Читаем Страх онлайн бесплатно
— Я был у него и знаю, — прерывающим голосом ответил подпоручик Миних, — мы с ним, ведь, товарищи! он первым был у нас!..
— А что знаете? — грубо перебил его подполковник.
Шум смолк и все обернулись к взволнованному Миниху, а тот говорил, обращаясь к Заметову:
— Я был у него. Видите-ли, он шел домой. Вдруг крик, толпа, и на него бежит человек: весь в крови бежит и падает. Холоднев к нему, а толпа вся кругом него. И все кричат... Оказалось, казацкий офицер того человека шашкой ударил по плечу! Холоднев городового за извощиком послал, а ему стал плечо перевязывать. Вдруг кто-то крикнул: „бить его!“ Знаете, как в толпе, у Толстого...
— Ну! — нетерпеливо крикнул кто-то.
Миних вспыхнул.
— Ну кто то толкнул его. Холоднев и не помнит даже. Кто то ударил, он встал — его сбили с ног. Он не знает, кто отбил его, как доставили домой. Ужас! лицо рассечено, глаз затек...
— При нем была шашка...
— И револьвер!..
У Миниха на глазах заблестели слезы.
— Это со всяким может быть!
— С другими же не было, — сказал с усмешкой князь.
— Он должен был рубить, стрелять — авторитетно произнес Родаков, — хоть двух каналий прикончить.
— Он хотел уходить в отставку, — не слушая никого говорил Миних Заметову, — и вдруг. Если его исключат, я то же выйду! — окончил он возбужденно, — это не по товарищески!
Все уже отвернулись от Миниха, и шум возобновился.
— А что он?—тихо спросил Заметов.
— Лежит. Он словно еще не опамятовался.
Заметов молча повернулся и поспешно пошел из собрания.
„Это со всяким может быть,“ повторял он сам себе, быстро идя по улице.
Холоднев жил в последнем флигеле в четвертом этаже.
Заметов вошел в подъезд и стал быстро подыматься по лестнице, когда сверху, громыхая сапогами, на него почти налетел денщик. Глаза его были вытаращены, рот разинут и лицо выражало ужас.
— Ты чего? — окликнул его Заметов.
Он остановился с разбега.
— Так что подпоручик застрелились...
— Холоднев?
— Так точно.
— Ты его денщик?
— Так точно.
— Беги в собрание за доктором! — сказал Заметов и побежал по лестнице, а денщик ураганом понесся вниз.
Заметов вбежал на площадку четвертого этажа, увидел раскрытую настежь дверь и вошел в квартиру Холоднева.
В первой комнате стояли письменный стол, несколько стульев и две этажерки с книгами да старый, просиженный диван.
Заметов прошел в следующую комнату и здесь, на полу, увидел застрелившегося подпоручика.
Он лежал навзничь, с подогнутой ногой, вероятно, упав со стула, который стоял перед простым сосновым столиком с зеркалом и бритвенным прибором.
Белая рубашка была вся напитана кровью; в откинутой руке был плотно зажат револьвер.
Заметов нагнулся к телу, потом опустился на колена. Лицо Холоднева с закрытым опухшим глазом, с рассеченной щекою показалось ему страшным. Особенно страшно смотрел на него другой, широко раскрытый глаз.
„Вот и решил вопрос“, мелькнуло в уме Заметова. Он встал и огляделся.
Да, он не был военным!
Узкая железная койка и опять этажерка с книгами.
Заметову стало невыносимо тяжко и больно.
Жребий выпал тому, кто из них из всех был всего менее повинен перед теми, другими, даже мыслью.
Заметов тихо вышел из квартиры, притворил дверь и медленно стал спускаться с лестницы.
Навстречу ему с громким говором поднимались доктор и несколько офицеров.
— Вы от него? — спросил доктор.
Заметов молча кивнул.
— Умер?
Заметов опять кивнул и пошел дальше.
При выходе из подъезда с ним столкнулся Миних. Он был, как иступленный.
— Умер? застрелился?—заговорил он. — Довольно! Завтра в отставку! Все звери, кругом звери! кто смел его упрекнуть? и вот... — он всхлипнул и бросился в подъезд.
Заметов пришел домой и, сбросив пальто, повалился на оттоман.
Утром он оделся и собрался по обыкновению идти в роту.
Он спустился с лестницы, но подходя к двери, вдруг увидел через стекла проходящих мимо подъезда рабочих. Внезапный страх охватил его и он приостановился.
Подождав немного, он сказал швейцару:
— Посмотри на улицу, идет этот... народ?
Швейцар выскочил из подъезда и тотчас вернулся:
— Идут!
Заметов отошел от двери и медленно вернулся домой.
В этот день он не был ни в роте, ни в собрании.
К нему зашел Родаков.
— Идем на панихиду!
— Нет! — вздрогнув ответил Заметов и ему вдруг представилось распростертое тело Холоднева, обезображенное лицо и остеклянившийся взгляд широко раскрытого глаза. — Мне нездоровится!
— Ты, действительно, неавантажен. Ну, сиди! а знаешь, Миних в отставку подал.
— Да, — равнодушно ответил Заметов.
— Теперь, говорит, не служба! а? и то же из моей роты!...
Родаков ушел. Заметов сел к столу, разложил марки и стал внимательно разглядывать их одну за другой.
И, мало по малу, мысли его расплывались и он всей душею погрузился в это кажущееся дело.
— Пожалуйте, ваше высокоблагородие, кушать подано! — сказал денщик.
Заметов вздрогнул.
— А? что?
— Так что кушать подано.
Заметов пообедал и снова стал разбирать марки, с удовольствием думая, что потом их надо будет аккуратно отмачивать, а потом наклеивать в альбом и надписывать.
Когда он проснулся на другой день и подумал о службе, ему показалось страшной даже мысль выйти на улицу.
