Читаем Тайны Туман онлайн бесплатно

Аннотация

Она — его одержимость. Он — ее темная тайна.

Туман

Наша тайна разлучила нас и превратила во врагов.

Он не знает, что я скрываю от него тайну поважнее.

Поэтому, когда он возвращается и требует, чтобы я управляла с ним криминальным бизнесом, я даю отпор.

Мы не можем сосуществовать, когда между нами столько крови. По крайней мере, я говорю себе это, в то время как снова влюбляюсь в него, еще сильнее и глубже.

Я должна остановиться, пока кровь на моих руках не уничтожила нас обоих.

Ястреб

Она думает, что я не знаю.

Она думает, что может спрятаться только потому, что я оставил ее в покое на пятнадцать лет.

Видите ли, я никуда не уходил.

Я наблюдал, строил планы и выжидал подходящего момента для удара.

Я закончил прятаться в тенях.

Наша тайна не пугает. Пугаю я.

Одержимый Туман- это темный мафиозный любовный роман, романтический саспенс и история о наемных убийцах. Для лучшего понимания мира заказных убийств «Нулевой Команды» рекомендуется прочитать предыдущие книги серии.

Одержимый Туман- это история о втором шансе, в ней нет клиффхэнгера и измен, а финал - счастливый.

Эта книга — темный любовный роман, содержащий откровенные, нетрадиционные сексуальные сцены и чистую ненависть в духе «от врагов к возлюбленным». Пожалуйста, не читайте её, если что-либо из перечисленного может вас оскорбить.

Из-за ненормативной лексики и сцен сексуального характера книга предназначена только для взрослой аудитории.

Глава первая

Ты подожгла мое сердце и смотрела, как оно превращается в пепел.

Мне нужно найти ее.

Боль пронзает плечи, а сухожилия натягиваются при каждом вдохе. Кожаные ремни впиваются в руки, разрезая кожу. Липкая горячая жидкость покрывает их, стекая ручейками и собираясь в лужицы на белой плитке.

Свежее пулевое ранение в спине пульсирует и пульсирует, как живое, черт возьми, существо. Повязка, которую они наложили, порвалась от всех моих попыток освободиться.

К черту рану.

К черту боль.

К черту эти ремни.

Мне нужно найти ее.

Влажность в этой стерильно-белой комнате липнет к коже, смешиваясь с моими окровавленными костями. Если я не умру от того трусливого выстрела в спину, то наверняка погибну от заражения.

Я стискиваю зубы и изо всех сил подаюсь вперед, натягивая путы. Ремни врезаются еще глубже в мою уже истерзанную кожу. Металлический стул с громким визгом скрежещет по кафельному полу, а кровь продолжает капать.

Кап.

Кап.

Кап.

Мне нужно найти ее.

Все еще сидя на стуле, я раскачиваюсь и с силой впечатываю плечо в стену. Звук вывиха заполняет тишину. Мое «снайперское» плечо. Моя причина выживания все эти годы.

Я скрежещу зубами, когда жгучая боль пронзает кости насквозь. Я не трачу время на боль. Боль - это этап. Боль - это то, от чего можно избавиться. Она - нет.

Благодаря онемевшей руке мне удается порвать ремни и пошатываясь встать на ноги.

Волна головокружения заставляет меня пошатнуться; кровь приклеила футболку к спине и струится вниз по рукам. Я мотаю головой, отгоняя пелену. Она не будет в безопасности, если я потеряю сознание.

Напоминание о моем обещании ей и ее мне ,действует как инъекция адреналина.

Туманная волна застилает голову, словно наркотик, пульсируя в венах и вливаясь в кровоток.

Я прорываюсь сквозь дурман, боль и размытые пятна перед глазами.

Прикусив нижнюю губу, я хватаю запястье поврежденной руки и с резким рывком тяну вперед.

Щелчок означает, что кость встала на место, в плечевой сустав. Покалывание и пульсация сменяются тупой ноющей болью, но это ничто по сравнению с желанием, сжигающим меня изнутри.

Мне нужно найти ее.

Зная, что за дверью стоит охранник, я поднимаю стул здоровой рукой, бью им о стену, чтобы создать шум, а затем прячусь за дверью. Как только замок щелкает, охранник входит, а его М16 болтается на плече.

Его лысая голова едва успевает появиться. Он останавливается, замечая, что я не лежу в той луже крови, которую оставил после себя. Он делает еще шаг вперед, и я со всей силы бью его металлом по голове.

Он с глухим стуком падает на пол, затылок разбит.

Я ворчу, приседая, чтобы забрать его М16.

Аид прирежет меня за то, что я убил его охранника, но я затеял это не для того, чтобы останавливаться сейчас. Если дьявол хочет битвы, я устрою ему чертову войну.

Единственное, что имеет значение - это она.

Я пошатываюсь, выходя в коридор, неся винтовку в не ведущей руке, в то время как другая безвольно висит вдоль тела. В любом случае, сейчас она мне не пригодится.

Длинный белый коридор «Ямы» кажется бесконечным. Я иду вперед, и кровь капает на белую плитку, оставляя за мной безошибочный след. Скоро они меня вычислят.

Мне нужно найти ее.

Из-за угла выходит охранник с полуавтоматическим оружием наготове. Я стреляю ему в лоб, прежде чем он успевает среагировать, и перешагиваю через тело. В моей затуманенной голове осталась только одна миссия, и к черту всех, кто встанет у меня на пути.

Мой палец на спусковом крючке сверхчувствителен. Одно движение и я прикончу любого, кто появится в поле зрения.

Я волочу онемевшие ноги по полу. Любой другой человек, раненый, истекающий кровью, накачанный препаратами, давно бы потерял сознание. Но я бегу на чем-то нечеловеческом. Я бегу на потребности, настолько сильной, что не чувствую собственного тела.

Все вокруг, лишь продолжение, которое можно заменить. Я не могу дышать или думать нормально, пока не найду ее.

В конце коридора слышится шорох. Я поднимаю винтовку, ожидая, когда появится голова, чтобы разнести ее в клочья.

Я замираю, пальцы подергиваются, а размытое зрение проясняется.

Бунтарка.

Огненно-рыжие волосы волнами рассыпаются по плечам и спине, словно кокон. Белое платье сливается с ее молочно-белой кожей, из-за чего она кажется ангелом.

Моим чертовым ангелом.

Боль, кровь, жжение и все остальные ужасы исчезают при виде ее. Как всегда.

Она - мое спасение в этом проклятии.

Мой билет в один конец из этого безумия.

Я нашел ее.

Я бегу к ней, несмотря на подбитую ногу и дурман в голове.

Ее ореховые глаза, как у львицы, с искрами лесной зелени и землисто-коричневого цвета. Крошечные веснушки рассыпались по обе стороны ее маленького носа, словно звездная пыль.

Моя прекрасная Бунтарка.

Когда я оказываюсь на расстоянии вытянутой руки, я закидываю винтовку за спину и хватаю ее за щеки обеими руками. Моя кровь пачкает ее прозрачную кожу, и прямо в этот момент я обещаю себе, что с сегодняшнего дня в нашей жизни больше не будет крови.

Мы здесь уже больше восьми лет. Ей около восемнадцати, а я на несколько лет старше. Мы никогда не знали нормальной жизни, но сегодня мы сделаем первый шаг к ней.

— Мы уходим, — мои потрескавшиеся губы прижимаются к ее мягким в коротком поцелуе. — Мне плевать, если нам придется пробиваться с боем из этого ада.

Она молчит. Даже ее выразительные глаза не говорят со мной и не узнают меня. Потерянная. Отрешенная. Далекая.

— Бунтарка, — я крепче обхватываю ее затылок. — Никто не причинит тебе боли, пока я рядом.

Она прикладывает маленькую, изящную ладонь к моей груди и сильно толкает. Может быть, потому что я ранен, или она, наконец прислушалась к моему совету по упражнениям для укрепления рук, но ей удается заставить меня отступить.

— Все кончено.

Мой глаз дергается.

— Что?

— Я избавилась от этого, — ее голос звучит холодно и ровно. — С этим покончено.

— Бунтарка?

Удар приходится по затылку, и я падаю, ударяясь коленями о плитку. Я пытаюсь подняться, но нас окружают охранники.

Я должен защитить ее. Я должен…

— Прощай, Ястреб, — Туман смотрит на меня с пустым выражением лица, в то время как еще один удар обрушивается на мою шею, потом еще и еще.

Я слишком ошеломлен, чтобы реагировать. Слишком, поглощен ее холодными, бесчувственными ореховыми глазами, которые я когда-то считал своим домом.

Она стоит как не дышащая, не чувствующая статуя, наблюдая, как они избивают меня, и тут слова Аида, сказанные ранее, возвращаются, как рогатый монстр:

Туман выдала ваше местоположение. Она причина, по которой тебя подстрелили.

Я не верил ему, потому что он - ничто, а она - всё.

Но теперь, когда тьма застилает мое зрение, она разворачивается и, черт возьми, уходит.

Я избавилась от этого.

Это последняя мысль, прежде чем рев вырывается из моих губ, и тьма затягивает меня в свои когти.

Глава вторая

Ты был легким бризом, который превратился в смертоносный ураган .

Пятнадцать лет спустя

Кто-то наблюдает за мной.

Воздух густеет от нежеланного внимания. Мне не нужно осматриваться, чтобы почувствовать их взгляд на себе.

Ты же знаешь, что будет, если ослушаешься.

Утреннее сообщение до сих пор посылает разряды дискомфорта по моему позвоночнику.

Они здесь, и я ничего не могу с этим поделать, пока рядом девочки.

Мои движения остаются собранными. Цокот каблуков моих «Лубутенов» эхом отдается на лестнице, пока я спускаюсь к главному залу «Le Salon». Звук шагов затихает, заглушаемый мягким ритмом музыки из колонок.

Зона отдыха «Le Salon» напоминает вестибюль отеля. Элегантные, состоятельные мужчины сидят на диванах с девушками, пьют и смеются. Несмотря на приглушенное освещение, я сканирую каждого из них. У одного мужчины рука лежит на бедре Шелли под юбкой, и она хихикает, прижимаясь к нему. Я оставляю ее в покое.

Они всего лишь эскорт, секс от них не требуется, но некоторые девушки занимаются этим постоянно. Если они дают согласие, то не мне указывать им, как поступать.

Развлекательный клуб «Le Salon», лишь фасад для нашего подпольного бизнеса. Нам нужны эти коррумпированные политики, чтобы удерживать его на плаву, но ни за что на свете я не позволю, чтобы хоть одну девушку под моим крылом заставили что-то делать против воли.

Может, я и стала невольной хозяйкой этого места, но после нескольких месяцев управления я не могу не чувствовать ответственности за этих девочек. Одна лишь мысль о том, как предыдущий владелец издевался над ними, заставляет мою кровь кипеть.

— Туман! — испуганный голос зовет меня сзади.

Я резко оборачиваюсь и вижу Сару, которая останавливается как вкопанная. Ее растрепанные каштановые волосы торчат во все стороны, будто от статического электричества. Темные глаза расширены от ужаса, помада размазана по щекам и подбородку. Обе руки скрещены на груди, скрывая лохмотья порванной одежды.

— Кто это сделал? — Мой голос спокоен, чтобы не пугать ее, но потребность убивать и калечить бурлит в венах, как кислота.

— Он… — Она тяжело дышит и кусает губу, прежде чем продолжить. — Джессика! У него Джесси. Она не смогла убежать.

Сара начинает дрожать, ее пальцы дрожат. Шок проходит, и сейчас она сорвется. Я хватаю ее за руку, встряхиваю и произношу громким, четким голосом:

— В какой комнате?

— В третьей… — она давится рыданием, слезы текут свободно, как кровь из раны.

Вид ее слез сдавливает грудь, но я заставляю себя оставить ее позади.

Я жму на кнопку лифта. Он не едет. Я задираю подол своего модного платья выше колен и врываюсь на лестницу, преодолевая по две ступеньки за раз. Мое дыхание остается ровным, когда я оказываюсь наверху.

Это ничто по сравнению со смертельными тренировками, через которые мы проходили с самого детства.

Я провожу своей картой с полным доступом и вламываюсь в дверь. До меня доносятся болезненные крики Джессики и ее приглушенные всхлипы в подушку.

Крупный мужчина, вдвое больше ее, прижимает ее к себе сзади. У него сальные серо-черные волосы, кустистые брови и живот, приличный разве что для свиньи. Его жирные пальцы лезут под разорванное платье, а другая рука фиксирует голову.

Воспоминания проносятся сквозь меня, как неудержимый шторм. Разрушительные. Реальные.

Прошло полтора десятка лет, но та парализующая боль осталась прежней. Я вижу себя на месте Джессики. Беспомощность. Разбитое сердце. Чертова ярость. Я цепляюсь за последнее и позволяю ей захлестнуть меня.

Я умею злиться, и у меня это отлично получается.

Если я воспользуюсь ножом, я убью его, а кровь в «Le Salon» нам сейчас не нужна, особенно когда полиция следит за каждым нашим шагом.

Я хватаю лампу и бросаю ее ему в спину. Он орет, как школьник, голосом взрослого мужика. Когда он отшатывается, Джессика вырывается, отползает в другой конец кровати и обхватывает колени руками.

— Какого хера? — Мужчина замахивается на меня кулаком, как только я оказываюсь на расстоянии удара. Очевидно, он новичок, иначе не посмел бы трогать девушек под моей крышей.

Я хватаю его за руку и заламываю за спину. Он крупнее меня, но я справлялась и с более тренированными противниками. Я упираюсь ногой в его спину, используя её как рычаг, и резко дергаю руку назад.

Он визжит от боли, когда плечо выскакивает из сустава. Я подавляю ухмылку при звуке его агонии, когда он падает на пол, завывая.

Я еще не закончила.

Даже близко нет.

Я тянусь к острому ножу, спрятанному под платьем. Черная, холодная рукоять вызывает привычный, всепоглощающий трепет в моих венах.

К черту полицию и к черту правило «никаких убийств» на территории «Le Salon». Я прирежу этого ублюдка и выброшу его гнилое тело в море.

— Стерва, — рычит мужчина, все еще держась за поврежденное плечо, сидя на ковровом покрытии. Нож его, похоже, не пугает. Большинство влиятельных людей думают, что они неприкосновенны, и никто не посмеет их тронуть.

Он связался не с тем человеком.

— Ты знаешь, кто я? — Пена слюны слетает с уголка его тонких губ. — Я отправлю тебя за решетку на вечность.

Я улыбаюсь, как кукла, поглаживая рукоять ножа, словно домашнего питомца.

— Ты не сможешь этого сделать, когда будешь мертв, правда?

Подонок, должно быть, понял, что я серьезна, так как он сглатывает, а на лбу выступает пот.

— Я секретарь кабинета министров…

Я приседаю перед ним и приставляю лезвие к горлу.

— Жаль, что мне плевать.

Он шумно сглатывает, и нож прорезает кожу.

— П-пожалуйста.

— Когда она просила тебя, ты послушал ее? — Мой голос становится громче, и я чувствую, как демоны прошлого заполняют пространство. Я встаю и бью его каблуком по ребрам. Снова и снова, пока он не сворачивается в клубок, хрипя, как ребенок. — Ты слушал, мразь? —Удар . — Ты остановился? —Удар . — Ты слушал?

Я уже готова покончить с его никчемной жизнью, когда мягкие, дрожащие руки касаются моей руки. Джессика смотрит на меня заплаканными глазами и размазанной тушью. Ее тихий голос едва слышен:

— Он очень важный человек, он может причинить тебе вред.

Никто не может. Те двое, что были на это способны, давно мертвы.

Но я также не могу убить этого подонка на глазах у нее, когда она и так травмирована.

Только это его и спасает.

Я прячу нож, кладу руку ей на плечо и осторожно вывожу ее дрожащее тело из комнаты. Двое охранников, должно быть, слышали, что произошло, раз бегут мне навстречу.

— Уберите все внутри, — бросаю я им, уводя Джессику подальше от хаоса. Сара перехватывает нас на полпути. Девушки бросаются в объятия друг друга и громко плачут.

Вид их слез портит мне настроение. Я бы сделала все, чтобы это прекратить, но я совершенно безнадежна в утешении. Поэтому я неловко стою в стороне.