Читаем Страх онлайн бесплатно
— Сбеги вниз, что бы осветили лестницу! — сказал он денщику.
Денщик выскочил и загремел сапогами по лестнице.
Зять Заметова завертывал шарф вокруг шеи, надевал пальто, шаркал калошами, искал зонтик и все шептал:
— Вот пока дойду до извощика, прямо дрожать буду. Руки вверх! а? теперь колец не ношу, золотых часов не беру. Купил черные за 30 рублей. Ей Богу! да, брат...
— Революция, — глухо отозвался Заметов.
— Именно! ну, прощай!
Лестница уже осветилась, денщик запыхавшись остановился у дверей.
— Досвиданья! целуй сестру!
— Приходи к нам обедать. Завтра-же!
Гость стал спускаться с лестницы.
Заметов стоял на площадке и смотрел вниз.
— Приходи-же! — крикнул снизу его зять.
— Спасибо!
В это время внизу раздался раскатистый голос Родакова.
— Дай ему в ухо! — кричал он швейцару, — еще разговаривает, каналья!
Заметов вошел к себе.
В квартире было накурено. Он откинул занавеску, открыл форточку и невольно залюбовался темным, звездным небом.
„Для чего на свете несправедливость и насилие?“ — мечтательно подумал он, совершенно не сознавая, что он, как богатый барин, есть наглядная несправедливость; а как офицер — олицетворенное насилие.
На другой день Заметов поехал к сестре обедать.
Погода была хмурая. Дул резкий порывистый ветер и падал мокрый снег с мрачного нависшего неба. Свет фонарей прорывал сырую мглу и, обессиленный, угасал в ней.
Проходившие по улицам казались недовольными, озлобленными, готовыми сейчас на ссору.
Заметов ехал, прикрытый поднятым кузовом пролетки, и незнакомое доселе чувство страха опять пробудилось в нем и охватывало все сильнее.
У поворота на Невский извощик должен был задержать лошадь и почти вплотную у пролетки остановилась группа студентов. Заметову показалось, что они вызывающе смотрят на него, и он съежился и прижался в самый угол.
„Вдруг, вдруг“, — мелькало у него в уме. „Глупости“, — успокаивал он себя и невольно выправлял подбившуюся под ногу шашку. „Лучше было не ехать вовсе!“
И когда извощик погнал лошадь и пролетка оставила студентов, он вздохнул с облегчением и выпрямился.
Обыкновенно он привозил сестре коробку конфект, по теперь не захотел останавливаться у кондитерской и выходить из экипажа, а когда подъехал, то не захотел стоять на панеле для расчета с извощиком и велел заплатить швейцару, быстро войдя в подъезд.
— Даже улицы особенные стали, — сказал он, входя в гостиную и целуясь с сестрою и зятем, — кругом что то задорное, мрачное.
— Я тебе говорю, жить скоро нельзя будет. Я читал, во время революции в Париже жены рабочих пошли во дворец к королю и кричали: „хлеба“! а потом и началось. У нас пишут, 40 тысяч безработных! а? это что же? — заговорил зять, обводя таращенными глазами всех присутствующих.
Кроме Заметова в гостиной было еще двое военных, один статский и дама.
И когда все перешли в столовую, залитую светом, который дробился и играл на хрустале стаканов и рюмок, и приступили к обеду, в перерывы между едою все говорили о том же: о враждебном к ним настроении, о рабочих, о падении курса, бессилии власти и зловещих предупреждениях.
Как в былое время, больше для пищеварения, любили говорить про удивительные случаи в жизни, привидения, сны и проч., так теперь, пугая друг друга, они передавали эпизоды, характеризующие переживаемые дни.
Военный рассказал, как за заставой избили его солдата: другой гость сообщил, как его тетке крестьяне предложили собрать пожитки и уехать из усадьбы „похорошему“.
— И что ваша тетушка?
— Уехала! — и все деланно засмеялись.
— Уедешь! — вздохнув сказал хозяин, — и о пожитках забудешь!
И какая-то тяжесть словно повисла в воздухе, давила всех, и в залитой светом столовой становилось тоскливой жутко.
Заметов слушал и ему казалось, что революция — бешенная, беспощадная — уже охватила Россию, что по улицам города скоро нельзя будет пройти без кровавого столкновения.
Когда он возвращался домой, улицы казались ему зловещими в своем мрачном ненастье.
Дома он нашел письмо от Ступиных с приглашением на вечер.
У них было всегда весело, но Заметов подумал, что там всегда бывают студенты и раздраженно отбросил письмо.
Нет, в такие времена лучше сидеть дома...
После учения в роте Заметов по обыкновению зашел в собрание и застал всех офицеров в необыкновенном возбуждении.
Все столпились у длинного стола, стоящего посредине столовой, и возбужденно говорили, стараясь перекричать друг друга.
Буфетчик с деланным равнодушием перестанавливал бутылки и графины; прислуживающие солдаты имели деланно неподвижный вид.
Заметова охватила тревога и возбуждение.
— Что случилось? — спросил он у стоящего с края офицера.
— Подпоручика Холоднева избили на улице, — ответил тот, закуривая папиросу.
Заметов почувствовал, как ледяной холод прошел по его спине.
— Когда?
— Вчера вечером. Ночью привезли. Сообщил адъютант.
„Вот оно. Надвинулось“... растерянно подумал Заметов, а кругом все шумели.
— Судить и изгнать!
— Надо спросить... если он защищался.
— Все равно!
— Позвать в собрание!
— Он болен.
— Какже это произошло? — произнес вслух Заметов, ни к кому не обращаясь.
