Читаем Сплоченные нитью онлайн бесплатно

КНИГА: Сплоченные нитью

АВТОР: Келс & Дениз Стоун

СЕРИЯ: «Хастингсы» #1

Тропы:

 Вратарь × Вязальный блогер.

 Секс на одну ночь.

 Соседи.

 Обретённая семья.

 Вынужденная близость.

 Спортивный романс.

 Травля.

 Лондонский парень.

 Динамика «ворчун × солнышко»(угрюмый герой, который тает только ради неё×жизнерадостная героиня).

 Чуткая и реалистичная репрезентация ментального здоровья.

 Персонажи, которые кажутся реальными людьми.

Для тех, кто хочет пропустить особо пикантные сцены,

или для тех, кто хочет сразу перейти к ним.

Как вам будет угодно.

Здесь свободная зона от судей...

♡ Глава 4.

♡ Глава 25.

♡ Глава 26.

♡ Глава 34.

♡ Глава 39.

Для тех, кто чувствовал, что их мягкость — это наказание.

Кэмерон

— Я живой? — Я дергаю за галстук-бабочку, сжимающий мою шею, пока мерцание свечей в уединённом зале ресторана постепенно угасает.

— Для многих — глубоко в сердце, — отвечает Бруклин, сидящая рядом, и кивает, сопровождая это приторной улыбкой. Несмотря на невинный блеск в глазах моей старшей сестры, я уверен: она издевается.

Данте фыркает, проводя лакированным указательным пальцем по краю бокала с вином.

— Вымышленный образ лишён физической формы и сознания, а значит, не может считаться живым… — Мой брат, всего на год младше меня, приподнимает скулу, и на его лице появляется призрачная улыбка. — Но если углубиться в рассуждения...

— Давай не будем, — обрываю я его. Размышления Данте бесконечны.

— Мальчики, это же дружеская игра в «Кто я?», помните? — отец поднимает бокал с виски, а мать, прильнув к его плечу, теребит лацкан его смокинга.

Они — сама картина любви. Даже после стольких юбилейных ужинов выглядят как влюблённые подростки.

— Кэмерону всё равно, — Алек разминает бокал с янтарной жидкостью, затем разрывает шов своей ухмылки и опрокидывает напиток в горло. — Даже дружеские игры для него — вопрос жизни и смерти. Не так ли, братик?

— Можем сосредоточиться? — я стучу кулаком по скатерти, усеянной восемью приборами. Мои братья и сёстры стонут.

Поддразнивания, колкости и редкие соревновательные стычки — без лишней крови — это язык любви в нашей семье.

Как и игры вроде этой.

Сколько я себя помню, с тех пор, как мы были шестерыми шумными детьми, и до нынешнего момента — когда все мы взрослые (ну, почти все), — наши встречи всегда заканчивались игрой по выбору родителей. Собрать шестерых вспыльчивых, горячих отпрысков, должно быть, было геркулесовым трудом, но они никогда не теряли самообладания.

Мы все — рекордсмены в своих видах спорта, но сегодня мы снова те самые дети. Оскаленные зубы, смех, от которого дрожат хрустальные люстры над головой.

Нет ничего, что я люблю больше, чем людей за этим столом.

Ну, кроме футбола.

Футбол — любовь всей моей жизни.

— Я вымышленный персонаж? — я снова тереблю бабочку, чувствуя, как смокинг душит меня.

— Да, и у тебя осталось только три попытки, — рявкает Франческа с другого конца стола. Она закидывает каблуки на стол, поправляя длинные каштановые волосы поверх бисерных лямок платья.

— Франческа, неужели тебе обязательно… — начинает Данте.

— Ты правда хочешь начать со мной сегодня? — младшая сестра бросает на него убийственный взгляд.

— Да, потому что мы все помним, чем это закончилось в прошлый раз, Фрэнки, — вступает в перепалку Эзра. Наш младший брат прав. Если я не прекращу это, их словесная перепалка превратится в борьбу.

Сегодняшняя игра — моя наименее любимая.

«Кто я?» — название даёт слишком много простора для фантазии. Я царапаю бумажку, прилипшую ко лбу, и хочу её оторвать. Мы играем уже часами, и мне отчаянно нужна тишина.

Перебираю в памяти прошлые раунды. Индиана Джонс для Алека. Анна Каренина для Бруклин. Дейенерис Таргариен для Данте. Капитан Америка для Эзры. Мулан для Фрэнки. Значит, мне досталась шутка.

— Я хоть чем-то похож на этого персонажа?

Данте поднимает бровь.

— Всё, кроме внешности.

— Если подумать, ты был точно такого же зелёного оттенка, когда мы в последний раз катались на яхте, — Бруклин бодает меня локтем. Ужин кувырком проваливается в желудок при воспоминании о нашей прошлой морской прогулке четыре года назад, когда я провёл её, свесившись за перила, пока все наслаждались побережьем Монако.

— Нечестно! — Фрэнки снимает ноги со стола и вскакивает, тыча пальцем в Бруклин. — Она всё выдала!

Значит, я зелёный? Закатываю глаза.

— Я Халк?

— Менее разрушительный, — пожимает плечами Алек. — Более одинокий. Та же гримаса.

Чем быстрее я разгадаю, тем быстрее смогу сбежать в свой гостиничный номер.

Одинокий, гримасничающий, зелёный вымышленный персонаж.

— Я, блять, Шрек, да? — я срываю бумажку со лба, подтверждая свою догадку. Из моих родных вырывается гомерический хохот и визги. Если бы мы сидели не в укромном уголке, подальше от шумного основного зала ресторана, на нас бы уже глазели. — Не хочешь объяснить, в чём конкретно я похож на огра¹? — я сверлю взглядом Данте.

— По духу, — дразнит он. — У тебя есть слои. Большое сердце, но миру ты показываешь только жёсткую оболочку.

Игнорируя его, я растираю нахмуренный лоб.

— Мам, пап, снова поздравляю с годовщиной, но я на пределе. У меня же ранний рейс, помните?

— Ну давай, почему бы не остаться ещё на пару дней? — мама хмурится, но отрывается от отца и подходит ко мне.

Селина Хастингс владеет вниманием любого помещения. Чего ещё ждать от звезды ЖНБА², а теперь — одного из самых известных баскетбольных тренеров в мире? В своих пятидюймовых каблуках она на голову выше моего шестифутового роста, когда обнимает меня.

— Мы можем попросить Карлайла организовать для тебя перелёт на нашем самолёте.

Беспокоить менеджера нашей семьи из-за моего расписания — последнее, чего я хочу.

— Спасибо, но я хочу начать тренировки раньше остальной команды.

Новый сезон, новый контракт, новый клуб. Борьба за титул Премьер-лиги — сейчас самое важное в мире.

Никаких отвлечений.

Никаких скандалов.

Она кивает с пониманием, которому нас всех научили: спорт на первом месте. Это наша жизнь.

— Я знаю, — говорит она. — Давайте проводим нашего «многослойного» мальчика как положено.

Стулья скребут по полу, когда мои братья и сёстры бросаются к нам со всех сторон. Руки обвивают плечи, сжимают.

— Удачи в этом сезоне, сынок. Мы будем смотреть все матчи, — отец кладёт ладонь на мою голову и целует в висок. — Не торопись, — произносит он нашу семейную мантру.

— Люблю вас, ребята.

Я вырываюсь, чтобы уйти, но Бруклин следует за мной.

— Я провожу тебя.

Опять те же разговоры. Моя сестра всего на год старше, но её забота и вечные нравоучения предсказуемы, как смена сезонов.

— Пожалуйста, пощади.

Она смеётся, её каблуки цокают по лестнице рядом со мной.

— Только если перестанешь вести себя как незнакомец и начнёшь отвечать на сообщения. Ты отдалился на месяцы. Я скучаю по прежнему Кэму. Мы все скучаем.

Прежний Кэм. Я не могу снова стать тем парнем — тем, каким был до скандала три месяца назад, или, если честно, до переезда в Лондон два года назад. Раньше я искал утешения в семье, но теперь не могу позволить им увидеть, насколько я сломлен.

— Я тоже скучаю, но после всего, что случилось… — я запинаюсь. — Лучше мне пока не пользоваться телефоном.

— Понятно. Просто знай, что я здесь, и когда будешь готов наконец поговорить…

Я стискиваю зубы.

— Мне не нужно...

— Бла-бла-бла, — перебивает Бруклин и хватает меня за плечи, впиваясь острыми ногтями. — Мы все знаем, что ты крутой футболист. Тот, кто получил слишком много мячей в голову, чтобы вообще что-то чувствовать. Если не хочешь говорить со мной или с кем-то из нас — ладно. Но тебе нужно говорить с кем-то. Может, заведёшь друзей в новой команде? Или друга, который вообще не связан с футболом? Ты не можешь держать всё в себе. Особенно после трансляции...

— Хватит жалости. Унизительно знать, что вы все видели меня таким, — горло сжимается, но я выдавливаю слова.

— Никто не жалеет тебя. У всех есть свой багаж, — говорит Бруклин. — На днях спортивный раздел«Stone Times» выкинул заголовок: «Бруклин Хастингс слишком стара для зимней Олимпиады». Мне двадцать восемь, а они обращаются со мной, как с дряхлой старухой.

Моя семья всегда была общественной собственностью, которую можно разбирать и обсуждать в самой тиражной газете мира. Видимо, такова жертва известности. Но почему любовь к спорту должна сопровождаться такой критикой? И с тех пор, как я переехал в Англию, стало только хуже.

Жёлтая пресса окончательно измотала меня — их непрерывная болтовня словно комар в ухе. Я недооценил, насколько дикими окажутся футбольные фанаты и СМИ по ту сторону океана. Но это моя вина — нельзя было терять бдительность. В этом сезоне такого не повторится.

— Кому-то нужно хорошенько врезать этим ублюдкам из «Stone Times».

— Согласна, — вздыхает она. — Но ты не должен больше это пропускать через себя.

— Мой приоритет номер один — победа. В этом году у меня реальные шансы. Я не стану тратить время на чувства, разговоры или прочую эзотерическую хрень, которую ты предлагаешь, чтобы пережить то, что уже в прошлом.

Она закатывает кошачьи глаза и стонет. Большие амбиции для двукратной олимпийской чемпионки по фигурному катанию, считающей, что совершенство любой ценой — это триумф, даже если это причиняет ей боль. У всех нас есть свои секреты и границы, которые мы готовы переступить ради успеха.

— «Овертон» действительно тебя подкосил. — Упоминание моего старого футбольного клуба давит на незаживающую рану. Бруклин, должно быть, видит это по моему лицу. — Хотя бы иногда бери трубку. Мы здесь ради тебя.

— Как дважды два. — Я отмахиваюсь, и её хватка на моих плечах ослабевает.

Мы обнимаемся в последний раз, прежде чем я вылетаю из ресторана. Тёплый воздух начала июля висит над улицами Сан-Франциско густым маревом.

Мой миг покоя разрушает яркая вспышка, обжигающая сетчатку.

Блять.

Только не это. Только не сейчас.

— Я кого-то вижу! — раздаётся крик. Вспышки множатся. Прохожие замедляют шаг, наблюдая за начинающимся цирком. Телефоны взлетают вверх. Толпа папарацци растёт, как морская волна. — Это Кэмерон Хастингс.

Как они вообще нас выследили? Мы приняли все меры предосторожности. Официант, должно быть, слил информацию. В жилах закипает кровь, в ушах стучит.

Неважно. Мне нужно убираться отсюда. Быстро.

Голоса репортёров эхом разносятся за спиной, пока я двигаюсь в сторону, противоположную отелю, чтобы сбить их со следа.

— Какие ощущения от статуса свободного агента?

— Что вас ждёт в этом сезоне «Линдерст ФК»?

— Вы всё ещё поддерживаете связь с командой «Овертона»?

— Прокомментируете появление Мэла Келли на «Острове любви»? Когда вы последний раз общались?

— Хастингс, принимал хороший душ в последнее время?

Последний вопрос заставляет меня ускорить шаг.

«Быстрее, Хастингс. Ты жалок». Голос тренера Росси звучит у меня в голове, пока знакомый привкус желчи подкатывает к горлу.

Улица перед глазами расплывается, и я словно снова на поле стадиона «Овертон».

«Ты вообще здесь своё место заслужил? Так веди себя соответственно, чёрт возьми!»

Ноги несут меня вперёд.

«Жёстче! Быстрее! Неудивительно, что ты вратарь, Хастингс — бегаешь, как девчонка!»

Пульс учащается. Я мчу вперёд.

«Будь лучше, Хастингс. Будь лучше, если хочешь побеждать».

Я рождён, чтобы побеждать, поэтому заставляю себя бежать быстрее. Крики стихают с каждым ударом подошв о брусчатку. Несколько поворотов по переулкам — и я замедляю шаг у своего отеля.

Ни души. Переведя дыхание, я достаю телефон из пиджака и пишу в семейный чат.

Кэмерон:

Выходите через чёрный ход.

Едва швейцар пропускает меня внутрь, как я сталкиваюсь с толпой репортёров. Персонал «St. Claridge» пытается вытеснить их. Весь прошлый неделю я скрывался от посторонних глаз в поместье Хастингсов в Милл-Вэлли. Отель должен был стать передышкой на одну ночь перед возвращением в Лондон, где неизбежно вторжение в личную жизнь.

Просто так подняться в номер не выйдет. Я скольжу в полумрачное пиано-баре у лобби. Приглушённый свет отбрасывает тени на пожилых посетителей, которых усыпляют мягкие аккорды.

Идеально.

Пятись назад, не сводя глаз со входа, я направляюсь к укромному столику. Пристраиваюсь в угол, выглядывая из-за высокого бархатного бортика.

— Ты в бегах? — мелодичный голос заставляет меня вздрогнуть.

Я поворачиваюсь и вижу, что в кабинке сидит само воплощение техниколора.

— Э-э, прости. — Инстинктивно вскакиваю. Блять. Шум из холла нарастает, и все кабинки заняты. — Вообще-то… — Прочищаю горло. — Можно я тут посижу секунду?

— Если ответишь на мой вопрос.

Я снова ныряю на сиденье, как угорь, возвращающийся в свою пещеру.

— Вопрос?

— Ты в бегах? Или, ещё лучше, ты под прикрытием?

Мой взгляд фокусируется на человеке передо мной.

Яркие, круглые, выразительные глаза цвета морской волны, обрамлённые длинными тёмными ресницами, смотрят на меня. Высокие скулы, острый подбородок. Светлая кожа, которая словно светится даже в тусклом свете этого зала. Её губы полные, верхняя чуть тоньше нижней. Они складываются в тёплую, заразительную, слегка кривую улыбку. А ещё её волнистые длинные волосы цвета лавандового поля.

Она потрясающая.

Я сглатываю, чувствуя, как пересохло горло. Она приподнимает одну из своих выразительных бровей.

— Что-то вроде того, — выдавливаю я.

— Так и думала. Смокинг, пот на лбу — явно от чего-то интересного бежишь. — Её взгляд не отрывается от меня, пока она лихорадочно щёлкает деревянными спицами. На столе рядом лежит жёлтый клубок пряжи.

Я провожу пальцами по волосам, откидывая их назад. Тело сковывает настороженность.

Мне не стоит ни с кем контактировать.

План — подняться наверх и поспать пару часов. Но в груди разгорается любопытство.

Кто она? Объёмный свитер сползает с её плеча, обнажая чёткие ключицы над радугой, обнимающей её торс.

— Бегу — да. От чего-то интересного — нет, — уточняю я.

— Хм. — Она изучает меня взглядом. Уже раскусила, кто я? — Тогда нам понадобятся кодовые имена.

Нам. Вместо ожидаемой реакции «бей или беги» меня охватывает странное спокойствие.

— Ты правда не знаешь, кто я? — Звучит высокомерно, но расслабляться нельзя. Хотя очень хочется.