Читаем СТРАДАТЬ В ТИШИНЕ онлайн бесплатно
ПЕРЕВОД ВЫПОЛНЕН ДЛЯ ТГ-КАНАЛА
КРИСТОФЕР ПОИНДЕКСТЕР
Несколько месяцев назад
Прохладный ветерок играет в моих длинных черных волосах, пока я иду по кампусу. Говорят, в свой двадцать первый день рождения чувствуешь себя иначе. Более взрослой. Готовой вступить во взрослую жизнь и покорять мир. Лично я описала бы это совсем не так.
Мама сказала бы, что у меня старая душа — что я всегда была не по годам рассудительной, и потому нет ничего удивительного в том, что двадцать один ощущается точно так же, как двадцать. И, возможно, она права. А может, мне просто не кажется захватывающим становиться старше в мире, который я никогда не чувствовала своим.
Если честно, это просто насмешка. Я — Саксон Форбс, студентка медицинского факультета Колумбийского университета, с родителями-миллионерами и дедом, владеющим солидной частью Нью-Йорка. Всю жизнь у меня было все — кроме ощущения, что я по-настоящему жива. Все, что я делала, каждый шаг в моей жизни всегда казался не к месту. Словно я постоянно стояла в паре сантиметров от края пропасти, но слишком боялась прыгнуть.
— С днем рождения! — кричит моя лучшая подруга Несса, врезаясь в меня всем телом. Она обнимает меня, и это простое действие приносит то чувство уюта, на которое я всегда опиралась.
Я знаю Нессу почти всю жизнь — с тех пор как во втором классе мы сели за одну парту и она потребовала, чтобы мы делили карандаши. Скорее всего, потому что у меня был набор со всеми мыслимыми цветами, но как бы то ни было, с тех пор мы неразлучны.
Я улыбаюсь и подаюсь навстречу ее прикосновению.
— Спасибо, Несс.
Она отпускает меня и выпрыгивает вперед, продолжая идти задом наперед по направлению к аудиториям.
— Так, и как мы празднуем? Я думаю — грандиозная вечеринка. С тортом в семь ярусов и бенгальскими огнями вместо свечей. О! И конфетти-пушка!
Скривившись, я качаю головой.
— Скорее ужин с семьей.
— Ты врешь, — без выражения говорит она.
— Нет.
Она останавливается, ее плечи поникают.
— Сакс, я знаю, ты относишься к своему дню рождения как к досадной помехе, но мы не можем просто не отпраздновать рождение моего любимого человека на свете. Это преступление против человечества. Ну, или хотя бы против меня.
Я приподнимаю бровь и улыбаюсь.
— Как бы лестно это ни звучало, не думай, что я не понимаю: тебе просто нужен повод напиться и наделать глупостей.
— Я бы никогда, — возмущается она притворно, хватаясь за воображаемое жемчужное ожерелье. — Твой день рождения для меня священен.
— Угу. И парень, которого ты пригласила на мой день рождения, зовут…
— Джейми. — Его имя звучит почти как жалоба, когда она запрокидывает голову. — Он из моей группы по бизнес-финансам, и он — самое красивое создание, которое я когда-либо видела.
— Я думала, ты общаешься с каким-то парнем не из города.
На ее лице появляется хитрая ухмылка, которую я давно полюбила.
— Так и есть.
— Несса, — предупреждающе говорю я.
— Что? — она изображает невинность. — Он ведет себя то горячо, то холодно. Немного ревности пойдет ему на пользу.
— И откуда он вообще об этом узнает?
Достав телефон из заднего кармана, она поднимает его.
— Социальные сети. Ну конечно.
Я смотрю на свою лучшую подругу, неизменно находя ее выходки забавными. Когда дело касается парней, мы с ней совершенно разные. Я на лекциях делаю конспекты, а она — собирает номера телефонов. Но это просто Несса, и изменить ее невозможно.
— Ты — женская версия пикапера. Ты ведь это знаешь?
Она уже собирается ответить, но ее взгляд останавливается у меня за спиной, и она с отвращением морщит нос.
— Кстати о пикаперах… — бормочет она.
Прежде чем я успеваю спросить, о чем она, две руки обхватывают меня за талию сзади, и к моей щеке прижимается поцелуй.
— С днем рождения.
А, он.
Президент «Каппа Бета Чи», алкоголик выходного дня и мастер обаяния во всех его проявлениях. Несса не ошибается. Если поискать в словаре слово «пикапер», рядом с ним наверняка будет его фотография — с улыбкой кота, поймавшего канарейку.
— Спасибо, Брэд, — тихо говорю я, одновременно высвобождаясь из его объятий.
С тех пор как в прошлом семестре нас поставили в пару для проекта по философии, он положил на меня глаз. У меня, может, и нет гениального IQ, но я не настолько глупа, чтобы верить в искренность его интереса. Я просто привлекла его внимание тем, что отказалась целоваться вместо того, чтобы работать над заданием. Судя по всему, это сделало меня его новой любимой целью.
И ладно, возможно, я немного ему подыгрываю.
Что я могу сказать? Внимание самого завидного холостяка Колумбийского университета приятно.
— Так как мы празднуем? — спрашивает он, и я тут же закатываю глаза.
Несса вскидывает руки.
— Видишь? Ужин с семьей — это
Брэд пожимает плечами.
— Она права. Так и есть.
— Спасибо! — торжествующе заявляет Несса.
Я сужаю глаза, молча давая понять, что она сама Брэда терпеть не может, но она лишь одаривает меня приторно-сладкой улыбкой, которая совсем не выглядит невинной.
Если честно, мой идеальный вечер — это ужин с любимыми людьми, затем ванна с пеной, мягкий плед и моя любимая книга. Но что-то подсказывает мне, что этому не суждено случиться. Когда эти двое на одной стороне, мне остается только пойти на компромисс. Иначе весь день они будут пытаться перехватить мои планы на вечер.
— Ладно, — соглашаюсь я. — Мы можем куда-нибудь выйти
Уголок губ Брэда приподнимается.
—
— Нет, — в один голос отвечаем мы с Нессой.
Он надувается, как обиженный щенок, но в этом вопросе я не собираюсь уступать. Последнее, что мне нужно, — чтобы мой отец сидел за столом напротив парня, чья единственная жизненная цель — лишить его дочь невинности. Ничего хорошего из этого не выйдет.
— Прости, но нет, — повторяю я. — Встретимся позже в «Пульсе».
Несса поджимает губы.
— Неплохой выбор, но я бы предпочла что-нибудь с атмосферой «Великого Гэтсби».
Я предпочитаю ее проигнорировать и целую Брэда в щеку, чтобы смягчить отказ. Он улыбается и подмигивает мне, прежде чем я беру Нессу под руку и мы направляемся в сторону Бродвея.
— Куда мы идем? — спрашивает она, оглядываясь назад.
— По магазинам, потому что меня против воли заставляют выходить сегодня вечером, а надеть мне совершенно нечего.
Она изображает шок, но в ее глазах появляется нотка гордости.
— Саксон Форбс. Ты прогуливаешь занятия?
Я фыркаю, хотя улыбка все равно пробивается наружу.
— Вообще-то, у меня
Посмеиваясь, она притягивает меня к себе.
— Ты чертовски права.
Огромная люстра занимает весь потолок ресторана. Свет мягко ложится на мое платье, заставляя белую ткань мерцать. Мы с Нессой следуем за хостес, пока та провожает нас к столику. Как только мы подходим достаточно близко, отец встает.
— Вот ты где! — говорит он, раскрывая объятия. — Я уже начал думать, что ты заблудилась.
— Если бы я дала Нессe вести, так бы и было, — усмехаюсь я.
Несса фыркает:
— Я
Повернувшись к ней, я бросаю многозначительный взгляд.
— Тебе нужно было проехать три квартала, а ты каким-то образом оказалась в Нью-Джерси.
Она запрокидывает голову и стонет:
— Это было один раз!
— Два. И закончилось все только потому, что ты просто перестала искать нужное место.
С таким взглядом, каким она на меня смотрит, я была бы мертва, если бы взгляды умели убивать.
— И почему я вообще с тобой дружу?
Я изображаю оскорбленное выражение лица — точно так же, как она утром, — но прежде чем успеваю ответить, отец вмешивается:
— Так, давайте без сцен в приличном ресторане. — Он наклоняется, чтобы обнять Нессу. — Монстр.
Это прозвище он дал ей еще в детстве. Говорил, что ее имя напоминает ему Лох-Несское чудовище, так и прижилось — Монстр.
Она радостно улыбается и садится рядом с ним, а я устраиваюсь рядом с моей младшей сестрой Кайли. Она поднимает на меня взгляд — как всегда, с широкой улыбкой, в которой заметна щель от двух выпавших зубов. Четырнадцатилетняя разница в возрасте может навести кого-то на мысль, что у нас нет ничего общего, но это неправда. С самого дня ее рождения она обвила меня вокруг пальца — с того момента, как я увидела ее через стекло детской палаты и не смогла отвести взгляд.
Я слегка толкаю ее локтем.
— Привет, Кайликинс. Как школа?
Она неуверенно пожимает плечами.
— Нейтан дергал меня за косички.
— Правда? — Я приподнимаю брови. — Хочешь, я с ним подерусь?
Она хихикает:
— Саксон, ты не можешь с ним драться. Ты же взрослая.
Ее слова бьют прямо в грудь. Я ошарашенно открываю рот, а Несса смеется.
— Ай. Вот это удар ниже пояса. Спасибо, что напомнила, какая я старая.
Кайли пожимает плечами:
— Ты сама это сказала, не я.
— Я знала, что ты моя любимая Форбс не просто так, — заявляет Несса.
Я хмурюсь:
— Грубо. Я думала, что я твоя любимая.
Отец повторяет мое выражение лица:
— А я тогда кто? Пустое место?
Несса притворно морщится, кладет голову ему на плечо, пытаясь его умилостивить, и при этом украдкой подмигивает Кайли.
Ну и ладно. Она и у меня любимая Форбс.
— А где мама? — спрашиваю я, оглядываясь. — В туалете?
Отец смотрит на меня с грустной улыбкой.
— Прости, милая. Она очень хотела быть здесь, но кое-что случилось.
— Она в больнице с дедушкой, — выпаливает Кайли.
— Что?
— Кайли, — строго говорит отец. — Мы же договорились, что скажем ей завтра. Не в ее день рождения, помнишь?
Я тут же качаю головой:
— Нет. Не надо так. Что с дедушкой?
В груди поднимается паника при одной мысли о том, что я могу его потерять. Он был для меня всем, сколько я себя помню: тем, кто тайком подсовывал мне алкоголь на праздниках. Моим главным советчиком. Моей самой большой опорой.
Я не могу его потерять. Не сейчас, когда я еще толком и не жила.
— Сердце, — буднично отвечает отец. Этот спокойный тон сбивает меня с толку — будто он читает список покупок или обсуждает погоду с незнакомцем. — Он болел уже какое-то время, а теперь врачи говорят, что сердце начинает отказывать.
— Ему можно пересадку. Трансплантацию.
Отец тянется через стол и кладет руку на мою.
— Он не подходит, Сакс. Они ничего не могут сделать.
— Тогда мы поедем в другую страну и наймем лучших врачей, которых можно купить за деньги. У нас ведь они есть.
Разбитое выражение на его лице говорит мне все, чего я не хочу слышать.
— Дорогая, у него нет на это времени. Поверь, мы с мамой рассмотрели все возможные варианты и пришли к одному и тому же выводу. Мне очень жаль.
Все мое тело замирает, когда до меня наконец доходит реальность: я скоро его потеряю. Я даже не замечаю, что плачу, пока Несса не опускается рядом со мной и не вытирает слезы с моих щек. Я поворачиваюсь к ней — и мне даже не нужно произносить слова вслух, прежде чем она кивает, встает и протягивает мне руку.
— Пойдем.
Не думаю, что когда-нибудь существовало время, когда больницы не пугали меня. Сколько смерти видели эти стены… От одной только мысли по коже бегут мурашки. И все же одновременно они видели и жизнь. Чудеса, которые спасают людей вопреки всему. Младенцев, появившихся здесь на свет. Это место почти ощущается как портал между нашим миром и тем, что находится по ту сторону.
Портал, который совсем скоро разлучит меня с дедушкой.
Несса крепко сжимает мою дрожащую руку, пока мы ждем, когда лифт поднимется на шестой этаж. Всю дорогу вверх в голове крутится лишь худшее.
Двери открываются, и я глубоко вдыхаю.
Каждый шаг по коридору дается с тяжестью — словно его придавливает вся серьезность происходящего и нависающая надо мной скорбь. Я так погружена в мысли, что почти врезаюсь в мужчину в дорогом, угольно-черном костюме, по бокам от которого идут еще двое, тоже в костюмах. К счастью, Несса вовремя тянет меня в сторону, но наши взгляды все равно встречаются.
Холодный.
Жестокий.
Пугающе красивый.
В нем есть что-то такое, от чего по позвоночнику пробегает озноб. Что-то, что одновременно заставляет хотеть узнать о нем все — и бежать, не оглядываясь. Но мгновение исчезает так же быстро, как и возникло: он отводит взгляд и продолжает идти по коридору.
— Это его палата, — говорит Несса, когда мы сворачиваем за угол, резко возвращая меня к пугающей реальности.
Я сглатываю ком в горле и киваю.
— Я справлюсь.
Она сжимает мою руку, прежде чем отпустить.
— Я рядом. Что бы тебе ни понадобилось.
— Люблю тебя больше.
— Люблю тебя дольше, — отвечает она, как всегда, без запинки.
Когда я захожу в палату и вижу его на кровати, сердце раскалывается еще сильнее. Это не тот дедушка, которого я знала всю жизнь. Тот, кто учил меня ездить по улицам Нью-Йорка, был сильным и бесстрашным. Для всех остальных он — Сайлас Кингстон, один из самых влиятельных людей в городе. Человек, на которого равняются другие и через которого боятся переступать преступники. Но для меня он всегда был просто дедушкой.
Увидеть его сейчас — слабым и хрупким — словно удар по нервной системе.
Он правда умирает.
Сдавленный всхлип вырывается прежде, чем я успеваю прикрыть рот рукой, и он привлекает его внимание. Дедушка отворачивается от телевизора и смотрит на меня с той самой теплой, родной улыбкой.
— Привет, Дикий Цветок, — говорит он, используя прозвище, которое было только между нами.
