Читаем Ссудный день онлайн бесплатно

ССУДНЫЙ ДЕНЬ

Мне трудно об этом вспоминать, но все это происходило не только со мной, а со всем белым светом, с той жизнью, которая присутствовала везде. Свою жизнь я прожил в кошмарах. И это произошло только потому, что я не верил ни во что. Я отвергал все и вся, и жил в каком-то необъяснимом течении. Именно в те времена я ничего не осознавал, а сейчас мне кажется, что жизнь свою я прожил без мозгов, просто говоря, впустую. Да, я часто себя спрашиваю: а вообще-то жил ли я на этом белом свете, или это был только кошмарный сон, в который трудно поверить.

Я видел, как люди радовались восходящему солнцу, они наслаждались пением птиц, воспринимали аромат цветов, в конце концов, они жили Божьей жизнью. Я же все это видел во мраке. Можете в это поверить, но вы вправе и опровергнуть. Но пусть все то, что я вам преподнесу, будет являться для вас учением, и избранием жизни вашей. Ведь люди живут в поступках своих: в грехах, в обмане, в радости и любви. И при всем этом никто не задумывается об итоге. А ведь он существует и приходит к каждому по-своему. И вот в эти моменты все без исключения просят Творца своего о помиловании. А ведь раньше об этом никто не задумывался, ибо жили сами по себе. Прожигали жизнь, как могли. В расход шли все Заповеди Божьи, да и в реальности нарушался Закон Божий. Порой терялось лицо человеческое. И все же люди жили: они поедали свою плоть. И самое страшное, что все это происходило по собственному желанию.

В те времена мною кто-то руководил. Он всегда присутствовал рядом со мной. Я отчетливо видел его, говорил с ним, иногда советовался. И этот кто-то меня любил, учтите, своей любовью и наказывал меня своим гневом. Мне было больно и страшно, но я терпел и верил своему учителю, исполняя его волю без всяких ограничений. Да, тогда мне казалось, что все так и должно быть. Вот поэтому моя жизнь, от момента моего рождения, превратилась в кошмарный ссудный день.

---------------------------------

Родился я на Земле. Не стоит называть то место, где я был рожден, оно находится везде. И все же, я был рожден в 1427 году. Тогда отцу моему было 62 года. Он был очень богат, и многие его не любили за грубость и жадность. Он же не жалел никого.

В этом году моей матери исполнилось сорок лет. Она была прекрасной женщиной и очень красивой. Из-за своей красоты она очень страдала, отец часто избивал ее только за то, что она жила на этом белом свете. Отцовская ревность являлась для моей матери вселенской мукой и великим страданием. На их жизнь я смотрел как бы со стороны, и видел ее с самого начала. Нет, увы, не моего начала, а именно начала жизни моих родителей. Всему этому я удивлялся, потому что тогда ничего еще не понимал. До моего сознания не доходило, кто я, где я и зачем все это вижу. Вроде бы я был, и в то же время меня не было. Но я видел и воспринимал все это как должное. Да и будет вам все понятно.

Был обычный пасмурный день 28 марта 1427 года, шел дождь. Мать моя была на восьмом месяце беременности, именно мною. Она сидела у окна в ожидании моего отца и своего мужа. Я видел, как по ее щекам текли слезы. В эти минуты я пытался прочесть ее мысли, но у меня ничего не получалось. Я просил ее и умолял: мамочка, но скажи мне хотя бы одно словечко, но она меня не слышала, ибо я еще не был рожден. В один момент она встала, посмотрела по сторонам и сказала: Господи, успокой мою душу. Чувствую я, что моя жизнь приближается к концу. Дни, а может быть и часы мои сочтены». Она встала на колени и заплакала. Мне стало жаль, я хотел ее обнять, но не мог. Она даже не подозревала о моем присутствии. И все же она встала и снова посмотрела по сторонам. Я же в это время старался смотреть ей в глаза. И вот в эти моменты она что-то прочувствовала и спросила: «Кто здесь?». «Мама, да это же я, твое дитя». Да, она меня услышала и испугалась. Выбежав из дома, она долгое время стояла под дождем. Я находился рядом, мы молчали. По ее щекам текли то ли слезы, то ли капли дождя, трудно было понять.

В эти минуты кто-то ко мне обратился: «Скоро ты родишься, а именно через два часа. Будь готов». Я обернулся, но рядом с собой никого не увидел. «Ты меня увидишь только в тот момент, когда родишься. Запомни раз и навсегда: ты являешься моим избранником. Ты мое дитя и будь готов ко всему». «Но, кто ты?». «Я жизнь твоя и горе твое». «Но, если же ты мое горе, то может быть мне родиться мертвым? Я не хочу страдать». «Запомни, не ты избираешь, а я, и лично я научу тебя многому. Нареку тебя именем Анатас. Ты будешь являться на Земле моим посланником, ты избран для особой миссии». «Но почему я?». «Замолчи и жди своего часа». «Пожалуйста, объясни мне, где я?». В ответ послышался громкий смех. Вокруг была темнота, я плескался в воде. Мне хотелось быстрее выбраться из всего этого кошмара. «Да, ты скоро выберешься из этого чрева, но, учти, у тебя на правой щеке будет шрам от острого ножа. Это моя метка и мне с этой меткой будет легко тебя найти, где бы ты, не находился». Я снова услышал громкий смех.

Где-то вдалеке появился необыкновенный яркий свет. Я внимательно смотрел на это свечение. Но почему-то оно было так далеко. Я пытался приблизиться к этому свечению, но в эти моменты передо мной появлялась пропасть. «Что, страшно?». «Нет, но что я вижу?» «А вот этого я тебе никогда не скажу». «Что ж, раз не скажешь, я узнаю сам». «И не думай об этом, если вообще хочешь жить». «Но ведь я хочу все познать». «А ты посмотри вот сюда». Ко мне приблизилось темное облако. И вот в нем передо мной предстала страшная картина. Я видел изуродованные человеческие тела, слышались стоны и крики, кипела кровь. Огромные змеи и жабы, мыши и крысы поедали плоть людскую. «Ты хочешь быть здесь?». «Нет, не хочу». «Тогда повинуйся мне, и я возлюблю тебя, как плоть свою. Я дам тебе возможность жить во все времена, ты увидишь все. И все это будет находиться в твоих руках». «Что ты имеешь в виду?» «Да все без исключения». «Но ведь мне не нужно ничего». «Это мне нужно». «Зачем?». «На этот вопрос я тебе не отвечу. Но думаю, что тебе это понравится, и ты будешь благодарить меня». «А если я тебя убью?». «Убить то, что живет во мраке – не реально. Да, и нет такого оружия, чтобы погубило меня. Я вечен и этим горжусь. Я нахожусь повсюду: в любой стране, в каждом городе, в каждой деревне. Да, у меня есть враги и признаюсь, что они очень сильны. Но я хитер: моя власть – это тьма. К ней я проявляю особую любовь и эту же любовь я проявлю к тебе. Так что возрадуйся. Ты отшельник темноты и вечный наш раб». «Хорошо, я согласен с тобой». «Вот и молодец. А сейчас ты можешь отправляться в дом, наступает твое время. Я жду твоего появления с большим нетерпением».

Как ни странно мне тоже хотелось взглянуть со стороны на себя. «Мама, идем в дом, ведь ты вся промокла». Я удивился, ибо она повиновалась мне. Войдя в дом, она присела у камина, положа руки на живот. В чреве ее я шевелился, упирался своими ножками в плоть. Мне хотелось быстрее выскочить оттуда. «Да как же все это получается: я там и здесь, - подумал я, - а может не я, тогда кто?».

От камина веяло теплом. В комнате чувствовался уют. Я внимательно смотрел на языки пламени, они как бы играли между собой, резвились, веселились. Мама тоже смотрела на все это, а мне было приятно смотреть на нее. И вдруг пламя погасло, мама испугалась. Она отбежала от камина. Я снова услышал до боли неприятный смех, который длился долго. Мне стало не по себе, и я изо всех сил закричал: «Замолчи, прошу тебя, замолчи!» «Ты мне не можешь приказывать, я делаю все, что хочу. Для тебя сейчас начнется самое…». «Почему ты замолчал?».

В это время в дом вошел мой отец. Он был сильно пьян. Подойдя к маме, он сказал: «Да, я был у своей любовницы», - и он ударил ее по животу. Она закричала и упала на пол: «Прошу тебя, не убивай плод наш. Убей меня, но его не трогай». «Ты, стерва, говоришь наш плод? Ты же его нагуляла, и убить тебя мне легко. Я это сейчас так и сделаю. Но, учти, пред Богом виновен, не буду. Ты сама меня об этом попросила», - и он выскочил из комнаты.

«Мама, мамочка, прошу тебя, уходи отсюда». Но она лежала на полу и рыдала. Почему он так сказал, что перед Богом я не буду виновен? Так кто же есть я? Кто же есть Бог? Кто тот, что говорит со мной?

Отец снова вошел в комнату. В руках у него был нож. Мне хотелось кричать, звать о помощи, но в считанные секунды я погрузился в полную темноту. Вокруг шумела вода, и я снова барахтался в ней. После мне стало тепло, какая-то красная жидкость омывала меня. И вдруг в области правой щеки я почувствовал сильную боль. В этот момент меня понесло какое-то течение, я во что-то вливался, за мной тянулся темный шлейф. Странно, раньше я боли не чувствовал, тяжести тоже. И вот моя плоть сделала первый вздох, я закричал, а потом долго плакал. Меня кто-то взял на руки. Я пытался открыть глаза, но у меня ничего не получалось. Чувствовалось только одно, что моя плоть находилась в чьих-то крепких руках. Тот, кто держал меня на руках, заговорил: «Ну что, нагулянное отродье, и тебя убить точно так, как эту неугодную блудницу?». Я слышал, как стонала моя мама, я напрягся и открыл глаза. Мама лежала на полу в луже крови, живот у нее был вспорот. И прямо там, в чреве, лежал тот нож, с которым в комнату вбежал мой отец. Она звала о помощи, но я ничем ей не мог помочь. Я посмотрел на отца, державшего меня в своих руках и подумал: «Придет время, и я точно так же поступлю с тобой. Никакой пощады тебе не будет». В этот момент он вместе со мной он рухнул на пол.

В комнату вбежали две женщины, это были служанки. Одна из них взяла меня на руки, я сразу же прочувствовал материнское тепло. Другая - пыталась помочь маме, но было уже поздно. Она была мертва. И я снова заплакал. «Успокойся, все будет хорошо. Сейчас мы тебя перевяжем, поправим пупочек, накормим и уложим спать», - приговаривала служанка. И я, действительно, успокоился. Отец лежал на полу и сильно храпел. Руки у него были в крови, одежда тоже была окровавлена. Рядом с ним появилось злополучное облако. Некоторое время оно находилось рядом, затем оно приблизилось ко мне. «Вот я и дождался твоего рождения, и никакие силы не допущу к твоей плоти. И, чтобы ты сейчас не увидел, считай все это за галлюцинации». «Хорошо, я рожден и вижу белый свет». «Вот именно, ты видишь белый свет. А наша миссия такова: нужно очернить этот свет, ибо он пагубен для нас». «Но, что я могу сделать, ведь я только дитя?» «Не беспокойся, ты быстро вырастишь, я лично об этом побеспокоюсь».

Я вновь посмотрел на маму и увидел, как рядом с ней находилось несколько ярких свечений. Меня очень сильно начало к ним тянуть. Мое «я» пыталось вырваться из какой-то бездны и я услышал: «И не думай об этом. Я их не допущу к тебе. Мой дух находится в тебе, да и власть моя тоже. Сейчас я вселю в тебя мой нрав, мой характер». У меня внутри что-то перевернулось, я задыхался. Из этого темного облака снова что-то вливалось в мое тело. Я старался сопротивляться, лицо мое изменилось. Служанка, державшая меня, испугалась и закричала. Я почувствовал, что в меня вселился кровожадный зверь. «Вот и все, ближайшие пять лет можешь жить у этой доброй и ласковой глупышки. Эта служанка тебя усыновит, и тем самым будет согревать у себя на груди змею». Я засмеялся. В эти минуты я был доволен: «Что ж, буду жить, как ты хочешь». «Но учти, ровно через пять лет я заберу тебя для обучения. А отца своего не обвиняй ни в чем, он наш. Тебе же я даю возможность видеть все. Ты будешь пронизывать своим взором не только расстояния, но и время. Хотя для нас, его не существует. Поэтому мы будем везде и всюду. Нами будут наслаждаться. Радуйся». В один миг предо мной все исчезло.

Я посмотрел на лежащую маму, мне показалось, что она пошевелилась. И, действительно, от ее тела начало исходить свечение, которое приняло человеческий образ в виде моей мамы. Этот образ приблизился ко мне и сказал: «Прости меня, сыночек, но лучше бы ты умер в утробе моей. И, если Бог позволит мне, то мы еще увидимся с тобой. Прощай». В ответ я ничего не мог сказать, а просто зарычал, как зверь. Она отошла от меня, испарилась в ярком свете. И вдруг все сразу исчезло: и темное, и светлое.

Меня перенесли в другую комнату, искупали и уложили в постель. Я уснул, во сне я видел, как очнулся отец. Он встал, осмотрелся и сказал: «Боже ты мой, что же я натворил». Его бросало из стороны в сторону, он кричал. Я же радовался за него, ибо он был наш. Встав на колени перед бездыханным телом, он вдруг засмеялся: «Да нет, все так и должно быть. И сейчас наступит самый ответственный момент. Дорогая, твое тело я предам земле, покойся там на здоровье. Надеюсь, что мы с тобой еще увидимся».