Читаем Спой мне, девочка (СИ) онлайн бесплатно

Гром аплодисментов. Сотни телефонов, поднятых вверх, чтобы запечатлеть её в последний момент перед тем, как занавес упадёт. Ава Стерлинг улыбается, ловит в ладонь розу, брошенную из первого ряда, и кланяется. Её платье, расшитое кристаллами Swarovski, бросает в толпу блики, будто она и правда звезда — не метафорическая, а самая настоящая.

— Спасибо, Нью-Йорк! — её голос слегка дрожит от усталости, но она знает: фанаты любят, когда артисты «выкладываются».

За кулисами её ждёт бутылка тёплой воды (она ненавидит газировку) и… пустота. Ни мужа, ни букета, ни даже сообщения «Ты была великолепна».

— Дэн задерживается? — спрашивает гримёрша Линда, снимая с Авы накладные ресницы.

— Наверное, — Ава притворяется, что проверяет телефон, хотя знает: если бы Дэниел собирался прийти, он бы уже был здесь.

Она увидела его на послепартийном ужине Grammy. Не в зале, конечно — он не из музыкального бомонда. Он стоял у бара, разговаривал с каким-то седым мужчиной в очках, и Аву зацепило, как он слушал — не делая вид, а действительно слушал.

— Кто это? — спросила она у своего менеджера.

— Дэниел Кингсли. IT-гений. Основатель «Kingsley Tech». Богаче, чем твои будущие внуки, — усмехнулась та.

Ава тогда фыркнула: её не интересовали деньги. Но когда он вдруг обернулся и посмотрел на неё — не как на «певичку», а будто разглядывал сложный код, который очень хочет взломать — она почувствовала, как по спине побежали мурашки.

Он пригласил её на ужин на следующий же день. Говорил мало, но когда она рассказала, как в 16 лет сбежала из дома в Оклахоме, чтобы петь в подземных клубах Лос-Анджелеса, он вдруг сказал:

— Ты не боишься потерять всё ради того, во что веришь. Я таких людей коллекционирую.

Она влюбилась не в его яхты или виллы — а в то, что он видел её настоящую. Не «Аву Стерлинг», а ту девочку, которая пела в гаражах, мечтая выбраться из городка, где самым ярким событием была ярмарка в честь Дня независимости.

Их пентхаус на Манхэттене тёмен. Только свет из спальни… и приглушённые голоса.

Ава замирает.

— …не могу больше скрывать, — это голос Кейт, её менеджера. — Она же рано или поздно узнает…

— Не сейчас, — рычит Дэн.

Ава медленно идёт на звук. Дверь приоткрыта. Она видит: Кейт сидит на их кровати, а Дэниел стоит перед ней, сжав кулаки. На полу — чёрное кружевное бельё, которое Ава точно не покупала.

— Ты же сама составляла её график, — говорит Дэн, и Ава понимает: это не первый раз. Это система.

Кейт всегда находила причины отправить её на внеплановые интервью, продлённые записи в студии, благотворительные гала-ужины… Всё это время они были здесь. В её доме. На её простынях.

— Ты знала, что я сегодня вернусь в три? — тихо говорит Ава, распахивая дверь.

Дэн резко оборачивается. Кейт вскакивает, лицо её белее, чем стены.

— Ава, я…

— Сколько лет? — её голос звучит чуждо.

Молчание.

— Сколько?!

— Три, — выдавливает Дэн.

Она не кричит. Не бьёт посуду. Она поворачивается, выходит в коридор и нажимает кнопку лифта.

— Ты куда? — Дэн хватает её за руку.

Ава медленно освобождается.

— Туда, где из меня не делали дуру.

Лифт закрывается. У неё в кармане — только телефон и губная помада. Но этого достаточно.

Ава даже не заметила, как оказалась на улице. Ночь была влажной и душной, как дыхание спящего города. Она машинально поймала такси, сунула водителю стодолларовую купюру и хрипло бросила:

— Просто вези.

Тот покосился на её блестящее платье и босые ноги (она скинула каблуки ещё в лифте), но промолчал.

Через двадцать минут бесцельного кружения по Манхэттену, когда слёзы уже высохли, а ярость начала кристаллизоваться во что-то острое и опасное, она увидела вывеску.

"SIN" — неоновая надпись мигала над узкой дверью, за которой скрывалась крутая лестница вниз.

— Здесь, — Ава ударила ладонью по стеклу.

Ава даже не заметила, как оказалась на улице. Ночь была влажной и душной, как дыхание спящего города. Она машинально поймала такси, сунула водителю стодолларовую купюру и хрипло бросила:

— Просто вези.

Тот покосился на её блестящее платье и босые ноги (она скинула каблуки ещё в лифте), но промолчал.

Через двадцать минут бесцельного кружения по Манхэттену, когда слёзы уже высохли, а ярость начала кристаллизоваться во что-то острое и опасное, она увидела вывеску.

"SIN" — неоновая надпись мигала над узкой дверью, за которой скрывалась крутая лестница вниз.

— Здесь, — Ава ударила ладонью по стеклу.

— Эй, Мерсер! — крикнул бармен куда-то за её спину. — Твоя очередь вытаскивать заблудших богачек!

Ава обернулась.

Из темноты вышел он. Джейк. Высокий, в чёрной рубашке с закатанными рукавами, обнажающими переплетения татуировок. Его лицо было бы красивым, если бы не шрам над бровью и глаза — холодные, как лезвие.

— Ты либо очень смелая, либо очень глупая, — сказал он, забирая её стакан. — Это не место для таких, как ты.

— А кто я, по-твоему? — Ава выхватила виски обратно и осушила залпом.

Джейк рассмеялся — коротко, без веселья.

— Ты — Ава Стерлинг. Та самая, что поёт про «вечную любовь» под синтезаторы. Угадал?

Она ожидала насмешки, но в его голосе было что-то ещё. Знание. Будто он видел её не только на обложках журналов.

— Мне нужна сцена, — сказала она внезапно.

— Ха. Тебе нужна таксистуха и психотерапевт.

— Я не шучу, — Ава придвинулась ближе. — Я спою прямо сейчас.

Джейк изучающе посмотрел на неё, затем махнул рукой в сторону сцены:

— Ладно, звезда. Давай посмотрим, на что ты способна без фонограммы.

Когда Ава вышла под софиты, клуб затих. Кто-то узнал её, кто-то зашикал. Она взяла микрофон, закрыла глаза…

И запела не свой хит.

Это была старая, полузабытая блюзовая баллада, которую её мать напевала, когда мыла посуду в их дырявом трейлере. Грубая. Голая. Настоящая.

К концу второго куплета в зале воцарилась тишина. Даже бармен замер с тряпкой в руке.

Когда она закончила, раздались аплодисменты — не те, что в концертных залах, а настоящие.

Джейк стоял у стойки, скрестив руки.

— Ну что, — Ава спрыгнула со сцены, подошла к нему. — Достаточно «настояще» для твоего клуба?

Он медленно ухмыльнулся.

— Заходи завтра. Споешь ещё.

Ава вышла на рассвете. В кармане её теперь смятого платья лежала визитка Джейка с адресом клуба.

А в телефоне — 23 пропущенных звонка от Дэниела.

Она удалила их все.

Ава проснулась в дешёвом мотеле на окраине Бруклина с головной болью и чужой кожаной курткой на плечах. Пахло табаком и им — Джейком, который, как оказалось, подбросил её сюда, сунул в карман ключ от номера и исчез, оставив лишь записку:

«Если передумаешь — не приходи. SIN не терпит слабаков».

Она смяла бумагу и засмеялась.

Слабость. Именно это слово Дэниел шептал ей перед концертами, целуя шею: «Ты слишком мягкая для этого мира, малышка. Без меня тебя сожрут».

Телефон взорвался уведомлениями. 47 пропущенных. 23 сообщения. Три голосовых от Дэниела, начинающихся с «Ава, давай поговорим как взрослые» и заканчивающихся «Ты сама всё испортишь!».

Она открыла Instagram.

Фото с прошлой ночи уже гуляло по сети: Ава Стерлинг в подпольном клубе, без макияжа, в потрёпанном платье, поющая блюз под грязный звук. Хэштеги #падениезвезды #стерлингсходитсума уже в трендах.

Идеально.

Ава загрузила сторис. Кадр: её рука с бокалом дешёвого виски на фоне обшарпанной стены клуба. Подпись:

«Настоящая я. Без цензуры. Без лжи. Без тебя».

Через две минуты звонок. Дэниел.

Она отвергла вызов и добавила вторую сторис — видео, где Джейк (лицо в тени) протягивает ей сигарету.

Мрачный мотель. Дождь бьет в окно, как назойливый метроном. Ава уже у двери, когда Дэниел внезапно блокирует выход своим телом. Его пальцы впиваются в дверной косяк, перекрывая путь к отступлению.

Дэниел сквозь зубы:

— Ты не уйдешь. Не сейчас.

Она чувствует, как воздух в номере становится густым от его дорогого парфюма, смешанного с запахом алкоголя. Его глаза — два узких лезвия.

Ава насмешливо отвечает:

— Ого. Теперь еще и насилие? Новый низ, даже для тебя.

Он резко хватает ее за руку выше локтя — слишком сильно. Наутро останутся синяки.:

— Ты уничтожаешь ВСЕ, что мы строили! Контракты, репутацию, наш…

Ава перебивает, не пытаясь вырваться:

— "Наш"? Наш лживый фарс?

Ее спокойствие бесит его еще больше. Он трясет ее, и прядь ее волос падает на лицо.

— Я снесу твой проклятый клуб. У этого Мерсера нет лицензии на алкоголь, а у его "артистов" — рабочих виз. Хочешь проверить? — он шипит.

Ава замирает. Он почувствовал слабину и тут же наносит новый удар:

Дэниел тише, почти ласково проговаривает:

— Или… мы можем забыть этот бред. Ты вернешься. Я устрою тебе тур по Европе. Без Кейт, без…

Ава внезапно улыбаясь отвечает:

— Милый, ты забыл — я уже загрузила все файлы в облако. Тронь "SIN" — и завтра каждый инвестор получит твои махинации с налогами.

Его пальцы разжимаются на секунду. Этого достаточно — она резко бьет его коленом в пах. Не сильно, но достаточно, чтобы он отпустил ее.

Ава уже в дверях, бросает через плечо:

— Ты просто жалок, знаешь?

Она пытается выбежать из номера, но слышит его последний крик:

— ТЫ БЕЗ МЕНЯ НИКТО!

Дождь стучал по подоконнику. Ава уже взялась за дверную ручку, когда тень перекрыла свет.

— Ты никуда не едешь, — Дэниел упёрся ладонью в дверь над её головой. Его дыхание пахло дорогим виски и ложью.

Ава не отпрянула. Впервые за пять лет его близость не вызывала ничего — ни дрожи, ни тошноты. Пустота.

— Отойди, — она намеренно использовала тот же тон, что и для назойливых папарацци.

Его пальцы впились в её плечо.

— Ты думаешь, этот клубный отброс защитит тебя? — он дёрнул её к себе так, что прядь волос упала на глаза. — У меня достаточно связей, чтобы закрыть «SIN» к утру.

Ава рассмеялась прямо ему в лицо:

— Попробуй. И завтра твои письма к сенатору Бёрксу будут на первой полосе NY Times, — напоминает она жестко.

Его рука дрогнула. Она продолжила, методично вбивая гвозди в гроб их брака:

— И да, я специально оставила копии в надежном месте. Удивительно, сколько грязи можно найти, если покопаться в твоём «чистом» прошлом.

— Ты конченая, — Дэниел внезапно перешёл на шёпот. — Какой лейбл возьмёт психу, которая поёт в подвалах? Кто купит альбом жалкой мстительной…

Удар коленом в пах был несильным, но точным. Он охнул, разжав пальцы.

— Альбом? — Ава распахнула дверь, бросая на прощание: — Он выходит завтра. Называется «Королева требует голову». Думаю, ты узнаешь все треки.

На парковке её ждало такси. И Джейк — он стоял под дождём без зонта, куря, будто случайно оказался рядом.

— Принцессы обычно кричат, когда их хватают, — бросил он, заметив её покрасневшее запястье.

— Эта принцесса кусается, — она села в машину, но окно оставалось открытым.

Джейк швырнул окурок в лужу:

— Совсем скоро у нас появится в клубе новый гость — репортёр Rolling Stone. Любит… скандальные истории.

Когда такси тронулось, Ава наконец позволила себе задрожать. Но это была не дрожь страха.

Это был азарт. И пойдет ли она еще раз в клуб? За ночь можно будет надумать много чего. Главное решить все окончательно и бесповоротно. А дальше решать все проблемы по мере их поступления.

Ава впервые за неделю проснулась без ощущения свинцовой тяжести в груди. Дешевый матрас в комнате над клубом вонял табаком и пивом, но зато здесь не было следов Дэниела. Она натянула единственную чистую футболку (черную, с выцветшим логотипом какой-то группы) и спустилась в пустой зал.

После того, как она вышла из отеля ей некуда было идти. Ава слонялась по улицам, не зная куда податься. И в голове мелькнула мысль попросить помощи у Джейка. Ему было выгодно, чтобы она находилась рядом с клубом. До нее легче будет достучаться. Благо он не отказал ей в этой услуге.

Клуб днем выглядел иначе — без неонового освещения и толп пьяных посетителей обшарпанные стены и липкий пол казались еще более убогими. На сцене сидел Джейк, настраивая гитару. Он не поднял головы, когда она подошла ближе.

— Ты умеешь играть? — его голос звучал хрипло, будто он только что проснулся.

— Немного, — Ава осторожно взяла предложенную гитару. Пальцы сами нашли аккорды — простой блюзовый квадрат, которому ее научил бездомный музыкант в ее первый день в Лос-Анджелесе.

Джейк наблюдал, как ее пальцы блуждают по грифу, и вдруг резко встал:

— Пойдем.

Он привел ее в подвал клуба — сырое помещение с голыми бетонными стенами. В углу стояло ударная установка, несколько гитар и микрофон.

— Здесь репетируют те, кому нечего терять, — Джейк закурил, предлагая ей сигарету. Ава отказалась. — Твоя очередь.

— Что я должна играть?

— Не играть. Говорить. Правду.

Ава сжала гриф гитары так, что пальцы побелели:

— Я не понимаю.

Джейк выпустил кольцо дыма прямо ей в лицо:

— Вчера ты пела про боль. Но это была не твоя боль. Это была красивая картинка для толпы. Здесь нет толпы. Здесь только ты. И правда.

Первые полчаса Ава молчала. Потом заиграла — простую мелодию без слов. Пальцы сами вспомнили старую песню, которую она сочинила в семнадцать, когда жила в машине и мечтала о большой сцене.

— Это про что? — спросил Джейк, когда она закончила.

— Про страх, — Ава удивилась собственному ответу. — Что все это — временно. Что однажды я проснусь и окажусь снова в той машине.

Джейк молча взял гитару. Его пальцы заиграли что-то похожее, но более злое, более резкое.

— Это про тот же страх. Только я уже проснулся в той машине. Несколько раз.

Когда они поднялись обратно в клуб, уже смеркалось. Первые посетители толпились у бара. Джейк вдруг остановил ее у лестницы:

— Завтра в семь. Ты будешь открывать вечер.

— Я? Но я не…

— Ты. Без фонограмм, без света, без этого твоего пафоса. Только ты и гитара. — Он повернулся уходить, но бросил через плечо: — И надень что-нибудь… менее чистое.

Ава осталась стоять посреди пустого зала, в дешевой футболке и джинсах с дырками на коленях, впервые за долгое время чувствуя себя… настоящей.

Ава стояла за кулисами, сжимая гриф гитары так, что пальцы немели. Никакого привычного предконцертного ритуала — ни грима, ни стилистов, ни стакана теплой воды с лимоном. Только она, потрепанный Fender и сцена, освещенная единственной тусклой лампочкой.

Из зала доносился гул голосов. Кто-то крикнул: "Где эта поп-дива? Хотим посмеяться!"

Джейк, куря у выхода, бросил ей через дым:

— Передумала — дверь слева.

Она ответила ему тем же взглядом, каким когда-то встречала особо наглых папарацци, и вышла на сцену.

Зал не затих. Пара десятков человек — хипстеры, байкеры, пара пьяных студентов — продолжали громко разговаривать. Ава закрыла глаза и ударила по струнам.

Не привычный поп-риф, а резкий, рваный аккорд, заставивший пару бокалов упасть со столиков.

— Это не шоу, дети, — ее голос, без обработки и реверберации, прозвучал как пощечина. — Это похороны. Мои.

Ее пальцы сами нашли первые аккорды — минорные, глубокие, как шрамы.

"Дорогие духи на чужой коже" — голос сорвался на высокой ноте, когда она описала тот момент: как вошла в спальню и поняла по запаху Chanel N 5 (который она ненавидела), что здесь была другая. Как этот аромат въелся в шелковые простыни, в подушки, в воздух, который она вдыхала каждый день, не понимая, почему ее тошнит.