ло уже от­ве­ча­ло ему, вспо­ми­ная то, что так ста­ра­лось за­быть. Тал­гат не от­ве­тил. Он нес ее по лест­ни­це, его ша­ги бы­ли быст­ры­ми, ре­ши­тель­ны­ми. На­ди чув­ство­ва­ла, как его воз­буж­ден­ный член да­вит ей в бед­ро, и от это­го вол­на жа­ра раз­ли­ва­лась по все­му те­лу. Он рас­пах­нул дверь сво­ей спаль­ни – ме­ста, ку­да она ни­ко­гда не за­хо­ди­ла. Ком­на­та бы­ла огром­ной, с вы­со­ки­ми по­тол­ка­ми, за­тем­нен­ны­ми ок­на­ми и… ее порт­ре­том во весь рост. Тал­гат по­ста­вил На­ди на но­ги, но не от­пу­стил. Он при­жал ее спи­ной к сво­ей гру­ди, об­хва­тил ру­ка­ми ее та­лию и тя­же­ло ды­шал ей в шею. – Смот­ри, – про­шеп­тал он хрип­ло. На­ди под­ня­ла гла­за. На стене ви­сел порт­рет – она в изу­мруд­ном сце­ни­че­ском пла­тье для тан­ца жи­во­та, с рас­пу­щен­ны­ми во­ло­са­ми, с ог­нем в гла­зах. Та са­мая На­ди, ко­то­рой боль­ше не бы­ло. – Ты… – ее го­лос со­рвал­ся. Тал­гат уткнул­ся гу­ба­ми в ее шею, про­вел язы­ком по чув­стви­тель­ной ко­же, за­ста­вив ее со­дрог­нуть­ся. – Я боль­ше не хо­чу и не мо­гу, удо­вле­тво­рять се­бя сам, гля­дя на твой порт­рет, – про­шеп­тал он, и его го­лос зву­чал как при­зна­ние. – Я хо­чу те­бя. Жи­вую. Насто­я­щую. Да­же ес­ли ты нена­ви­дишь ме­ня. На­ди за­мер­ла. Это бы­ло от­кро­ве­ние. И оно сра­зи­ло ее на­по­вал. Она обер­ну­лась, го­то­вая что-то крик­нуть, но Тал­гат не дал ей и се­кун­ды. Его гу­бы на­кры­ли ее рот в жгу­чем, тре­бо­ва­тель­ном по­це­луе. Она по­пы­та­лась от­толк­нуть его, но он схва­тил ее за­пя­стья, при­жал к стене ря­дом с порт­ре­том. – Ты рев­но­ва­ла, – про­шеп­тал он, це­луя ее сно­ва. – Зна­чит, ты еще не все за­бы­ла. На­ди хо­те­ла от­ве­тить, но он не дал. Его ру­ки скольз­ну­ли под ее пла­тье, ла­до­ни об­хва­ти­ли ее грудь, паль­цы сжа­ли упру­гие сос­ки. Она ах­ну­ла, вы­гну­лась, и Тал­гат вос­поль­зо­вал­ся этим – его ру­ка опу­сти­лась ни­же, про­скольз­ну­ла меж­ду ее бе­дер. – Ты мок­рая, – про­шеп­тал он с тор­же­ству­ю­щей зло­стью. – Ты хо­чешь ме­ня. – Нет… Он со­рвал с нее одеж­ду, под­нял и бро­сил на кро­вать. На­ди по­пы­та­лась от­полз­ти, но он был быст­рее. Его те­ло на­кры­ло ее, тя­же­лое, го­ря­чее, неумо­ли­мое. – Я дал те­бе вре­мя, – про­шеп­тал он, це­луя ее грудь. – Я не… Он не слу­шал. Его гу­бы опу­сти­лись на жи­вот, ни­же, еще ни­же… На­ди вскрик­ну­ла, ко­гда его язык кос­нул­ся ее са­мой чув­стви­тель­ной точ­ки. Она схва­ти­ла его за во­ло­сы, но не от­толк­ну­ла – а при­тя­ну­ла бли­же. Тал­гат усмех­нул­ся, чув­ствуя, как она дро­жит. – Ты все­гда бы­ла та­кой… – про­шеп­тал он. – Гор­дой сна­ру­жи. И та­кой жад­ной внут­ри. Он сно­ва по­це­ло­вал ее, и на этот раз На­ди от­ве­ти­ла. Ее ру­ки вце­пи­лись в его пле­чи, но­ги об­ви­ли его бед­ра. Тал­гат во­шел в нее рез­ко, без пре­ду­пре­жде­ния. На­ди за­сто­на­ла, ее те­ло вспом­ни­ло его, при­ня­ло, обо­жглось. – Ты моя, – про­шеп­тал он, дви­га­ясь глу­бо­ко. – Все­гда бы­ла. Она не спо­ри­ла. По­то­му что в эту се­кун­ду боль­ше не мог­ла врать. Тал­гат не от­пус­кал ее ни на се­кун­ду. Каж­дое дви­же­ние его те­ла бы­ло власт­ным, тре­бо­ва­тель­ным, но в то же вре­мя – неожи­дан­но неж­ным. Он вхо­дил в нее мед­лен­но, глу­бо­ко, как буд­то хо­тел про­чув­ство­вать каж­дый сан­ти­метр ее теп­ла, каж­дый тре­пет ее мышц. На­ди вы­ги­ба­лась под ним, ее ног­ти впи­ва­лись в его спи­ну, остав­ляя крас­ные по­ло­сы, но он толь­ко усме­хал­ся, це­луя ее шею. – Ты зря со­про­тив­ля­ешь­ся, – про­шеп­тал он, за­хва­ты­вая ее гу­бы в по­це­луй. – Но твое те­ло зна­ет прав­ду. Она хо­те­ла от­ве­тить, но он сно­ва на­чал дви­гать­ся, и сло­ва рас­тво­ри­лись в стоне. Его ру­ки сколь­зи­ли по ее бо­кам, опус­ка­лись к бед­рам, сжи­ма­ли их, под­ни­мая ее еще вы­ше, что­бы про­ник­нуть глуб­же. На­ди чув­ство­ва­ла, как те­ря­ет кон­троль, как вол­ны удо­воль­ствия на­ка­ты­ва­ют од­на за дру­гой, но Тал­гат не да­вал ей уй­ти в пик. Он за­мед­лял­ся, от­тя­ги­вал мо­мент, за­став­ляя ее мо­лить без слов. – Про­си, – при­ка­зал он, его го­лос зву­чал хрип­ло, по­чти по зве­рин­но­му. – Нет… – про­шеп­та­ла она, но ее те­ло уже пре­да­ва­ло ее, бед­ра са­ми дви­га­лись на­встре­чу ему. Тал­гат рас­сме­ял­ся – низ­ко, глу­хо, и сно­ва взял ее с но­вой си­лой. На­ди вскрик­ну­ла, ее со­зна­ние по­мут­не­ло, и она уже не мог­ла со­про­тив­лять­ся. Она об­ви­ла его ру­ка­ми, при­жа­лась к его гру­ди, чув­ствуя, как бьет­ся его серд­це – так же бе­ше­но, как ее соб­ствен­ное. Ко­гда она на­ко­нец до­стиг­ла пре­де­ла, ее те­ло за­тряс­лось в экс­та­зе, а Тал­гат при­жал ее к се­бе, не от­пус­кая, по­ка по­след­ние вол­ны не от­сту­пи­ли. Но да­же то­гда он не оста­но­вил­ся. Он пе­ре­вер­нул ее, за­ста­вив встать на ко­ле­ни, и сно­ва во­шел сза­ди, од­ной ру­кой удер­жи­вая ее за та­лию, а дру­гой впле­та­ясь в ее во­ло­сы. – Ты ду­ма­ла, что смо­жешь за­быть? – про­шеп­тал он ей в ухо. – За­быть, как твое те­ло от­зы­ва­ет­ся на ме­ня? На­ди не от­ве­ча­ла – она мог­ла толь­ко сто­нать, по­кор­ная его рит­му, его при­кос­но­ве­ни­ям, его же­ла­нию, его страст­но­му на­по­ру. Он тер­зал ее, как одер­жи­мый. Но по­том что-то из­ме­ни­лось. По­сле тре­тье­го ра­за, ко­гда ее те­ло уже дро­жа­ло от пе­ре­из­быт­ка ощу­ще­ний, Тал­гат вдруг при­жал ее к се­бе, об­нял так креп­ко, что ей ста­ло труд­но ды­шать. Его гу­бы кос­ну­лись ее пле­ча – не в по­це­луе, а в чем-то, что бы­ло по­чти… по­ка­я­ни­ем. – Я не хо­тел ло­мать те­бя, – про­шеп­тал он, и в его го­ло­се впер­вые за­зву­ча­ла уяз­ви­мость. На­ди за­мер­ла. Она по­вер­ну­ла го­ло­ву, пы­та­ясь уви­деть его ли­цо, но он не от­пус­кал ее. – То­гда по­че­му ты это де­ла­ешь? – спро­си­ла она, го­лос дро­жал. Он не от­ве­тил. Вме­сто это­го он пе­ре­вер­нул ее, уло­жил на спи­ну и при­жал­ся лбом к ее гру­ди. Его ды­ха­ние бы­ло неров­ным, го­ря­чим. – По­то­му что без те­бя я сго­раю. Каж­дый рас­свет без те­бя еще од­на ма­лень­кая смерть. И в этот мо­мент она по­ня­ла – он то­же бо­ит­ся. Бо­ит­ся ее вла­сти над ним. На­ди мед­лен­но под­ня­ла ру­ку, кос­ну­лась его ще­ки. Он вздрог­нул, но не от­стра­нил­ся. – Ты… – она не зна­ла, что ска­зать. Тал­гат под­нял гла­за, и в них го­ре­ло что-то но­вое – не ярость, не по­хоть, а… по­треб­ность. – Я не мо­гу от­пу­стить те­бя, – при­знал­ся он. – Да­же ес­ли бы за­хо­тел. И то­гда На­ди сде­ла­ла то, че­го не ожи­да­ла от се­бя. Она по­тя­ну­ла его к се­бе и по­це­ло­ва­ла пер­вой. Тал­гат за­мер на мгно­ве­ние, слов­но не ве­ря, а по­том от­ве­тил с но­вой стра­стью, но на этот раз – без зло­сти, без борь­бы. Они про­ве­ли оста­ток но­чи в бес­ко­неч­ных лас­ках, то неж­ных, то ярост­ных, но те­перь уже без преж­ней вой­ны меж­ду ни­ми. А под утро, ко­гда пер­вые лу­чи солн­ца про­би­лись сквозь што­ры, Тал­гат об­нял ее сза­ди, при­жал к гру­ди и про­шеп­тал: – Ты боль­ше не убе­жишь. И На­ди, к сво­е­му ужа­су, по­ня­ла, что не хо­чет. И они про­ва­ли­лись в сон. Ут­ро за­ста­ло их в спле­те­нии тел. На­ди просну­лась пер­вой. Тал­гат спал, его ру­ка все еще ле­жа­ла на ее бед­ре, тя­же­лая и власт­ная, слов­но да­же во сне он не со­би­рал­ся от­пус­кать. Она осто­рож­но при­под­ня­лась, огля­де­ла ком­на­ту. На стене все так же ви­сел ее порт­рет. На по­лу ва­ля­лась ее разо­рван­ная одеж­да. А в зер­ка­ле на­про­тив от­ра­жа­лась она са­ма – с рас­тре­пан­ны­ми во­ло­са­ми, с крас­ны­ми от по­це­лу­ев гу­ба­ми, с си­ня­ка­ми на бед­рах от его паль­цев. А в ее гла­зах бы­ло… Бы­ло толь­ко од­но – по­ни­ма­ние. Она про­иг­ра­ла. Не ему. Се­бе. Тал­гат за­ше­ве­лил­ся, по­тя­нул­ся к ней. – Ты не сбе­жишь, – про­шеп­тал он, да­же не от­кры­вая глаз. Это был не во­прос. Это был при­каз. На­ди не от­ве­ти­ла. Но и не ушла. На­ди ка­за­лось, что весь дом за­та­ил ды­ха­ние. Сол­неч­ный свет мяг­ко стру­ил­ся сквозь тя­же­лые што­ры, но в воз­ду­хе ви­се­ло нечто боль­шее, чем про­сто утро – ти­хое, все­об­щее зна­ние. Она мед­лен­но при­под­ня­лась на лок­те, огля­ды­вая про­стор­ную спаль­ню. Про­шлой но­чью здесь про­изо­шло то, что из­ме­ни­ло все. Тал­гат, ее муж, на­ко­нец стер по­след­нюю фор­маль­ную грань меж­ду ни­ми. Он пе­ре­сту­пил по­рог сво­ей спаль­ни не как хо­зя­ин до­ма, не как по­кро­ви­тель, а как муж­чи­на, ко­то­рый боль­ше не на­ме­рен скры­вать сво­их чувств. И те­перь… Те­перь вся при­слу­га зна­ла. На­ди чув­ство­ва­ла это по то­му, как гор­нич­ные из­бе­га­ли ее взгля­да, как охра­на чуть за­мет­но скло­ни­ли го­ло­ву чуть ни­же обыч­но­го. Ни­кто не про­ро­нил ни сло­ва, не поз­во­лил се­бе ни еди­но­го на­ме­ка – но в этом мол­ча­нии чи­та­лось все. Они зна­ли. И при­ни­ма­ли. Тал­гат во­шел в сто­ло­вую, и На­ди неволь­но за­мер­ла. Его взгляд, обыч­но та­кой хо­лод­ный и со­бран­ный, те­перь го­рел ти­хим, по­чти непри­лич­ным для него теп­лом. – Я от­ме­нил все де­ла на се­го­дня, – ска­зал он про­сто, са­дясь ря­дом. – Мы про­ве­дем этот день вме­сте. Втро­ем. Гла­ва 36 День про­ле­тел в непри­выч­ной гар­мо­нии. Они зав­тра­ка­ли на тер­ра­се, гу­ля­ли в са­ду, Тал­гат сам укла­ды­вал их сы­на спать. На­ди ло­ви­ла се­бя на мыс­ли, что впер­вые чув­ству­ет се­бя… же­ной. Не про­сто ма­те­рью его ре­бен­ка, не го­стьей в его до­ме, а той, ко­му поз­во­ле­но быть ря­дом не толь­ко днем, но и но­чью. А ко­гда солн­це на­ча­ло кло­нить­ся к за­ка­ту, Тал­гат вдруг встал, по­до­шел к ней и, не го­во­ря ни сло­ва, взял на ру­ки. – Тал­гат! – вскрик­ну­ла она, но он лишь усмех­нул­ся. – Боль­ше ты ни­ко­гда не уй­дешь из на­шей спаль­ни. И он по­нес ее по ко­ри­до­рам, ми­мо по­туп­лен­ных взгля­дов охра­ны, ми­мо при­твор­но за­ня­тых гор­нич­ных, ми­мо всех этих лю­дей, ко­то­рые пре­крас­но по­ни­ма­ли, что про­ис­хо­дит, но не сме­ли да­же улыб­нуть­ся. Дверь в его – те­перь их – ком­на­ту за­кры­лась. И на этот раз На­ди зна­ла: об­рат­но­го пу­ти нет. Но для На­ди еще бы­ло од­но «но». И это бы­ло боль­шое «НО» – пер­вая же­на! На сле­ду­ю­щее утро На­ди просну­лась от то­го, что Кай­рат гу­лю­ка­ет ря­дом. Она вско­чи­ла и уви­де­ла – Тал­гат дер­жал его на ру­ках, ка­чал, а сын улы­бал­ся ему.. – Он уже проснул­ся? – спро­си­ла она. Тал­гат по­вер­нул­ся. – Да. Я не хо­тел те­бя бу­дить, но ему нуж­на ма­ма. Они смот­ре­ли друг на дру­га. Впер­вые за дол­гое вре­мя с неж­но­стью. – Спа­си­бо, – ти­хо ска­за­ла На­ди. Тал­гат кив­нул и пе­ре­дал ей Кай­ра­та. – Се­год­ня при­е­дет порт­ной. Те­бе нуж­но но­вое пла­тье. – За­чем? – Че­рез неде­лю в дом вер­нуть­ся его оби­та­те­ли. – Кто? – Пла­тон с же­ной Лей­лой и до­че­рью, те­тя Зух­ра. В го­сти при­дут мой дво­ю­род­ный брат Ай­дар со сво­ей же­ной Ами­ной и доч­кой. Ай­дар и Лей­ла, де­ти те­ти Зух­ры. И… и мой сын Амир. На­ди по­чув­ство­ва­ла, как серд­це за­мер­ло. – Твой сын? – Ду­ша На­ди сжа­лась в ко­мок. – Я… Я не го­то­ва… – Ты – моя же­на, – ска­зал он твер­до. – И ты при­мешь их как хо­зяй­ка. Он ушел, оста­вив ее с мыс­ля­ми. А что она хо­те­ла? У ее му­жа бы­ло про­шлое, от ко­то­ро­го они не смо­гут убе­жать. У него есть… Но На­ди от­бро­си­ла эту мысль. Он ска­зал, что она у него един­ствен­ная. И те­перь у нее бы­ла власть. И она ре­ши­ла вос­поль­зо­вать­ся ею. Ко­гда порт­ной при­е­хал, На­ди от­ка­за­лась от пред­ло­жен­ных им стро­гих на­ря­дов. – На­ди Ай­ва­ров­на, это тра­ди­ци­он­ные цве­та для же­ны гла­вы кла­на, – роб­ко ска­за­ла жен­щи­на. – Я не хо­чу чер­ное и зо­ло­тое, – от­ве­ти­ла На­ди. – Я хо­чу си­нее. Жен­щи­на рас­те­ря­лась. – Но… – Вы слы­ша­ли хо­зяй­ку, – раз­дал­ся го­лос Аси­ят. – Си­нее. Поз­же, ко­гда Тал­гат узнал об этом, он лишь усмех­нул­ся. – Си­нее? – Да, – На­ди бы­ла го­то­ва к спо­ру. Но Тал­гат толь­ко кив­нул. – Хо­ро­ший вы­бор. И ушел. На­ди не по­ни­ма­ла. Он дей­стви­тель­но поз­во­лял ей это? Но на­сто­я­щий шок ждал ее ве­че­ром. Ко­гда она во­шла в сто­ло­вую, то уви­де­ла – стол на­крыт не так, как рань­ше. Рань­ше она си­де­ла в кон­це, по­чти как го­стья. Те­перь ее ме­сто бы­ло ря­дом с Тал­га­том. Он ждал ее, от­ки­нув­шись на спин­ку сту­ла. – Са­дись, – ска­зал он. Она се­ла. – По­че­му ты это де­ла­ешь? – спро­си­ла она ти­хо. – По­то­му что ты моя же­на. – Но я же… – Ты ду­ма­ешь, я дер­жу те­бя здесь как плен­ни­цу? – его го­лос стал жест­че. – Ты оши­ба­ешь­ся. Я дер­жу те­бя здесь как свою. На­ди вздрог­ну­ла. – А раз­ни­ца? Тал­гат мед­лен­но улыб­нул­ся. – Ты ско­ро пой­мешь. И в его гла­зах она про­чи­та­ла то, от че­го серд­це бе­ше­но за­сту­ча­ло. Дни пе­ред при­ез­дом род­ни Тал­га­та про­ле­те­ли в ли­хо­ра­доч­ных при­го­тов­ле­ни­ях. На­ди, те­перь офи­ци­аль­но при­знан­ная хо­зяй­кой до­ма, от­да­ва­ла рас­по­ря­же­ния слу­жан­кам, про­ве­ря­ла ме­ню, сле­ди­ла за тем, что­бы все ком­на­ты бы­ли без­упреч­ны. Да­же те, в ко­то­рые был за­крыт до­ступ. Но боль­ше все­го она ду­ма­ла о встре­че с… Ами­ром. Сы­ном Тал­га­та. Маль­чи­ком, ко­то­рый жил все эти го­ды с те­тей Зух­рой, по­ка его отец вел вой­ну за власть. На­ди не зна­ла, как он от­ре­а­ги­ру­ет на нее. Бу­дет ли рев­но­вать? Не­на­ви­деть? Или… при­мет? Страх сжи­мал ее серд­це, но она не по­да­ва­ла ви­ду. Она вы­бра­ла пла­тье – си­нее, как мо­ре в лун­ную ночь, с зо­ло­той вы­шив­кой по по­до­лу. Оно под­чер­ки­ва­ло ее гла­за, де­ла­ло ко­жу еще бо­лее си­я­ю­щей. Да­же стро­гая Аси­ят, уви­дев ее, за­мер­ла на мгно­ве­ние, а по­том одоб­ри­тель­но кив­ну­ла. – Вы бу­де­те са­мой кра­си­вой жен­щи­ной в этот ве­чер, – ска­за­ла Ма­рьям, по­прав­ляя склад­ки на­ря­да. – Это не кон­курс кра­со­ты, – усмех­ну­лась На­ди, но в глу­бине ду­ши вол­но­ва­лась. Она хо­те­ла про­из­ве­сти впе­чат­ле­ние. Не из тще­сла­вия – а по­то­му что те­перь она бы­ла же­ной Тал­га­та. И ей пред­сто­я­ло встре­тить­ся с те­ми, кто знал его го­раз­до доль­ше, чем она. Ма­ши­ны подъ­е­ха­ли к особ­ня­ку бли­же к ве­че­ру. На­ди сто­я­ла ря­дом с Тал­га­том на сту­пе­нях, чув­ствуя, как ее ла­до­ни слег­ка влаж­не­ют. Он, как все­гда, был невоз­му­тим, но его паль­цы сжа­ли ее ру­ку чуть силь­нее, ко­гда пер­вая дверь от­кры­лась. Пер­вым вы­шел Пла­тон, с ма­лень­кой, хо­ро­шень­кой дев­чуш­кой на ру­ках. Он улыб­нул­ся, уви­дев На­ди, и слег­ка на­кло­нил го­ло­ву в знак ува­же­ния. – Рад ви­деть те­бя в доб­ром здра­вии, – ска­зал он, и в его гла­зах чи­та­лось ис­крен­нее одоб­ре­ние. За ним вы­шла Лей­ла, его же­на, дво­ю­род­ная сест­ра Тал­га­та, жен­щи­на с теп­лы­ми ка­ри­ми гла­за­ми и мяг­ки­ми чер­та­ми ли­ца. И На­ди по­ня­ла, что эта жен­щи­на, ко­то­рую она ви­де­ла в ма­шине. Она сра­зу же по­до­шла к На­ди и об­ня­ла ее, слов­но ста­рую по­дру­гу. – На­ко­нец-то мы встре­ти­лись, – про­шеп­та­ла она. На­ди уди­ви­лась, но от­ве­ти­ла на объ­я­тия. По­том по­яви­лась те­тя Зух­ра. Ее взгляд был оце­ни­ва­ю­щим, но не враж­деб­ным. Она мед­лен­но по­до­шла, оки­ну­ла На­ди взгля­дом и… улыб­ну­лась. – У те­бя до­стой­ная же­на, – ска­за­ла она, об­ра­ща­ясь к Тал­га­ту. Тал­гат лишь слег­ка сжал гу­бы, но На­ди по­чув­ство­ва­ла, как его паль­цы сно­ва сжи­ма­ют ее ру­ку. По­том вы­шли Ай­дар с же­ной Ами­ной и их доч­кой, а сле­дом… маль­чик. Амир. Он слег­ка при­жал­ся к те­те Зух­ре, и смот­рел на На­ди с лю­бо­пыт­ством. – Иди, – мяг­ко под­толк­ну­ла его жен­щи­на. Маль­чик сде­лал шаг впе­ред, по­том еще один. На­ди при­се­ла, что­бы быть с ним на од­ном уровне. – При­вет, – ти­хо ска­за­ла она. – Я На­ди. Амир по­смот­рел на нее, по­том на Тал­га­та, по­том сно­ва на нее. – Ты… кра­си­вая, – на­ко­нец вы­да­вил он. Во­круг раз­да­лись сдер­жан­ные смеш­ки, но На­ди не от­во­ди­ла глаз от ре­бен­ка. – Спа­си­бо, – улыб­ну­лась она. – Ты то­же очень кра­си­вый. Он по­крас­нел, но не убе­жал. Вме­сто это­го он сде­лал еще один шаг и спро­сил: – А ты… бу­дешь мо­ей ма­мой? Ти­ши­на по­вис­ла в воз­ду­хе. Да­же Тал­гат за­мер. На­ди по­чув­ство­ва­ла, как ко­мок под­ка­ты­ва­ет к гор­лу. Она не ожи­да­ла это­го. Но от­вет при­шел сам со­бой. – Да, – про­шеп­та­ла она. – Ес­ли ты за­хо­чешь. Амир улыб­нул­ся – ши­ро­ко, по-дет­ски ис­кренне – и вдруг бро­сил­ся к ней в объ­я­тия. На­ди об­ня­ла его, чув­ствуя, как что-то внут­ри нее раз­жи­ма­ет­ся. Она под­ня­ла гла­за и встре­ти­ла взгляд Тал­га­та. В его гла­зах го­ре­ло что-то но­вое. Что-то, что на­по­ми­на­ло… бла­го­дар­ность. Ужин про­шел в теп­лой ат­мо­сфе­ре. Да­же стро­гая те­тя Зух­ра смяг­чи­лась, уви­дев, как На­ди об­ща­ет­ся с Ами­ром. Маль­чик не от­хо­дил от нее, по­ка­зы­вал свои иг­руш­ки, рас­ска­зы­вал о шко­ле. – Он ни­ко­гда так быст­ро ни к ко­му не при­вы­кал, – ти­хо ска­за­ла Лей­ла. Дер­жа­щая на ру­ках ма­лень­ко­го Кай­ра­та. – Ви­ди­мо, он чув­ству­ет, что ты… своя. На­ди улыб­ну­лась, но внут­ри все еще со­мне­ва­лась. – А его на­сто­я­щая мать… – на­ча­ла она. – Его ма­те­ри дав­но нет в его жиз­ни, – рез­ко пре­рвал Тал­гат, под­хо­дя к ним. – И сей­час ты – его се­мья. Лей­ла так­тич­но уда­ли­лась, оста­вив их на­едине. – Ты спра­ви­лась, – ска­зал Тал­гат. – И да­же луч­ше, чем я ожи­дал. – Он чу­дес­ный маль­чик, – от­ве­ти­ла На­ди. – Да. И те­перь он твой. Она по­смот­ре­ла на него. – Ты не бо­ишь­ся, что я… – Что? – Тал­гат усмех­нул­ся. – Я не рев­ную к сво­е­му сы­ну. На­о­бо­рот. Те­перь у него есть мать. А у ме­ня… Он не до­го­во­рил, но На­ди по­ня­ла. Те­перь у него бы­ла се­мья. Насто­я­щая. И она бы­ла ее ча­стью. Поз­же, ко­гда оби­та­те­ли до­ма разо­шлись по ком­на­там, а Амир, устав­ший от впе­чат­ле­ний, уснул, об­няв по­да­рен­ную На­ди иг­руш­ку, Тал­гат на­шел ее в са­ду. – Ты се­го­дня бы­ла пре­крас­на, – ска­зал он, под­хо­дя бли­же. – Я про­сто бы­ла со­бой, – от­ве­ти­ла На­ди. – Имен­но по­это­му все влю­би­лись в те­бя с пер­во­го взгля­да. Она рас­сме­я­лась. Они сто­я­ли в ти­шине, слу­шая, как фон­тан жур­чит в тем­но­те. – Ты счаст­ли­ва? – неожи­дан­но спро­сил Тал­гат. На­ди за­ду­ма­лась. – Да. Он об­нял ее, при­жал к се­бе. – То­гда все пра­виль­но. Толь­ко… Толь­ко я не хо­чу, что­бы меж­ду на­ми сно­ва вы­рос­ла сте­на. Тал­гат от­стра­нил­ся и по­смот­рел в гла­за На­ди. – О чем ты? Гла­ва 37 Тал­гат взял ее за ру­ку и по­вел ее в глубь са­да. В за­бо­ре бы­ла ка­лит­ка. Ка­лит­ка скрип­ну­ла, ко­гда Тал­гат толк­нул ее. На­ди за­мер­ла на по­ро­ге, не ре­ша­ясь сде­лать шаг впе­ред. Пе­ред ни­ми рас­сти­лал­ся неболь­шой, ухо­жен­ный уча­сток, в цен­тре ко­то­ро­го сто­ял ак­ку­рат­ный бе­лый до­мик с ши­ро­ким па­но­рам­ным ок­ном. За стек­лом, в мяг­ком крес­ле-ка­чал­ке, си­де­ла мо­ло­дая жен­щи­на. Ее тем­ные во­ло­сы бы­ли рас­пу­ще­ны по пле­чам, а тон­кие паль­цы бес­цель­но пе­ре­би­ра­ли склад­ки про­сто­го пла­тья. Она ка­ча­лась мед­лен­но, рит­мич­но, но взгляд ее был устрем­лен ку­да-то вдаль – пу­стой, от­стра­нен­ный, буд­то она су­ще­ство­ва­ла в дру­гом ми­ре. – Кто это? – про­шеп­та­ла На­ди, хо­тя серд­це уже под­ска­зы­ва­ло от­вет. Тал­гат сто­ял ря­дом, его ли­цо бы­ло на­пря­же­но. – Ва­лия. Моя пер­вая же­на. На­ди рез­ко по­вер­ну­лась к нему. – Ты ска­зал, что она… – Я ска­зал, что ее нет в жиз­ни Ами­ра. И это прав­да. Но она жи­ва. – Он про­вел ру­кой по ли­цу, слов­но смы­вая с се­бя тя­жесть это­го при­зна­ния. – Она мать мо­е­го сы­на, но ни­ко­гда не бы­ла мо­ей же­ной по-на­сто­я­ще­му. А Амир… Амир не мой сын. На­ди бы­ла шо­ки­ро­ва­на его при­зна­ни­ем. Она сно­ва по­смот­ре­ла на жен­щи­ну за стек­лом. Ва­лия ка­за­лась хруп­кой, по­чти неве­со­мой, слов­но ду­но­ве­ние вет­ра мог­ло раз­ве­ять ее. – По­че­му она здесь? – По­то­му что ей боль­ше неку­да ид­ти. Тал­гат сде­лал шаг впе­ред, но На­ди схва­ти­ла его за ру­ку. – Объ­яс­ни. Он вздох­нул, и его го­лос стал ти­хим, по­чти пре­ры­ви­стым. – То­гда Пла­тон мне ска­зал, что это сдел­ка с са­мим дья­во­лом. То­гда я не ду­мал, что это ока­жет­ся прав­дой, то­гда я хо­тел вер­нуть се­бе то, что долж­но бы­ло при­над­ле­жать по пра­ву. – И он рас­ска­зал о сдел­ке с от­цом Ва­лии. – По­это­му ты по­се­лил ее здесь. По­че­му ты не ска­зал мне рань­ше? Тал­гат по­вер­нул­ся к ней, его гла­за го­ре­ли. – По­то­му что я бо­ял­ся. Бо­ял­ся, что ты не при­мешь это. Не при­мешь ее. На­ди по­смот­ре­ла на Ва­лию. Та все так же ка­ча­лась, не за­ме­чая их. – А Амир? Он зна­ет? – Нет. Для него мать умер­ла. – Ты со­лгал ему. – Я за­щи­тил его. Ти­ши­на по­вис­ла меж­ду ни­ми. Где-то вда­ли за­пел со­ло­вей, но звук ка­зал­ся чу­жим, нере­аль­ным. – Что те­перь? – спро­си­ла На­ди. Тал­гат мед­лен­но по­до­шел к ок­ну, по­ло­жил ла­донь на стек­ло. Ва­лия не ре­а­ги­ро­ва­ла. – Те­перь ты зна­ешь прав­ду. И ре­ша­ешь, что с этим де­лать. На­ди по­до­шла бли­же. Вб­ли­зи Ва­лия ка­за­лась еще бо­лее хруп­кой. Ее гла­за бы­ли боль­ши­ми, тем­ны­ми, но в них не бы­ло ни мыс­ли, ни эмо­ции – толь­ко пу­сто­та. – Она… ко­гда-ни­будь при­дет в се­бя? – Вра­чи го­во­рят, что шан­сов нет. – Но ты все рав­но за­бо­тишь­ся о ней. – Она часть мо­ей жиз­ни. Как и Амир. На­ди за­кры­ла гла­за. Внут­ри нее бу­ше­ва­ли про­ти­во­ре­чия. Жа­лость, гнев, по­ни­ма­ние – все сме­ша­лось в один клу­бок. – Ты мог бы ска­зать мне рань­ше. – И по­те­рять те­бя сно­ва? Она от­кры­ла гла­за. Тал­гат сто­ял пе­ред ней, его ли­цо бы­ло на­пря­же­но, а в гла­зах чи­та­лась та са­мая уяз­ви­мость, ко­то­рую он так тща­тель­но скры­вал. – Я не со­би­ра­юсь те­рять те­бя, – про­шеп­та­ла На­ди. Он схва­тил ее за ру­ки, сжал так силь­но, что ей ста­ло боль­но. – Ты уве­ре­на? – Да Тал­гат при­жал ее к се­бе, его ды­ха­ние бы­ло го­ря­чим и неров­ным. – Спа­си­бо, – про­шеп­тал он. За стек­лом Ва­лия все так же ка­ча­лась, буд­то вре­мя для нее оста­но­ви­лось. А На­ди по­ни­ма­ла – те­перь в ее жиз­ни по­яви­лась еще од­на тай­на. И еще один че­ло­век, о ко­то­ром нуж­но за­бо­тить­ся. Но са­мое глав­ное – она на­ко­нец уви­де­ла на­сто­я­ще­го Тал­га­та. То­го, кто го­тов нести бре­мя про­шло­го и на­сто­я­ще­го. И она бу­дет ид­ти ря­дом с ним. А еще она по­ня­ла, что Тал­гат Илья­сов, ее муж, отец ее ре­бен­ка, имея в сво­ей жиз­ни очень мно­го, как ни­кто дру­гой не име­ет сво­бо­ды. Прав был На­иль. Сво­бо­да это ил­лю­зия. Тал­гат не от­пус­кал ее ру­ку, по­ка они шли об­рат­но к до­му. Мол­ча­ние меж­ду ни­ми бы­ло тя­же­лым, но не нелов­ким – ско­рее, на­пол­нен­ным невы­ска­зан­ны­ми обе­ща­ни­я­ми и тле­ю­щей стра­стью. На­ди чув­ство­ва­ла, как его паль­цы слег­ка дро­жат, сжи­мая ее ла­донь, буд­то он бо­ял­ся, что она ис­чез­нет, ес­ли осла­бит хват­ку. Они ми­но­ва­ли сад, где аро­мат ноч­ных цве­тов сме­ши­вал­ся с про­хлад­ным ве­тер­ком, про­шли че­рез ти­хие ко­ри­до­ры, где да­же ша­ги по ко­в­ру ка­за­лись слиш­ком гром­ки­ми. Слу­ги дав­но разо­шлись, и толь­ко лун­ный свет, лью­щий­ся че­рез вы­со­кие ок­на, осве­щал их путь. Дверь в спаль­ню за­кры­лась с ти­хим щелч­ком. Тал­гат по­вер­нул­ся к На­ди, его тем­ные гла­за пы­ла­ли в по­лу­мра­ке. – Ска­жи ты хо­чешь ме­ня та­ко­го? – спро­сил он низ­ким го­ло­сом, в ко­то­ром зву­ча­ла и на­деж­да, и по­след­няя тень со­мне­ния. На­ди не от­ве­ти­ла сло­ва­ми. Вме­сто это­го она под­ня­лась на цы­поч­ки и при­жа­ла гу­бы к его рту – жад­но, без ко­ле­ба­ний. Этот по­це­луй был как взрыв. Тал­гат за­ры­чал в от­вет, схва­тил ее за та­лию и при­жал к се­бе так силь­но, что она по­чув­ство­ва­ла каж­дый му­скул его те­ла. Его ру­ки скольз­ну­ли в ее во­ло­сы, спус­кая их из ак­ку­рат­ной ве­чер­ней при­чес­ки, и На­ди тут же от­ве­ти­ла ему тем же – ее паль­цы впи­лись в его пле­чи, ног­ти слег­ка вон­зи­лись в ко­жу сквозь тон­кую ткань ру­баш­ки. – Хо­чу, – про­шеп­та­ла она, от­ры­ва­ясь на се­кун­ду, что­бы пе­ре­ве­сти дух. Его гу­бы сно­ва на­шли ее, но те­перь по­це­луй стал мед­лен­ным, ма­ня­щим, пол­ным обе­ща­ний. Он раз­дви­нул ее гу­бы язы­ком, за­ста­вив ее со­дрог­нуть­ся от удо­воль­ствия, а его ру­ки уже сколь­зи­ли по ее спине, рас­сте­ги­вая за­стеж­ки пла­тья. Ткань мяг­ко со­скольз­ну­ла на пол, оста­вив ее в од­ном толь­ко тон­ком шел­ко­вом бе­лье. Тал­гат ото­рвал­ся, что­бы оки­нуть ее взгля­дом, и в его гла­зах На­ди уви­де­ла то, что за­ста­ви­ло ее серд­це бе­ше­но за­бить­ся – го­лод. – Ты… – его го­лос со­рвал­ся, ко­гда он про­вел паль­цем по ее об­на­жен­но­му пле­чу. – Ты сво­дишь ме­ня с ума. Она улыб­ну­лась, чув­ствуя, как влаж­ность меж­ду ее бе­дер ста­но­вит­ся все силь­нее. – То­гда не сдер­жи­вай­ся. Его ру­ки мгно­вен­но ока­за­лись на ее бед­рах, и он под­нял ее, за­ста­вив На­ди вскрик­нуть от неожи­дан­но­сти. Она об­ви­ла его но­га­ми за та­лию, чув­ствуя, как твер­дость его воз­буж­де­ния да­вит на нее да­же сквозь одеж­ду. – Я со­би­ра­юсь за­лю­бить те­бя се­го­дня, – про­шеп­тал он, це­луя ее шею, за­тем клю­чи­цу, за­тем сколь­зя ни­же, к гру­ди. Он опу­стил ее на кро­вать, и На­ди тут же по­тя­ну­лась к его ру­баш­ке, сры­вая пу­го­ви­цы в сво­ем нетер­пе­нии. Тал­гат не за­ста­вил се­бя ждать – он сбро­сил ее лиф­чик од­ним дви­же­ни­ем, и его го­ря­чий рот тут же за­крыл­ся во­круг ее сос­ка, за­ста­вив ее вы­гнуть­ся от удо­воль­ствия. – Тал­гат… – ее го­лос зву­чал хрип­ло, по­чти мо­ля­ще. Он от­ве­тил ей низ­ким смеш­ком, но не оста­нав­ли­вал­ся. Его паль­цы скольз­ну­ли под ре­зин­ку ее тру­си­ков, и На­ди за­сто­на­ла, ко­гда он на­шел ее кли­тор, уже твер­дый и чув­стви­тель­ный. – Ты вся дро­жишь, – про­шеп­тал он, це­луя ее жи­вот, за­тем бед­ро. – И вся моя. Он снял с нее по­след­нюю пре­гра­ду, и его ды­ха­ние ста­ло пре­ры­ви­стым, ко­гда он раз­дви­нул ее но­ги. – Та­кая кра­си­вая… – его сло­ва по­те­ря­лись, ко­гда он опу­стил­ся меж­ду ее бе­дер. Пер­вое же при­кос­но­ве­ние его язы­ка за­ста­ви­ло ее вскрик­нуть. Он ли­зал ее мед­лен­но, на­сла­жда­ясь, буд­то хо­тел за­пом­нить каж­дый ее вкус, каж­дый звук, ко­то­рый она из­да­ва­ла. На­ди вце­пи­лась в про­сты­ни, ее те­ло вы­ги­ба­лось, сле­дуя за каж­дым дви­же­ни­ем его язы­ка. – Я… я не вы­дер­жу… – она за­ды­ха­лась, чув­ствуя, как вол­на удо­воль­ствия на­рас­та­ет внут­ри. Но Тал­гат не оста­нав­ли­вал­ся. Он ввел в нее два паль­ца, из­ги­бая их так, что­бы они тер­лись о ту са­мую точ­ку внут­ри, и На­ди за­кри­ча­ла, ко­гда ор­газм на­крыл ее с неве­ро­ят­ной си­лой. Но он не дал ей опом­нить­ся. В сле­ду­ю­щую се­кун­ду он уже сбро­сил с се­бя брю­ки, и его твер­дый, го­ря­чий член упер­ся в ее внут­рен­нюю часть бед­ра. – Ты го­то­ва? – его го­лос был хрип­лым, по­чти зве­ри­ным. На­ди от­ве­ти­ла, об­хва­тив его за шею и при­тя­ги­вая к се­бе. – Да. Он во­шел в нее од­ним рез­ким дви­же­ни­ем, за­ста­вив ее гла­за рас­ши­рить­ся от сме­си бо­ли и на­сла­жде­ния. Он был огром­ным, за­пол­нял ее пол­но­стью, и На­ди об­ви­ла его но­га­ми, при­жи­мая к се­бе еще силь­нее. Тал­гат за­мер на се­кун­ду, его ли­цо бы­ло ис­ка­же­но на­сла­жде­ни­ем. – Ты… та­кая го­ря­чая… – про­шеп­тал он. А по­том на­чал дви­гать­ся. Сна­ча­ла мед­лен­но, по­чти неж­но, но с каж­дым толч­ком его ритм уско­рял­ся. На­ди встре­ти­ла его дви­же­ния, под­ни­мая бед­ра, чув­ствуя, как ее те­ло сно­ва за­жи­га­ет­ся. – Ты… так… креп­ко дер­жишь ме­ня… – он ры­чал, впи­ва­ясь паль­ца­ми в ее бед­ра. На­ди ни­че­го не мог­ла от­ве­тить – толь­ко сто­нать, чув­ствуя, как внут­ри нее сно­ва на­рас­та­ет дав­ле­ние. – Я хо­чу… что­бы ты кон­чи­ла… со мной… – он на­кло­нил­ся, за­хва­ты­вая ее гу­бы в по­це­луй. И это­го бы­ло до­ста­точ­но. Вол­на на­кры­ла ее с та­кой си­лой, что ее те­ло за­тряс­лось, и она вскрик­ну­ла, впи­ва­ясь ног­тя­ми в его спи­ну. Тал­гат по­сле­до­вал за ней по­чти сра­зу, его член пуль­си­ро­вал внут­ри нее, и он про­шеп­тал ее имя. Он опу­стил­ся ря­дом, тя­же­ло ды­ша, но тут же при­тя­нул ее к се­бе, не поз­во­ляя ни на се­кун­ду от­да­лить­ся. – Ни­ко­гда… не от­пу­щу… – про­шеп­тал он, це­луя ее ви­сок. На­ди улыб­ну­лась, чув­ствуя, как ее ве­ки тя­же­ле­ют. – Не от­пус­кай. И в ту же се­кун­ду она услы­ша­ла его ти­хий смех – на­сто­я­щий, без те­ни при­выч­ной жест­ко­сти. – Спи, ты уста­ла се­го­дня, – он про­вел ру­кой по ее во­ло­сам. – Зав­тра бу­дет но­вый день. Но преж­де чем она успе­ла от­ве­тить, сон уже на­крыл ее, а его креп­кие ру­ки оста­ва­лись во­круг нее – как обе­ща­ние. Как на­все­гда. А с порт­ре­та на них смот­ре­ла Зу­ля. Эпи­лог На сле­ду­ю­щее утро На­ди просну­лась с тя­же­стью в гру­ди. Сол­неч­ные лу­чи про­би­ва­лись сквозь што­ры, но ра­до­сти они не при­но­си­ли. Тал­га­та уже не бы­ло в по­сте­ли. Три дня На­ди не ви­де­ла его. Три дня она уха­жи­ва­ла за Кай­ра­том, бро­ди­ла по до­му и… жда­ла. Амир ни на шаг не от­хо­дил от нее. Тал­гат не зво­нил. Пла­то­на то­же не бы­ло до­ма. Лей­ла на во­прос: – Что про­ис­хо­дит? От­ве­ти­ла: – Ты долж­на при­вык­нуть. Они муж­чи­ны. На чет­вер­тый день в дом во­рвал­ся Пла­тон. – Тал­гат ра­нен. – Что? – Аль­фир Вишта­лов при­слал лю­дей. Они хо­те­ли Ра­ми­ля… На­ди по­чув­ство­ва­ла, как зем­ля ухо­дит из-под ног. – Где он? – В го­рах. Он не хо­тел, что­бы ты зна­ла, но… Она уже бе­жа­ла, на­ки­ды­вая на го­ло­ву пла­ток. Она уви­де­ла его в охот­ни­чьем до­ми­ке, с пе­ре­вя­зан­ным пле­чом и тем­ны­ми кру­га­ми под гла­за­ми. – Ты, – про­шеп­тал он. На­ди не ска­за­ла ни сло­ва. Она по­до­шла, схва­ти­ла его за ли­цо и по­це­ло­ва­ла. Гру­бо. От­ча­ян­но. Как то­гда, на теп­ло­хо­де. Тал­гат за­сто­нал, впил­ся паль­ца­ми в ее во­ло­сы и при­тя­нул к се­бе. – За­чем ты при­шла? – про­шеп­тал он меж­ду по­це­лу­я­ми. – Я твоя же­на. На­ди ото­рва­лась от его губ, но не от­пу­сти­ла его ли­цо. Ее паль­цы дро­жа­ли, но взгляд был твер­дым. – Ты иди­от, – про­шеп­та­ла она, и в го­ло­се сме­ша­лись ярость, страх и об­лег­че­ние. – Ты ду­мал, я поз­во­лю те­бе пря­тать­ся здесь, как ра­не­ный волк, вме­сто то­го что­бы быть ря­дом с то­бой? Тал­гат сжал ее за­пя­стья, но не для то­го, что­бы от­толк­нуть – а что­бы убе­дить­ся, что она ре­аль­на. Его гла­за, обыч­но та­кие хо­лод­ные, го­ре­ли. – По­едем до­мой. На­ши сы­но­вья ждут. Эти сло­ва уда­ри­ли его силь­нее пу­ли. Его паль­цы раз­жа­лись, скольз­ну­ли по ее ла­до­ням, спле­лись с ее паль­ца­ми. – На­ди… Я не хо­тел те­бя пу­гать… – Мол­чи, – она пе­ре­би­ла его. – Ни­ка­ких оправ­да­ний. Ты по­ка­зал мне все свои тай­ны, все те­ни. Ду­ма­ешь, я ис­пу­га­юсь те­перь? За ок­ном ве­тер гнал по скло­нам гор ред­кие об­ла­ка, и сол­неч­ный свет па­дал на его ли­цо, вы­све­чи­вая мор­щи­ны уста­ло­сти, сле­ды бо­ли. Но впер­вые за эти дни в его взгля­де по­яви­лось что-то, что за­ста­ви­ло ее серд­це сжать­ся. На­деж­да. – По­едем до­мой, – ска­за­ла На­ди, це­луя его в уго­лок губ. Тал­гат за­крыл гла­за, при­жал лоб к ее пле­чу. Ко­гда они вы­шли на­ру­жу, Пла­тон, ку­рив­ший у крыль­ца, лишь бро­сил на них оце­ни­ва­ю­щий взгляд и хмык­нул: – Я же го­во­рил те­бе, нуж­но ехать до­мой. Тал­гат не от­ве­тил. Он лишь креп­че сжал ру­ку На­ди, по­мо­гая ей под­нять­ся в ма­ши­ну. До­ро­га до­мой бы­ла мол­ча­ли­вой, но это мол­ча­ние боль­ше не бы­ло тя­же­лым. На­ди смот­ре­ла на его про­филь – на на­пря­жен­ную че­люсть, на след кро­ви, про­сту­пив­ший сквозь по­вяз­ку. Она зна­ла: впе­ре­ди еще бу­дут бу­ри. Но сей­час, в этой ма­шине, мчав­шей­ся че­рез го­ры, они бы­ли вме­сте. И это­го бы­ло до­ста­точ­но. Ма­ши­на мед­лен­но подъ­е­ха­ла к до­му, окру­жен­ная охра­ной. На­ди, устав­шая, но счаст­ли­вая, не от­ры­ва­ла взгля­да от Тал­га­та. Он си­дел ря­дом, креп­ко дер­жа ее ру­ку, его гла­за бы­ли пол­ны об­лег­че­ния и неж­но­сти. Она ло­ви­ла каж­дый его взгляд, каж­дый жест, слов­но бо­я­лась, что он ис­чез­нет, ес­ли она хоть на се­кун­ду пе­ре­ста­нет смот­реть на него. – Все, род­ная, мы до­ма, – ти­хо ска­зал Тал­гат, про­во­дя паль­цем по ее ще­ке. Она кив­ну­ла, с тру­дом сдер­жи­вая сле­зы. Столь­ко дней стра­ха, столь­ко неиз­вест­но­сти – и вот они сно­ва вме­сте. Ко­гда все улег­лись, а дом по­гру­зил­ся в ти­ши­ну, На­ди при­жа­лась к Тал­га­ту, слу­шая его ров­ное ды­ха­ние. Но он не спал. – На­ди, – про­шеп­тал он, об­ни­мая ее. – Те­перь все кон­че­но. Са­бир увез Ра­ми­ля в Моск­ву, к На­и­лю. Аль­фир Вишта­лов боль­ше не смо­жет нам угро­жать. На­ди не ста­ла спра­ши­вать, это бы­ло не ее де­ло лезть в раз­бор­ки меж­ду кла­на­ми. Ей бы­ло все рав­но ку­да и как сги­нул Аль­фир Вишта­лов. Она зна­ла од­но – ря­дом с ней ее муж, ко­то­ро­го она лю­бит всем серд­цем. Он ее за­щи­та, ее опо­ра, он хо­зя­ин ее жиз­ни. Она вздох­ну­ла с об­лег­че­ни­ем, но в ее серд­це все еще оста­ва­лась тре­во­га. – А что бу­дет те­перь? – спро­си­ла она. – Те­перь мы жи­вем, – улыб­нул­ся Тал­гат. – Я бу­ду встре­чать рас­свет с то­бой. И ско­ро я хо­чу со­брать всех на­ших близ­ких здесь. У нас с то­бой не бы­ло сва­дьбы. Я хо­чу устро­ить при­ем. По­ка­зать свою неве­сту, став­шую же­ной. Пусть в этом до­ме бу­дет слы­шен смех. – Тал­гат, ко­му нуж­на ис­пор­чен­ная неве­ста? – Не­ве­сту-то ис­пор­тил я! По­это­му мне при­дет­ся на ней же­нить­ся еще раз! На­ди улыб­ну­лась и при­жа­лась к нему креп­че. И вдруг Тал­гат спро­сил ее о том, что его му­чи­ло: – Ска­жи, а по­че­му ты то­гда ока­за­лась на теп­ло­хо­де? И На­ди рас­ска­за­ла. Как отец за­хо­тел ее вы­дать за­муж за че­ло­ве­ка, ко­то­ро­го вы­брал ей в му­жья. Как Са­бир с На­и­лем ре­ши­ли ее спа­сти от слиш­ком на­вяз­чи­вых муж­чин, го­то­вых от­дать за нее огром­ные день­ги. По­том они ре­ши­ли по­мочь из­бе­жать до­го­вор­но­го бра­ка и стать вто­рой же­ной. Как она ре­ши­ла, что ис­пор­чен­ная неве­ста ни­ко­му не нуж­на и от­пра­ви­лась на теп­ло­ход, что­бы от­дать свою невин­ность прак­ти­че­ски пер­во­му встреч­но­му. Но ее серд­це вы­бра­ло его, Тал­га­та. И что она да­же пред­по­ло­жить не мог­ла, что судь­ба уго­то­ви­ла ей та­кой сюр­приз. Что незна­ко­мец, об­ла­чен­ный во все чер­ное, ко­то­ро­му она от­даст свою дев­ствен­ность, ока­жет­ся имен­но тем че­ло­ве­ком, за ко­то­ро­го ее хо­тел от­дать за­муж отец. И что все, что она о нем узна­ла то­гда пе­ред по­бе­гом, ока­за­лось в боль­шей сте­пе­ни прав­дой и неправ­дой од­но­вре­мен­но. Тал­гат слу­шал рас­сказ На­ди, и с каж­дым ее сло­вом в его ду­ше раз­го­ра­лась бу­ря про­ти­во­ре­чи­вых чувств. Его взгляд, обыч­но та­кой уве­рен­ный и твер­дый, те­перь ме­тал­ся меж­ду ее гла­за­ми и гу­ба­ми, слов­но он пы­тал­ся про­честь меж­ду строк то, что она не до­го­ва­ри­ва­ла. «Она мог­ла не ока­зать­ся на том теп­ло­хо­де…». Мысль уда­ри­ла его, как нож под реб­ро. Ес­ли бы не слу­чай, ес­ли бы не эта це­поч­ка со­бы­тий, при­вед­шая ее к нему, они бы ни­ко­гда не встре­ти­лись. А ес­ли бы встре­ти­лись – со­всем дру­ги­ми людь­ми. Он пред­ста­вил На­ди, вы­дан­ную за­муж за ка­ко­го-ни­будь чван­ли­во­го ста­ри­ка, за­пер­тую в зо­ло­той клет­ке, слом­лен­ную и по­кор­ную. Или, что еще ху­же, от­дан­ную в же­ны то­му, ко­го вы­брал ее отец, – че­ло­ве­ку, ко­то­рый ви­дел в ней лишь кра­си­вую вещь, тро­фей. «А я бы так и остал­ся в сво­ем оди­но­че­стве, да­же не зная, что где-то есть она…». Его паль­цы непро­из­воль­но сжа­лись силь­нее, и На­ди слег­ка вздрог­ну­ла, но не от­стра­ни­лась. Вме­сто это­го она при­жа­лась к нему бли­же, буд­то чув­ство­ва­ла его тре­во­гу. Он ни­ко­гда не бо­ял­ся пуль, но­жей, пре­да­тель­ства. Но сей­час, слу­шая ее, он впер­вые ощу­тил ле­дя­ной ужас пе­ред тем, что мог­ло бы не слу­чить­ся. – Ты по­ни­ма­ешь, – его го­лос зву­чал хрип­ло, по­чти над­лом­лен­но, – что ес­ли бы не эта ночь, мы мог­ли бы… Он не до­го­во­рил. Не смог. На­ди по­смот­ре­ла на него, и в ее гла­зах он уви­дел то же осо­зна­ние. – Но я там ока­за­лась, – про­шеп­та­ла она. – И ты то­же. Он за­крыл гла­за, чув­ствуя, как по спине бе­гут му­раш­ки. Бла­го­дар­ность. Бла­го­дар­ность судь­бе, слу­чаю, Все­выш­не­му – ко­му угод­но. За то, что она есть. За то, что она здесь, с ним, несмот­ря на все его гре­хи, тай­ны и тя­же­лое про­шлое. – Я мог те­бя по­те­рять, – вы­рва­лось у него. Она улыб­ну­лась, но в этой улыб­ке бы­ла грусть. – Но не по­те­рял. Тал­гат рез­ко втя­нул воз­дух, слов­но пы­та­ясь за­глу­шить ком в гор­ле. Он при­тя­нул ее к се­бе, при­жал так креп­ко, что она ед­ва мог­ла ды­шать, но На­ди не со­про­тив­ля­лась. Ее паль­цы впи­лись в его спи­ну, цеп­ко, буд­то она то­же бо­я­лась, что его у нее от­ни­мут. – Я бы на­шел те­бя, – про­шеп­тал он ей в во­ло­сы. – Все рав­но. Да­же ес­ли бы при­шлось пе­ре­вер­нуть весь мир. Она рас­сме­я­лась, но смех ее был немно­го дро­жа­щим. – Уве­ре­на, что смог бы. – На­ди, – он от­стра­нил­ся, взял ее ли­цо в ла­до­ни, за­ста­вил по­смот­реть пря­мо в гла­за. – Ты моя. Не толь­ко сей­час. Ты бы­ла мо­ей еще до то­го, как мы встре­ти­лись. И в этот мо­мент он по­нял, что это прав­да. Она мог­ла бы при­над­ле­жать дру­го­му. Мог­ла бы ни­ко­гда не узнать его. Но его – она бы­ла все­гда. И те­перь, ко­гда она здесь, он не от­пу­стит. Ни­ко­гда. На­ди, слов­но про­чи­тав его мыс­ли, кив­ну­ла. – Да, – про­сто ска­за­ла она. И это­го бы­ло до­ста­точ­но. Тал­гат при­жал лоб к ее лбу, за­крыл гла­за. Боль­ше ни­ка­ких ес­ли бы. Толь­ко они. А по­том был то ли при­ем, то ли сва­дьба. Тал­гат при­гла­сил се­стер На­ди с му­жья­ми. На­и­ля Вишта­ло­ва, ро­ди­те­лей На­ди, ста­рей­шин кла­нов, ко­то­рые ки­ва­ли, одоб­ряя вы­бор Тал­га­та. По­ка­зал ма­лень­ко­го на­след­ни­ка Кай­ра­та. Пла­тон по­сме­и­вал­ся, по­тя­ги­вал вис­ки в сто­рон­ке, гля­дя на Тал­га­та и на его сча­стье, ко­то­рое он от­во­е­вал. Про­шел ме­сяц. Жизнь по­сте­пен­но во­шла в при­выч­ное рус­ло, но в их от­но­ше­ни­ях по­яви­лось что-то но­вое – еще боль­ше теп­ла, еще боль­ше неж­но­сти. Од­на­ж­ды ве­че­ром, ко­гда они си­де­ли в са­ду, Тал­гат взял ее за ру­ку и спро­сил: – По­че­му ты не тан­цу­ешь? На­ди по­смот­ре­ла на него и от­ве­ти­ла: – Не мо­гу. – По­че­му? – У нас бу­дет ре­бе­нок. Он за­мер, по­том мед­лен­но по­вер­нул­ся к ней, его гла­за за­го­ре­лись сча­стьем. И в этом сча­стье от­ра­жа­лась она. – Прав­да? – про­шеп­тал он. Она кив­ну­ла, и в сле­ду­ю­щую се­кун­ду он уже креп­ко об­ни­мал ее, сме­ясь от ра­до­сти. – Это са­мое луч­шее, что мог­ло слу­чит­ся, – ска­зал он, це­луя ее во­ло­сы. А она ку­па­лась в его сча­стье и по­це­лу­ях. И зна­ла, что она вто­рая же­на… И пусть она вто­рая же­на. Но она зна­ла, что она лю­би­мая и един­ствен­ная! Ко ­нец