Читаем Сон в летнюю ночь онлайн бесплатно
Сон в летнюю ночь
Старые актеры, волей смертельного недуга очутившиеся в загадочном предбаннике вечности, разыгрывают по памяти комедию Шекспира и в этой игре забывают обо всем – о старости, боли, смерти, об отчаянной безысходности земного существования, о своей несчастной актерской судьбе. Весь мир театр и люди в нем актеры? Верно. Но для этого «Сна» верно и обратное: театр – это целый мир, в котором актеры превращаются в своих персонажей, играючи достигая невозможного – молодости, здоровья, любви, бессмертия…
Драматургия© Аркадий Застырец, 2015
© Аркадий Застырец, дизайн обложки, 2015
© Аркадий Застырец, фотографии, 2015
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero.ru
Первый.
Второй.
Третий.
Четвертый.
Первая актриса.
Вторая актриса.
Тезей, афинский герцог.
Эгей, отец Ксантиппы.
Сократ, влюбленный в Ксантиппу по гроб жизни.
Диоген, сперва влюбленный в Ксантиппу, а потом – в Елену.
Филострат, шут-администратор при дворе Тезея.
Квит, плотник.
Удоба, столяр.
Подхват, плетун.
Рифля, насосник.
Сопатка, лудильщик.
Задохлик, портной.
Ипполита, царица амазонок, обрученная с Тезеем.
Ксантиппа, дочь Эгея, влюбленная в Сократа.
Елена, влюбленная в Диогена.
Оберон, царь фей и эльфов.
Титания, царица фей и эльфов.
Пак, он же – Робин Гуд.
Горошек.
Паутинка.
Моль.
Горчичка.
Феи, эльфы и сильфиды, подданные Оберона и Титании.
Четыре дня… четыре дня и ночи…
Когда на небе новая луна…
Четыре тяжких дня в ночах утонут!
Четыре ночи смоет крепкий сон!
Любовь моя… Любовь мою…
Эй! Что там? Сестра! Сестра! Помогите!
Да нету здесь никакой сестры… Она в мертвецкой ночует. У ней там особый интерес… Такой здоровенный санитар… Видали, может быть?
Здравствуйте! Санитар! А мы что, подыхать должны, что ли?
Какая же она сестра после этого! А раньше еще говорили «сестра милосердия»… Где оно милосердие нынешнее? Вот ведь бл…! Ну бл… же, бл…, честное слово!
Мальчики, не ругайтесь! И дайте людям покой!
Вот! Изумительно подходящее слово! Покой! Все мы тут без пяти минут покойники.
Ну, ты как? На-ка вот, валидольчику под язык. Давай, давай, бери на всякий случай.
Ничего, ничего, спасибо. Это просто сон. Такая пьеса, комедия, знаете? Сон… в летнюю ночь!
Шекспира-то? Как же, знаю. Трудная вещь. В семьдесят третьем я там Основу играл….
Какой Шекспир, ребята! Весь вышел наш Шекспир! Теперь у нас только вечный сон в перспективе… И в летнюю ночь, и в зимнюю… Глубокий сон без сновидений среди червей, в сырой земле…
Не хочу в земле! Не надо в земле! Я же завещала, чтобы кремировали…
И кремируют, деточка, не волнуйтесь. Кремировать – дешевле.
Боже мой, а кажется все это было только что… Кажется, вчера вечером! Успех, цветы, овации… Свет вспыхивает, публика встает… Поклонницы толпятся в проходе. Я ведь заслуженный артист…
Все тут заслуженные и народные. Настоящая свалка заслуженных. Вот, собственно, и все, что мы в итоге заслужили…
В ВТО мне сказали, Дом пожилого актера – это очень хорошее место. Чистота, комфорт, общение с коллегами, творческая атмосфера. Нет, может, оно так и есть… Просто не повезло. Не успел как следует освоиться, случился приступ, очень, знаете, страшный… И вот я здесь… В двух шагах от могилы.
Мальчики, не надо так мрачно! Мы должны бороться! Бороться и искать, найти и не сдаваться! Бороться до самого конца!
С кем бороться? С чем? До какого конца? Вы что, не понимаете? Это уже конец! Мы уже в самом конце!
Нет, нет, не хочу в темноту! Хочу еще света, музыки, веселья! Давайте что-нибудь делать! Давайте что-нибудь играть в конце концов!
Что будем играть? Шекспира, конечно? «Сон в летнюю ночь»?
Замечательно! Беру на себя Ипполиту и Титанию!
Вы это серьезно? Действительно согласны? Тогда, я с вашего позволения, буду Тезей и Оберон.
Да вы что, окончательно рехнулись? Перед кем? Кому ваше представление нужно? Посмотрите на себя, на морды свои обвислые! Медсестра, и та свалила при первой возможности, лишь бы не видеть и не слышать вас и хоть на часок забыть о вашем отвратительном, упрямом и смердящем существовании!
Не надо ее винить. Молодость и любовь кого угодно сведут с ума и заставят забыть о чувстве долга. Видели бы вы меня в ее-то годы!
Могу себе представить, прости Господи!
Вот и представьте, деточка! А между прочим, откуда у вас такие представления? Сами-то небось тоже – ни одной юбки мимо себя не пропускали?
Да причем тут… Когда это было-то! Я уже и текста совершенно не помню.
А это неважно. Куда вы денетесь! Будете играть с нами как миленький. И что, вы никогда не забывали текст? Не знаете, как в таких случаях поступают? Импровизируйте, и все.
Меня, меня возьмите! Я очень, ужасно, всю сознательную жизнь мечтал сыграть что-нибудь из Шекспира! А мне все время поручали каких-то матросов революционных, комсоргов, сталеваров…
Конечно. В этой пьесе больше двадцати персонажей. Ролей хватит на всех.
Дамы и господа! Сейчас на этой сцене труппа ходячих трупов…
Оптимист! Большинство уже только сидячие и лежачие!
Хорошо, если угодно, труппа лежачих трупов представит вам фантастическую, искрометную комедию великого Шекспира «Сон в летнюю ночь или…»
Прошу прощенья, вы оторвались!
Что вы говорите?
Вы от капельницы оторвались.
Да черт бы ее побрал, эту капельницу! Начинаем!
Всего четыре дня до брачной ночи,
Но тягостен мне был бы и один.
Луна полна, как тётка-скопидомка,
Чьей смерти ждёт повеса молодой,
Ждёт – не дождётся, жадный до наследства,
Всем овладеть и с щедростью спускать!
Спеши, спеши на смену старой дуре,
Весёлый, острый месяц молодой!
Четыре тяжких дня в ночах утонут,
Четыре ночи смоет лёгким сном,
И новую луну натянет туго
Мрак нашей ночи в звёздных простынях.
Эй, Филострат!
Я весь к услугам вашим!
Скорей беги и на уши поставь
Афины ты от мала до велика,
А пуще всех – девчонок и парней!
Пусти в хожденье сальные остроты,
Прыжки, ужимки… Что тебя учить!
Добейся, чтобы правило веселье,
Печаль сместив до первых похорон!
Тебя завоевал я, Ипполита,
Мечом себе дорогу проложив,
Заставил «да» сказать под страхом смерти…
Но весело отпраздную канун
Чудесного мгновения, когда
К тебе я подступлю под страхом жизни
С оружием иным, но не слабее!
Эгей, Тезей! Да будь ты счастлив, герцог!
Эгей! Эгей? Ты с чем на этот раз?
Я с жалобой на дочь свою родную,
Что вырастил на голову себе.
Есть юноша, которого я прочу…
Эй, Диоген, голубчик, подойди!
Моей Ксантиппе в верные супруги,
И тотчас их готов благословить.
Так нет же! Вот… Где этот проходимец?
Сократ! Сократ! Иди-ка, стань сюда!
Вот этот змей сумел мне все расстроить!
Лукавым бесом в сердце к ней пролез,
То розочку ей даст, то бонбоньерку,
То перстенёк дешёвый, то браслет
Из гадости какой-то, то со вздохом
Записочку любовную вручит.
Ну, словом, не мытьём, так перекатом,
А он таки добился своего!
И слышать не хотим о Диогене!
И нам плевать на мнение отца!
Ну, и?
Ну, и теперь к афинскому закону
Взываю я, и… как он там гласит?
Секир башка упрямому ребенку,
Который не послушался отца!
Так если тут же вредная Ксантиппа,
При вас, при всех согласия не даст
Немедленно пойти за Диогена,
Я требую, чтоб ей – секир башка!
Да ты… ей-богу… Милая Ксантиппа!
Я тут, как говорится, не судья.
Отец тебе – как Зевс, как Пантократор,
Как Галатее той Пигмалион…
Твоя головка, нос, глаза и уши,
А также шея, плечи, грудь, живот…
Тезей, не увлекайся!
…в общем, ноги
И прочее – вполне его творенье.
Он породил, он может и убить.
Так ты подумай… этот Диоген,
Он, в принципе, мне кажется, достоин…
Сократ достойней!
Да! Как таковой!
Как вещь в себе, но если твой папаша…
Папаша – что? Папаша – ничего!
Вот если бы моими он глазами
На вещи посмотрел…
Твои глаза
Должны его воззреньям подчиняться.
А все что ниже? Тоже? Герцог мой!
Скажите прямо, что мне угрожает,
Когда пошлю подальше я отца
С его вот этим гадким Диогеном?
Ты слышала уже. Секир башка.
Суровы, да, афинские законы.
Так что теперь? Менять их мне прикажешь?
Реформа что ли? Упаси нас бог!
Пока я жив, реформы здесь не будет!
Поэтому гляди, решай, как хочешь.
Есть вариант – вот этот Диоген,
Второй – палач на площади и плаха,
И вроде бы еще альтернатива —
В законе сноска: можешь ты уйти
Навек из мира, на алтарь Дианы
Все прелести девичьи возложив.
Но я бы не советовал, уж лучше…
Уж лучше я умру, чем Диоген
Меня слюнявить станет еженощно!
Давай не горячись! Не горячись!
Обдумай всё ещё раз хорошенько.
Я ждать готов четыре дня и ночи
И верю, всё до свадьбы заживёт.
А там ответишь: или тоже свадьба,
Или в день нашей свадьбы – под топор
За ослушанье, или навсегда
Оставишь наше общество и клятву
В невинности Диане принесёшь.
Ксантиппа, не кобенься, умоляю!
А ты, Сократ, её мне уступи!
Ты, Диоген, отцу лишь приглянулся —
Так и жениться должен на отце!
На что это, пострел, ты намекаешь?
Люблю его я так же, как её,
И всё ему отдам, чем я владею,
Её включая, ибо дочь – моя!
Но право, герцог, сами рассудите!
Ничем меня не лучше Диоген!
А кое в чём в известном смысле хуже…
И главное – Ксантиппе я милей!
И задом к ней не в силах повернуться,
Махнув рукой на все эти дела!
Да плюс ещё – и нечего кривляться! —
Наш Диоген с прекрасною Еленой —
Вчера буквально – жутко флиртовал.
Она, бедняжка, любит вертопраха
До колик в животе, а он… а он…
А, да! Действительно! Я что-то в этом роде
Уже слыхал и даже пожурить
Хотел его за то, что поматросил
И бросил, но дела, дела, дела…
Война, женитьба, прочие заботы…
Ну, ладно, Диоген, пошли со мной.
И ты, Эгей! Эгей! Проснись, Эгей!
Поговорим. И в частности об этом.
А ты, Ксантиппа, всё-таки смирись
С отцовской волей… Или не смиряйся
И по закону будешь казнена…
Иль – что там третье? Что ты, Ипполита?
Да, я тебя по-прежнему люблю.
Ты, кажется, ужасно побледнела!
Увяли как бы розы нежных щёк…
Наверно, их давно не поливали —
Не даром я готова зареветь!
Чего ты хочешь? В операх, романах,
В романсах, сказках, песнях поселян
Всегда любви препятствия чинятся.
То расовые признаки…
Кошмар!
Влюбиться эскимосу в эфиопку!
То возраст…
Счастья мало школяру
За пожилой монашкой волочиться!
То всё родня решает…
Хуже нет,
Чем по чужому сговору жениться!
А если этот сговор по душе
Обоим – всё равно мешает что-то!
Разбойники, бубонная чума,
Наёмные убийцы, ураганы,
В конце концов, на голову кирпич…
Любовь – как призрак: смутно колыхнётся —
И скроется в кладбищенских крестах.
Иль в темном небе быстрая зарница —
«Смотри, смотри!» Куда смотреть? Зачем?
На миг блеснув, во мраке растворилась…
Короче, я пошёл.
Постой, Сократ!
Но ежели страдания влюблённым
К восторгам в приложение даны,
Давай страдать, давай в мечтах бесплодных
Друг друга всласть слезами поливать
И всё терпеть – разлуку, униженье,
Опасность, издевательства, разврат…
За всё платить приходится по счёту!
Пожалуй… Но послушай-ка, Ксантиппа,
Есть очень кстати тётка у меня,
Бездетная и вдовая богачка,
Живёт отсюда… в общем, далеко,
Миль семь на юг. Афинские законы
Бессильны там. К тому ж она меня,
Как сына, уж давно и страстно любит.
В её дому венчаться можем мы
Хоть завтра, крайний случай – послезавтра.
Меня ты любишь?
Кажется, люблю!
Тогда прошу, уйди тайком из дому,
Чтоб за полночь нам встретиться в лесу,
Где некогда я встретил вас с Еленой,
Когда вы под кустами…
Я приду!
Клянусь, чем хочешь! Луком Купидона,
Его стрелы головкой золотой,
Венериных голубок стайкой белой,
Дидоной, вполовину обгорелой
Ввиду Энея подлых парусов,
Да чтобы мне, раздевшись до трусов,
Весь день ходить Афинам на потеху,
Да чтоб мне сдохнуть в старости от смеху,
Увидев прыщ на собственном носу,
Коль ночью мы не встретимся в лесу!
А не обманешь?
Батюшки, Елена!
Привет тебе, красавица моя!
Красавица уж верно ты, не я.
Твоя краса пленила Диогена,
И больше не мила ему Елена.
Счастливая! Ему твое лицо
Сияет, как куриное яйцо,
Снесенное кудахчущей наседкой,
А птицею какою-нибудь редкой
И яйцами её он пренебрёг,
Забыв о ней в ничтожно малый срок!
Ах, если б красота – сродни холере,
Я б ею заразилась в полной мере,
Тебя, мой друг, взасос поцеловав,
И ото всех своих гражданских прав
Я отреклась бы, лишь бы милый мой
Мной заболел, как оспой и чумой!
Ксантиппа, расскажи, как ты сумела
И душу Диогена взять и тело?
Плюю в лицо – а он дрожит от страсти.
Моей улыбке часть бы этой власти.
Проклятья шлю, в ответ он шлет – признанья.
Такой посылки ждут мои рыданья.
Чем меньше юношу мы любим,
Тем больше нравимся ему.
Чем больше юношу мы любим,
Тем меньше знаем, что к чему.
Я – не причина бешенства его!
А он зато – причина моего!
